Берег тот был не песчаный — каменистый, и они сумели укрыть судёнышко за валунами от высоченных волн. Тут же, перевернув кийкет и спрятавшись под ним, как под "крышей", и пережидали разыгравшийся шторм.

Наутро Диней был вынужден согласиться с Рагной, что остров лишь выглядит безобидно: едва шторм закончился, из леса на берег поползли крупные чёрные змеи с гребнями на спинах, а в каплях, свисавших с их челюстей, юный маг даже издалека разглядел ядовитые испарения.

Сбежали стремительно. Рагна ещё боялась, что Лунах будет кричать со страху. Обошлось. Девчонка вцепилась в борт кийкета, изо всех силёнок помогая стаскивать его в воду, и только с ужасом оглядывалась на сползавшиеся к берегу живые плети. Арнас тоже наваливался на лодку и оглядывался. Но Рагна заметила, что он не столько страшится, сколько всё чаще поглядывает на дно лодки... Думает первым прыгнуть в кийкет, когда тот окажется в воде?

Не прыгнул, и Рагна забыла о его острых взглядах на лодку.

"Следующий остров ваш! Ненадолго".

Прежде чем пристать к следующему острову уже под покровом наступившей ночи, Рагна долго изучала его и, наконец, кивнула. Молча — от усталости. Уже привыкший к ней, Диней развернул кийкет к берегу.

Здесь повезло. Сам остров не показался интересным, потому как лесок был редким и поймать в нём хоть что-то похожее на стоящую добычу вряд ли было возможно. Зато среди камней — кажется, от порушенной штормами скалы, опять-таки можно было спрятать лодку так, чтобы её не заметили с моря. И редкий лес спускался к берегу так, что можно запалить костёр на паре стволов упавших деревьев и погреться возле него, не поддерживая огонь всю ночь.

Эту ночь Рагна спала вполуха. И место незнакомое, и сны будоражащие, в которых она бежала изо всех сил, а ноги не слушались и вязли в болоте, которое только что было мощёной городской улицей... Не впервые она видела этот сон. И всегда начиналось с одного и того же. Она входит в городской храм всех стихий, и служка ведёт её по огромному помещению, тихо рассказывая, где что находится. Ему неудивительно, что ведьма старательно пытается запомнить храмовое убранство. Он думает (она тоже думала так) — она пришла учиться, чтобы из необразованной ведьмы стать учёным магом...

А потом он оставил её сидеть на низкой скамеечке и наблюдать за каждодневным обрядом восхваления стихий. Сначала Рагна смотрела и слушала, открыв рот на прекрасное зрелище из пения и ритуальных танцев. А потом что-то случилось. Она стала чувствовать, как в затылок ей смотрят. Не сразу поняла, что именно смотрят. Но затем уловила прямой взгляд и обернулась к смотрящему. Никого. Двое служек высыпали в чаши вокруг статуи, наверное, одной из стихий, благовония. На неё они не смотрели. Может, даже не видели её. Но чужой взгляд она всё ещё чувствовала.

Оглядевшись, ведьма осторожно, не привлекая к себе внимания, встала и, стараясь быть тенью, мягко пошла на ощутимый взгляд, чтобы понять, кто там и кому она понадобилась. А потом сон обрывался... Рагна, бодрствующая, знала, что потом случилось. Но почему-то во сне не видела продолжения.

Зато твёрдо знала, что дар прорицания появился вместе с поневоле украденным предметом. С предметом, который вынудил её украсть его.

...Наутро все четверо смотрели на будущее с надеждой.

Рагна предложила пробежаться по берегу и посмотреть, что можно найти из съестного: ночью донесло до берега далёким штормом — можно было надеяться хоть на что-то. Увы. На берегу ничего не оказалось, кроме ракушек да всякой живой мелочи, от которой даже ведьма отказалась — настолько та выглядела... подозрительно.

Зато на другом конце каменистого пляжа на согбенной от штормовых ветров скале нашёлся странный лесок. То ли он плохо впивался корнями в эту скалу, то ли ранее на ней было больше плодородной земли, однако сейчас в небо торчали самые настоящие копья. Рагна, увидев это богатство, немедленно побежала к скале. Диней поворчал немного, но оставив детей у лодки, пошёл следом.

— Зачем тебе они? — устало удивился он, когда Рагна принялась одним из мечей, лично ею приспособленным в качестве топора, рубить сухие небольшие деревца.

— Из них получится отличная острога, — заявила ведьма, продолжая рубить деревца. Когда дело доходило до уязвимого на месте рубки, ломала его ногой, видя жалобное и брезгливое выражение лица Динея. Юный маг больше сожалел об оружии даже сейчас, в голодные часы... Стволы оказались тем, что надо: не жилистыми, а окаменело жёсткими.

— Острога? Что это?

— Ну, скажем — копьё для рыбалки. Спустимся — покажу, как ею пользуются.

Кийкет слишком мал — думала Рагна. А то бы она набрала дерева побольше. А так — взяла семь штук, хватит пока, и посидела немного, обтачивая будущую острогу, а потом ещё и слегка прижгла конец на костре, который развели, чтобы согреться.

Две остроги. Хватит. Пока.

Если Диней смотрел на самодельные, а оттого немного кривые копья чуть ли не пренебрежительно, то Арнас (заметила ведьма) наблюдал за созданием, по сути охотничьего оружия, напряженно. Не с интересом, а с ожиданием. И, когда ведьма встала от костра и склонилась, чтобы взять оба оружия, мальчишка первым цапнул одно. Цапнул, а потом испугался, прижимая острогу к себе и выжидательно глядя на ведьму, не обозлится ли.

— Идём, — спокойно сказала Рагна и, кивнув — подтверждая разрешение, крупным шагом направилась к ближайшим береговым камням.

Раз оглянулась: Арнас поспевал за нею, хромая сильнее обычного, потому как торопился. Да и бос был — много не побегаешь на мелких камнях.

Зато здесь, среди здоровенных камней, за годы успевших потерять острые края, они поохотились вдоволь. Здесь-то морская охота после отголосков того далёкого шторма оказалась просто великолепной: только успевай бить добычу...

И, кажется, эта охота для глаза была настолько азартной, что неуверенно подошедший к ним юный маг, с двумя "необточенными палками" в руках, не выдержал и бросился к воде, едва не поскользнувшись на камнях, маслянисто замшелых от мелких водорослей... Лунах тоже добежала, но потрогала воду, вздохнула, а потом принялась бегать от камней к костру, перетаскивая к костру пойманную рыбу, а заодно следя за самим огнём, чтобы не потух. Девочка училась новой жизни беспрекословно. И Рагна только радовалась про себя, что Лунах не привыкла быть настоящей барышней из "славного рода", капризной и своевольной. Впрочем, теперешние обстоятельства быть такой и не позволяли. А Лунах явно была девочкой умной.

Рыбу запекли всю. И сейчас поесть, и с собой в запас взять.

И Диней сел на вёсла не просто отдохнувший, но готовый к долгим поискам нужного пристанища.

За этот день они снова убедились, что не зря взяли на борт Арнаса. Тот, хоть и слабее Динея, но с вёслами тоже управлялся неплохо. Так что Диней временами получал более длительную передышку от тяжкой работы, чем тогда, когда его сменяла только Рагна, после чего вновь садился на скамью и брался за вёсла... Пока море было благодатно-спокойным, Рагна учила всех свободных от вёсел, как вязать и крепить узлы из найденной на судёнышке верёвки, чтобы превратить её в небольшие охотничьи силки на мелкого зверя. Эта учёба помогала справиться с глухим чувством отчаяния. Кажется, маленькая Лунах инстинктивно понимала это, потому что вязала так, словно боялась пропустить хотя бы мгновение учёбы. Лишь бы занять руки. Лишь бы занять голову.

Глава вторая

Следующий шторм будто сговорился с чудовищами, мелькавшими в громадных волнах и маскировавшимися под эти волны. Начался он к вечеру третьего дня плавания. Причём когда до следующего острова оставалось доплыть — по спокойной воде — всего-ничего. А эти монстры словно сторожили эту небольшую скалистую землю.

К ночи осталось лишь одно весло. То, что до сих пор лежало запасным на дне кийкета. Два потеряли, пока отбивались от плохо видных в штормовой темноте чудищ, пытавшихся волнами перевернуть одномачтовую лодку. Или теми, что проплывали под килем и спинами с жёсткими костяными плавниками, словно топорами, намеренно задевали её, а то и насквозь пробивали стенки. Кийкет скрежетал и заполнялся водой. Чудо, что не переворачивался. Впрочем, никакого чуда: Диней и Рагна старались изо всех сил поддерживать судёнышко на плаву с помощью заклинаний, вливая в них последние силы и на остатках благоразумия собирая те же силы из бушующего моря.

Дрались только трое. Лунах ползала под ногами, пытаясь удержать мотавшиеся по кийкету плащи Динея, мешки и суму с рыбой, а потом просто забилась под слабое укрытие кормы и слабо выла, сидя на скудных вещах и вцепившись во внутренние балки, чтобы не вылететь в воду.

И вот когда пригодились те тряпки Арнаса, которые хотел выбросить юный маг. Под бьющим по телам холодным ливнем, под молниями, из-за которых потом темнело, словно в затопленном погребе, под грохот грома и рёв чудовищ, выскакивавших из воды и производя оглушительные взрывы — вместе с гигантскими волнами, в которых так легко похоронить утлую лодчонку, все они лихорадочно запихивали это лохмотья в колючие от щепок пробоины, пока Диней, а потом и Рагна пытались выводить лодку к берегу...

Близкий берег неизвестной земли выручил: чудища оказались слишком громоздкими для плоского прибрежного дна. Могли застрять на нём. Хорошо — хоть это инстинктивно понимали... Наверное. Поскольку отбиваться от морских монстров можно было лишь совершенно глупым оружием: тыкали мечами в шипастые спины, чуть не переворачивавшие кийкет; отталкивали их острогами — поломав пять штук из семи. И Рагна злилась, что лучшее оружие для выживания уходит зряшно, ломаясь. И эта злость помогала не опускать руки...

Выдохшаяся от суматошной работы, Рагна сумела-таки собраться с последними силами. Единственным справным веслом она подвела лодку к громадным камням, а затем, раз за разом ловя нужные высокие волны для помощи себе, втащила её между двумя валунами, чтобы приливом не унесло.

Помогал ведьме, управляя почти бесполезным ободранным парусом, который своевольно и беспорядочно трепался на бешеном ветру и то и дело норовил вырваться из рук, юноша Диней. Арнас сидел на дне лодки, с трудом удерживая на месте обессилевшую, уже не плакавшую и устало безучастную Лунах, которую пару раз уже чуть не смыло за борт после ударов чудовищ по лодке.

Едва судно укрепилось на каменистом берегу, Диней тоже обессиленно рухнул на лодочное дно. И тут же с трудом поднялся, взявшись за борт. И так, стоя и сгорбившись, брезгливо и обиженно юный маг смотрел на другие, влажно похлюпывавшие в воде тряпки, в какие превратились несколько богатых плащей, взятых им перед побегом из заражённого города. Ближе к корме лежали изнемогшие дети — Арнас и Лунах. Девочка настолько безвольно вытянулась, что Рагна первым делом решилась потрогать ей лоб.

И страшно, потому что сил не осталось и колдовски не посмотришь, и необходимо прикоснуться. Но сделала. Переглянулась с испуганно смотревшим на неё Динеем. И выдохнула едва ли не со слезами. Лоб у девочки холодный. Лунах просто устала...

Их почти выбросило на берег острова, под скалы, угрожающе нависающие над мелким камнем узкой побережной полосы, где ни одного деревца, ни кустарника. Лес, зелёный и слишком далёкий, виднелся слева — наверху, спрятанный скалами.

...Наглотавшиеся до тошноты холодной морской воды, будто пропитавшиеся ею, они стояли на берегу, ёжась, в мокрой одежде и покачиваясь от свистящего, замораживающего ветра, а шторм уходил к горизонту, едва видимому в тяжёлых громадах волн и облачного неба.

Снова свалились на песок, твёрдый, потому что вперемешку с камнем. И Диней хрипло сказал:

— До леса не дойду. Надо обойти, но я уже... Прости, Рагна.

— Я видела лес, — сипло сказала ведьма. — Но сейчас лучше полежать немного, чтобы собраться с силами. Переворачиваем кийкет.

Промелькнула ещё безумная мысль, что можно было бы поджечь разбитый кийкет и погреться у огня, потому что на колдовство сил не осталось. Но мысль, слабая от утомления, сгинула быстро... Небо очищалось от низких туч и являло миру сине-чёрную бездну, которая бесконечно расширялась. Но сильный дождь всё ещё шёл... Под судёнышком они приткнулись друг к дружке в поисках тепла и сумели продремать остатки ночи...

Спала Рагна урывками. И в эти обрывки будто камнепад — на этот раз набросились на ведьму новые воспоминания: как она осторожно вышла из храма магов-стихийников, как сначала шла почти на цыпочках, не веря: она сделала то, что среди магов считается страшным преступлением... На цыпочках долго не прошла. Была ещё на середине широкой и длинной храмовой лестницы, когда на крыльцо выскочили служки и закричали: "Воровка!" И она рванула вниз — в ужасе, но с решимостью не отдавать взятое.

Потом, правда, она с недоумением размышляла, что думала так зря.

Потом, чуть позже, думала: а она ли вообще о том думала...

На деле это украденное твердило ей, что отдавать его в храм нельзя...

...Встали, дрожа от утреннего холодка: одежда, конечно же, так и не высохла за ночь. Сил на магическую или колдовскую просушку не то чтобы не хватало — заниматься ею не хотелось. Одна только мысль о том, что надо бы что-то сделать, доводила едва ли не до слёз. Хотя ясно, что просушенными спать было бы лучше...

Вставали тяжело. Но Рагна уже приглядывалась, каким образом спрятать лодку от чужих глаз, а затем пойти по берегу в поисках выхода с закрытого скалами берега — пойти в поисках выхода к лесу, который ночью она мельком видела во всполохах молний, пока добирались вообще до берега. Лодкой пользоваться не хотелось: слишком устали. Случись что-то, что потребует сил, они просто не совладают — с единственным-то веслом. На детей надежды нет. Диней смотрится выдохшимся, а что уж говорить о ней самой, которая ночью в основном и выдирала кийкет из шторма и из зубастых пастей громадных чудовищ?..

И Диней ничего ей не сказал, когда она спрятала свои охотничьи ножи в наручи и вынула из-под его плащей в лодке ещё три меча. Один, кстати, взял Арнас. Тот, что поменьше. Мальчишка вопросительно и даже искательно посмотрел на Динея, когда поднял этот меч. Юный маг промолчал. Судя по его виду, он не возражал. Тем более меч всё же тяжёл, хоть и детский. Возможно, учебный — самого Динея. Поэтому мальчишка всё время посматривал на дно лодки?

Наконец, кийкет был спрятан — причём так, чтобы не унесло и приливами.

Всего лишь сборы в новое краткое путешествие, а устали они так, словно долго бежали... То ли сели они, то ли упали рядом с судёнышком и некоторое время не могли встать. Потом Рагна достала свою суму, которая валялась неподалёку. Каждый отпил по глотку вина с наговоренным словом бодрости. Каждый съел по кусочку лепёшки. Пусть сухомятка. Но ведьма надеялась, что скоро они сумеют разыскать чистую воду. Доели размокшую в воде рыбу, наловленную пару дней назад. Ту, что запекли. Не побрезговали, что горечная от воды... Какое там — брезговать...