Гринландия

Сбрую, между тем, не взяли, воспользовавшись собственной. Седла непривычного вида и даже на вид легче. Самое занятное было теперь прицеплено у Майды, на которую села женщина. Пистолетные кобуры, с торчащими из них рукоятками и штуцер. Его заряжать сложнее, зато бьет точнее. Аж руки зачесались потрогать. Огнестрел дорог и мало кто в округе мог себе позволить. Лука или самострела и без того хватало для охоты. Кто ж даст чужому парню лапать ценную вещь.

Двое остальных ружей не имели. Легкие сабли степняков, лук со стрелами, причем с первого взгляда видно — это не охотничий вроде его, да и не из одного куска дерева сделан. В специальном креплении копья с длинным наконечником, пара топориков и у каждого аркан.

Так, ни слова не говоря, они и тронулись в неизвестность. Один все время болтается впереди, другой сзади, меняясь, а Ифа по соседству. Шли странным сочетанием шага и рыси. Оказывается, кони так меньше устают, а скорость передвижения выше. Часов ни у кого в округе не имелось, однако определять время не так уж и сложно. В час где-то миль восемь проходили, правда не по прямой. Очень быстро Шон сообразил, что дорог они не знают, но старательно держатся подальше от любого жилья и уверился, что не просто изгои, а числится за ними нечто серьезное и идут они в Ничейные земли. Там закона сроду не было, зато никакой сюсл не посмеет соваться ловить. Законников убивать соберется вся округа и лучше не проверять итог.

Вечером его погнали за валежником для костра. Можно было, конечно, забиться в щель и попытаться дождаться их ухода. Вряд ли стали б искать всерьез. Отмахали уже достаточно далеко, а без коня он бы возвращался еще сутки. За это время смоются и попробуй найти. Шон даже пытаться не стал. В кои то веки приключение вместо нудной бесконечной работы. Нет. Вот так: ПРИКЛЮЧЕНИЕ. Домой совершенно не хотелось. Если б пинали или издевались вел бы себя иначе, а эти относились достаточно дружелюбно. Даже за лошадьми каждый следил сам, а не заставляли его. Нельзя ведь просто освободить лошадь от груза и пустить пастись на травку. Требуется внимательно проверить наличие потертостей и вообще обиходить после длительного перехода. Даже пить дают не сразу, а предварительно дав остыть от тяжелого перехода. Жить захочешь, быстро поймешь, сначала внимание коню, потом оружию и вещам и лишь затем забота о себе.

Безусловно, диета из жесткого вяленного мяса и твердого, как копыта сухаря не великая радость. Не удивительно, что сожрали у них обед. С другой стороны, кроме небольшого круга сыра и пару десятков клубней потато ничего не взяли, даже золото оставили. Самое удивительное, молитву перед едой не промолвили. И вечером, и полуночную. Конечно мирянам такие вещи не обязательны, но уж пищу перед едой каждый бонд благословлял. Что можно обходиться без этого, Шону раньше в голову не приходило. Семья, а если случались работники, всегда перед трапезой мыли руки, занимали свои места и ждали, когда придет отец, который должен был сидеть во главе стола. Тот произносил молитву и повторял его при каждой смене блюд.

Шон не мог понять, что за странные типы. Прямо спрашивать неудобно. Пошлют и правильно сделают. Не его собачье дело.

На второй день, уже не дожидаясь приказа, Шон сам двинулся за ветками для костра. Заодно на ручей внимательно глянул. Рыба есть, пусть и мелкая. Надо бы сказать. Ловушку соорудить на повороте из веток много времени не займет, с утра забрать улов и вечером сварить. Задерживаться они явно не станут, однако и так нормально выйдет. Если еще и парочка клубней потата, прекрасная ушица получится.

От столь замечательных мыслей его оторвал дикий вопль, а затем треск выстрела. Шон уронил дрова и на второй грохот кинулся к лагерю, еще издалека услышав звон стали, азартные крики и мучительный крик раненой лошади. У поляны на мгновение замер, пытаясь понять, что происходит. Три тела на земле, бьющаяся в агонии Майда, йотун одновременно работающий саблей и топором, не давая подойти сразу двум чужакам и Ифа, катающаяся по земле в обнимку с противником. Вот он взгромоздился сверху, удерживая ее руку с ножом, а второй вцепившись женщине в горло.

Шон не размышлял. Он просто схватил камень и в два прыжка подскочив к дерущимся, ударил мужика со всего размаху в висок. Тот дернулся от боли, выпустив Ифу и она моментально всадила клинок ему под подбородок. Этот только булькнул, заваливаясь на бок, а она змеиным движением выскользнув из-под тела, поднялась на ноги с топором, который моментально полетел в спину одного из дерущихся с йотуном. Второго тот зарубил через пару мгновений под взглядом ничего не спевшего понять Шона. Движение было очень быстрым.

— Сука! — прохрипел еще живой человек с торчащим из спины топорищем. В прореху сюрко были видны пробитые кольца кольчуги.

Ифа не ответила. Она наклонилась, схватила его за волосы и полоснула по глотке ножом.

— Белтар, их лошади! — скомандовала.

Шон догадался. Напавшие пришли не пешком и возможно кто-то остался сторожить. Или нет. Но им точно пригодятся. Только где искать. Не прямо же рядом.

Йотун метнулся с поляны и вид его не предвещал ничего хорошего возможному охраннику.

Шон вновь не стал дожидаться указаний и подошел к одному из лежащих тел. Отличить расписного Дорада, представляться ему никто не стал, но уши имелись и имя знал, хотя прежде такого не слышал, было легче легкого. Теперь он понимал, что бандиты, скорее всего представители власти. Все с гербами на сюрко в виде круглого щита, внутри которого старинный шлем. Шон такого не знал, но он особо в эмблемах не разбирался. Фермеру без надобности, а Аплачах родовитые не водятся. Ну, почти. Кое-кто в таверне обожал рассказывать про древность рода, особенно практически нищие.

— Да он живой, — крикнул Ифе.

Женщина подошла, глянула и длинно выругалась, с оттенком восхищения.

— Везунчик.

Ее приятеля крепко приложили по голове, аж кусок кожи оторвался, вместе с волосами, отчего морда вся в крови, но череп целый. На прикосновение застонал, не приходя в сознание.

— Может и хорошо, что не соображает, — сказала хладнокровно, приладив на место кожу. — Орать не станет, пока шить буду. Но лучше держи его, а то дергаться начнет. Да не сейчас, — хмыкнула, — за иголкой с жилами схожу.

Через пару часов они сидели у костра. То есть Дорад лежал, накрытый сразу двумя теплыми плащами, остальные устало рассматривали трофеи. Шон вконец запарился. На его долю выпало отволакивать трупы в сторону после их изучения Ифой на предмет чего-то ценного и рыть могилу одну на всех. Земля твердая и долбить ее пришлось долго. Хорошо хоть не заставили клыки выбивать. Этим йотун занялся. У него, как оказалось, целое ожерелье имелось. Не только человеческие, на первый взгляд. Далеко не все достойны, как объяснил. Исключительно убитые своей рукой в рукопашной. Нет, и прежде слышал, что кое-кто таким балуется, оказывается от этих пошло. Он со своего брать не стал. Был бы зверь... ну медведь или кто серьезный. А люди... Противно.

Брезгливостью Шон не страдал, но приятного в свалившейся на голову работенке ничего не имелось. Оставить прямо так, свалив в ближайший овражек, означало приманить волков или гризли. А уходить не получится. Дорад стоять нормально не мог, голова кружилось и рвало. Куда уж верхом.

Зато теперь имелись очень приличные лошади. Аж шесть. Был еще один в сюрко. Тут сомневаться не имеет смысла, поскольку Белтар вернулся не только с целым табуном, но и привез оружие, снятое с убитого.

— Ну, — сказала Ифа, закончив делить на четыре части, — где-то так. Это твое.

— Мое? — изумился Шон.

Точно он не мог определить, монеты разные и вес имеют не одинаковый. Тем не менее, чисто на глаз, там не меньше трех золотых ауреев. Это аж 60 серебряных крон или 720 фолис. Их доход за пол года работы всей семьи до уплаты налогов. Господина у них нет, даже по названию, но церкви десятину дай и при продаже товаров пошлину немалую дерут. А здесь еще парочка приличных ножей, охотничий лук с двумя колчанами стрел, мелочи вроде красивой фибулы, шорного инструмента, теплого плаща и даже самая настоящая сабля. Не бедные люди за ними гнались.

— Ты дрался на нашей стороне, — объяснила женщина, — значит имеешь право на честную долю.

— Мы чтим 'Древний закон', — произнес йолтун.

Шон беспомощно посмотрел, не улавливая.

— Правила чести.

Вот теперь он понял и кивнул. Отец вечно смеялся над рыцарскими законами, утверждая, что никто их не придерживается, но с уважением отзывался о наемниках. У них четкие обычаи, каждый знает сколько достанется от добычи.

— Один конь, поледащее, в замену погибшей кобылы и второго заберешь в счет доли. Остальных тоже веди домой. Нам они больше не требуются. Завтра здесь сидим, пусть прочухается маленька, а потом свободен. Что? — спросила, нечто увидев на лице.

Шон прокашлялся в нерешительности.

— А можно мне с вами?

— Зачем? — резко потребовала.

— Я второй сын и никогда не получу землю. Есть наследник. Всю жизнь работать на брата как-то не хочется. К тому же сегодня получил больше, чем за год тяжкого труда, — признался Шон честно.

— Ничего, что легко могли остаться без голов?

— Большие деньги легко не достаются.

Йотун хохотнул.

— Парень, — сказала Ифа, — ты хоть понимаешь, что произошло?

— Откуда? Никто мне не объяснял.

— Мы приплыли в Корк, на восточное побережье с грузом. Но там очень не любят йотунов, хотя никто из тамошних дебилов их в глаза не видел. Иногда терпение не безгранично. Он, — показала на Белтара, — убил парочку оскорбителей.

— Я не овечка, — хмыкнул йотун.

— Ты дурак, — заявила Ифа, ничуть не опасаясь реакции. — Мог бы покалечить не до смерти. Теперь не важно, — уже Шону. — Они оказались из родовитых и на нас спустили всех собак. Пришлось уходить с боем.

Наверняка еще были трупы, понял Шон.

— По чести мы правы абсолютно, а по закону, если теперь попадем на Восток, ждет петля. И уже всех. За дело. Сам видел, — показала в сторону, куда он уволок трупы. — Это официальные законники и, если болтать начнешь и за тобой придут. Ты ж тоже поучаствовал. А поступить иначе, нельзя. Своих мы не сдаем. Прав он или неправ, встанем вместе против всех.

— Меня устраивает, — довольно согласился Шон.

— Еще один дурак, — произнес йотун. — Но ты бери. Для оруженосца слишком неумелый, в качестве слуги сойдет.

— Фолис в сутки, — сказала Ифа после длинной паузы, — после прихода в Новый Мадрид, до того харчи и одеваю. Посмей только не выполнить приказ.

— Хлебом, железом и огнем, — быстро затараторил Шон, пока не передумала, — клянусь служить честно, не допуская вреда госпоже...

— Кордоба, — правильно словила заминку.

— ... Ифе Кордоба и ее семье прямо или косвенно. Буду относится к ней с почтением, добросовестно и без обмана. Если посмею нарушить свою клятву, пусть бог покарает меня...

Глава 2.

Служба бывает даже приятной.

Когда из-под копыт внезапно шарахнулся серый комок Белтар ударил каблуками по бокам коня, ускоряя его и рванул вслед за улепетывающим со всех ног зайцем. Тот дернул в сторону, заполошно петляя и выскочил почти навстречу азартно понукающему мерина Шон. Тот без особой радости надбавил ход, увеличив скорость.

— Держи его! Бей!

Парень замахнулся кистенем, наклоняясь с седла. Грузик прошел совсем рядом, чуть не зацепив спину, а зверек с отчаяния метнулся между ног кобылы и выскочил прямо на Белтара.

— На! — пригибаясь вниз, вмазал тот, свешиваясь с седла. Промеж ушей не вышло, но по спине угодил качественно. Заяц взвизгнул от боли почти по-человечески и свалился. Конь проскочил вперед, а когда йотун его развернул Шон уже стоял на земле и держал за уши упитанного зверька.

— Опять я не сумел вбить, — сказал Шон огорчено.

Обращаться с кистенем не так и просто, как кажется со стороны. Сначала чуть себя пару раз не огрел.

— Куссат, — произнес Белтар, показывая на торчащие впереди деревья у реки, игнорируя добычу.

Вдоль Танаси они шли второй день. здесь вроде те же привычные холмы, но деревьев много меньше. Гораздо неуютнее. Лес Шону привычен с детства. При знакомстве вызывает неприятное чувство разве для впервые вступившего в дебри. Тут главное усвоить основное правило: хозяин — ты, а не зверь, не деревья и даже не буреломы. И пути-дороги только на взгляд чужака можно найти по карте. Для своих всегда есть указатели.

Стрелочкой обычно была простая полоска коры. Она снималась с дерева одним неглубоким ударом топора. Потом на ствол ложился и второй удар, чуток мельче, чтобы чуть-чуть надщепитъ елку. В такой расщеп и вкладывалась полоска коры. Полоска ставилась наружу белой стороной и издали светила человеку, указывая верный путь. Умеешь видеть, многое скажут тебе эти подсказки. Когда Шон поведал, что достаточно хорошо представляет себе где они находятся, его новая хозяйка хоть и не показала вида, явно удивилась. Зато отправила в ближайший поселок. Прикупить кое-чего на дорогу. Их семейные лошади перешли в разряд вьючных для отряда, но соваться на клейменных на востоке трофейных в сопровождении сей странной компании точно не лучшая идея. Запомнят и невесть что подумают. А то и ножик в спину сунут. Какой ни будь великий воин, а от такого не спастись.

С другой стороны, ему доверили немалую сумму на покупки, предупредив, чтоб не показывал всем подряд и не заваливался в трактир. Положа руку на сердце, Шон мог бы запросто оставить себе и кучу серебра, и лошадей, натравив на них местных, однако и мыслей таких не возникло. Он дал клятву, да и идти куда-то в неизвестность гораздо удобнее и безопаснее в компании, на которую полагаешься, чем в одиночку. А ему еще и платить станут, пусть не сразу! Ясное дело — присмотреться хотят. Испытать.

Лежит Дорад третий день, причем обязанности от прежних, когда тащили за собой силой, не особо отличаются. А дальше путь предстоял не особо приятный. Аплачи не высоки, но тянутся на многие сотни миль вдоль побережья. И ни одного удобного перевала. Не удивительно, что ушедшие на запад считались практически чужаками и туда бежали всевозможные нарушители закона. Достать преступника или беглого от хозяина шансов почти нет. Серьезный отряд посылать накладно, а пара-тройка могут плохо кончить.

— Ничего не вижу, — с недоумением признался Шон.

— Не на то смотришь, — с оттенком снисходительности уронил йотун.

Шон давно не обращал внимания на его регулярные подколки, указывающие на несерьзный возраст и опытность. Они были безвредны и не от злости. Нелюдь реально считал его малым несмышленышем. Да он и на остальных смотрел свысока. При этом постоянно и неназойливо показывал всякие необходимые в походе вещи. К примеру, костер для заночевавшего фермера очень отличается от разложенного для скрытности. Но главное, он учил его драться. С оружием и тяжелыми деревянными дрынами, грубо вырубленными в форме сабли и топора. Что такое профессиональный боец Шон понял еще на той поляне, когда йотун бился с двух рук, создавая стальное кружево. Он мог бы побить парня с любым оружием одной пустой левой рукой, привязав вторую, чтоб не мешала, но терпеливо показывал в замедленном темпе связки и приемы. При том, синяков и шишек у Шона хватало сверх всякой меры, а после многократно повторенного упражнения отваливались руки и ноги. Засыпал мгновенно.