С другого конца поселка, от подъезда к бывшей конторе, показалась группа Стрелков. Они шли строем, неспешно, их черная форма была в пыли, но не потеряла грозного вида. Один из них нес на плече свою длинную бесшумную винтовку, другой что-то говорил в миниатюрную рацию. Они были спокойны и деловиты, как рабочие после тяжелой, но успешной смены.

И тут же, словно из-под земли, вынырнули двое Хищников. Их пятнистые комбинезоны были в темных подтеках, не от грязи. Стальные когти на одной из перчаток были убраны. Они молча обменялись кивком с командиром Стрелков, и те жестом показали вглубь развалин. Хищники кивнули и так же бесшумно растворились в тенях между зданиями, продолжая свою охоту.

Маркову стало не по себе. Эта слаженность, это молчаливое понимание между элитными частями было одновременно впечатляющим и пугающим. Они существовали в своей собственной войне, параллельной той, что вели его "Друзья". Войне без лишнего шума и лишних эмоций.

— Капитан! — К нему подбежал молодой связист. — Штаб передал. Операция "Стальной Серп" завершена. Цель уничтожена. Документы и аппаратура связи в командном бункере отсутствуют.

— Бункер?.. — Марков удивленно поднял бровь. Он не знал о бункере.

— Хищники нашли в здании управы. Говорят, руководство мятежников ушло ещё за несколько часов до нашего прихода. По туннелю, о котором Хищники не знали.

Вот так. Победа оказалась фальшивой. Они разгромили гарнизон, но голова змеи ускользнула. И это означало лишь одно. Продолжение ада.

Марков устало провел рукой по лицу. Он посмотрел на дымящиеся развалины, на своих изможденных солдат, на безжизненные тела врагов. Его военный ум бесстрастно анализировал ситуацию. Тактическая и оперативная победа Сарьера. Укрепленный пункт повстанцев ликвидирован. Однако, руководство "Свободного Юга" покинуло поселок до начала штурма, прихватив документы и средства связи. Его батальон понес потери: 18 "Друзей" убиты, один БТР уничтожен, ещё два повреждены. Потери Стрелков — два человека ранеными. У Хищников потерь нет. Сражение в очередной раз показало сильные и слабые стороны обеих сторон: прекрасная оснащенность, выучка и координация элитных частей Сарьера против фанатизма, знания местности и партизанской тактики повстанцев. Но война на этом не закончилась, она лишь ненадолго отодвинулась вглубь лесов и гор...

— Приказываю собрать трофеи и подготовиться к эвакуации раненых, — сказал он, и в его голосе не было ни капли триумфа. — Остальным — окопаться на ночь. Патрули удвоить.

Он знал, что это лишь передышка. Война не закончилась. Враг лишь отступил в тень, зализывая раны, чтобы вернуться с новой силой. И они, "Друзья Сарьера", снова будут ждать его здесь, на этой проклятой земле, под холодными и равнодушными звездами.

* * *

Тишина, пришедшая на смену бою, была обманчива и тяжка, как свинцовое покрывало. Её разрывали не только последние выстрелы, но и стоны раненых, отрывистые команды сержантов, далекий, настойчивый стук — это саперы проверяли подземные ходы на ловушки. Победа пахла гарью, кровью и пылью.

Марков, стоя у горячего борта БТРа, чувствовал не облегчение, а лишь ледяную пустоту истощения. Его "Друзья" хоронили своих и собирали трофеи — ржавые автоматы, самодельные ножи, полусгоревшие патроны. Жалкий улов. Цена ему — восемнадцать жизней.

И тут его внимание привлекло движение на краю поселка. Из-за груды обломков, ведомый одним из Стрелков, вышел Хищник. Его пятнистый комбинезон был в бурых подтеках, маска с кошачьей мордой сдвинута на лоб, открывая молодое, испачканное сажей лицо с холодными, пустыми глазами. Он что-то говорил командиру Стрелков, и тот, кивнув, жестом подозвал Маркова.

— Лейтенант, — голос Стрелка был ровным, без эмоций. — Клан "Тигры" нашел кое-что интересное. Кроме основного бункера.

Хищник молча протянул Маркову небольшой планшет, испещренный схемами и отметками. Это была не военная карта. Это была схема коммуникаций. И на ней, в стороне от "Рудника-12", был отмечен неприметный объект — старая гидрометеостанция.

— Там пусто, — коротко бросил "Хищник", его голос был хриплым, будто не использовался долгое время. — Никаких следов. Но там была радиостанция. Очень мощная.

Марков почувствовал, как по спине пробежал холодок. Они думали, что руководство мятежников просто сбежало. Но что, если это был не побег, а маневр? Что, если весь бой за "Рудник-12" — от засады в ущелье до отчаянной обороны в развалинах — был всего лишь ширмой, спектаклем, чтобы отвлечь их внимание, пока в другом месте готовилось нечто более важное?..

— Штаб ничего не сообщал о метеостанции, — мрачно произнес Марков.

— Штаб, — Хищник усмехнулся, один только уголок его рта дрогнул вверх, — много чего не знает. Они смотрят на карты. Мы смотрим под ноги.

В этот момент где-то высоко в небе, за пеленой дыма, пролетел одинокий реактивный истребитель. Далекий, едва слышный гул. Ублюдок Парящей Твердыни. Наблюдатель, творение инопланетных технологий, доставшихся Старейшинам по воле злого случая.

Марков с ненавистью глянул в небо. Они там, наверху, видели всё это. Видели горстку его людей, гибнущих в пыли, и считали это "приемлемыми потерями".

И тут по рации, на закрытом канале, выделенном для экстренных сообщений, раздался новый, леденящий душу сигнал. Три коротких, три длинных. Код, который он слышал лишь на учениях.

Мстители на подходе.

Марков медленно опустил планшет. Всё встало на свои места. Бегство руководства. Мощный узел связи на метеостанции. Всё это не имело для командования никакого значения. Оно не знало о второй цели, потому что их она не интересовала. Пока его люди умирали в грязи, где-то ждали приведенные в боевую готовность каратели. Командование устало от вылазок постанцев. Оно решило преподать им большой, жестокий и окончательный урок. Урок, в котором его измотанный батальон был бы уже не нужен. Его роль — роль приманки, роль пушечного мяса — была отыграна.

Он посмотрел на своих солдат, на их усталые, закопченные лица. Они думали, что выжили, что самое страшное позади. Они не знали, что являются всего лишь шестеренкой в огромной, безжалостной машине, которая уже перемалывала их победу в нечто иное, более темное и бескомпромиссное.

— Сержант, — голос Маркова прозвучал чужим. — Отменить окопные работы. Готовимся к эвакуации. Мы здесь больше не нужны.

Он повернулся и пошел прочь, оставляя за спиной дымящиеся развалины и горькое знание. Война не отступила в тень. Она перешла на новый, невидимый им уровень. А они, "Друзья Сарьера", оставались на земле, в грязи и крови, пешки в игре, правил которой они не знали.

* * *

Эвакуация.

Слово, которое должно нести с собой облегчение, для Маркова стало горьким и тяжелым, как проглатываемый пепел. Оно висело в воздухе, смешиваясь с запахом гари и смерти. Его солдаты, ещё несколько минут назад ставившие на колени и обыскивавшие пленных, теперь замерли в неловком ожидании. Они смотрели на него, ища в его глазах подтверждения, что кошмар позади. Но он не мог дать им этого.

— Капитан? — старший сержант смотрел на него с немым вопросом. — Мы что, действительно... уходим?

— Приказ, — коротко бросил Марков, отворачиваясь. Он не мог выдержать этого взгляда. — Собирайте раненых. Пленных оставить. Только личное оружие и боезапас.

Ропот прошел по рядам. Оставить пленных? Для солдат, выживших в мясорубке, это было неестественно. Это был их трофей, их доказательство победы, оплаченной кровью.

И тут земля под ногами содрогнулась.

Сначала это был низкий, нарастающий гул, от которого заложило уши, исходящий не сверху, а словно из самих недр. Затем, с восточной стороны, из-за зубчатых горных хребтов, показались они.

"Демоны".

Они не летели, они плыли по небу, огромные и бездушные. Не те стремительные истребители, что мелькали ранее, а тяжелые, бронированные транспортные машины, по форме напоминающие распластавшихся хищных скатов. Их брюха, цвета ночной грозы, были усеяны рядами замысловатых антенн и вибрирующих излучателей антигравов. От них исходила не просто мощь, а холодное, давящее ощущение неотвратимости. Воздух затрещал, наполнившись статическим электричеством.

— К бою! — кто-то крикнул на автомате, но голос его потонул в всепоглощающем реве.

"Демоны" не обратили на них никакого внимания. Они прошли над самыми развалинами "Рудника-12", и от их днищ отделились десятки черных точек. Они не падали, а плавно спускались с помощью тросов. Десант.

Марков в бинокль увидел первых из них, приземляющихся на окраине поселка. Высокие, в черной форме с серебряной отделкой, словно одетые в траур по собственной человечности. Их лица под высокими фуражками были каменными масками. Они не бежали, не искали укрытий. Они просто шли ровным, неспешным строем, их автоматические карабины и огнеметы были готовы к работе. Они не смотрели по сторонам, не оценивали обстановку. Они уже знали свою цель.

Здесь была не вся тысяча, но и нескольких сотен хватило, чтобы леденящая душу атмосфера сменила адский грохот боя. Это была тишина могилы.

Командир Мстителей, майор с серебряными аксельбантами на груди, приблизился к группе Маркова. Его глаза, холодные и пустые, как озера на безжизненной планете, скользнули по измученным "Друзьям", по дымящемуся БТРу, будто видя лишь помеху.

— Ваше присутствие здесь более не требуется, капитан, — его голос был ровным, металлическим, лишенным каких-либо интонаций. — Зона зачистки переходит под нашу юрисдикцию. Очистите периметр.

Марков почувствовал, как сжимаются кулаки. "Очистите периметр". Как будто они были мусором, мешающим уборке.

— У нас есть раненые, — сквозь зубы произнес он. — И пленные.

Командир "Мстителей" медленно перевел взгляд на группу связанных мятежников, сидевших у стены под охраной. Его взгляд задержался на них на секунду дольше.

— Пленные будут переданы в наш отдел дознания, — отчеканил он. — Раненых эвакуируйте. У вас есть пятнадцать минут.

Он развернулся и пошел прочь, к своим людям, которые уже начинали разворачивать какое-то оборудование — не полевой госпиталь, а скорее станции связи и контроля.

Старший сержант подошел к Маркову, бледный.

— Лейтенант... эти пленные... "отдел дознания" Мстителей... это же...

— Молчать, сержант! — резко оборвал его Марков. Он знал. Все знали. Мрачные легенды о "дознании" Мстителей ходили по всем гарнизонам. Это были не допросы. Это был приговор. Пытки и безжалостная ликвидация.

Он видел, как двое его солдат, перевязывающих раненого мятежника-мальчишку, с ужасом отползли от него, когда к ним направился черный силуэт "Мстителя". Они не посмели ослушаться. Они просто оставили его там, одного, с недовязанным бинтом на ноге и полными ужаса глазами.

Марков сгреб в охапку свои карты и повернулся к своим людям. Их глаза, полные усталости, страха и теперь — стыда, смотрели на него.

— Строиться! — скомандовал он, и голос его дрогнул. — Грузим раненых. На выход.

Колонна, теперь уже поредевшая, потянулась прочь от "Рудника-12". Они уходили, оставляя за спиной не поле своей победы, а полигон для карателей. Марков шел последним, чувствуя на спине тяжелый, равнодушный взгляд майора Мстителей.

Он не оборачивался, когда сзади, из поселка, донесся первый, короткий и резкий, словно выдох, выстрел автоматического карабина. Потом ещё один. И затем — нарастающий, шипящий рев огнеметов.

Они не просто уходили. Они отступали. Им на смену шла холодная, безликая машина возмездия Сарьера, не оставляющая после себя ничего. Ни врагов. Ни победителей. Только пепел и тишину.

* * *

Колонна покидала "Рудник-12", оставляя за спиной не поле славы, а приговоренную территорию. Гул "Демонов" сменился нарастающим гулом другой техники — тяжелых транспортных вертолетов с опознавательными знаками тыловых служб. Эвакуация. Но даже этот звук, обычно несущий надежду, здесь казался похоронным маршем.

Марков шагал, не оборачиваясь. Он чувствовал спиной жар огнеметов и слышал звуки, которые больше не были боем. Это были методичные, целенаправленные залпы. Короткие очереди. Глухие взрывы. Систематическая зачистка. Он видел, как плечи его солдат напряжены не от усталости, а от попыток не слышать этого. Они уходили, отступали, и каждый шаг был признанием собственной нечистоты. Они сделали грязную работу, а теперь за ними приходили уборщики, чтобы стереть все следы, включая, возможно, и их самих, будь это необходимо.

Внезапно, из дренажной канавы справа от колонны, метнулась тень. Не Хищник — их движения были бесшумны и плавны. Это был человек. Один из мятежников, раненый, с перемотанной окровавленной тряпкой головой и безумием в глазах. Он был без оружия.

— Твари! — прохрипел он, его голос сорвался на крик. — Вы... вы даже не люди! Вы ублюдки Твердыни! Вы...

Он не успел договорить. Из темноты за канавой, словно из самой тени, вынырнула пятнистая фигура. Никакого звука. Лишь быстрое, почти невесомое движение. Хищник, которых все считали ушедшими. Стальной коготь блеснул в закатном свете — короткий, точный удар в основание черепа. Мятежник рухнул, как подкошенный, не успив издать ни звука.

Хищник на секунду замер, его кошачья маска повернулась в сторону колонны. Пустые стеклянные глаза на миг встретились с взглядом Маркова. Затем он исчез так же бесшумно, как и появился, оставив после лишь труп и быстро растущее темное пятно на земле.

Никто из солдат не сказал ни слова. Они просто шли дальше, потупив взоры. Этот быстрый, беззвучный уход из жизни был последней каплей. Это был итог. Приговор не только мятежникам, но и их собственной роли в этой войне.

Вертолеты, огромные и безликие, уже ждали их на импровизированной посадочной площадке за пределами поселка. Их лопасти с грохотом рассекали воздух, поднимая вихри пыли, смешанной с пеплом.

Раненых начали грузить. Марков, помогая занести носилки, увидел, как мимо, строевым шагом, прошло отделение Мстителей. Они несли ящики с оборудованием. И один из них, молодой парень с абсолютно пустым лицом, уронил небольшой прибор. Тот с легким звонком покатился к ногам Маркова.

Лейтенант наклонился, поднял его. Это был портативный сканер, на экране которого мерцала надпись: "БИО-ОПТ: ОЧИСТКА. СТАНДАРТНЫЙ ПРОТОКОЛ".

Мститель взял прибор, кивнул с холодной вежливостью, словно принимая документ у секретаря, и пошел догонять своих.

Стандартный протокол очистки.

Марков смотрел, как его батальон, его "Друзья", грузятся в железные брюха машин. Они не выглядели победителями. Они выглядели... использованными. Они были инструментом, которым воспользовались и который теперь убирают в ящик, пока не понадобится снова.

Он забрался в вертолет последним. Дверь с гидравлическим шипением закрылась, отсекая вид на дымящиеся развалины, на черные фигуры, методично двигавшиеся среди них, на скалы, где остались лежать восемнадцать его ребят.