Клон ахнул — не мысленно, а по-настоящему, хрипло и по-человечески — и рухнул на колени. Его жезл выпал из рук и исчез в глубине пропасти. Второй повернулся и мгновенно прицелился.

Но Маро там уже не было. Вырвав кинжал, он шагнул в пустоту... и резко дернул за тонкий, почти невидимый альпинистский трос, закрепленный чуть ниже. Он пролетел мимо "Когтя", ударив его ногами в живот, и качнулся над пропастью, как маятник.

Файа отшатнулся, ударился спиной о скалу, рефлекторно оттолкнулся от неё... и потерял равновесие. Черная фигура нелепо взмахнула руками, хватаясь за воздух, — и с диким воплем полетела в пропасть. Вслед за ней, молча наклонившись вперед, полетела вторая. Вопль оборвался глухим ударом и стуком потревоженных камней. Второй глухой удар. Тишина.

Маро, не теряя ни секунды, поднялся по тросу на соседний уступ и исчез в новой трещине, оставляя за собой двух мертвых элитных убийц и рев ветра, в котором теперь смешались отголоски боя в пещере, запах горящей пластмассы трофейных коммуникаторов и далекий, нарастающий гул — гул реактивных двигателей. Твердыня уже знала. И посылала свой гнев.

Он бежал по черным, мокрым камням, сердце колотилось в такт бегу. Они выжили. Некоторые. Он выжил. Но цена... Он чувствовал это кожей. Охота только началась. И на этот раз охотниками будут не Хищники. На этот раз в дело вступили сами файа. А клоны не устают, не спят и не прощают.

.............................................................................................

Маро бежал, не чувствуя ног. Альпинистский трос, врезавшийся в ладони, он автоматически смотал и закрепил на поясе — каждая мелочь могла стать вопросом жизни в горах. Шум вертолетов Твердыни нарастал где-то справа, за гребнем, но не приближался прямо к "Гнезду Орла". Они не знали о гибели отряда "Когтей". Они начинали прочесывание наугад, блоками. Значит, ещё была небольшая фора. Не время на скорбь. Только на движение.

Он знал эту тропу — трещину в скале, ведущую к "Купели" — подземному озеру, куда стекали талые воды. Там был запасной схрон, на несколько дней еды, простейший комплект для выживания — и, что важнее всего, один из немногих уцелевших нейро-глушителей, украденных когда-то из сбитого транспорта Чистых.

Вода в пещере была ледяной и черной как смоль. Маро, не раздумывая, шагнул в неё, скрывая тепловое излучение своего тела. Он проплыл под низким сводом, вынырнул в крошечном гроте, где в нише, запечатанной в водонепроницаемый полимер, лежал рюкзак. Первым делом он прижал к виску шайбу глушителя. Тонкий, почти неслышный писк, переходящий в вибрацию, — прибор ожил, создавая вокруг его мозга хаотичный шумовой фон. Теперь направленные пси-импульсы файа должны были тонуть в этой каше. Ненадолго. Прибор разряжался на глазах, и его хватало на несколько часов.

Переодевшись в сухое, взяв паек и карабин, он не пошел на поиски выживших. Это было бы самоубийством и предательством по отношению к тем, кто, возможно, ещё был жив. Протокол на такой случай был один: точка сбора "Громовержец", старая метеостанция в тридцати километрах к востоку, на границе зоны, где регулярно бушевали магнитные бури, мешавшие сканированию.

Путь занял всю ночь и половину следующего дня. Маро двигался как призрак, используя каждый овраг, каждую рощицу карликовых сосен. Дважды над ним проносились патрульные истребители Твердыни — "стрекотухи", как их называли повстанцы. Они летали низко, сканируя местность лазерами. Он замирал, сливаясь с камнями, чувствуя, как волна искусственного тепла пробегает поверх него. Его маскировочный плащ, сотканный из материала, принимавшего температуру поверхности, стоил жизни двум разведчикам, но сейчас он спасал его.

"Громовержец" оказался не пуст. У сломанного генератора, в полуразрушенной комнате с выбитыми стеклами, сидел старик Гарт. Он был один. Его лицо было пепельно-серым, а левая рука неестественно свисала, перевязанная грязным бинтом.

— Маро, — хрипло произнес старик, не выражая ни удивления, ни радости. — Думал, тебя "Когти" забрали.

— Чудом спасся. Остальные? — Маро опустился рядом, судорожно глотая воду из фляги.

— Лира жива. Я вывел её и еще троих ребят через старый вентиляционный ход, пока "Когти" занимались теми, кто остался прикрывать. Она повела их к "Тихой Гавани". Больше... больше никого. — Гарт закрыл глаза. — У них было новое оружие. Не стреляло. Вызывало... судороги. Болевой импульс через наносети, такой силы, что отказывало сердце. Борьбы не было. Была зачистка.

Маро молча сжал кулаки, чувствуя, как ярость и бессилие комом встают в горле. Он представлял это. Своих людей, падающих без единого выстрела, корчащихся в беззвучных конвульсиях.

— Они не просто мстили за отряд, — продолжил Гарт, открыв глаза. В них горел холодный, аналитический огонь. — Они что-то искали. "Когти" не только убивали. Они... сканировали помещение. Один подошел к нашему радио-углу, долго изучал наш самодельный шифратор. Они искали информацию. Связи.

Маро кивнул. Значит, "Гнездо Орла" было не случайной целью. Их выследили. Была утечка. Или они вышли на след их связей с подпольщиками в городе.

— Надо предупредить "Тихую Гавань", — глухо сказал Маро. — И все другие ячейки. Менять шифры, протоколы, точки.

— Уже поздно, — покачал головой Гарт. — Пока мы шли сюда, в небе, на севере, видели три столба света. Очень далеких. Это не молнии. Эти легли ровно. Это "Молотки". Кинетические удары с орбиты.

Маро почувствовал, как земля уходит из-под ног. "Молотки" применяли крайне редко, только против крупных, укрепленных баз. Значит, файа не просто вышли на охоту за ними. Не давили бунт в горах. Они начали плановую, тотальную зачистку всего региона. Их успех против Хищников стал последней каплей, спусковым крючком для операции, которую, похоже, планировали уже давно.

— Что будем делать? — спросил он, и в его голосе прозвучала несвойственная ему пустота.

— Ты должен уйти отсюда, — сказал Гарт твердо. — Ты — наш символ теперь. Тот, кто убил Тигров и ушел от "Когтей". Для наших ты — надежда. Для файа — приоритетная цель. Тебя будут искать всеми силами. Твоя смерть или поимка для них теперь важнее, чем уничтожение десятка мелких отрядов.

— Я не могу просто бежать! — вырвалось у Маро.

— Ты не бежишь. Ты меняешь поле боя, — старик схватил его за запястье здоровой рукой. Его пальцы были холодными, как сталь. — На востоке, за хребтом Безумных Ветров, есть долина. Старые шахты. Там давно скрываются... не наши. Там те, кто ушел от Твердыни ещё раньше нас. Отщепенцы из числа первых Чистых. Те, кто не принял нейросистемы. Их называют "Бездонными". Они не любят никого. Но ненавидят Твердыню почти так же, как мы. Доберись до них. Если легенда права... они могут знать то, чего не знаем мы. Слабое место. Не в броне Твердыни, а в самой идее их "порядка".

Это была авантюра. Безумие. Шансов было меньше, чем у снежинки в аду. Но другой стратегии не оставалось. Беспорядочное сопротивление было обречено. Нужно было нечто большее. Знание.

— А ты? — спросил Маро, глядя на сломанную руку Гарта.

— Я — старая, отыгранная карта. Меня будут искать, но не спеша. Я задержу их здесь, насколько смогу. Оставлю следы, наведу на ложные тропы. — Гарт попытался улыбнуться, получился лишь болезненный оскал. — У меня ещё есть кое-что от старого учителя. Знание физики — тоже оружие. Теперь иди. Ночь твой друг.

Маро ничего не сказал. Просто встал, поправил рюкзак, проверил карабин. Он посмотрел на старика, который когда-то учил детей ориентироваться по звездам, а теперь готовился встретить смерть в руинах метеостанции. Все слова казались здесь пустыми.

Он вышел в наступающие сумерки. Ветер с востока уже нес ледяное дыхание хребта Безумных Ветров. Путь был невероятно долог и опасен. Позади оставалась не просто база, а осколок его мира, растоптанный стальным каблуком Твердыни. Впереди — лишь миф о "Бездонных" и бескрайняя, враждебная пустота.

Он сделал шаг. Потом ещё один. С каждым шагом чувство пустоты внутри сменялось чем-то иным — холодной, безразличной решимостью. Он больше не был предводителем повстанцев. Он стал приманкой, легендой и пулей, выпущенной в темноту. Его война теперь была не за гору, не за пещеру, не за жизнь. Она была за сам смысл сопротивления. И чтобы найти его, ему предстояло исчезнуть.

Над ним, в багровеющем от заката небе, прочертил тонкую белую линию очередной "Молоток". Где-то там, далеко, ещё один очаг свободы обращался в пепел. Маро не обернулся. Он растворился в сумерках, как тень, оставив за собой только ветер да безмолвный вопрос, на который не было ответа: что сильнее — несокрушимая мощь звездной империи, или упрямство одной-единственной души, отказавшейся сдаваться?..

............................................................................................

Путь на восток стал путешествием через ад, лишенный даже согревающего пламени. Маро двигался только по ночам, а дни проводил в укрытиях — в расщелинах, под корнями поваленных бурей гигантских хвойных деревьев, в промоинах высохших рек. Небо теперь постоянно бороздили не только "стрекотухи", но и более мелкие аппараты — летающие разведчики, тихо парящие на антиграв-платформах. Их широкие крылья-сенсоры медленно сканировали каждый квадратный метр земли, выискивая аномалии. Файа не стали преследовать его лично — зачем? Они просто взяли в клещи весь регион, методично сжимая его, как удав.

Однажды, перед рассветом, Маро укрылся в пещерке, вход в которую почти полностью скрывал водопад. Холодный пар стоял столбом, а грохот воды заглушал любой звук. Он рискнул включить на минимальной мощности трофейный коммуникатор Хищника, предварительно обернув его в экранирующую ткань из своего рюкзака. Прибор был сложнее всего, что он видел, с голографическим интерфейсом, реагирующим на движение зрачка. Большинство функций были заблокированы биометрикой, но лог открытых частот и карта местности с пометками оказались доступны.

На карте, поражающей своей детализацией, его родные горы были рассечены сеткой. Восемь секторов. В шести из них горели зеленые маркеры "Зачистка завершена. Цель: нейтрализована". В седьмом, том самом, где было "Гнездо Орла", горел красный маркер. "Приоритетная цель !17 "Серый Утес": ускользнул. Поиск активен". А на восток, к хребту Безумных Ветров, тянулась цепочка желтых значков — "Аномальная зона. Сканирование затруднено. Патрулирование: невозможно".

Значит, Гарт был прав. Там была слепая зона. Но почему? Что могло мешать всевидящему оку Твердыни?

Пока он размышлял, на краю доступного частотного диапазона мелькнула вспышка данных. Не шифрованная передача Твердыни. Это была другая модуляция, грубая, прерывистая, словно сигнал пробивался сквозь толщу помех. Он уловил лишь обрывки, которые декодер едва смог перевести: "Бездонные... не отвечают... жертвы у Врат... магнитный шторм на подходе... держите...".

Сигнал умер, подавленный мощной волной глушения. Но этого было достаточно. "Бездонные" были не мифом. Они существовали. И с ними что-то случилось.

.............................................................................................

Путь к хребту стал ещё более опасным. Равнина перед горами была открытой и пустынной, усыпанной черным вулканическим шлаком. Патрули здесь были реже, но зато здесь хозяйничали дроны-"падальщики" — небольшие, быстрые аппараты с роторными двигателями, вооруженные игольными пулеметами. Они не сканировали — они реагировали на движение и тепловые следы, бездумно истребляя всё живое. Маро пришлось применить последнюю хитрость. Он нашел труп недавно убитого "падальщиком" горного ящера, вскрыл его брюхо и зарылся внутрь, накрывшись потрохами. Его тепловая сигнатура слилась с остывающим телом. Он лежал так несколько часов, почти не дыша, пока над ним с жужжанием кружили "падальщики", обманутые грубой, но эффективной маскировкой.

Переход через сам хребет Безумных Ветров был пыткой. Ветры здесь и вправду были безумными — порывы валили с ног, неся с собой ледяную крупу и песок, стачивающий скалы. Наносеть здесь буйствовала, посылая в мозг случайные, болезненные импульсы — воспоминания, которых не было, панические атаки. Глушитель раскалился и сгорел, испустив едкий дым. Маро сбросил его, стиснув зубы от боли, которая пронзала виски, и полз дальше, цепляясь за камни, руководствуясь лишь инстинктом и яростью, которая горела внутри холоднее окружающего льда.

Спуск с другой стороны привел его в мир, совершенно не похожий на тот, что он знал. Это была не долина, а гигантская, заросшая серым лишайником впадина, усеянная острыми, как зубья, скальными шпилями. Воздух висел неподвижно и густо, словно сироп. Небо над ней было странного, свинцово-фиолетового цвета, и по нему ползли не облака, а какие-то медленные, маслянистые разводы. В центре впадины чернели квадратные проемы старых шахт.

И была тишина. Такая абсолютная, что в ушах звенело. Ни ветра, ни пения птиц, ни жужжания техники. Лишь собственное тяжелое дыхание.

Маро осторожно спустился вниз, прячась за шпилями. Он приблизился к ближайшему шахтному стволу. Рядом с ним, неестественно скрючившись, лежал труп. Не повстанца и не Хищника. Это был человек в странной, потрепанной одежде, сшитой из множества разных тканей, часть из которых казалась... органической, живой. На руке виднелись следы имплантов, но не похожих на чистые линии Твердыни — они были угловатыми, грубыми. Лицо застыло в гримасе ужаса, но на теле не было видимых ран. Из шахты тянуло холодом и запахом окисленного металла и... озона.

"Бездонные" были здесь. Или то, что от них осталось.

Маро взял в руки карабин и вошел в черный квадрат входа. Фонарь выхватил из тьмы стены, покрытые сложными, выветрившимися барельефами, изображавшими какие-то абстрактные схемы, спирали, падающие звезды. Это была не просто шахта. Это было что-то древнее. Возможно, ещё со времен Первой Культуры, погибшей в Йалис-Йэ.

Глубина шахты оказалась небольшой. Она упиралась в завал, но слева зиял пролом в скале, ведущий в естественную пещеру. И там горел свет. Не электрический, а тусклое, бирюзовое свечение, исходившее от странных кристаллов на стенах.

В центре пещеры, перед грубой каменной плитой, сидела фигура. Женщина. Её длинные, седые волосы были заплетены в сложную косу, в которую были вплетены провода и кристаллы. На ней был плащ из той же странной, мерцающей ткани. Она не обернулась.

— Ты пришел за ответами, "Серый Утес", — её голос был низким, безэмоциональным, и звучал не только в ушах, но и где-то в костях. — А мы сами стали вопросом.

Маро замер, держа палец на спусковом крючке.

— Что здесь произошло? Где остальные?

— Здесь произошло то, что всегда происходит, когда ты слишком глубоко смотришь в бездну, — сказала женщина, наконец, поворачивая голову. Её лицо было изможденным, но глаза... глаза были чистыми, бездонными, и в них плясали отражения бирюзового света. — Они смотрели на Врата. И Врата посмотрели в ответ. Ты почувствовал тишину снаружи? Это не тишина. Это отсутствие. Они... изъяты.