| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Ай-ай, капитан!
Смеются все.
— Кстати, а откуда творог? Вроде в холодильнике не было... там даже молока давно нет, — спросил Лука.
— ABS, что ты глупые вопросы задаёшь? Кто-то заказал — мы же на Земле. Хочешь, покажу, кто? — ответила Мате.
— Не надо, я понял... спасибо, Рыжик, ты молодец! Эх, давно вкуснятинкой не баловались!..
— Я сметанной закваски куплю в Союзе — вот тогда и узнаете настоящую вкуснятину. А то со сгущёнкой слишком сладко... — говорю я.
— Проверим... хотя я тебе верю и так. Раз говоришь, что вкуснятина — значит так и есть, — ответил Лука. — Ты только закваску купить не забудь!
— Экипаж, давайте собираться, время не ждёт! — закончил капитан.
И вот, мы на таможне... хотя непонятно, зачем нас так тщательно проверяют. Вся команда, кроме меня и Аэрдил — уроженцы метрополии. Мы не везём груз, не тащим большие баулы. Но всё равно эти Бош"Теты, по словам подруги, суют свой нос во всё. И надо кварианку спрашивать, а не болеет ли она чем. Дебилы... ну или просто скоты, упивающиеся своей пусть и маленькой, но властью! И использующие любую возможность поглумиться над другими. Спину царапает чей-то крайне неприятный взгляд — ощущение, будто меня оценивают, как товар на рынке. Тихонько оборачиваюсь — и замечаю смотрящую на меня толстую тётку в жёлтом унике со странной эмблемой на плече. Толкаю Чарли тихонечко локтем и шепчу:
— Что это за баба в жёлтом унике сзади?
Чарли бросает быстрый взгляд назад и тихо отвечает:
— Чиновник департамента опеки и попечительства.
— Это ещё что за звери такие? Ювеналы, что ли?
— Они самые, чтоб они провалились забрали! Но ты не переживай — у нас все документы в порядке. И я твой опекун, так что у них претензий не будет.
— Дай-то бог, Чарли... а то от неё тянет в ментальном плане, как от тех пиратов, что я дома накрошила. Гнусное такое ощущение — будто тухлятиной несёт.
— Забей, Рыжик, я тебя в обиду никому не дам, понял?
— Ай-ай.
— Вот и хорошо.
Досмотр закончен, в документах стоят отметки и команда выходит из космопорта на площадь. Она заставлена разнообразными ярко раскрашенными летунами, но с неизменными шашечками на крыше.
— Ну что, куда вы? — спросил Дебби.
— На трансконтинентальный монор — и в Калгари, потом Реджин и Виннипегод После — Громовая бухта, и на электроходе по великим озёрам до Торонто, а там и Оттава с Монреалем. Закончим в моём родном городе, Квебеке. А там — на суборбитальник и в Союз. В Союзе же рулить Игорь будет, так ведь, Рыжик?
— А то, Чарли.
— В общем, с вами всё понятно, — говорит Влад. — Доброго пути вам, друзья! А мы — в аэропорт, и на суборбитальнике на Гавайи. Вкусно есть и сладко спать.
— Влад, а почему ты в Чехию съездить не хочешь? — спросила я.
— А к кому мне ехать? Родители на Лазурной, в кораблестроительной корпорации трудятся. Сестра с мужем — десять лет как на Новой Земле (Новая Земля, она же колония Альянса Terra Nova.), у меня там племянников трое уже. На Земле же никого не осталось... Так что я лучше на Гавайи — пузо греть.
— Ясно всё с тобой. Тогда ладно, до встречи на островах, ребята! — говорит Чарли, и мы расходимся в разные стороны.
Игорь (Земля, Ванкувер, 15 июля 2367 год)
Вот и закончился наш отпуск. Мы снова в Ванкувере, и на нашем "Барсучонке" полный аврал. Натуральный ПХД. Прибирается всё и везде. На заводе хоть и не очень намусорили, но особо прибираться не стали — в инженерном и реакторном довольно грязно. Так что сейчас мы всей командой наводим порядок, дополнительно проверяя и прозванивая все системы. Задняя стенка реакторного тоже проверяется — ведь её разбирали, чтобы достать реактор, и теперь надо проверить качество обратной сборки. Пусть ты сто раз уверен в качестве работы, но таковы правила. Мой белый уник стал серым и покрылся разводами технологических жидкостей — хорошо, хладагента не попалось. А то, это такой злостный яд, что просто конец всему живому! Не дай бог вляпаться даже рукой — эта пакость пройдёт сквозь кожу, и ты в течение часа откинешь копытца. При работах, связанных с хладагентом, требуется одевать КОКОС и держать при себе антидот.
Наш с Чарли и Аэрдил круиз прошёл просто замечательно — Канада нам с кварианкой очень понравилась: аккуратная, чистая, с приветливыми улыбчивыми людьми, не упускающими однако возможности подзаработать. Проехав почти всю страну, остались очень довольны. Уж как девушку поразили великие озёра (ну и меня тоже, кстати) — красота необыкновенная. Местные очень тщательно следят за экологией — так что здесь полно рыбы и пернатых (от обычных гусей до лебедей и прочих водоплавающих... я в них не очень разбираюсь).
Союз же нас потряс. И не качеством жизни или какими-то особенными технологиями, нет... Он потряс нас отношениями среди людей. Такого не ожидал даже я, хотя слышал рассказы отца. Это была удивительная смесь доброжелательности и участия. Каждый вокруг готов был придти нам на помощь в любой момент. От необходимости спросить дорогу, до оборудования стерильной комнаты в гостинице. Причём, если в Канаде за комнату брали хоть и небольшие, но деньги, то в Союзе переделывали бесплатно — просто из симпатии к кварианке. Через некоторое время я заметила, как раскрепостилась Аэрдил. Как легко и непринуждённо она общается с людьми — и они к ней, самое главное, относятся так же. Девушка цвела улыбкой и таскала нас везде, где, как ей казалось, есть что-то интересное... так что моя программа полетела в лес. Ну и ладно! Зато весело провели время!
— Как здесь чудесно, Игорь! Я как будто домой прилетела, как будто снова на Флоте... Почему в Канаде не так?
— Не знаю, подруженька, исторически так сложилось. Русские никогда жадными не были. А сейчас, когда в Союзе решены почти все социальные проблемы, то наша национальная черта помогать просто так, за "спасибо" и искреннюю благодарность, расцвела пышным цветом. Плюс тут до сих пор строят коммунизм, а это формирует определённый тип отношений в обществе.
— Но в космосе не так! Там, скорее, как в Канаде...
— Альянс — вообще странное государство... и как его до сих пор не разорвало внутренним напряжением, я не понимаю, Аэрдил.
— А какие отношения были у вас, на Мендуаре?
— Ты знаешь... это скорее этакая смесь Канады и Союза: для своих отношение, как здесь, а для чужих — как в Канаде.
— А как отличаете своих от чужих?
— Я даже ответить сразу не могу... но свои чувствуются. Тот, кто хотя бы полгода прожил в колонии, становится немножко другим, и это заметно. Так что своих легко отличают. И относятся соответственно. Сейчас, наверное, это ещё сильнее обострилось.
— Удивительно.
Побывали мы и в Ленинграде, о как! И в Москве, которая совершенно не походила на того монстра из моего мира. Весь город помещался в пределах Садового кольца, а дальше шли лишь пригороды, застроенные частными домами. Город тонул в зелени и совершенно не был похож на столицу одного из могущественнейших государств Альянса Систем. Затем — Золотое кольцо. И я затащила ребят на Урал. Мы проехали все города — и мой родной тоже. И, печаль-печаль, я его не узнал — лишь планировка совпадала, а всё остальное...
Закончили на Байкале — вид великого озера очень понравился друзьям. Поели местных деликатесов и, на радость Аэрдил, в питомнике покормили нерп. Тюлени людей совсем не боялись — легко шли на контакт, брали из рук рыбу, давали себя гладить, смешно пища и толкаясь при этом. И я отчётливо понял: это не моя страна. Я никогда уже не смогу понять этих людей... принять — да, но понять... нет. В этой системе надо родиться, вырасти. Меня одолела грусть — ведь таким мог быть мой народ и там, в моей первой жизни... Если бы подлые твари из собственной жадности не разрушили великую мечту, заменив её жвачкой и тупыми шоу по зомбоящику.
Приборка закончена, и почти вся команда сидит в кают-компании. Лишь Кид торчит у трапа, ожидая дрона-доставщика с ужином из ресторана. На готовку ни у кого нет ни сил, ни желания. Пищит инструметрон капитана, и Макс вяло тыкает в сенсор приёма.
— Да, Кид, что у тебя?
— Макс, тут инспектор из "Опеки и попечительства", и ей нужен ты и Чарли. Что ей сказать?
— Какого хера ей надо, Кид?
— Я не знаю, Макс — она говорит, что будет разговаривать только с тобой и Чарли.
— Проводи.
Мы встревожено переглянулись, и моя чуйка взвыла дурниной. Ещё на Гавайях меня одолевали дурные предчувствия, но я так и не разобрался в причинах. Думал, что проблемы с кораблём, и экипаж на это накрутил — вот что было одной из причин сегодняшнего аврала. Но проверка не выявила никаких проблем, наоборот — ребята на "Искре" сработали просто супер, даже завидно стало за качество их работы. А проблема-то подкралась с другой стороны...
Глядя на меня, на моё побледневшее лицо, Макс заволновался, и вслед за ним встревожилась вся команда. Створки лифта открылись и перед нами предстала давешняя толстая тётка во всё том же жёлтом унике и хмурый Кид.
— Мое имя Луиза Сюрон, и я старший инспектор из департамента "Опеки и попечительства", района Международного космопорта Ванкувер. Мне нужны капитан корабля и Чарльз Ксавье, где я могу их увидеть?
— Максимилиан Мейер — капитан это я, — ответил Макс.
— А я — Чарльз Ксавье, — сказал старпом.
— Прекрасно, господа, я здесь по поводу вашего подопечного, — сказала тётка. И странным, масленым взглядом посмотрела на меня. В её эмоциях царило странное торжество.
— А в чём проблема, мисс Сюрон? — спросил Макс.
— В ваших правах, как опекуна. Согласно принятому конгрессом Альянса Систем закону "Об опеке и правилах усыновления", ребёнок может быть усыновлён (в вашем случае — удочерён), только разнополой парой родителей. А как это обстоит у вас?
— я не являюсь усыновителем. Я — опекун, и в том же законе указано, что опекунами могут быть граждане Альянса любого пола, — ответил Чарли. — Так в чём, собственно, проблема?
— А проблема состоит в том, что вы, как опекун, ОБЯЗАНЫ предоставить подопечной возможность общения со сверстниками, а также постоянный медицинский контроль. Как у вас с этим?
— Наш судовой врач ведёт постоянный контроль здоровья всех членов экипажа, включая и здоровье Игоря. И я не помню в законе об опеке пункта об обязательном общении со сверстниками.
— А зря, мистер Ксавье — он там есть! И согласно этому пункту, я, как представитель департамента, аннулирую ваши права на опеку и забираю у вас девочку. Её направят в приют при департаменте. А вам, господа, на три года закрываю доступ в порт Ванкувер, согласно параграфа 22.30 правил опеки. Как нарушившим закон. Вам предоставляется 24 часа на то, чтобы собрать мальчика — завтра, в это же время, я вернусь за ним. Вам всё понятно, господа? И не советую улетать — в этом случае вас объявят похитителями и закроют для вас все порты Альянса. После вы будете объявлены в межпланетный розыск, как преступники. У меня всё.
Я понял что Чарли сейчас броситься на эту тварь и просто убьёт её... но результат останется тем же, только ещё хуже. Бросившись на шею старпому, я крепко прижался к нему и зашептал, что бы он не пытался ничего делать.
— И да, господа, вы ещё легко отделались — у меня достаточно власти, чтобы вообще арестовать ваш корабль. Так что не советую! До свидания, — баба повернулась и сказала ошарашенному Киду. — Проводите меня, астронавт, — после чего они вошли в лифт и уехали вниз.
В глазах всё плыло. Я сидел на коленях у Чарли, смотрел в его серые, наполненные дикой болью глаза и шептал ласковые слова — все, какие знал. А Чарли, как заведённый, повторял лишь одну фразу:
— Как же так, Рыжик? Как же такое может быть?..
На часах над лифтом горели цифры 21:00. Вся команда молча сидела за столом, заставленным судками с ресторанной едой, но никто даже не притронулся к ней — есть не хотелось. Девушки сидели с заплаканными лицами, капитан побелевшими пальцами сжимал стакан с виски и молча смотрел в пространство.
— Скажи, Макс, зачем мы вернулись в Ванкувер? — спросил я.
— Это наш порт приписки, Игорь — я здесь налоговые отчёты сдаю и продлеваю торговую лицензию. Так что хочешь-не хочешь, а должен здесь появиться вместе с кораблём хоть раз в пять лет... а лучше — чаще.
— Вот так она нас и подловила, — вздохнул я.
— Может, всё-таки слиняем? — спросил Билли. Но на него так посмотрели, что пилот смутился. — А я чё? Я ж ничё... просто предложил, — забормотал парень.
— Ещё какие-нибудь идеи есть? — спросил Макс.
Все молчали.
— Рыжик, ты хоть что-нибудь скажи! Что говорит твоя чуйка?
— Что завтра мы расстанемся. И это, увы, неизбежно.
— Да как так?! Я тебя этой суке не отдам! Ты слышишь?! Не отдам!!! — закричал Чарли.
— Мon bon, mon cher, Charlie! Nous n'avons pas laisse d'autre choix. (Мой хороший, мой дорогой Чарли! Нам не оставили выбора.) Ты отдашь меня ей. И вы не станете делать глупостей. Я достаточно терял близких... не хватало ещё подвести под колотушки вас! Никогда я на такое не пойду! И ребята... я вдруг понял, что мы ещё увидимся — и не раз.
— Ты это точно ЗНАЕШЬ? — спросил Макс.
— Да... Да, знаю!
— Кид, убери жратву в холодильник. Завтра съедим — сейчас что-то кусок в горло не лезет. Отбой, команда, всем спать, — сказал капитан.
— Ай-ай, капитан, — летит в ответ.
Спускаюсь по пандусу, за спиной — вся моя команда. Аэрдил уткнулась шлемом в грудь Чарли и ревёт в голос. На мне — мой белый флотский уник с надписью "Ловкий Барсук", за спиной — рюкзак и опечатанный капитаном кейс с Богомолом Б (только в таком виде я могу его носить на Земле). В рюкзаке — смена белья, гигиенические полотенца, мультитул и боксы наёмников (которые я так и не открыл), там же мой бинокль. На поясе — трофейный турианский нож. В руке — ручка большого чемодана с маленьким ядром массы, который летит по воздуху на метровой высоте, в нем — все мои шмотки и ботинки... самое главное — я зачем-то собрал и старые костюмы, из которых уже вырос. Просто интуиция подсказала, что надо взять — и я не стала противиться её совету.
На бетоне посадочного поля стояла толстая тётка-ювенал и брезгливо смотрела на меня.
— Долго ты ещё будешь копаться? У меня не так много времени, шевелись! — прокричала она.
Меня охватила дикая злоба... Я, подойдя к ней вплотную, глянул в глаза и, положив руку на рукоять ножа, прошипел:
— Пасть закрой, корова... а то я тебе кишки сейчас выпущу! И знаешь, что? Мне за это не будет ни-че-го.
От моего взгляда и слов тётка посерела лицом и шарахнулась в сторону.
— Но-но! Я представитель Альянса при исполнении!
— Мне похуй, чего ты там представитель... держись от меня подальше и захлопни пасть.
Я обернулся — все смотрели на меня. Лука держал сжатый кулак перед собой и кивнул мне. Чарли, кажется, готов был всё бросить и бежать за мной. Я посмотрел в его красные от недосыпа, наполненные болью глаза и медленно покачал головой. Поставил чемодан на землю, нажав кнопку отключения, встала по стойке смирно, как учил меня дед, и четко, по уставу, приложила согнутую руку к основанию козырька форменного кепи. Вся команда подтянулась и козырнула мне в ответ.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
