Прозрение богов

Он поднял голову. Туман сомкнулся над болотом, скрывая мертвых и раненых. Голос в наушнике, холодный и четкий, нарушил его размышления.

— "Ястреб-1", задача выполнена. Отходите на исходные позиции. Поздравляю с успешным выполнением боевой задачи.

Успешным!.. Арн медленно протер рукавом залитый кровью клинок. В этом сраном болоте остались лежать тридцать его ребят. И десятки, если не сотни мятежников. Все — граждане Сарьера. Вот и весь "успех". Порядок был восстановлен. Цена была высока. Но Вэру и его коллеги никогда не считали трупы. Они считали только... эффективность.

Арн повернулся и пошел обратно, уводя своих уцелевших Друзей из этого ада. Он был Другом Сарьера. Он верил в порядок. Но сегодня, в этом болоте, он впервые почувствовал, что порядок, насаждаемый страхом и болью, пахнет точно так же, как хаос — кровью и гнилью.

..............................................................................................

Обратный путь был похож на похоронную процессию. Они брели через болото, теперь уже не преследователи, а просто уцелевшие. Туман, словно насмехаясь, редел, открывая взору истинную цену "успешной операции". Повсюду валялись тела — и в серых мундирах Друзей Сарьера, и в грязных лохмотьях мятежников. Вода вокруг них была розовой от крови. Воздух, помимо гари и гнили, теперь нес густой, сладковатый и тошнотворный запах смерти.

Капитан Арн шел молча, игнорируя жгучую боль в боку. Его разум, затуманенный усталостью и болью, цеплялся за одну мысль: доложить. Выполнить приказ. Дойти до пункта сбора.

Они вышли на окраину болота, где их ждала колонна уцелевших БТР и пара санитарных вертолетов с красными крестами на бортах. Картина была обманчиво упорядоченной. Раненых укладывали на носилки, медики суетились вокруг, но во всём этом царила какая-то механическая, бездушная эффективность. Никакой паники, никаких слез. Только тихие стоны и отрывистые команды.

Арн отдал распоряжения своим офицерам и направился к своему штабному БТР, надеясь укрыться от этого зрелища в относительной тишине бронированного корпуса. Но его ждал сюрприз.

Возле его машины, непринужденно прислонившись к броне, стоял юноша. Он был одет не в военную форму, а в легкий, элегантный серый комбинезон, который странно контрастировал с окружающей грязью и разрухой. Его лицо было удивительно спокойным, а глаза — пронзительно-ясными. Это был Айэт Найрами. Посланник его бога.

— Капитан Арн, — его голос был тихим, но каждое слово звучало с идеальной четкостью, как удар маленького молоточка. — Сверхправитель доволен выполнением задачи. Очаг сопротивления ликвидирован.

Арн остановился, чувствуя, как гнев и усталость смешиваются в нем в ядовитый коктейль.

— Ликвидирован?.. Они просто отступили. Они ушли в топи, как... как болотные духи. А я потерял тридцать семь человек. Ещё двадцать тяжело ранены.

Айэт слегка наклонил голову, будто изучая редкий экземпляр насекомого.

— Потери учтены. Они приемлемы для достижения поставленной цели. Биосфера планеты будет восстановлена в этом секторе. Беспорядки прекратились. Вы обеспечили платформу для стабильности.

— Они сражались как звери, — хрипло сказал Арн, глядя куда-то мимо Посланника, на дымящиеся руины деревни на краю болота. — Они ненавидят нас. И... они боятся. Они знают, что у них нет шансов. Но не сдаются.

— Страх — действенный инструмент на начальном этапе, — безразлично заметил Айэт. — Ненависть же — признак незрелости. Она пройдет, когда они поймут преимущества порядка. Как, прошел тот дискомфорт от "Йалис"?

Арн непроизвольно потер виски, где ещё пульсировала едва уловимая боль.

— Прошел. Но это... неприятно.

— Эффективность редко бывает приятной, капитан. — Взгляд Айэта скользнул по изможденным, застывшим в грязи лицам солдат, грузящих раненых в вертолет. — Ваши люди проявили должную стойкость. Они будут вознаграждены. Для особо отличившихся предусмотрены сеансы в Райских Садах.

Арн сжал кулаки. Нейроустройства. Искусственный экстаз как награда за убийство и кровь. Та самая "приманка", против которой когда-то восстала молодежь.

— Мои люди нуждаются в нормальном отдыхе. И в том, чтобы знать, что они защищают что-то настоящее, а не... — он запнулся, не в силах подобрать слова.

Айэт улыбнулся. Это была холодная, безжизненная улыбка древнего существа со звезд.

— Они защищают Сарьер, капитан. Единственный дом, который у них есть. Истинную реальность, очищенную от тревог и хаоса. Разве этого мало? Компьютеры Твердыни просчитали тысячи сценариев. Тот, что реализуем мы — самый оптимальный. Все остальные — хуже.

В этот момент мимо них пронесли на носилках молодого бойца. Его лицо было белым как мел, а на месте левой ноги болтался окровавленный бинт. Глаза юноши были широко открыты и полны слепого ужаса. Он что-то беззвучно шептал.

Айэт внимательно посмотрел на раненого, затем на Арна.

— Его место в Райских Садах обеспечено. Он больше не будет чувствовать боли. Никогда.

Посланник мягко оттолкнулся от брони БТР.

— Мне пора, капитан. В южных провинциях назревают... осложнения. Требуется... коррекция управления. Вы и ваш батальон получите новые приказания через двенадцать часов. Отдохните.

Он развернулся и пошел по направлению к небольшому челноку, который бесшумно приземлился на опушке, не оставляя даже вмятины на мокрой траве.

Арн смотрел ему вслед, а потом перевел взгляд на своего раненого бойца, которого уже грузили в вертолет. "Он больше не будет чувствовать боли". Искусственный рай вместо ампутированной ноги. Пропаганда вместо правды. Порядок, купленный ценой добровольного рабства.

Он обернулся и посмотрел на болото. На то место, где всего час назад кипел ад. Туман снова сомкнулся над ним, скрывая мертвых. Скоро сюда придут роботы Твердыни с техновирусами и наносетями, чтобы "восстановить биосферу". Чтобы стереть все следы бойни.

Но капитан Арн знал, что некоторые следы не стираются. Они остаются в памяти. В запахе крови и гнили. В тихом шепоте раненого мальчика. И в холодном, бездушном взгляде Посланника, для которого его люди были всего лишь "приемлемыми потерями".

Он залез в свой БТР, тяжело опустился на сиденье и закрыл глаза. Приказ был выполнен. Задача выполнена. Но впервые за всю свою службу он почувствовал, что сражался не за светлое будущее Сарьера, а за прочную, удобную клетку. И самое ужасное было в том, что, похоже, он был единственным, кто это понял.

............................................................................................

Челнок Айэта Найрами бесшумно вошел в ангар Парящей Твердыни. Ступив на полированный пол, Посланник на мгновение закрыл глаза, отсекая остаточные образы болота — запах гнили, крови и кошмар ближнего боя. Здесь, в стерильной прохладе его корабля, царил иной мир — мир абсолютного контроля и безмолвной мощи.

Он прошел через серию арочных порталов, которые беззвучно растворялись перед ним и смыкались за его спиной. Стены были лишены украшений, лишь изредка мерцали голографические схемы непостижимых для человеческого разума систем. В воздухе висел едва уловимый гул энергии — вечный пульс Твердыни.

Двери в личные покои Анмая Вэру раздвинулись. Комната была просторной, но минималистичной. В центре парила объемная голографическая проекция Сарьера, испещренная мерцающими точками и линиями. Перед ней, спиной к входу, стояла массивная фигура Сверхправителя. Он был облачен в простой темный комбинезон, ничем не отличающийся от одежды роботехника Твердыни.

— Айэт, — голос Анмая был низким и ровным, без эмоциональной окраски. Он не обернулся, продолжая изучать карту.

— Сверхправитель, — Айэт склонил голову в почтительном поклоне, хотя тот его и не видел. — Операция в секторе "Дельта-7" завершена. Очаг сопротивления ликвидирован, их импровизированные средства РЭБ и ПВО уничтожены. Потери Друзей Сарьера — тридцать семь единиц безвозвратно, двадцать требуют длительной регенерации, пятьдесят восемь — короткой.

— Эффективность? — спросил Анмай, проводя рукой над голограммой. Один из красных маячков в болотистом регионе погас.

— Приемлемая, — ответил Айэт. — Однако отмечу возросший уровень организации мятежников. Это не стихийные выступления. Их тактика указывает на наличие опытного командира и остатков инфраструктуры со времен Второй Колонизации. Они учатся. И учатся быстро.

Анмай наконец повернулся. Лицо великого Единого Правителя, было спокойным и нечитаемым. Глаза, казалось, видели не собеседника, а тысячи параллельных процессов, текущих в недрах Твердыни.

— Это ожидаемо, — равнодушно произнес он. — Мои статистические модели предсказывали консолидацию разрозненных групп сопротивления с вероятностью 78.3%. Их выучка — плата за нашу медлительность в первые десятилетия после Прибытия. Мы допустили ошибку, предоставив им слишком много времени для адаптации к нам.

Он сделал шаг к Айэту, и голограмма Сарьера поплыла за ним, как верная тень.

— Но это локальная проблема. Общая обстановка... стабильна. И стабильность эта — прочна. Центральные регионы демонстрируют предписанное потребление пропагандистского контента. Уровень бестревожности находится в заданных параметрах. Однако...

Анмай снова повернулся к карте. На сей раз на ней загорелись десятки тусклых, но упорных красных точек на южной и восточной окраинах сверхконтинента, единственного на планете.

— ...периферия продолжает кровоточить. Каждая успешная операция, подобная твоей, порождает два новых очага восстания. Это не сопротивление идее порядка. Это сопротивление нам. Чужакам. Управляющим из крепости в небе.

— Они не понимают, что без нас их ждет возвращение к мировым войнам и самоуничтожению, — заметил Айэт, в его голосе прозвучала не уверенность, а констатация факта.

— Они не хотят понимать, — поправил Анмай. — Их эволюционный путь не предусматривал добровольного подчинения внешней силе, какой бы благой она ни была. Мы — неестественный элемент в их экосистеме. И, как любой инородный тело, мы вызываем отторжение.

Он замолчал, глядя на мерцающую карту.

— Хьютай считает, что мы исчерпали лимит принуждения. Что дальнейшее применение "Йалис" или расширение программы нейроустройств лишь усилит протест. Она... настаивает на поиске иного пути.

В голосе Сверхправителя впервые появились едва уловимые нотки чего-то, отдаленно напоминающего усталость.

— Симайа не придут, Айэт. Они предоставили нас самим себе. Аниу, те, что восстановили эту планету, исчезли. Мы остались одни. Один корабль, пять файа и восемьсот миллионов людей, которые в лучшем случае терпят наше присутствие, а в худшем — ненавидят.

— Что вы предлагаете, Сверхправитель? — тихо спросил Айэт.

— Я предлагаю... ничего, — ответил Анмай. — Мы продолжим действовать в соответствии с изначальным планом. Поддерживать стабильность. Подавлять вспышки насилия. Культивировать культуру, которую мы создали. Возможно, Хьютай права, и нам нужен новый подход. Но все альтернативные сценарии, просчитанные Твердыней, ведут к потере контроля с вероятностью свыше 95%. А это неприемлемо.

Он посмотрел прямо на Айэта.

— Твоя следующая миссия — Южный Протекторат. Тамошний губернатор, воспитанный на наших же мифах о Тысячелетнем Сарьере, начал проявлять... излишнюю инициативу. Ввел собственные налоги, сформировал личную гвардию. Он забыл, что стоит у власти лишь постольку, поскольку это позволяю ему я. Напомни ему.

Взгляд Анмая стал твердым и безжалостным, как лазерный прицел.

— Если напоминание не подействует — замени его. Есть подходящие кандидаты в списках Чистых.

Айэт снова склонил голову.

— Будет исполнено.

— Иди, — Анмай снова повернулся к голограмме, как полководец к карте сражения. — И, Айэт... Будь осторожен. Пленные мятежники говорят, что у них появился новый лидер. Они называют его Призраком Болот. И, судя по твоему отчету, это не просто метафора. В нашем доме завелось насекомое, способное больно ужалить.

Айэт молча вышел. Двери закрылись за ним. Анмай Вэру остался один перед мерцающим изображением планеты, которую он спас от неё же самой. Планеты, которая, казалось, всем своим существом пыталась отторгнуть его, как организм отторгает чужеродный имплантат.

Он протянул руку и коснулся голограммы в том месте, где зияли оплавленные кратеры от лучей его гиперлазеров. Следы уничтоженных ядерных арсеналов.

— Мы дарим вам мир и порядок, — тихо произнес он, обращаясь к невидимым миллионам внизу. — А вы платите нам ненавистью. Несправедливая сделка.

Но иного пути у него не было. Он был Сверхправителем. А Сверхправители не сомневаются. Они управляют. До самого конца.

............................................................................................

БТР капитана Арна с глухим лязгом остановился на залитом ртутным светом плацу базы "Кентавр-7". База была островком стерильного порядка в хаосе джунглей: идеально ровный бетон, бегущие световые строки с пропагандистскими лозунгами, бездушная архитектура из стали и стекла. Воздух пах гарью и антисептиком, перебивая въевшийся в одежду запах болотной гнили.

Арн механически отдал команду на построение и сдачу оружия. Его солдаты, с пустыми глазами и застывшими лицами, покорно потянулись к арсеналу. Они были похожи на сломанные игрушки, возвращенные на полку после слишком жестокой игры.

— Капитан, — к нему подошел молодой лейтенант, тот самый, что спрашивал про Хищников. Его рука была перевязана, а на щеке темнела свежая царапина. — Что с ранеными? Марков, тот, что без ноги...

— Отправлен в госпиталь столицы, — отрубил Арн, избегая встретиться с ним взглядом. — Ему окажут лучшую помощь.

Он видел, как в глазах лейтенанта мелькнула надежда. Глупец. Он всё ещё верил в сказки о заботливом Сверхправителе. Никто не вернет парню ногу. Его просто сунут в виртуальный рай и бросят гнить там.

Сам Арн направился в санчасть. Медтехник, мужчина в белом халате, обработал ему рану на боку без единого слова, залил её быстрозастывающим полимером и выдал таблетку "стабилизатора настроения".

— Для профилактики посттравматического синдрома, — монотонно пояснил техник. — Рекомендуется отдых и просмотр трансляций из Твердыни. Новый цикл лекций о истории Тысячелетнего Сарьера особенно познавателен.

Арн сунул таблетку в карман, не глядя. Ему было противно даже прикасаться к ней.

В своей комнате, крошечной, как клетка, он сел на койку и уставился в белую стену. За ней он слышал гул машин, шаги патрулей, доносившиеся из репродукторов бодрые марши. Но в его ушах по-прежнему стоял шепот того раненого мальчика. И звук, с которым тело того бородача-мятежника упало в грязь после удара штыком.

Он сжал голову руками. Сомнения, которые он попытался задавить, возвращались с утроенной силой. Холодный, аналитический ум капитана, всегда верный инструмент Сарьера, теперь работал против системы.

"Приемлемые потери". "Стратегическая цель". "Платформа для стабильности"...

Слова Посланника звучали в его голове, как заевшая пластинка. Они были безупречно логичны. И абсолютно бесчеловечны. Конечно. Ведь их автором был не человек.