| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Делаю пару больших глотков. Моя фляга показала дно еще час назад а пить хочется жуть просто. Ну еще бы пятнадцать кило бегом отмахать.
— Азанти! Азанти, как ты?! Где твой уник? И где... где Насар?
— Испугалась просто когда меня этот гад раздевать начал. Уник в кусты этот здоровый выбросил, и ботинки туда-же, и рюкзак мой — в нем еда и спальники. Из кустов вылезает окровавленный кот. Вся мора в кровищи. Глаза довольно щурятся. Жесть и это наш милый Барсик.
— Барс выход из боевого режима. — Я лью пол фляги на кота, он довольно урчит и начинает вылизывать шерстку. Даю напится Джинни, потом коту.
Я иду по кустам, подбираю уник и ботинки с рюкзаком, возвращаюсь. Помогаю Джине одеться, отдаю своё запасное бельё, надеваю ей ботинки. Усаживаю, привалив к бревну, на котором сидели батарианцы.
— Азанти, где Насар?
Подруга зажмуривается, из глаз текут слёзы.
— Он... он спрыгнул, Игорь. Туда, в обрыв...
— Что?! — как сомнамбула подхожу к обрыву, держась за ветки куста, выглядываю — на пятнадцатиметровой глубине, с краю речного потока, вижу лежащую фигурку Насара. Понимаю, что падение с высоты пятиэтажного дома, скорее всего, смертельно — даже для турианца, с его более крепкими костями.
— Он двоих из них застрелила. Когда они нас догнали и окружили, обещали с него кожу содрать. Вот он и спрыгнул, — захлёбываясь слезами, говорит Азанти. — Игорь, а где Алёша? Ты его видел?
Отхожу от обрыва и сажусь рядом с Азанти.
— Он в коме, солнышко... Пираты чуть не убили, там, у серпантина.
Азанти начинает реветь в голос, захлёбываясь слезами. Лешку она любила хоть и была батарианкой а он человек. Обнимаю её, прижимаю к себе и успокаиваю. Интуиция настойчиво давит — надо срочно уходить отсюда.
— Азанти, ты идти сможешь? Надо срочно уходить отсюда!
— да, у меня даже сотрясения нет.
Мы собираемся и в компании рыжего идем к серпантину. Надо перебраться на другой берег Гремучки.
На вершине оборачиваюсь, в камнях вижу лежащих Алёшу.
— Это Алёша? — прозвучал голос подруги.
— Да, солнышко, надеюсь, наши успеют его спасти.
— И ты его бросишь?!
— Азанти, я люблю брата! Но сейчас я буду спасать тебя.
— Ты же сам говорил что нужен пиратам живым.
— А ты нет. И я скорее перережу себе горло чем сдамся этим тварям. Да не оставят нас Духи.
— Да не оставят, — шепчет она.
Сижу на корточках у моста и быстро, как могу, кручу тальреп троса — один уже ослаблен, осталось докрутить второй. Любой, кто пойдет по мосту, рискует свалиться в реку, когда тросы отцепятся. Надеюсь, этот кто-то будет не один!
— Вижу движение у серпантина! Там кто-то идет, и их много, Игорь, — говорит сидящая с биноклем Азанти.
Руки работают ещё быстрее, интуиция подсказывает, что пора остановиться. Встаю, подхватываю за руку Азанти и изо всех сил бежим к повороту на плато. Там, за камнями, будет хорошая позиция: до моста — шестьсот метров, а до тропы на том берегу — около семисот. Из-за камней весь поворот реки виден, как на ладони, а это — полтора километра. Рыжий распушив хвост несется следом. Приказываю ему спрятаться за валунами. Надеюсь, что смогу положить всех, кто сюда припрётся. Снайперок у пиратов нет, а от штурмовой винтовки или, тем более, дробовика на таком расстоянии нет никакого толку, только в небо палить. Ещё Эл, наверное, смог бы куда-то попасть, но вряд ли у пиратов есть кто-то, подобный нашему Хартману.
Азанти забирается с биноклем в спальник, я же дыша как загнанная лошадь начинаю обустраивать нашу позицию.
— Игорь, ты как?
— Херово... Я за сегодня уже километров сорок набегал, — говорю я, тяжело дыша. — Сейчас отдышусь, и будем готовить позицию.
— Почему не уйдём?
— Не успеем — догонят. Тут — единственное место, где у нас преимущество. Если смогут переправиться, то нас задавят числом. — Блин спину ломит. Я поворачиваю голову блядь красные крылья режутся. Надо бросать всех и уходить. Перепсиховать где-нибудь в пещерах. Они здесь есть неподалеку.
— Но ты же — маг?
— Одно название я сейчас, а не маг... На пару мощных воздействий меня, может, хватит — и всё. Только они не дадут мне их произвести. Прижмут огнём — и амба. Так что, Азанти, наше спасение — в расстоянии. Сможем удержать гадов на том берегу — победим. Если нет, то конец нам с тобою... Вот что, солнышко моё, бери бинокль — будешь, как тогда, в тире, мне целеуказания давать. Хорошо?
— Конечно, Игорь! Я...
— Знаю — самый лучший второй номер, ага?
— Ага!
Раскатываю спальник, ложусь в него сам — ткань скроет тепловую сигнатуру. Срезаю несколько веток с кустов вокруг и кладу перед лёжкой. Джинни укладывается в свой спальник и приникает к биноклю, смотря на тот берег.
— Видимость нормальная, Джин?
— Всё замечательно. Сам как, готова?
— Готов. Ждём. Барс режим скрытности, сиди за камнями.
Через несколько минут видим бегущих пиратов. У большинства — изможденный вид и разводы пота на лицах. Лишь один, одетый в среднюю броню, выглядит хорошо, его лицо спрятано за закрытым шлемом. Хм, а пират адаптацию не прошёл... однако выглядит бодро, несмотря на то, что в задраенной броне бегать тяжко. Броня хоть и хорошо так отводит тепло — замкнутый цикл воздуха это неприятно. Да и подоспешник к концу боя обычно весь мокрый. Смотрю на него через прицел — он начинает нервничать и заходит за пиратов, прикрываясь ими. Силён, тварь — почуял меня!
— Игорь, этот, здоровый... он как будто на прогулку вышел. Все остальные рядом с ним — как дворняги рядом с Полканом.
— Ага. Церберовец, наверное — ходят слухи, эти уроды своих людей в киборгов переделывают. Вот и этот, наверное, уже наполовину машина... а то и больше, чем наполовину.
— Ужас какой!
— Сейчас они на мост полезут. Как тросы отцепятся — я тех, что на мосту, сниму, а после уже жду от тебя целеуказаний. Хорошо?
— Так точно, госпожа командир!
Тихонько смеюсь. Азанти лишь зыркает на меня в ответ.
Пираты полезли на мост — шестеро, идут друг за другом, держась за перила. Вот прошли середину и стали приближаться к нашему берегу. Я разворачиваю крылья. Пиратов не жалко. У Азанти, при взгляде мне в глаза, азарт заменяется холодной отрешённостью. Несмотря на всю её мягкость, она — такое же дитя Мендуара, как я. Сегодня враги с того берега реки убили её мать, друзей, друга, вдобавок — пытались изнасиловать её саму. Ни один мускул не дрогнет у моей подруги-художницы, выдающей мне цели. Для неё не будет людей или батарианцев, все они — враги, и подлежат уничтожению. Без жалости и сомнений.
Тросы отцепляются, мост провисает и перекашивается. Двое пиратов, вопя, летят в реку с девятиметровой высоты. Остальные вцепляются в оставшиеся натянутыми тросы руками — и я, как в тире, отстреливаю всех висящих, одного за другим. Бамм, бамм, бамм, бамм! И они, оглашая пропасть истошными воплями, падают вниз. Вам, господа в броне, не светит вообще выбраться из нашей ледяной реки...
Пираты на берегу в панике разбегаются за камни и начинают палить в сторону камней у моста. Видимо, эхо исказило звук — и им показалось, что мы там.
От Азанти слышу:
— Цель на два часа, семьсот сорок, за серым камнем. Ветер: двенадцать, встречный. Превышение: двадцать.
Навожусь... бамм! И розовое облачко говорит мне о попадании.
— На тринадцать, в валунах, восемьсот. Ветер: одиннадцать, встречный справа. Превышение: девятнадцать.
Перенос маркера... бамм! Карабин толкает меня в плечо — и пират утыкается лицом в камни.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
