Бюро магической статистики - 3

Дамиан с этим соглашался и кивал.

Конечно-конечно, кто бы спорил, такой мужчина — мечта для всех женщин от семнадцати и до семидесяти. Женщины, вы не в курсе? Налетай, тут клад пропадает!

И тут — появление двух молодых женщин в соседнем доме. Мамы и дочки.

Да-да, они точно мать и дочь. Обе черноволосые, с зелеными глазами, стройные такие... ренту Масосу такие не особо нравятся, ему больше блондиночки по душе, такие, пышненькие, но раз уж оно само пришло — чего привередничать?

Можно и заняться... рент Масос подумал, старшей или младшей, но решил все же остановиться на старшей. Матери — они бывают такие ревнивые, вот оказывает он знаки внимания дочери, ну так что же? Чего ты злобишься? Сиди смирно, тебе уж за сорок, считай, старуха, ренту Масосу такие тоже не слишком нравятся. Но ладно уж... он готов немного поступиться своими интересами и вкусами. Так, самую чуточку.

Дамиан заподозрил, что если бы у рента сложилось все со старшей женщиной, он бы и к младшей подкатил потом. Но вслух такое не скажешь, да и не надо.

Мерзкий человечишка.

И вот он разлетелся, сначала честь по чести, рену в храм пригласил, на службу вместе сходить, в их возрасте такое прилично, и был вежливо послан... какие женщины пошли богохульные, Бога не боятся!

Вот его жена такой не была, она каждый день в храм ходила! А эта прямо сказала, что ей в храме делать нечего! Да разве ж так должно быть?

Женщина — она молиться должна, и почаще, тогда ей за мужем следить некогда будет, точно-точно!

Потом было приглашение на чай — тоже отвергнутое. Визит с пирогами — простите, нам некогда. Предложение починить, что надо — то же самое. У нас все в порядке...

Рент Масос решил, что крепость надо брать измором, и намекнул, что без мужчины-то в доме плохо. Вот, случись что — и как? Полиция — она ж не всегда поможет!

А на следующий день в доме и не оказалось никого. Все закрыли, да и уехали.

Дамиан задумался.

Вроде, по описанию, тут была именно Ларисия Эрдвейн. Но с кем? Кого она могла называть мамой? Да и Лорена ни разу не худенькая и не черноволосая?

А еще вот что интересно! Женщины уехали после разговора о полиции.

— Скажите, рент Масос, а вы в полицию не ходили?

— Думаете, надо было, рент Дамиан?

— Не знаю, — честно сказал его высочество. — Не уверен. Это же дом Эрдвейнов?

— Так я старую Флоранс отлично знал — хохотнул мужчина. — У нее такие же волосы были, и глаза... младшая на нее так и очень похожа.

Дамиан вздохнул.

Вот, не аргумент. У него тоже глаза зеленые, разве что волосы светлые, и что? Он ни разу не Эрдвейн.

— И документы у них не проверяли?

— Так с чего? Две бабы, не дебоширят, порядок не нарушают, живут себе тихо, чего их проверять?

— А вы не догадываетесь, куда они могли уехать? С вашим умом, с вашей проницательностью?

А еще ты, гад, наверняка подслушивал, подсматривал и шпионил. Дамиан был в этом уверен!

— Ну... — закокетничал рент Масос. — я, конечно, не уверен, но они говорили про какую-то кузину... кажется.

— А место не упоминали?

— Левенсберг, — рент Масос усмехнулся, — у меня знакомые есть на вокзале. Мать и дочь взяли два билета до Левенсберга.

Дамиан кивнул.

— Спасибо, рент Масос, вы мне очень помогли.

— Всегда пожалуйста, рент Дамиан.

Откланялся Дамиан вполне себе вежливо. И попрощался, и даже до поезда добрался.

А сколько времени его тошнило в купе, он никому не расскажет. И скелет по имени Дон промолчит. Ну, что поделать. Есть пирожки, которыми можно уложить даже некроманта. Ей-ей,, лучше б он крысу сырую съел, чем эти пирожки, крыса точно была бы свежая!

Итак, опять Левенсберг? Не слишком ли много завязано на этом городишке? Хотя иногда и не такое бывает.

* * *

Утро хорошо начинать с вкусного завтрака. Но не с супруги, которая влетает в столовую с таким видом, что от нее даже виверна шарахнется. И чуть ли не за шиворот мужа хватает.

— Милый, нам надо срочно женить сына! Просто СРОЧНО!!!

Жозеф Лейтнер аж кофе подавился.

— Фели? Что случилось?

— Эта Сссссара! — женщина почти шипела. — Помнишшшшшь такую?

— Отлично помню. И что?

— У нее умер муж.

Вот теперь заскрипел зубами и Жозеф.

Как сын любил эту пустоголовую свистушку, как переживал из-за нее, как едва не спился — тут можно возмущаться бесконечно, но зачем? И так ясно, надо держать эту пакость подальше от Робина! Угораздило ж Бахмана умереть! Минутку?

— А что там с завещанием?

Фелиция пожала плечами.

— Таких подробностей я не знаю. А что?

— Надо попробовать разузнать. Старый Бахман добротой и душевностью не страдал, мог и в завещание что-то внести, чтобы Сара, значит, денег не получила. Или как-то еще...

— Вроде у него есть сын от Сары. Тоже Феликс.

— И что? Сыну он что-то завещать мог, а вот что там жена получит? Там же и от предыдущих браков дети есть, и у них уже свои дети, и интересы тоже свои... да, и зубастостью они в папочку.

Фелиция выглядела еще более встревоженной.

— Тогда тем более, милый! Если Феликс оставит ей денег, дело другое. Сара будет искать себе симпатичных любовников и забудет про нашего сына. А если нет?

Супруги переглянулись с полным пониманием момента.

Уж чего проще?

Если женщина привыкла продаваться, она так дальше жить и будет. Муж умер, денег нет, ищем следующего дурака, которому можно сесть на шею. Цып-цып-цып!

Ага, а вот тут отличный кандидат на роль следующего "подателя жизненных благ", бывший маг, может долго тоже не прожить, но вдруг наследство оставит? А что страшный, так Сара уже и не на такое насмотрелась, привыкла... это в первый раз продаваться неприятно, а потом-то и не к такому привыкаешь. Кинется, впиявится...

Нужно их сыночку такое?

Ни близко, ни рядом не нужно! А вот как сделать, чтобы мальчика обезопасить? Жениться абы на ком он точно откажется, не выгонит, так придумает чего, вон, Эмма Залхерст такое по столице рассказывает, что половина невест уже отсеялась, и вторая не горит желанием.

Рассказать сыну все честно? Мол, свободна твоя старая любовь, не заржавела, и ползет к тебе. Или поползет, такое тоже возможно.

А если мальчика так к этой хищнице и подтолкнешь? И так плохо, и этак...

— Фели, а ты не хочешь съездить, проведать сыночка? — задумался Жозеф.

— Хочу, конечно.

— Тогда так и поступим. Я разузнаю про условия завещания и о делишках Бауэра, что смогу. Если что — пригрозим, пусть держит свою стерву подальше от Робина, а то ему несдобровать будет.

— Сделай, милый, — Фелиция сложила руки в молитвенном жесте и поглядела на супруга. — Не надо нам такое в семье, и рядом не надо, и близко не надо!

— Так и решим. А ты на всякий случай собирайся. Ладно?

— Уже начала. И мне нужен новый дорожный плащ. И саквояж, а то у моего угол обтрепался...

— Милая, все, что захочешь, но прошу тебя, поторопись!

Ответом ренту Лейтнеру был крепкий поцелуй — и жена словно рассосалась в пространстве. А сам Жозеф подумал, и тоже пошел по важным делам. Фели права. Ладно бы еще Эмма, стихи они выдержат. А вот Сару с ее подлостью?

Говорите, любовь не ржавеет, нельзя стоять на пути у искренних чувств, сердце не обманет?

Ну так не ограничивайте себя простыми словами! Забирайте Сарочку!

С ее нержавой любовью, которой и не было, искренним чувствам к деньгам, и сердцем, которое может, и не обманет. Но ведь говорят-то языком, а не сердцем!

Что — уже обратно нет?

То-то же!

* * *

— Роб, ты чего невесел? Чего нос повесил?

Матео, впрочем, тоже нельзя было сейчас назвать источником радости и юмора. Скорее, по привычке он пытался пошутить, а глаза были тоскливые.

— Тео, мы поедем в столицу...

— Есть такая вероятность.

— Элисон останется здесь.

Голос у Робина был тоскливый. И глаза больные. Матео молча присел рядом, посмотрел на графин с соком (алкоголь Хью из дома изгнал решительно и бесповоротно), потом вздохнул и налил в два стакана.

— Давай... как лекарство.

— Ты в своем уме? Это тебе что — водка? — даже Робина пробрало.

— Ну, могу перца в сок натрясти, чтобы горько было, — Матео и сам выглядел не лучше. — Ты с ней хоть говорил? Хоть намекал?

— Как бы я мог это сделать? — удивился Робин. — Ты подумай сам, кто я, а кто она? Она меня младше, она красивая, умненькая, у нее мозги такие... ты и сам видишь!

— Вижу, — когда Элисон начинала работать, у Матео мороз бежал по позвоночнику. Есть же люди, которые просто все это видят! Вот кто-то формулы берет с болью, кровью, как они с Робином, для них это мучением было! Зато они на голой силе такое вытягивали, другим и не снилось! Робин целую лавину свернул! Один! А если бы они в паре работали, им бы те горы под ноги холмиками легли! Вода и воздух, на пару, да они что угодно могли своротить!

А Элисон так не сможет. Зато цифры, формулы, тут ее стихия, она их просто кожей чувствует, иногда на голой интуиции вытягивает, и ведь все получается правильно!

— Вот. А я кто? Маг, лишенный магии, почти калека, страшный... если бы она меня не вытащила, так и сидел бы тут, подыхал.

— Не подох же!

— И ты только благодаря ей смог выжить.

— Да...

Тон у Матео был тоже из разряда: "что ж я не сдох-то?". И это было так непохоже на всегда веселого и активного Тео, что Робин невольно напрягся. У него проблемы, а у друга что?

Пригляделся — и кажется, понял.

— Тео?

— Чего тебе?

— Выкладывай. Думаешь, я тебя меньше знаю?

Тео опустил глаза. Знает, конечно. И вляпался точно так же. Вот что значит — друзья. Оба без силы, оба влюблены по уши и обоим ничего не светит. Разве что в бутылку с вином фитиль засунуть.

— А чего тут? У меня не лучше.

— Чего — не лучше?

— Каролина Манангер. Того...

— Каролина? Ах да, та... рыжая, кажется? Прости, я ее как-то не разглядел. — Элисон Робин видел. А вот остальных девушек замечал, в лучшем случае, если они лезли к нему в дом и пытались что-то для себя получить. Вот, как Эмма Залхерст.

— Та самая. И отец у нее фабрикант, и сама она богата, красива, и я ей даром не нужен. Может, если бы магом был, дело другое, а сейчас я кто и что? Даже семью прокормить не смогу.

Робин с сочувствием посмотрел на друга.

— Может, правда за солонкой сходить?

— Вам зачем соль, рент? — Хью строго глядел на парней. И ему увиденное не нравилось, знал он это выражение на лице Робина.

— Чтобы было, Хью. Чтобы было.

— Рент?

— Да ты не бойся, пить не станем. Правда. Просто... тоскливо.

— Это бывает. Я тут чего пришел-то...

— Чего?

— Вам пора ехать, крысей развозить. Рента Элисон сказала, что надо бы довести опыт до ума.

Парни переглянулись.

Ну да, страдания отдельно, а работа... Элисон их сожрет. И действительно, больше опытных данных — больше обоснований для теории.

А вы пробовали тосковать, пока грузите клетки с крысами, везете их, потом меняете, забираете, опять везете? А крысы молчать не будут, они все выскажут, что о вас думают, и то, что говорят они по-крысиному, вас не спасет. Они же орут, верещат, и явно мечтают вас сожрать.

Какая там тоска?

Не оглохнуть бы! И чтобы не покусали, да, еще и не пометили, а то крысы — они пахучие. И клетки от запаха не спасают вообще. С-сволочи голохвостые! Ай, палец!!!

* * *

Лисси шла по улице.

Настроение было на редкость безоблачным, погода — прекрасной, и даже мысли о будущем не расстраивали.

Может, и правда — согласиться?

Ей нравится работать с цифрами и формулами, ей нравится работать с ребятами, они хорошие, и Робин, и Матео, рядом с ними тепло и уютно. Они, вон, лишились магии, и продолжают жить! И держатся, и что-то делают...

А она едва не сломалась!

Да было бы из-за чего! Из-за кого!

Сколько людей хороших она встретила, это ж не пересчитать! И друзья у нее есть, и вообще... вот, рент Борг заехал. Привез громадную корзину копченостей, очень благодарил за дочек.

Да-да, все именно так, Алина Эрмерих в срочном порядке (тут и храм не рыпнулся против) получила развод со своим слизняком, и они с рентом Боргом уже обвенчались. Камерно, чтобы скандалов не было. Можно бы не спешить? Но живут-то они вместе, и кто знает, что там может быть, Алина еще вполне в поре, родить может, вот и перестраховались. Двоих младших девочек они забирают к себе, рент Борг уже им и комнаты в своем доме выделил, и документы на удочерение подал. С этим сложнее, конечно, надо, чтобы родной отец отказался, потом прошение подавать — в храме быстрее дела делают, а у мэра бюрократия. Пока Лиза и Мария просто живут с матерью и ждут свои новые документы, а там, кто знает, и они замуж выйдут...

Альдо против?

А кто его будет спрашивать? Рент Борг ухмылялся так, что становилось ясно, визит он мужу Алины таки нанес. И занес.

В печень там, или по почкам, неважно, главное, что Альдо Эрмерих теперь ходит — и страдает. Но молча, потому что неотбитого ливера у него больше осталось. И про бывшую жену — молчок. Повышать в ее присутствии голос, или, боги упаси, сказать что-то плохое? Ох, нет.

Жить Альдо хочется намного больше, чем жаловаться.

Вот и библиотека.

Элисон толкнула дверь, и была искренне удивлена.

Обычно рена Ламарр была за стойкой. Здоровалась, улыбалась... скучная, конечно, работа — библиотекарь. Мелани на нее регулярно жаловалась всем посетителям библиотеки, правда, понимания от Элисон она не получала.

Скучно тебе?

Ну так хоть чем займись!

Хоть носки вяжи на рабочем месте, если так сидеть скучно. И вообще, ты работаешь в БИБЛИОТЕКЕ!!! Это место, где так много КНИГ!

А книга, это — вселенная, которая ждет тебя! Для Элисон книга была и другом, и подругой, и утешителем, и учителем, да просто — частью самой девушки. Без книг она себя не представляла. Ей позарез нужно было что-то читать. Ну, хоть одну новую книгу в день!

Хоть как!

Можно и больше, но время не всегда позволяет!

Что читать?

А это уже совершенно не важно. Как драгоценные камни находят в простой породе, так в каждой, даже самой скучной и неинтересной на вид книге, могут найтись искорки настоящего знания. Какого?

Да любого! О людях, предметах, материях... о чем угодно! Не всегда получается сразу осознать?

Ну и не страшно, ты прочитай сейчас, а потом, когда придет тяжелая минута, вдруг вспыхнет в голове прочитанная строчка. И станет ясно, как поступать или что сказать.

Хотя не всегда книги выручают. Но часто, часто...

— Рена Мелани? — окликнула Элисон.

Тишина? Или...

Какое-то странное... бульканье? Хрип?

Лисси сделала шаг, второй — и завизжала.

Вот такого она точно еще не видела, и к такому ни магия не подготовит, ни жизнь...

Рена Ламарр, которая лежит на полу, и все кругом красное, и... у нее два рта?

Что-то такое страшное на шее, красное, и там белое, и кровавые пузыри... и она что-то пытается сказать?

Протягивает руку? И в ней что-то белое?

Элисон машинально дотянулась, взяла это что-то и даже сунула в карман. И это оказалось последним усилием Мелани Ламарр, глаза ее закатились, в страшной ране заклокотало...