|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Вдох на раз, два, три, четыре шага и выдох на раз, два, три, четыре... уже почти час в таком ритме, мимо проплывают кусты, куски скал и деревья предгорий. В небе не прекращающийся грохот боя, вспышки и вой двигателей, ПКО дерётся пока на равных. Связи нет — значит, над колонией висит "подавитель"(1). И, пока он работает, мы будем без связи. От Леонова слышны глухие удары... что там так долбит? Млять! Как вспышка, всплывает воспоминание прошлой жизни — полигон, и как я, заслуженный пиджак (2), с пацанами-срочниками из экипажа, сидим и курим на броне своего старого Т-72, и слушаем, как на расстоянии трёх-четырёх километров работают САУ-2С3 "Акация". Так вот, звуки очень походили на выстрелы 152-милимметровых гаубиц! Они что, сюда гаубицы притащили?! Где они их взяли сейчас, в двадцать четвёртом веке? Или мне просто кажется?
1. Подавитель — корабль РЭБ, как правило, класса фрегат, оснащённый системами подавления всех типов связи. Оснащается в отличие от обычного фрегата, дополнительным термоядерным реактором.
2. Пиджак — так называют офицеров, пришедших в армию после военной кафедры института. Заслуженный пиджак — тот, кто отслужил в армии положенный год.
Внезапно в небе, за облаками, разгорается ослепительно белое зарево, заливая всё вокруг магниево-белым светом. Подчиняясь импульсу интуиции, хватаю рыжего и забиваюсь в щель под камнями. Выставляю самый сильный щит какой могу и держу изо всех сил. Краем глаза вижу, как в облаках появляется и быстро растёт круг чистого сине-зелёного неба. Рыжий рядом лишь мелко дрожит, не издавая никаких звуков. Удар взрывной волны меня потряс, земля как будто подпрыгнула подо мной, закачалась, всё вокруг заволокло пылью, летели камни и ветки деревьев. Я, зажмурившись, молился всем богам каких смог вспомнить, чтоб на нас с рыжим не свалился какой-нибудь крупный обломок. Это же сколько мегатонн долбануло, что с такого большого расстояния до нас дошла настолько сильная ударная волна?! Похоже, термоядерный реактор крупного корабля рванул... Масс-генераторы взрываются гораздо скромнее.
Когда всё стихло, вылезаем с рыжим на тропу и видим картину разрухи. Вся тропа завалена обломками скал и камнями, валяются обломанные ветви деревьев, листья и прочий лесной мусор. В небе огромный круглый просвет в облаках, большая часть видимого неба чиста от кораблей и шаттлов пиратов, лишь на горизонте, около Гагарина, вроде как ещё кто-то висел в небе. Обхожу завал из веток и камней, мне открылась панорама нашей местности. Над Леоновым висел транспорт, весь окутанный дымом, скособочившись, странно вздрагивая. Вижу, как корабль пытается сесть, но это не получается, он заваливается на левый борт, переворачивается и падает на город. Виден взрыв, город заволакивает пылью вперемешку с чёрным дымом. Я врубаю ментальный поиск на полную и слушаю город. Пиздец. Только эхо угасающих жизней. Блядь. Там же мама, тетя Кассия, Лина, Иван. Они вместе с Рэтнейт и Биной рванули в кинотеатр.
У меня подкашиваются ноги, падаю на колени и кричу, дико надрывая связки, пытаясь криком задавить жуткую душевную боль. Перед глазами всё плывёт и качается. Пиликает коммуникатор. До меня сначала не доходит, но постепенно я беру себя в руки и отвечаю на вызов.
— Игорь! Игорь, сына! Ты меня слышишь? — звучит в ухе голос отца.
— Да, папка, — сиплю я.
— С тобой всё в порядке? Ты цел?
— Да. Только байк пираты разбили. Бегу домой пешком. Папка! Папка-а-а!
— Игорь! В посёлок не суйся, оставайся в предгорьях. К тебе идут Лёшка и Азанти с Насаром, у Алексея — ключ-карта от убежища в горах, он вас туда проводит. Там и отсидитесь, пока всё не закончится.
— Папка-а! На город упал корабль... и мама! И все остальные...
— Что "все остальные"? — спрашивает отец тихим голосом. На заднем плане слышен грохот карабина, стреляющего очередями, и дикие матюги на кварианском, единственным приличным словом из которых было всем известное "бош"тет". — Игорь, что случилось?
— Папка... После того, как корабль упал, я почувствовал сильный страх мамы и остальных, и после этого я их больше не чувствую. Совсем не чувствую! Как будто их нет...
— Игорь, может, твоя чуйка тебя подводит? Мало ли, что там случилось... Ты же помнишь что ворка там убежище под галамарктом расширяли? Может что-то в стенах экранирует.
Я продолжаю реветь в голос стискивая кота.
— Игорь, соберись! — говорит отец. — Сейчас встреть Алексея, Насара с Азанти, и уходите в горы. Когда все закончится, разберёмся. И да, на нас напали не пираты — это наёмники и бандиты. Им нужен ты, сын.
— Я?! Зачем, я же просто маг.
— Один из их главарей предлагал отдать тебя, и они уйдут. Я думаю, что это "Цербер". Эти суки узнали про тебя и твои мутации. Так что не попадайся им, договорились?!
— Хорошо, папка.
— Капитан Шепард, отбой. — я дотягиваюсь до поселка и вешаю на всех метки живы или нет разумные в нем.
Блядь, за братом и тинами наверняка кто-то гонится, а серьёзный ствол только у брата — это выданная из городского арсенала "Цунами IV". Шериф Грейсон, по приказу губернатора, вооружил всех, у кого, по той или иной причине, своего ствола не было, в их число попали братья. Давлю в себе чувства. Вставай, Игорь, вставай, блять, и бегом — навстречу брату, другу и подруге! У тебя богомол, и ты подготовленный маг, а распустил сопли! Сильно бью себя рукой по щеке, боль заставляет собраться, встаю и изо всех сил бегу к мосту.
Мост уже далеко позади, впереди слышны звуки перестрелки — долбят из штурмовых винтовок и дробовиков, похоже, что молотят бессистемно, просто наудачу. Тропа впереди идёт серпантином, за которым тянется долгий спуск, заваленный обломками скал и заросший кустарником. Река отвернула направо и ушла в густые леса предгорий. Подкрадываюсь к склону и, прячась за камнем, выглядываю. Вижу человека, сидящего за камнями, и пару десятков разумных, полукругом подкрадывающихся к нему, до него метров четыреста, а до остальных — почти шестьсот. Беру карабин и смотрю в прицел. За камнями — Лёшка, на светлой форме большое кровавое пятно, но брат бодр и ведёт бой.
Вот один из пиратов пытается перебежать, но брат короткой очередью срезает его — от пирата летят куски брони, и тело мешком, лишённым костей, катится вниз по склону, пока его не останавливает большой валун. Остальные пираты открывают суматошный огонь в сторону позиции брата. Летят куски камней и пыль от попаданий. До меня далеко, и вряд ли они меня заметили. Поворачиваюсь к коту, вспоминаю, как отец учил активировать боевой режим у КАДИС: — Барс, боевой режим. Все чужие — враги, атака без ограничений. Вперед!
Кот припадает к земле, мышцы под действием химии имплантатов вздуваются, шерсть на загривке встаёт дыбом. Издав шипение, которому позавидует даже компрессор, кот срывается в атаку. Наконец-то, у него появился враг, которого можно убить. Зрелище невероятное — прыгая по камням, кот быстрой рысью выходит на рубеж атаки. Я еще дополнительно щит на Барса повесила, хотя у него и шерстка хорошо от пуль защищает. Его движения плавны и лаконичны. Затем следует сама атака — с расстояния метров в двести он еще разгоняется, скорость достигает километров ста. Живая рыжая торпеда сбивает пирата с ног, молниеносное движение головой — и из перегрызенного горла бьет фонтан крови. Прыжок к следующему и удар по лицу лапой — дикий крик разносится по предгорьям, пират катается по камням, зажимая окровавленное лицо ладонями... этот больше не боец. Кот же скрывается в кустах.
Пираты напуганы, они останавливаются и бестолково шарят стволами вокруг, лишь один продолжает тихонько подкрадываться к брату. Видно, что его броня лучше и новее, и в руках у него, судя по меткам на ложе, "Ковалёв", а это — любимая штурмовая винтовка наёмников. Пока пираты отвлекают брата, этот гад решил зайти ему в тыл. Добро пожаловать, сволочь. Гашу эмоции как дед учил. Отцепляю от пояса съёмные сошки, креплю к ложу. Ложусь на землю, переключаю карабин на крупный калибр, выставляю бронебойную пулю и 40% импульса, целюсь. До наёмника — шестьсот метров, брат его не видит, а у меня он, как на ладони. Выстрел! Кинетический щит лопнул и броня в районе груди смялась как бумага от удара крупнокалиберной пули. Наемник улетел в кусты.
До пиратов долетел звук выстрела, они увидели падающее тело и крики тех, кого находил в кустах рыжий. Уродов охватила сильная паника. Жрите, суки! Переключаюсь на основной калибр и начинаю их, как в тире, отстреливать. Выстрел, толчок приклада — и голова пирата разлетается брызгами. Я бью ударными пулями, чтобы нанести максимальный ущерб. Щитов у них нет, а броня — одно название, многие даже без шлемов. Похоже, что прошли адаптацию к нашим условиям, но вам, твари, это не поможет...
Любые попытки сбежать пресекает брат — то один, то другой пират, в попытке встать и убежать, получает очередь в спину от Лёшки. Они кричали и метались, пока я методично выцеливал каждого. Щёлкнул затвор термоотсека, и багровая таблетка термоклипсы отлетела в сторону. Сейчас главное — уничтожить врага. Минут за пятнадцать перебили всех, благо моя господствующая высота не давала пиратам спрятаться за камнями, а крупные глыбы были ближе к склону, и там засел брат. Опытные наёмники сразу бы пошли в атаку и, хоть с большими потерями, смогли бы укрыться от моего огня на позиции брата. А эти, потеряв командира, лишь орали и стреляли во все стороны от страха. Клошары жопоголовые, тупое пиратское мясо! Проверив склон на наличие уцелевших врагов, и не обнаружив ни одного, кроме орущего благим матом слепца, бегом отправился к брату. Лёшка сидел, привалившись к камню спиной, и спокойно, как-то даже отрешённо смотрел на меня. Подбежал к нему и присев рядом, спросила:
— Ты как, Лёша? — брат, улыбнувшись, провёл рукой по моей щеке.
— У тебя всё лицо в разводах Змей... ты что, плакал? Почему? Что-то случилось?
— Мама, тетя Касия и младшие, и Рэтнейт с Биной, и Саэр... — начинаю снова реветь...
— Что с ними?
— Там корабль упал на город... и я почти всех жителей после этого больше не чувствую.
— Херово! Ты думаешь, что они погибли?
— Не знаю-у-у-у! — вою от горя, брат прижимает меня к себе.
— Тише, тише, Лисёнок. Пока мёртвыми не увидим, считаем живыми. Поняла?
— Да.
— Зер гут! Помоги мне, — брат, опираясь на меня, пытается встать, но ноги разъезжаются и он падает обратно на землю. Я матерясь накладываю на него заклинание исцеления. Блядь в чем дело не помогает. Брата все еще шатает.
— Проклятье. Вот и расплата наступила.
— Какая расплата, Лёшка? За что расплата?
— За силу, скорость и за желание подороже продать жизнь.
Я непонимающе смотрю на брата.
— Думал, что прокатит... но нет. Придётся вам, парни, дальше без меня. Найди их, Игорь — они вдоль реки лесом идут, а я этих уродов за собой увёл.
— Что прокатит, Лёшка? Что с тобой? — Я начинаю готовить стазис.
— Ты знаешь, что такое "биофорсаж"?
— Нет, не знаю. Что это?
— Специальная техника, временно усиливающая все параметры бойца: силу, скорость, реакцию. Используется десантом в кризисных ситуациях. Но за всё надо платить — закон сохранения энергии ещё не отменили.
— И ты, раненый, её использовал? Ты с ума сошёл! — Я еще раз кинула исцеление.
— Я же не знал, что ты рядом. К смерти готовился... Дело не в том, что я её вообще использовал. Я воспользовался "биофорсажем" два раза подряд, и, кажется, что здесь и останусь.
Брат начинает заваливаться в сторону, я хватаю его и придерживаю в сидячем положении. Алексей включает инструметрон и быстро что-то набирает, не глядя.
— Игорь, включи инструметрон — я сброшу тебе местоположение убежища, и достань из моего кармана ключ-карту.
Пищит инструметрон, сообщая о приёме информации. Я смотрю на брата — его лицо стремительно бледнеет.
— Лешка, ты же не умрёшь? Скажи, что это не так!
— Ключ-карта, Игорь.
Я вытаскиваю из нагрудного кармана его формы ключ карту — чёрный прямоугольник с двумя магнитными полосами.
— Пароль: "Хронос", Игорь, запомни! — дыхание брата становится прерывистым, взгляд тускнеет, но в чувствах спокойствие с лёгким налетом сожаления.
Я кидаю на него стазис поле, и иду искать у пиратов аптечку. Пару часов продержится а потом я надеюсь его заберут наши медики в регенератор. Кот в это время шарится по кустам и добивает раненых.
Подхожу к телу главаря — за спиной, на броне, у наёмника стандартный носимый бокс с амуницией. Щёлкаю магнитным захватом — и бокс у меня в руках. Тяжёлый, гадство! Оттаскиваю бокс в сторону от дохлого наёмника и вскрываю. Защита на замке так себе, от ребёнка только защитит. Лина такой замок с закрытыми глазами за пять секунд вскроет. Лина! Зажмуриваюсь, слёзы сами текут сквозь закрытые веки. — Сволочи! Ненавижу! — в боксе: универсальная армейская аптечка с блоком автоматической диагностики, турианский боевой нож, фляга — судя по запаху, в ней виски... Нахера ему три литра виски на выходе?! Пластиковый контейнер, набитый цилиндриками кассет с термоклипсами, и какой-то тяжелый металлический кейс.
Упаковываю в рюкзак турианский нож, кейс с термоклипсами и странный металлический ящичек. Обшариваю у трупа пояс и забираю с него пластиковый бокс с металлической пудрой. Пусть у меня есть запасной, но, я уверена, мне пригодятся оба. — Вперёд, Игорь, надо найти Азанти и Насара! — говорю сам себе.
переворачиваю брата на спину, аккуратно укладываю ноги, руки укладываю на грудь и под них кладу винтовку. Ветер треплет отросшую чёлку тёмно русых волос, серые глаза спокойны. Закрываю их ладонью.
— Прощай, Алёша, — руки дрожат, меня вообще всего трясёт.
Свиснув Барса и выведя его из боевого режима убираю непонадобившуюся аптечку. Включаю брату сигнал SOS на инструментроне. Наши подберут.
Уже с полчаса перебежками двигаюсь вдоль кромки деревьев. Внезапно одна из печатей в поселке гаснет. Я тянусь к своим, пытаясь понять, кто?.. Денис! Нет, нет, нет!!!
Лежу на камнях, глотая воздух вперемешку со слезами. Кое-как собрав свои чувства, встаю и продолжаю идти к друзьям. Впереди, в паре километров, излучина, заросшая лесом. Чувствую там знакомых разумных. Река глубоко внизу, до неё там метров пятнадцать. От излучины приходит волна дикого страха, после которой одна из ментальных меток гаснет. В глазах темно, но боли уже нет... как и нет больше ниточки к Насару. Только от Азанти продолжает тянуть диким страхом, переходящим в животный ужас.
— Барс все кроме Азанти враг убить.
Кот срывается с места. Раздаются крики. Я же перейдя снова в боевой режим достою богомол со спины. Расстреливаю как в тире двух батарианцев. Наконец в живых остается только Азанти.
Карабин в захваты на спине и бегом на поляну. Азанти с ужасом осматривается. На ней обрывки одежды, рядом валяются ботинки. Вот твари. Вовремя я пришел.
Подхожу и переворачиваю труп чернявого наёмника. За его спиной стандартный бокс. Вскрываю его, не снимая, достаю ещё один металлический кейс, новую аптечку и (о, радость!) трёхлитровую флягу с водой.
Делаю пару больших глотков. Моя фляга показала дно еще час назад а пить хочется жуть просто. Ну еще бы пятнадцать кило бегом отмахать.
— Азанти! Азанти, как ты?! Где твой уник? И где... где Насар?
— Испугалась просто когда меня этот гад раздевать начал. Уник в кусты этот здоровый выбросил, и ботинки туда-же, и рюкзак мой — в нем еда и спальники. Из кустов вылезает окровавленный кот. Вся мора в кровищи. Глаза довольно щурятся. Жесть и это наш милый Барсик.
— Барс выход из боевого режима. — Я лью пол фляги на кота, он довольно урчит и начинает вылизывать шерстку. Даю напится Джинни, потом коту.
Я иду по кустам, подбираю уник и ботинки с рюкзаком, возвращаюсь. Помогаю Джине одеться, отдаю своё запасное бельё, надеваю ей ботинки. Усаживаю, привалив к бревну, на котором сидели батарианцы.
— Азанти, где Насар?
Подруга зажмуривается, из глаз текут слёзы.
— Он... он спрыгнул, Игорь. Туда, в обрыв...
— Что?! — как сомнамбула подхожу к обрыву, держась за ветки куста, выглядываю — на пятнадцатиметровой глубине, с краю речного потока, вижу лежащую фигурку Насара. Понимаю, что падение с высоты пятиэтажного дома, скорее всего, смертельно — даже для турианца, с его более крепкими костями.
— Он двоих из них застрелила. Когда они нас догнали и окружили, обещали с него кожу содрать. Вот он и спрыгнул, — захлёбываясь слезами, говорит Азанти. — Игорь, а где Алёша? Ты его видел?
Отхожу от обрыва и сажусь рядом с Азанти.
— Он в коме, солнышко... Пираты чуть не убили, там, у серпантина.
Азанти начинает реветь в голос, захлёбываясь слезами. Лешку она любила хоть и была батарианкой а он человек. Обнимаю её, прижимаю к себе и успокаиваю. Интуиция настойчиво давит — надо срочно уходить отсюда.
— Азанти, ты идти сможешь? Надо срочно уходить отсюда!
— да, у меня даже сотрясения нет.
Мы собираемся и в компании рыжего идем к серпантину. Надо перебраться на другой берег Гремучки.
На вершине оборачиваюсь, в камнях вижу лежащих Алёшу.
— Это Алёша? — прозвучал голос подруги.
— Да, солнышко, надеюсь, наши успеют его спасти.
— И ты его бросишь?!
— Азанти, я люблю брата! Но сейчас я буду спасать тебя.
— Ты же сам говорил что нужен пиратам живым.
— А ты нет. И я скорее перережу себе горло чем сдамся этим тварям. Да не оставят нас Духи.
— Да не оставят, — шепчет она.
Сижу на корточках у моста и быстро, как могу, кручу тальреп троса — один уже ослаблен, осталось докрутить второй. Любой, кто пойдет по мосту, рискует свалиться в реку, когда тросы отцепятся. Надеюсь, этот кто-то будет не один!
— Вижу движение у серпантина! Там кто-то идет, и их много, Игорь, — говорит сидящая с биноклем Азанти.
Руки работают ещё быстрее, интуиция подсказывает, что пора остановиться. Встаю, подхватываю за руку Азанти и изо всех сил бежим к повороту на плато. Там, за камнями, будет хорошая позиция: до моста — шестьсот метров, а до тропы на том берегу — около семисот. Из-за камней весь поворот реки виден, как на ладони, а это — полтора километра. Рыжий распушив хвост несется следом. Приказываю ему спрятаться за валунами. Надеюсь, что смогу положить всех, кто сюда припрётся. Снайперок у пиратов нет, а от штурмовой винтовки или, тем более, дробовика на таком расстоянии нет никакого толку, только в небо палить. Ещё Эл, наверное, смог бы куда-то попасть, но вряд ли у пиратов есть кто-то, подобный нашему Хартману.
Азанти забирается с биноклем в спальник, я же дыша как загнанная лошадь начинаю обустраивать нашу позицию.
— Игорь, ты как?
— Херово... Я за сегодня уже километров сорок набегал, — говорю я, тяжело дыша. — Сейчас отдышусь, и будем готовить позицию.
— Почему не уйдём?
— Не успеем — догонят. Тут — единственное место, где у нас преимущество. Если смогут переправиться, то нас задавят числом. — Блин спину ломит. Я поворачиваю голову блядь красные крылья режутся. Надо бросать всех и уходить. Перепсиховать где-нибудь в пещерах. Они здесь есть неподалеку.
— Но ты же — маг?
— Одно название я сейчас, а не маг... На пару мощных воздействий меня, может, хватит — и всё. Только они не дадут мне их произвести. Прижмут огнём — и амба. Так что, Азанти, наше спасение — в расстоянии. Сможем удержать гадов на том берегу — победим. Если нет, то конец нам с тобою... Вот что, солнышко моё, бери бинокль — будешь, как тогда, в тире, мне целеуказания давать. Хорошо?
— Конечно, Игорь! Я...
— Знаю — самый лучший второй номер, ага?
— Ага!
Раскатываю спальник, ложусь в него сам — ткань скроет тепловую сигнатуру. Срезаю несколько веток с кустов вокруг и кладу перед лёжкой. Джинни укладывается в свой спальник и приникает к биноклю, смотря на тот берег.
— Видимость нормальная, Джин?
— Всё замечательно. Сам как, готова?
— Готов. Ждём. Барс режим скрытности, сиди за камнями.
Через несколько минут видим бегущих пиратов. У большинства — изможденный вид и разводы пота на лицах. Лишь один, одетый в среднюю броню, выглядит хорошо, его лицо спрятано за закрытым шлемом. Хм, а пират адаптацию не прошёл... однако выглядит бодро, несмотря на то, что в задраенной броне бегать тяжко. Броня хоть и хорошо так отводит тепло — замкнутый цикл воздуха это неприятно. Да и подоспешник к концу боя обычно весь мокрый. Смотрю на него через прицел — он начинает нервничать и заходит за пиратов, прикрываясь ими. Силён, тварь — почуял меня!
— Игорь, этот, здоровый... он как будто на прогулку вышел. Все остальные рядом с ним — как дворняги рядом с Полканом.
— Ага. Церберовец, наверное — ходят слухи, эти уроды своих людей в киборгов переделывают. Вот и этот, наверное, уже наполовину машина... а то и больше, чем наполовину.
— Ужас какой!
— Сейчас они на мост полезут. Как тросы отцепятся — я тех, что на мосту, сниму, а после уже жду от тебя целеуказаний. Хорошо?
— Так точно, госпожа командир!
Тихонько смеюсь. Азанти лишь зыркает на меня в ответ.
Пираты полезли на мост — шестеро, идут друг за другом, держась за перила. Вот прошли середину и стали приближаться к нашему берегу. Я разворачиваю крылья. Пиратов не жалко. У Азанти, при взгляде мне в глаза, азарт заменяется холодной отрешённостью. Несмотря на всю её мягкость, она — такое же дитя Мендуара, как я. Сегодня враги с того берега реки убили её мать, друзей, друга, вдобавок — пытались изнасиловать её саму. Ни один мускул не дрогнет у моей подруги-художницы, выдающей мне цели. Для неё не будет людей или батарианцев, все они — враги, и подлежат уничтожению. Без жалости и сомнений.
Тросы отцепляются, мост провисает и перекашивается. Двое пиратов, вопя, летят в реку с девятиметровой высоты. Остальные вцепляются в оставшиеся натянутыми тросы руками — и я, как в тире, отстреливаю всех висящих, одного за другим. Бамм, бамм, бамм, бамм! И они, оглашая пропасть истошными воплями, падают вниз. Вам, господа в броне, не светит вообще выбраться из нашей ледяной реки...
Пираты на берегу в панике разбегаются за камни и начинают палить в сторону камней у моста. Видимо, эхо исказило звук — и им показалось, что мы там.
От Азанти слышу:
— Цель на два часа, семьсот сорок, за серым камнем. Ветер: двенадцать, встречный. Превышение: двадцать.
Навожусь... бамм! И розовое облачко говорит мне о попадании.
— На тринадцать, в валунах, восемьсот. Ветер: одиннадцать, встречный справа. Превышение: девятнадцать.
Перенос маркера... бамм! Карабин толкает меня в плечо — и пират утыкается лицом в камни.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
