Упокоиться в Магдале. Том 1

Однако эта система управления была создана не потому, что кто-то возжелал власти. Она была необходима для обеспечения деятельности большого города.

Законы, по которым жил город, по большей части были в ведении городских советов, состоявших из городских сановников, аристократов и влиятельных лиц. Совет решал, что было разрешено горожанам, а что нет. Без этого город и месяца бы не просуществовал.

Особенно это касалось ремесленников, ожесточённо споривших о границах рамок своей деятельности. Без должных законов их споры наверняка переросли бы в кровопролитие. И потому каждая гильдия, стремясь уйти от споров и беспорядка, определяла, какие работы разрешены ремесленникам и в каком объёме.

Например, кузнецам разрешалось изготавливать только мечи, ножами занимались другие ремесленниками, так что строго определялись различия между ножами и мечами.

Иначе кузнецы могли бы по своей прихоти взяться и за изготовление ножей, что породило бы ожесточённые споры. Иначе пекари могли бы заняться разделкой мяса, соперничая с мясниками, а те, к примеру, продавать еду из мяса поздним вечером, соперничая с постоялыми дворами и тавернами. И в итоге наступит неразбериха, деятельность всех придёт в упадок.

Мир так устроен, что Бог не нисходит с небес, чтобы вмешаться в споры, так что предотвращать их куда важнее и полезнее, чем потом эти споры как-то разрешать.

Если разбираться, допустим, с гильдией кузнецов, то от детализации рамок их занятий уже могла пойти кругом голова.

Кузнецы, заточники мечей, изготовители ножей, изготовители нагрудников, изготовители нашейников и горжетов, изготовители шлемов, сборщики доспехов, изготовители наконечников стрел, изготовители напильников, заточники напильников, изготовители шил и игл, изготовители серпов, изготовители молотков, изготовители горшков, изготовители чаш для воды, изготовители подков, изготовители колоколов, изготовители цепей, медники, оловянщики, серебристы, изготовители свинцовых изделий и так далее.

Для изготовления любого мыслимого изделия существовали назначенные ремесленники, и они могли делать только назначенную работу. Если они хотели делать что-то ещё, это право требовалось сначала выкупить.

Таков был порядок.

Но вот кто-то задумает делать золото из свинца. К какому из длинного перечня работ его отнести? К ремесленникам, работавшим со свинцом? Или к ювелирам?

А может, к металлургам, поскольку он собирался, как и они получать чистый металл?

Если такое превращение было возможным, несомненно, появилась бы и такая работа. Но могла ли существовать такая работа, как "размышления о том, как из свинца получить золото"? Если да, к какой гильдии её отнести? Или, поскольку превращение свинца в золото могло противоречить тому, что известно об устройстве мира, это должно было находиться в веденье Церкви.

Превращение свинца в золото — лишь один пример. А если свинца в серебро? Серебра в золото? А создание новой жизни в результате сшивания частей трупов? Изготовление эликсира молодости? Сделать что-то ещё, о чём ещё никто не задумывался?

Заставь совет рассмотреть все возможности — деятельность города может остановиться.

Но вместе с тем есть люди, готовые вкладывать деньги в такого рода работы, есть огромная потребность в этих работах. Это не только короли и аристократы, заказывающие исследование достижения бессмертия, или богатые торговцы, желающие обратить запасы свинца в золото.

Существовало множество более практичных потребностей.

Разработка более действенных методов добычи руды в шахтах или способов очистки металлов — это то, во что стоило вкладывать много денег. Возможная отдача может быть огромной. Если удастся производить больше железа, можно будет, к примеру, вооружить войско большей численности.

Но если повышение действенности добычи и обработки руды связана с веером вопросов: прочность канатов для подъёма породы из шахты, надёжность инструментов для копания и улучшение формы инструментов, разработка кислот для растворения горной породы или что-то, ещё неведомое, возникают трудности, связанные с гильдиями ремесленников. Ремесленники заняты предписанными работами, любая попытка сделать что-то новое вызовет недовольство гильдий, следовательно, сделает такую работу почти невозможной.

Таким образом, существовала потребность в людях, отличавшихся от ремесленников, в тех, кто ничего не производит, а лишь исследует различные возможности, но для них не было подходящих гильдий, систем управления и обучения.

К тому же любое новшество неизбежно сталкивалось с вопросом соответствия вере. В вероотступничестве могли заподозрить даже городскую девушку, выделившуюся немыслимой для устоявшихся взглядов причёской, а уж деятельность таких людей не могла не вызывать беспокойства Церкви.

Обвинение в вероотступничестве влечёт за собой суровые последствия, которые обычная гильдия ремесленников не пережила бы.

Так что властители, желавшие обойти других королей или аристократов с помощью новшеств, должны были сами вкладывать в это деньги, готовить для этого людей и защищать их своей властью. И это было достаточно распространено. В частности властителей интересовали исследования, связанные с металлами. Те, кому предоставлялась их защита, в итоге стали известны под названием "алхимик".

Так что высокопоставленный рыцарь, выводя Кусуру из тюрьмы, руководствовался отнюдь не милосердием.

Он сделал это как член ордена Кразиуса, организации, обладавшей огромной властью, при котором трудилось самое большое число алхимиков.

Кусуру привели в работавшую по ночам таверну.

— Можешь поесть, пока слушаешь, — сказал старый рыцарь.

На столе быстро появились хлеб, поджаренная солёная свинина, сыр и горячая медовуха. Кусуре в тюрьме давали лишь промёрзший лук и ржаной хлеб, и он без колебаний занялся едой, запивая её медовухой. Он ощутил, как горячий напиток течёт в желудок, и словно воочию увидел его форму.

— Мы не ожидали, что это займёт две недели... — произнёс рыцарь. — Но ты теперь официально перешёл в наше ведение.

— Не думал, что я ещё столь ценен, — заметил Кусура, не спеша опуская хлеб на стол.

Он срезал с хлеба верхнюю корочку, достал из кармана маленькую бутылочку и посыпал хлеб её содержимым.

— Эй, это же...

— Соль, это соль, — спокойно сказал Кусура побледневшему старому рыцарю.

— Надо же, ты всё-таки дурачил...

— Нет, мышьяк вот здесь, — Кусура достал ещё одну бутылочку, глаза рыцаря расширились при её виде. — Можешь взять, если хочешь.

— Да ладно, там, должно быть, тоже соль.

— Нам обоим лучше думать именно так.

После чего Кусура положил бутылочку обратно в карман, а старый рыцарь откинулся на спинку стула с видом "хватит уже твоих штучек". Потом рыцарь потёр уголки глаз и посмотрел на Кусуру, словно вглядывался во что-то далёкое.

— Почему ты строишь из себя такого негодника? По сравнению с другими у тебя больше здравомыслия и рассудительности. Это то, чего бы и остальным очень бы не помешало. Так почему же? Всё это дело — кража мощей святого из церковной сокровищницы и сжигание их в печи — поступок настоящего безумца. Смерти ищешь?

— Другого же способа попробовать не было.

— Не ври! Я видел твои записи о проведённых испытаниях. Можно было ожидать, что как раз ты будешь, как никто другой, избегать в исследованиях всяких суеверий!

Кусура нагнулся над столом так, что его подбородок почти коснулся его поверхности, набил рот хлебом и посмотрел на старого рыцаря.

Опустилась тишина, смешиваясь с ночной тьмой, потом старый рыцарь негромко сказал:

— Хорошо, что мощи не загорелись. Случись так, от тебя самого остались бы одни угольки. Так что... — в голосе рыцаря вдруг зазвучала безнадёжная усталость. — В чём причина? Причина, почему ты так растрачиваешь свои способности.

— Причина? — с лёгкой улыбкой переспросил Кусура, ещё не справившись с хлебом.

Он пожал плечами и проглотил хлеб с жадностью птицы, пожиравшей добычу.

— Сам я не могу сказать, но алхимик поопытнее, возможно, узнал бы, вскрыв мне череп.

— Хххм... — вздохнул старый рыцарь, глядя на Кусуру, набивавшего едой рот с поспешностью вора. — Ты о Фриче?

Кусура застыл.

— Так и думал... — отметил рыцарь. — Однако что до Фриче...

— Мне всё равно. Она была соглядатаем папской стороны. Чтобы выкрасть мои наработки по добыче металлов. Разве не так?

— Так... У нас были доказательства. Целая гора.

— И значит, надо было просто убить её. Пока я бегаю купить вина. Разрубить ей ключицу, над которой появлялась ямочка, когда она улыбалась, и взломать рёбра, почти незаметные, что было так странно у такой худышки, полоснуть по животу так глубоко, чтобы оттуда выпрыгнула её прекрасная печень. Так вырвите после всего ей кишки да поройтесь в них. Найдёте что-то подходящее — замечательно. То, что она таила внутри себя... Эй, я серьёзно.

И Кусура залпом выпил обжигающе горячую медовуху.

Он и в тот раз пил медовуху. Возможно, это было сделано нарочно.

Кусура мрачно посмотрел на старого рыцаря.

— Я попытался использовать кость святого в процессе выплавки железа, потому что очень давно хотел попробовать это.

Любой последователь Церкви бухнулся бы без сознания от таких слов, однако старый рыцарь ожидаемо сохранил невозмутимость.

— Что до Фриче... Я ничего не мог поделать. И мне было жаль её. Но если бы я предупредил тебя, ты мог проболтаться... Ты же увлёкся ею, не так ли?

Узнавать заблаговременно как можно больше — это явно было их сильной стороной.

Кусура даже не хотел отвечать.

— Однако, если бы я что-то рассказал тебе заранее, тебя наверняка убрали бы вместе с ней.

— Да, — выплюнул Кусура.

Старый рыцарь медленно вдохнул и выдохнул.

— Ты бросишь заниматься алхимией? — спросил он.

Слова отца, желавшего добра сыну.

Кусуру проклинали как негодяя, презирали как вероотступника, несмотря на защиту влиятельных лиц, его жизнь и рассудок были всегда под угрозой, порой люди, которым он доверял, оказывались соглядатаями враждебных сил.

Возможно, ему стоило попытаться изменить свой усыпанный колючками жизненный путь.

— Я бы посоветовал тебе это. Вероятно, будет непросто уйти из ордена Клазиуса, но... ты сможешь найти более достойную работу. К счастью, у нас огромная организация.

Кусура посмотрел на старого рыцаря. Его глубокие синие глаза светились состраданием. Должно быть, он хороший человек, подумал Кусура. Ему посчастливилось иметь благородное происхождение и дожить до преклонных лет, сохранив в сердце рыцарскую гордость. Кусура уже некоторое время знал его и понимал, что в его словах, вероятно, не было лжи.

Кусура опёрся локтями о стол и положил на ладони голову, словно напился почти до потери сознания. Но, не сумев удержать голову хотя бы так, опустил её на стол.

Однако, даже обессилив до такой степени, он не мог позволить себе закрыть глаза.

— Я продолжу, — ответил Кусура. — Это всё, что у меня есть.

Старый рыцарь отвёл от него взгляд и тяжело вздохнул, словно сочувствуя человеку в столь незавидном положении.

— Что бы ни происходило, ты не в состоянии укротить своё любопытство. Это у тебя как болезнь.

— К тому же и цель совершенно бессмысленна, — откликнулся Кусура.

— Магдала, похоже... — произнёс рыцарь и негромко откашлялся, вероятно, не желая обсуждать это.

Алхимики — это те, кто заполнял пробелы в упорядоченной структуре мира людей. При этом им самим в этой структуре места не находилось, поэтому их положение было зыбким, неопределённым, на них всегда смотрели как на низших. И всё же были причины, по которой алхимики и становились таковыми. Многие из них могли стать искусными ремесленниками, но по этим причинам они осознанно выбирали обжигающий путь.

В большинстве случаев причина эта в глазах окружающих была чем-то до глупости простым. Например, какая-то мечта. Или неуёмное любопытство.

Кто-то когда-то дал своё название тому "миру за пределами", который видели алхимики. Земля Магдала.

По сути, алхимики жертвовали своим достоинством и рисковали жизнями ради своей цели.

— Благодаря тебе выплавка железа в этих местах резко выросла. И на четверть или треть снизились расходы на топливо. Ты позволил рыцарям сберечь достаточно денег, чтобы спасти тебя от сожжения на костре папской стороной, — старый рыцарь помолчал, чтобы увидеть реакцию Кусуры, но тот не шелохнулся и не оторвал взгляда от стола. — Высшее руководство считает, что дать твоим способностям пропадать зря, было бы расточительным.

— Какая мастерская будет следующей? — перебил старого рыцаря Кусура.

Род занятий алхимиков требовал знаний и навыков, отличавшихся от того, что было у ремесленников. Поэтому алхимиков было непросто заменить, к тому же они часто умирали. Помимо того, что их убивали, алхимики часто сталкивались с несчастными случаями. Они были вроде золотистых мотыльков, порхавшим вокруг пламени костра.

— Но этот случай был ужасней всего того, что мы видели раньше, — продолжил старый рыцарь. — Рыцари не могли просто закрыть на это глаза.

— Я готов.

— Грубетти.

— Э? — Кусура невольно поднял взгляд, прозвучавшее название места было слишком неожиданным. — У самой линии фронта? Можно ли так запросто ехать в такое место?

— Думаю, для тебя самое подходящее место.

— Грубетти... это же Грубетти... — Кусура снова пробормотал это название, и тут до него дошло. — С кем?

— Ты же знаешь Веланда? — спросил, помрачнев, старый рыцарь.

Если было бы иначе, Кусура мог притвориться, что не понял, о чём идёт речь. Название места было действительно очень странным.

— Неужели?

— Ужели. Именно так. Предусматривается, чтобы ты вместе с Веландом отправился в мастерскую в Грубетти.

— Ик... — вырвалось у Кусуры, это не было его насмешкой или выражением недовольства, он просто икнул от удивления.

— О чём вы вообще думали? — спросил, наконец, Кусура. — Этот Веланд, это же тот самый, да? Его ж вроде поймали за отравлением настоятеля какого-то монастыря.

— Женского монастыря святого Ариэля. Это изысканный монастырь только для знатных девиц.

— Хек, — сейчас уже с явной насмешкой хмыкнул Кусура, пожимая плечами. — Как же Церковь позволила ему жить?

— Без понятия. Вы оба алхимики. Разве нет?

Обратить невозможное в возможное. Ведь обращать свинец в золото — отличительная черта алхимиков.

— То есть, меня, судя по всему, направляют в одну мастерскую с Веландом.

— Насколько я слышал, — ответил старый рыцарь, — вы учились в одной мастерской. Вы должны быть хорошо знакомы.

— Ты шутишь. Он семь раз добавлял яду в мою еду.

— Насколько я слышал, ты делал это девять раз. Так, может, благодаря этому опыту вы оба и пережили все покушения на вас с помощью яда?

— Ха. Уж вероятнее, что благодаря защите храма Златого Тельца.

Камень сапфир, дарующий мудрость и защиту от ловушек, соответствовал зодиакальному Тельцу. Конечно, старый рыцарь понял намёк и непроизвольно спрятал левую руку, на мизинец которого было надето кольцо с изумрудом.