|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Игорь (Земля, Ванкувер, 1-2 июня 2367 год)
Вот он, этот город — город забравший у меня деда... Огромные башни по берегам залива и сам космопорт, выстроенный на полуострове, вместо Стэнли парка. Неприятная, но необходимая жертва развития космонавтики. Несколько квадратных километров бетонного поля, разделённого дорожками для проезда технологического транспорта. Наше место с краю, почти у самого моря, и из рубки открывается отличный вид на пролив Джорджия. Сияющее жёлтое Солнце, бездонное голубое небо... и запах — запах Земли! Из памяти всплыло и чётко зафиксировалось — точно так же пахло на берегу Финского залива. Куда мы в прошлой жизни ездили с моими друзьями из Питера.
Когда мы сели, то профессор развил бурную деятельность, совершенно загоняв своих помощников и нас до кучи. Его неуёмная энергия так и била ключом. Прооравшись на кого-то в инструметрон, он сказал, что через час будет суборбитальник, и к тому времени мы должны выгрузить всё на посадочное поле. Ну надо — выгрузили. Профессор остался крайне доволен нашей чёткой и качественной работой. И постоянно ставил в пример другим членам экспедиции... ну, может быть, кроме Лиары. Сама же азари ходила грустная и изредка бросала на меня странные взгляды. Наша совместная тренировка, кстати, прошла вполне успешно: Лиара и кросс спокойно пробежала, и гимнастику сделала — она у десантниц азари своя, но весьма похожа на человеческую. И в биотике, когда сосредоточится, весьма сильна. По крайней мере, когда дело касается именно умения, а не голой силы. В общем, в игре "кто кого перемудрит" она меня сделала. Причём довольно легко. Так что реванш получился отменным — утёрла мне нос азари... Хотя я не в обиде — такая тренировка мне была здорово нужна. После мы с ней, под дружный смех девчонок, разыграли в "камень, ножницы, бумага", кто идёт первым в душ. И опять Лиара выиграла. Обговорив по пути, что именно такая тренировка азари по утрам и нужна, пришли в каюту. И я, пока Лиара мылась, думал, что бы ей подарить на прощанье — и не нашел ничего лучше, чем каменный меч. Тем же вечером я его азари и подарил, объяснив, что выменяла его у аборигена в одном мире на тесак. Лиара очень смутилась, но приняла подарок. И вот, пришла пора прощаться... мне немного грустно, что так мало я с ней пообщалась. Азари оказалась замечательной собеседницей и рассказала мне много занимательного о протеанах, их цивилизации. Ну что сказать — это был этакий Третий Рейх на полгалактики, причём эти перцы были свято уверены в своём праве. Так что я очень сильно задумался: а стоит ли откапывать и будить Явика? В реальности мэн может оказаться таким острым перцем, что всем солоно придётся. Хотя он почти в конце жатвы заморозился — так что Жнецы, может, с него спесь-то выбили... Ладно, дожить ещё надо. Впереди почти восемнадцать лет — а это, с моим-то "везением", довольно долгий срок...
Несмотря на наши труды, первыми за грузом приехали челы из сети магазинов модной одежды. И мы все, забыв покой, принялись разгружать первые две палубы... Так заработались, что чуть не проворонили отлёт археологов. Забросив временно разгрузку, вышли все попрощаться с учёными и, под шуточки и смех, жали друг другу руки. Подойдя к смущённой азари, крепко её обнял и прошептал на ухо, чтобы она была поаккуратнее на своих раскопках — а то убьют, не дай бог... как же мы тогда встретимся? Лиара стала темно-синей от смущения и прошептала мне в ответ, чтобы я тоже поберегся вместе со всеми своими весёлыми космонавтами, а то галактика — это всё же не парк на Тессии.
Посмотрели друг дружке в глаза, и девушка не удержалась:
— Откуда ты всё-таки знаешь, что мы встретимся, Игорь?
Я приблизился почти вплотную к её ушному отверстию и как можно тише прошептал на азари:
— Я Провидец, Лиара.
Глаза девушки широко распахнулись, она закрыла рот руками и только тихо прошептала.
— Богиня!
Но тут налетел профессор и, обняв и расцеловав меня на прощанье, увёл ошарашенную Лиару с собой. Я лишь с грустной улыбкой провожал её взглядом.
Садящееся солнце окрасило пролив в багряно-алые тона, тени стали длинными и кажется, что море переливается червонным золотом. Завтра Макс, Билли и Лука отгонят "Барсучонка" на Камчатку. Там находится завод силовых машин — нашему кораблю требуется заправка реактора. Ещё перед уходом с Иллиума Макс договорился с группой кроганов и ворка-шахтёров о покупке нулевого элемента (или НЭ) — эта сплочённая команда добывает его в системах Терминуса. Ворка работают, а кроганы обеспечивают безопасность и сбыт. Так что, затарившись несколькими контейнерами прямо в пространстве, мы решили, что в любой человеческой колонии, имеющей завод, производящий реакторы, произведём перезарядку — а тут такой удобный фрахт прямо на Землю. Где у Макса куча друзей аж на добром десятке подобных заводов. Реактор заправляют примерно раз в три-четыре года — зависит от интенсивности использования собственного гипертоннеля. Чем чаще — тем быстрее истратишь. На самом деле ровно половина прибыли за фрахт откладывается на НЭ.
А вся остальная команда отправляется в отпуск — Чарли пообещал показать нам с Аэрдил Канаду, уроженцем которой он является. И я уговорила его съездить в Союз, пообещав показать ему свою прародину. Чарли, смеясь, согласился. Так что две недели у нас на Канаду и две — на Союз. А остальное время, если останется, проведём с остальным экипажем на Гавайях — пузо погреем.
Поднявшись на борт, увидела Чарли, вид которого меня поразил. Старпом стоял посреди коридора, в медицинском прозрачном скафе, надетом на медицинский же светло-зелёный костюм, и смотрел на дверь каюты Аэрдил. Чего это он так вырядился? И тут меня осенило — неужели ребята решились?! А Чарли просто боится за Аэрдил и всё медлит...
Волосы мужчины были влажными (видимо, он помылся в медотсеке) и, одев стерильное бельё и скаф, пошёл к девушке.
— Чарли, — сказала я, подойдя к нему. Парень вздрогнул и обернулся. — Иди к ней. Она ждёт тебя — ждёт и волнуется... И ещё немного боится.
— Я боюсь за неё, Рыжик... Вдруг что... я этого просто не переживу, ты понимаешь?
— Она ещё на Иллиуме в аптеку заходила и денег там много потратила. Меня ещё сомнения одолели, зачем... а теперь я поняла. Иди давай, не заставляй её ждать!
— Всё-то он понимает, — пробурчал Чарли, открыл дверь каюты и зашёл в шлюз. Обернулся, посмотрел на меня. Я широко улыбнулся в ответ. Мужчина глубоко вдохнул и двери закрылись.
Зайдя к себе, сходила в душ и, прикрывшись щитом завалился спать.
Всю ночь снилась какая-то муть из обрывков образов и мелькающих лиц людей, которых я никогда не видел. Кровь будоражили странные ощущения и эмоции. Проснулся весь разбитый, будто вагоны разгружал... Кое-как заставила себя выползти на тренировку. И только вдоволь набегавшись да после двух полных тактов гимнастики с шестом более-менее пришел в себя. Вся команда давила подушки. Я вышел с инструметрона в городскую сеть и заказал три кило творога с доставкой на борт, не забыв указать номер посадочного поля. Пока везли творог, успел сходить в душ, умыться и причесаться. Нацепил белый уник и пошел в кают компанию.
Пискнул инструметрон — творог привезли. Выхожу на пандус — в воздухе висит дрон-доставщик с бумажным пакетом в манипуляторах. Перекидываю деньги из корабельной продуктовой кассы через терминал дрона и забираю пакет. Порадую команду сырничками! Жаль, сметаны не достать — как не было в северной Америке этого продукта, так и нет, и даже время над этим не властно... Хорошо хоть сгущёнка есть в холодильнике — и то хлеб. Над морем горит Солнце, оставляя золотую дорожку на волнах, вопят чайки и ныряют в волны, сверкая белым оперением — красотища какая!
Чарльз Ксавье (Земля, Ванкувер, утро 2 июня 2367 год)
Как всегда, он проснулся резко — сознание сбросило с себя путы сна, и мозг чётко и ясно принялся за работу. Рядом был кто-то горячий, и на руке лежала чья-то голова. Доля мгновения — и Чарли вспомнил, где он и с кем... и сердце сжалось от нежности. Светлые волосы Аэрди в тусклом синем свете ночника отливали сиреневым. Тихое спокойное дыхание говорило, что она спит. Мужчина привстал на руке и вгляделся в милые сердцу черты. Коснулся губами мочки заострённого ушка и спустился по скуле к уголку губ. Дыхание прервалось, ресницы задрожали... и Чарли утонул в розовом свете глаз. Их губы встретились, и поцелуй длился и длился, пока не закружилась голова...
— С добрым утром, сердце моё, — с трудом переводя дыхание, сказал он.
— С добрым, — ответила девушка, обвив его шею руками и прижавшись к груди.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил мужчина.
— Ты знаешь... На удивление хорошо. Даже чудесно!
— Я очень рад этому! Ну что, встаём или ещё немножко поваляемся?
— Я думаю, Чарли, мы займёмся с тобой сейчас немножечко другим... надеюсь, у тебя ещё есть силы?
— Для тебя, сердце моё, у меня сил всегда в избытке!
Спустя двадцать минут, немного отдышавшись, они вместе сходили в душ. И Чарли совсем было собрался надеть медицинский комбез и топать к себе... Но Аэрдил остановила его, сказав, что один из его уников, вместе с ботинками, кепкой и бельём, лежит в стерильном пакете, в шкафу.
— Ты и об этом позаботилась?
— Конечно, ведь ты об этом даже не подумал... Ведь так?
— Н-да... Я вчера вечером вообще плохо соображал от волнения.
Кварианка улыбнулась, продолжая надевать сьют. Чарли с нежностью смотрел на неё: на рисунок слабо светящихся пигментных линий, на узкую талию, которую он с лёгкостью обхватывал двумя руками, на небольшую, но красивой формы грудь со светлыми ореолами сосков. На мягкие черты лица с аккуратным носиком и пухлыми губами, на светлые, пушистые и необычайно мягкие волосы. И главное, глаза — яркие, светящиеся мягким розовым светом. Подруга оделась и замкнула костюм. Взяла в руки шлем и с улыбкой снова спросила:
— Дорогой мой, ты так и собираешься тут сидеть с мечтательным взглядом и дурацкой улыбкой?
Чарли встряхнулся, достал из шкафа пакет и быстро оделся. Девушка надела шлем. Щёлкнул гермозамок и пискнула СЖО за спиной. Натянула капюшон и вошла в шлюз, мужчина последовал за ней.
В коридоре было тихо и пустынно.
— Интересно, где все? — спросил он.
— Согласно показаниям системы, большая часть экипажа ещё спит, лишь на камбузе кто-то один.
— Я даже знаю кто там, notre petit rayon de soleil, notre Igor. (Наш маленький лучик солнышка, наш Игорь)
— Oui-oui, mon cher, c'est il, (Да-да, дорогой мой, именно он) — ответила кварианка.
— Comment? Quand tu as eu le temps d'apprendre une langue? (Как? Когда ты успела выучить язык?) — с удивлением спросил мужчина.
— Surprise! — ответила кварианка и рассмеялась.
— Incroyable! (Невероятно!) — потрясённо прошептал Чарли.
И засмеялись оба.
Игорь (Земля, Ванкувер, 2 июня 2367 год, день)
Вот и провожаем наш корабль, улетающий без нас на Камчатку. Девять разумных проводят свой дом взглядом. Мягкое гудение масс-ядра и тихий свист плазменных маневровых двигателей... но вот полыхнули маршевые — и "Барсук", стремительно набирая скорость, скрылся с глаз на востоке. Лишь блеск морских волн вдали и тихий шум прибоя. В первый раз я вижу, как взлетает мой корабль, со стороны. Проводив его, мы спустились в коммуникационный тоннель под посадочным полем — там нас ждала дрон-платформа, чтобы отвезти к таможенному терминалу.
Чарли и Аэрдил идут под руку, на ребят с улыбками смотрим мы все. Какие у них счастливые лица... даже немного завидно. В чувствах у обоих такой коктейль, что у меня аж мурашки по коже!..
В таком виде они пришли утром на камбуз — в каждом жесте, в каждом взгляде друг на друга царила нежность. От моих друзей просто шёл свет — тёплый и ласковый, в котором я купался и нежился, как в тёплой воде. Чарли подошёл ко мне, стоящим у плиты, и, обняв за плечи, тихонько шепнул в ухо:
— Ты бы знал, Рыжик, какой я счастливый!
— Знаю! Я это чувствую, не забывай. И ты просто молодец! — шепчу я в ответ.
— Помочь? — спрашивает подруга.
— Я почти закончила... вон твой завтрак, подруженька, — и киваю на пластиковые контейнеры с завтраком и чаем.
— Я быстро! — и Аэрдил убегает к себе в каюту.
Ставлю на дезинфекцию второй стакан с чаем — кварианка любит его пить вместе со всеми в кают-компании после того, как позавтракает в каюте. Чарли садится за маленький столик и начинает есть.
— Oncle, прекрати немедленно! — кричу я. — Дождись завтрака вместе со всеми, ты чего?
— Ох, прости, Рыжик, — оторвался от сырников Чарли. — Аппетит просто зверский!
— Ага... и вид у тебя — как у котяры, объевшегося сметаны. Дорвались, называется...
Чарли хлопает глазами, глядя на меня, и смущается:
— Откуда тебе знать-то? Ты сам мелкий ещё...
— Ну, Чарли, я же не с необитаемого острова! Помню, четыре года назад друг со своей подругой решились на то же, что и вы вчера. Взяли палатку и умотали в горы... так, когда вернулись, вид у обоих был такой же. Азат по посёлку, как по облакам, ходил, а Басма сидела с глупой улыбкой на садовом стуле и, глядя в никуда, ела ягоды. Так ей, наверное, можно было сухарей насыпать вместо них — она и не заметила бы...
Ази... сердце сжалось — как он там? Как Тамэ и Нова? Тоска по близким накатила с такой силой, что даже слёзы навернулись.
Стою, зажмурившись, и чувствую, как Чарли обнимает меня, в его чувствах — острое сочувствие мне. Он прекрасно понял моё состояние.
— Как я по ним тоскую, Чарли! Знал бы ты...
— Я знаю — иногда так же тоскую по матери и сёстрам. Эта боль никуда не уходит... она сидит так глубоко, что рана просто не заживает до конца наших дней.
— Но надо жить дальше... да, дядя?
— Да, надо... по-другому никак. Ну или сразу в петлю...
— Хуй им всем, не дождутся! Я просто назло всему буду дальше жить!
— Рыжик!!! Это ты у Влада набралась?
— Это ему у меня уроки брать надо, а не мне у него.
— И откуда интересно, такие познания?
— Чарли... Я русский с русской колонии — матерщину с молоком матери впитала!
— Voici La Merde! (Вот дерьмо!)
— Чарли!!!
И оба смеёмся.
— Что за смех? — говорит стоящий на пороге камбуза Макс. — И что горит на плите?
— Твою мать! — кричим мы с Чарли хором. — Сырнички!!!
Н-да, сожег партию... Ничего, краешек обрежу и съем сам. Со сгущенкой самое оно. Хотя вот Лиина больше со сметаной любила. Лина... давлю слезы. Быстро дожарив остальное, унесла блюдо в кают-компанию. Макс успел сделать кофе, и они с Чарли накрыли на стол. Позавтракали спокойно, попутно обсудив ещё раз дальнейшие планы. В конце капитан вынес вердикт:
— Игорь, Чарли и Аэрдил едут в круиз по Канаде и Союзу, всё верно?
Мы киваем.
— Мы с Билли и Люком отгоняем "Барсука" на завод "Искра" и оттуда летим на Гавайи. А все остальные летят туда сразу. Всё верно?
— Ай-ай, сэр, — отвечает хором команда.
— Вот! Вот тот ответ, который должен быть! Молодец, юнга — это всё твоё благотворное влияние, — смеясь, воскликнул Макс.
— Ай-ай, капитан!
Смеются все.
— Кстати, а откуда творог? Вроде в холодильнике не было... там даже молока давно нет, — спросил Лука.
— ABS, что ты глупые вопросы задаёшь? Кто-то заказал — мы же на Земле. Хочешь, покажу, кто? — ответила Мате.
— Не надо, я понял... спасибо, Рыжик, ты молодец! Эх, давно вкуснятинкой не баловались!..
— Я сметанной закваски куплю в Союзе — вот тогда и узнаете настоящую вкуснятину. А то со сгущёнкой слишком сладко... — говорю я.
— Проверим... хотя я тебе верю и так. Раз говоришь, что вкуснятина — значит так и есть, — ответил Лука. — Ты только закваску купить не забудь!
— Экипаж, давайте собираться, время не ждёт! — закончил капитан.
И вот, мы на таможне... хотя непонятно, зачем нас так тщательно проверяют. Вся команда, кроме меня и Аэрдил — уроженцы метрополии. Мы не везём груз, не тащим большие баулы. Но всё равно эти Бош"Теты, по словам подруги, суют свой нос во всё. И надо кварианку спрашивать, а не болеет ли она чем. Дебилы... ну или просто скоты, упивающиеся своей пусть и маленькой, но властью! И использующие любую возможность поглумиться над другими. Спину царапает чей-то крайне неприятный взгляд — ощущение, будто меня оценивают, как товар на рынке. Тихонько оборачиваюсь — и замечаю смотрящую на меня толстую тётку в жёлтом унике со странной эмблемой на плече. Толкаю Чарли тихонечко локтем и шепчу:
— Что это за баба в жёлтом унике сзади?
Чарли бросает быстрый взгляд назад и тихо отвечает:
— Чиновник департамента опеки и попечительства.
— Это ещё что за звери такие? Ювеналы, что ли?
— Они самые, чтоб они провалились забрали! Но ты не переживай — у нас все документы в порядке. И я твой опекун, так что у них претензий не будет.
— Дай-то бог, Чарли... а то от неё тянет в ментальном плане, как от тех пиратов, что я дома накрошила. Гнусное такое ощущение — будто тухлятиной несёт.
— Забей, Рыжик, я тебя в обиду никому не дам, понял?
— Ай-ай.
— Вот и хорошо.
Досмотр закончен, в документах стоят отметки и команда выходит из космопорта на площадь. Она заставлена разнообразными ярко раскрашенными летунами, но с неизменными шашечками на крыше.
— Ну что, куда вы? — спросил Дебби.
— На трансконтинентальный монор — и в Калгари, потом Реджин и Виннипегод После — Громовая бухта, и на электроходе по великим озёрам до Торонто, а там и Оттава с Монреалем. Закончим в моём родном городе, Квебеке. А там — на суборбитальник и в Союз. В Союзе же рулить Игорь будет, так ведь, Рыжик?
— А то, Чарли.
— В общем, с вами всё понятно, — говорит Влад. — Доброго пути вам, друзья! А мы — в аэропорт, и на суборбитальнике на Гавайи. Вкусно есть и сладко спать.
— Влад, а почему ты в Чехию съездить не хочешь? — спросила я.
— А к кому мне ехать? Родители на Лазурной, в кораблестроительной корпорации трудятся. Сестра с мужем — десять лет как на Новой Земле (Новая Земля, она же колония Альянса Terra Nova.), у меня там племянников трое уже. На Земле же никого не осталось... Так что я лучше на Гавайи — пузо греть.
— Ясно всё с тобой. Тогда ладно, до встречи на островах, ребята! — говорит Чарли, и мы расходимся в разные стороны.
Игорь (Земля, Ванкувер, 15 июля 2367 год)
Вот и закончился наш отпуск. Мы снова в Ванкувере, и на нашем "Барсучонке" полный аврал. Натуральный ПХД. Прибирается всё и везде. На заводе хоть и не очень намусорили, но особо прибираться не стали — в инженерном и реакторном довольно грязно. Так что сейчас мы всей командой наводим порядок, дополнительно проверяя и прозванивая все системы. Задняя стенка реакторного тоже проверяется — ведь её разбирали, чтобы достать реактор, и теперь надо проверить качество обратной сборки. Пусть ты сто раз уверен в качестве работы, но таковы правила. Мой белый уник стал серым и покрылся разводами технологических жидкостей — хорошо, хладагента не попалось. А то, это такой злостный яд, что просто конец всему живому! Не дай бог вляпаться даже рукой — эта пакость пройдёт сквозь кожу, и ты в течение часа откинешь копытца. При работах, связанных с хладагентом, требуется одевать КОКОС и держать при себе антидот.
Наш с Чарли и Аэрдил круиз прошёл просто замечательно — Канада нам с кварианкой очень понравилась: аккуратная, чистая, с приветливыми улыбчивыми людьми, не упускающими однако возможности подзаработать. Проехав почти всю страну, остались очень довольны. Уж как девушку поразили великие озёра (ну и меня тоже, кстати) — красота необыкновенная. Местные очень тщательно следят за экологией — так что здесь полно рыбы и пернатых (от обычных гусей до лебедей и прочих водоплавающих... я в них не очень разбираюсь).
Союз же нас потряс. И не качеством жизни или какими-то особенными технологиями, нет... Он потряс нас отношениями среди людей. Такого не ожидал даже я, хотя слышал рассказы отца. Это была удивительная смесь доброжелательности и участия. Каждый вокруг готов был придти нам на помощь в любой момент. От необходимости спросить дорогу, до оборудования стерильной комнаты в гостинице. Причём, если в Канаде за комнату брали хоть и небольшие, но деньги, то в Союзе переделывали бесплатно — просто из симпатии к кварианке. Через некоторое время я заметила, как раскрепостилась Аэрдил. Как легко и непринуждённо она общается с людьми — и они к ней, самое главное, относятся так же. Девушка цвела улыбкой и таскала нас везде, где, как ей казалось, есть что-то интересное... так что моя программа полетела в лес. Ну и ладно! Зато весело провели время!
— Как здесь чудесно, Игорь! Я как будто домой прилетела, как будто снова на Флоте... Почему в Канаде не так?
— Не знаю, подруженька, исторически так сложилось. Русские никогда жадными не были. А сейчас, когда в Союзе решены почти все социальные проблемы, то наша национальная черта помогать просто так, за "спасибо" и искреннюю благодарность, расцвела пышным цветом. Плюс тут до сих пор строят коммунизм, а это формирует определённый тип отношений в обществе.
— Но в космосе не так! Там, скорее, как в Канаде...
— Альянс — вообще странное государство... и как его до сих пор не разорвало внутренним напряжением, я не понимаю, Аэрдил.
— А какие отношения были у вас, на Мендуаре?
— Ты знаешь... это скорее этакая смесь Канады и Союза: для своих отношение, как здесь, а для чужих — как в Канаде.
— А как отличаете своих от чужих?
— Я даже ответить сразу не могу... но свои чувствуются. Тот, кто хотя бы полгода прожил в колонии, становится немножко другим, и это заметно. Так что своих легко отличают. И относятся соответственно. Сейчас, наверное, это ещё сильнее обострилось.
— Удивительно.
Побывали мы и в Ленинграде, о как! И в Москве, которая совершенно не походила на того монстра из моего мира. Весь город помещался в пределах Садового кольца, а дальше шли лишь пригороды, застроенные частными домами. Город тонул в зелени и совершенно не был похож на столицу одного из могущественнейших государств Альянса Систем. Затем — Золотое кольцо. И я затащила ребят на Урал. Мы проехали все города — и мой родной тоже. И, печаль-печаль, я его не узнал — лишь планировка совпадала, а всё остальное...
Закончили на Байкале — вид великого озера очень понравился друзьям. Поели местных деликатесов и, на радость Аэрдил, в питомнике покормили нерп. Тюлени людей совсем не боялись — легко шли на контакт, брали из рук рыбу, давали себя гладить, смешно пища и толкаясь при этом. И я отчётливо понял: это не моя страна. Я никогда уже не смогу понять этих людей... принять — да, но понять... нет. В этой системе надо родиться, вырасти. Меня одолела грусть — ведь таким мог быть мой народ и там, в моей первой жизни... Если бы подлые твари из собственной жадности не разрушили великую мечту, заменив её жвачкой и тупыми шоу по зомбоящику.
Приборка закончена, и почти вся команда сидит в кают-компании. Лишь Кид торчит у трапа, ожидая дрона-доставщика с ужином из ресторана. На готовку ни у кого нет ни сил, ни желания. Пищит инструметрон капитана, и Макс вяло тыкает в сенсор приёма.
— Да, Кид, что у тебя?
— Макс, тут инспектор из "Опеки и попечительства", и ей нужен ты и Чарли. Что ей сказать?
— Какого хера ей надо, Кид?
— Я не знаю, Макс — она говорит, что будет разговаривать только с тобой и Чарли.
— Проводи.
Мы встревожено переглянулись, и моя чуйка взвыла дурниной. Ещё на Гавайях меня одолевали дурные предчувствия, но я так и не разобрался в причинах. Думал, что проблемы с кораблём, и экипаж на это накрутил — вот что было одной из причин сегодняшнего аврала. Но проверка не выявила никаких проблем, наоборот — ребята на "Искре" сработали просто супер, даже завидно стало за качество их работы. А проблема-то подкралась с другой стороны...
Глядя на меня, на моё побледневшее лицо, Макс заволновался, и вслед за ним встревожилась вся команда. Створки лифта открылись и перед нами предстала давешняя толстая тётка во всё том же жёлтом унике и хмурый Кид.
— Мое имя Луиза Сюрон, и я старший инспектор из департамента "Опеки и попечительства", района Международного космопорта Ванкувер. Мне нужны капитан корабля и Чарльз Ксавье, где я могу их увидеть?
— Максимилиан Мейер — капитан это я, — ответил Макс.
— А я — Чарльз Ксавье, — сказал старпом.
— Прекрасно, господа, я здесь по поводу вашего подопечного, — сказала тётка. И странным, масленым взглядом посмотрела на меня. В её эмоциях царило странное торжество.
— А в чём проблема, мисс Сюрон? — спросил Макс.
— В ваших правах, как опекуна. Согласно принятому конгрессом Альянса Систем закону "Об опеке и правилах усыновления", ребёнок может быть усыновлён (в вашем случае — удочерён), только разнополой парой родителей. А как это обстоит у вас?
— я не являюсь усыновителем. Я — опекун, и в том же законе указано, что опекунами могут быть граждане Альянса любого пола, — ответил Чарли. — Так в чём, собственно, проблема?
— А проблема состоит в том, что вы, как опекун, ОБЯЗАНЫ предоставить подопечной возможность общения со сверстниками, а также постоянный медицинский контроль. Как у вас с этим?
— Наш судовой врач ведёт постоянный контроль здоровья всех членов экипажа, включая и здоровье Игоря. И я не помню в законе об опеке пункта об обязательном общении со сверстниками.
— А зря, мистер Ксавье — он там есть! И согласно этому пункту, я, как представитель департамента, аннулирую ваши права на опеку и забираю у вас девочку. Её направят в приют при департаменте. А вам, господа, на три года закрываю доступ в порт Ванкувер, согласно параграфа 22.30 правил опеки. Как нарушившим закон. Вам предоставляется 24 часа на то, чтобы собрать мальчика — завтра, в это же время, я вернусь за ним. Вам всё понятно, господа? И не советую улетать — в этом случае вас объявят похитителями и закроют для вас все порты Альянса. После вы будете объявлены в межпланетный розыск, как преступники. У меня всё.
Я понял что Чарли сейчас броситься на эту тварь и просто убьёт её... но результат останется тем же, только ещё хуже. Бросившись на шею старпому, я крепко прижался к нему и зашептал, что бы он не пытался ничего делать.
— И да, господа, вы ещё легко отделались — у меня достаточно власти, чтобы вообще арестовать ваш корабль. Так что не советую! До свидания, — баба повернулась и сказала ошарашенному Киду. — Проводите меня, астронавт, — после чего они вошли в лифт и уехали вниз.
В глазах всё плыло. Я сидел на коленях у Чарли, смотрел в его серые, наполненные дикой болью глаза и шептал ласковые слова — все, какие знал. А Чарли, как заведённый, повторял лишь одну фразу:
— Как же так, Рыжик? Как же такое может быть?..
На часах над лифтом горели цифры 21:00. Вся команда молча сидела за столом, заставленным судками с ресторанной едой, но никто даже не притронулся к ней — есть не хотелось. Девушки сидели с заплаканными лицами, капитан побелевшими пальцами сжимал стакан с виски и молча смотрел в пространство.
— Скажи, Макс, зачем мы вернулись в Ванкувер? — спросил я.
— Это наш порт приписки, Игорь — я здесь налоговые отчёты сдаю и продлеваю торговую лицензию. Так что хочешь-не хочешь, а должен здесь появиться вместе с кораблём хоть раз в пять лет... а лучше — чаще.
— Вот так она нас и подловила, — вздохнул я.
— Может, всё-таки слиняем? — спросил Билли. Но на него так посмотрели, что пилот смутился. — А я чё? Я ж ничё... просто предложил, — забормотал парень.
— Ещё какие-нибудь идеи есть? — спросил Макс.
Все молчали.
— Рыжик, ты хоть что-нибудь скажи! Что говорит твоя чуйка?
— Что завтра мы расстанемся. И это, увы, неизбежно.
— Да как так?! Я тебя этой суке не отдам! Ты слышишь?! Не отдам!!! — закричал Чарли.
— Мon bon, mon cher, Charlie! Nous n'avons pas laisse d'autre choix. (Мой хороший, мой дорогой Чарли! Нам не оставили выбора.) Ты отдашь меня ей. И вы не станете делать глупостей. Я достаточно терял близких... не хватало ещё подвести под колотушки вас! Никогда я на такое не пойду! И ребята... я вдруг понял, что мы ещё увидимся — и не раз.
— Ты это точно ЗНАЕШЬ? — спросил Макс.
— Да... Да, знаю!
— Кид, убери жратву в холодильник. Завтра съедим — сейчас что-то кусок в горло не лезет. Отбой, команда, всем спать, — сказал капитан.
— Ай-ай, капитан, — летит в ответ.
Спускаюсь по пандусу, за спиной — вся моя команда. Аэрдил уткнулась шлемом в грудь Чарли и ревёт в голос. На мне — мой белый флотский уник с надписью "Ловкий Барсук", за спиной — рюкзак и опечатанный капитаном кейс с Богомолом Б (только в таком виде я могу его носить на Земле). В рюкзаке — смена белья, гигиенические полотенца, мультитул и боксы наёмников (которые я так и не открыл), там же мой бинокль. На поясе — трофейный турианский нож. В руке — ручка большого чемодана с маленьким ядром массы, который летит по воздуху на метровой высоте, в нем — все мои шмотки и ботинки... самое главное — я зачем-то собрал и старые костюмы, из которых уже вырос. Просто интуиция подсказала, что надо взять — и я не стала противиться её совету.
На бетоне посадочного поля стояла толстая тётка-ювенал и брезгливо смотрела на меня.
— Долго ты ещё будешь копаться? У меня не так много времени, шевелись! — прокричала она.
Меня охватила дикая злоба... Я, подойдя к ней вплотную, глянул в глаза и, положив руку на рукоять ножа, прошипел:
— Пасть закрой, корова... а то я тебе кишки сейчас выпущу! И знаешь, что? Мне за это не будет ни-че-го.
От моего взгляда и слов тётка посерела лицом и шарахнулась в сторону.
— Но-но! Я представитель Альянса при исполнении!
— Мне похуй, чего ты там представитель... держись от меня подальше и захлопни пасть.
Я обернулся — все смотрели на меня. Лука держал сжатый кулак перед собой и кивнул мне. Чарли, кажется, готов был всё бросить и бежать за мной. Я посмотрел в его красные от недосыпа, наполненные болью глаза и медленно покачал головой. Поставил чемодан на землю, нажав кнопку отключения, встала по стойке смирно, как учил меня дед, и четко, по уставу, приложила согнутую руку к основанию козырька форменного кепи. Вся команда подтянулась и козырнула мне в ответ.
— Идём, — сказала тётка.
И мы стали спускаться в технологический тоннель, а за спиной загудел подымаемый пандус.
Уже у здания космопорта, обернувшись, я увидела взлетающий корабль. Полыхнули бело-синим светом дюзы маршевых двигателей — и мой "Барсучонок" скрылся за горизонтом.
* * *
В здании космопорта тётка провела меня какими-то служебными помещениями, и мы зашли в кабинет. Там сидело с пяток каких-то бабёнок с совершенно незапоминающейся внешностью. Этакие офисные мыши. Помню, таких много было во всяческих государственных конторах — ещё в моей прошлой жизни. Подошли к большому столу в углу кабинета, тётка достала из него какую-то папку с номером и протянула её мне.
— Это твоё личное дело, — сказала она. — С ним ты проедешь по указанному в нём адресу. Там же — однодневный проездной и схема проезда к приюту. Всё, иди давай.
— Что, просто так? Даже сопровождающих не дадите? — удивился я.
— Тебе не пять лет — большой уже, сам доберёшься! Проваливай, у меня полно дел и без тебя! — рявкнула ювеналка.
— Ах так, сука жирная? — я снова подошла к ней и зашипел. — Запомни, тварь — я с тобой ещё поквитаюсь! И никакие полномочия тебе не помогут!
Бабу затрясло от страха — её лоб покрылся потом, а при попытке пошевелиться она внезапно выпустила газы. Я сморщился от вони и, взяв со стола документы, выскочил за двери — пусть сами нюхают эту вонищу! Открыла папку — там был маршрутный лист с указанием номеров городского монорельса и мест пересадок, а также несколько карточек, одной из которых оказался проездной. Вытащив его и убрав в карман куртки, снял рюкзак и, затолкав документы туда, отправился в приют.
Вот и искомый район... вокруг деревья и решётчатые заборы оград высотой метра по три. Нахрена такие? Пустота и тишина, лишь шелест листьев над головой да щебетание птиц: чирикают вездесущие воробьи, большая стая голубей толчётся у мусорных баков. Медленно иду вдоль забора, за спиной летит чемодан. Хоть бы кто-то попался — спросил бы, где тут приют... а то даже адресных табличек нет — как хочешь, так и ищи нужный адрес! Прохожу кусты — и вижу компанию молодёжи, с помощью обычных грабель прибирающих лужайку за забором... О! Есть у кого спросить!
— Хэй, разумные, вопрос можно? — кричу я.
Один из парней подходит ко мне. У него ярко выраженная азиатская внешность, но большие, невероятно зелёные глаза... Как у меня цвет! И волосы, как огонь! И, твою же мать, я много раз видела его в своих снах! Только там он был постарше...
— Чего хотел? — спрашивает парень.
— Привет. Не скажешь, где тут Уилсон-стрит, 45 и приют святого Патрика?
— Ты что, новенький?
— Ну да... а что, проблемы?
— Вали отсюда! — зашептал он, заливая всё вокруг искренней тревогой. — Вали быстрее, пока эти суки тебя не спалили! Этот приют — совсем не то, чем кажется на первый взгляд. Понял меня?!
— Всё так серьёзно?!
— Серьёзнее, чем ты думаешь... Ну! Давай, вали скорей!
— Игорь Шепард, — протягиваю я ему руку сквозь ограду.
— Тецуо Омура, — пожимая мне руку, отвечает он. — Вали давай, быстрее! Тут система наблюдения есть — только она не всё время работает, и сейчас как раз окно.
— До встречи, самурай!
— Это вряд ли, — отвечает он.
— Посмотрим, — говорю я, быстро топая по дорожке обратно на остановку.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
