"Лиса Пенрика" (Мир пяти богов 3)

Пенрик присел на корточки на том месте, которое юная следователь с радостью уступила ему, и всмотрелся.

Женщина лежала на боку, как будто спала. Ее каштановые волосы были распущены, за них зацепилась расшитая бисером матерчатая шапочка. Она не была ни толстой, ни худой, ни высокой, ни низкой, ни привлекательной, ни уродливой; на вид ей было чуть за сорок. Какой бы ум ни оживлял ее лицо — а шнуры волшебницы свидетельствовали о том, что оно было проницательным, — теперь он исчез, оставив ее черты невыразительными, восковыми и неподвижными. Загадочными.

На ней была не официальная мантия, а, скорее, повседневная одежда — обычное платье с накинутым поверх тонким синим плащом, к которому были приколоты ее шнуры. Это не защитило одежду от потока крови, которая пропитала ее и стала коричневой после высыхания. Почти столько же крови вытекло от наконечника стрелы, торчавшего у нее из живота, сколько от двух концов с оперением, торчавших из спины. Судя по кровавому следу на земле, она упала всего в нескольких футах от того места, где в нее стреляли. Смерть наступила быстро. По крайней мере, так, подумал Пен, пытаясь скрыть свое смятение. Никаких признаков того, что к ней применяли насилие иного рода.

Инглис заглянул через плечо Пена, его ноздри раздувались, возможно, из-за неприятного запаха крови. Достаточно сильный, чтобы Пен мог его различить, он, вероятно, будил волка внутри Инглиса, по крайней мере, его лицо стало немного напряженным.

Освил многозначительно откашлялся, и Пен, поднявшись, чтобы оглядеться, подумал: Дез, ясновидение, пожалуйста.

Пен отчасти надеялся, что в воздухе все еще витает призрак женщины, достаточно живой, чтобы выглядеть почти так же, как при жизни; внезапная и насильственная смерть очень часто приводила к такому эффекту. Большинство призраков не могли говорить, но один из них, достаточно расстроенный, все еще не оправившийся от внезапного расставания со своим поддерживающим телом, мог иногда устроить зрячему сенситиву что-то вроде пантомимы. Это было очень опасное пограничное состояние, поскольку душа могла навсегда отделиться от ожидающего ее бога, чего не желала ни одна из сторон. Так что Пен также отчасти надеялся, что этого не произойдет, ради женщины. Чаще всего душа и бог находили друг друга сразу, и оставшейся функцией похоронного обряда было подтверждение места назначения души.

Все живые существа на поляне были достаточно живыми и соответствовали своим телам. У Инглиса была особая духовная насыщенность, присущая его Великому волку, и это тревожило, если не знать, что это такое. А может быть, даже если и знать. Пенрик медленно повернулся, сканируя округу с помощью зрения и ясновидения, но не обнаружил никаких призрачных существ. Заблудшие души обычно привязывались к какому-то месту, редко к своим собственным телам; странная шаманская практика переноса призрака убитого духа-воина, привязанного к священному предмету, здесь не действовала. Не было и никаких признаков блуждающего демона, хотя Пен этого и не ожидал. В конце концов, демоны не могли запрыгивать на деревья, которые были единственными живыми организмами в округе. Должно быть, демона унес его новый хозяин. И это еще один или даже пять неотложных вопросов.

Пен подписался пятью богами, позволил своему ясновидению угаснуть и повернулся к Освилу. — Никакого призрака. Никакого демона. Никакой помощи. Извините.

Освил раздраженно вздохнул, как человек, который никогда не удивлялся, что удача отвернулась от него. — Стоило проверить.

— Очень даже стоило.

— Можете сказать что-нибудь еще?

Инглис провел рукой по линии, ведущей от древков стрел к лесу, в поисках удобного места для лучника, но затем покачал головой. — Трудно сказать, насколько сильно она повернулась, когда падала.

Пен скрестил руки на груди и уставился на женщину сверху вниз. — Несколько моментов. Начнем с того, что она молода.

Освил склонил голову набок. — Конечно, нет. Среднего возраста.

— Я имею в виду, что слишком молода для храмовой волшебницы. Орден Бастарда обычно не наделяет обученную женщину-претендентку демоном, пока она не родит ребенка или, по крайней мере, не будет уверена, что не хочет его. Хаос, который обычно создают демоны, — Пен сделал паузу, подбирая деликатный термин, — препятствует зачатию.

Брови Освила поползли вверх. — Для некоторых это было бы преимуществом.

— Верно. Но женщина-волшебница должна быть необычайно умна, внимательна и опытна, чтобы успешно справиться и с демоном, и с беременностью одновременно. Некоторым это удавалось, но это не рекомендуемый путь. Так что, скорее всего, эта женщина носила своего демона недолго.

— Не вижу ни одной лишней стрелы, — заметил Инглис, вытягивая шею. — Два выстрела, два попадания. Это говорит о том, что он опытный лучник.

— Или женщина-лучница, — едва слышно пробормотала помощница.

— Или он собрал стрелы потом, — предположил Освил.

— Мм.

Пен оценил проникновение стрел. — Он был либо близко, либо у него был очень мощный лук. Если второе, то, вероятно, мужчина. Я... думаю, что не первое. — Он виновато кивнул младшей следовательнице.

— Почему бы и нет? — спросил Освил с серьезным видом, а не скептически.

— Одна из причин убить волшебника, которая приходит мне на ум, — Пенрик прочистил горло, — это украсть его демона.

Услышав это, Инглис повернул голову. — Люди действительно пытаются это сделать?

— Да, — вздохнул Пен.

— С Великим зверем это не сработало бы!

— К счастью для шаманов. Но если убийца охотился за демоном, он хотел быть как можно ближе к волшебнице. Предпочтительным оружием был бы нож, а не лук. Пожалуй, единственный способ увеличить дистанцию — это рокнарский трюк, когда волшебника бросают в море на протекающей подушке и как можно быстрее уплывают прочь. Лук указывает на убийцу, который очень не хотел иметь дело с демоном его жертвы.

Освил нахмурился. — На какое расстояние может прыгнуть демон?

— Это, — начал Пен, но потом понял, что ему не нужно было высказывать предположение. — Дездемона, ты можешь сказать об этом?

— Это зависит от силы демона, — сказала Дез, — но дальний выстрел из лука, несомненно, доводит его до предела.

Глаза Освила сузились, когда он перевел взгляд с тела на окружающий лес и обратно. — Или их было двое. Лучник на расстоянии, другой — вблизи. — Не похоже, чтобы эта мысль доставила ему удовольствие.

Это не был невозможный сценарий, и он действительно учитывал демона, вынужден был признать Пен.

— Это должно было произойти прошлым вечером до наступления темноты, — предположил Инглис, — чтобы сделать эти выстрелы — дважды — с такого расстояния.

— Если только у нее не было фонаря, — сказал Освил. Все огляделись. Никакой фонарь не был разбит и не откатился в сторону, но его могли унести, как стрелу.

— Волшебник может видеть в темноте, — заметил Пен. — Возможно, он ей и не понадобился.

— Лучник не может, — сказал Инглис, явно все еще увлеченный своей теорией.

— Если только он не другой волшебник, — вставил Пен. — Хотя в этом случае ему не нужно было бы держаться на расстоянии.

Освил застонал. — Что еще вы можете мне сказать?

— Волшебника очень трудно убить, — начал Пенрик, не в силах смириться с представшими перед ними доказательствами.

— Волшебников, у которых есть опытные демоны, очень трудно убить, — поправила Дездемона, — если их демоны захотят защитить их. Молодой демон будет менее искусен. Но если какой-нибудь демон захочет избавиться от нежелательного наездника, это не такая уж большая проблема.

Трое людей как-то странно уставились на него. Пенрик продолжил, повысив голос: — То, что я собирался сказать, наводит на мысль, что эта волшебница была захвачена врасплох, из засады, как и ее демон.

Освил потер носком ботинка грязь, выражение его лица стало отстраненным при этой визуализации. — Или убийцей был кто-то, кому она доверяла. Или убийцами, черт возьми.

Пенрик поморщился, ему стало немного не по себе при виде женщины, или кого бы то ни было на самом деле, кого заманили и так предали. — Наверное, да.

Освил склонил голову набок, изучая тело. — Кстати, о сложностях. Она действительно была волшебницей? Потому что любой мог накинуть плащ с приколотой к нему тесьмой. Или приколоть ее на кого-нибудь.

На ней определенно был этот плащ, когда она умерла, судя по пропитавшей его крови. Пенрик опустился на колени и потрогал тесьму шнуров, которая была жесткой и чистой, сравнимой с его собственной после первого года использования. Дез...?

О, да. Здесь, под этой оболочкой, есть... пустота. Трудно описать, но достаточно отчетливо. Как будто место, где обитала душа, растянуто больше обычного.

Ха. Вслух Пен сказал: — Да, была. Это означает, что в здании капитула ордена Бастарда в Истхоме должен находиться управляющий волшебниками, который является ее начальником и может опознать ее. Ожидаю, что там можно будет получить ответы на многие наши вопросы.

Он проверил ее руку на окоченение, что Освил, несомненно, уже делал, и в этом у него было больше практики, чем у Пена. Возможно, окоченение начинало проходить, но день был теплым. Амбериен? Хельвия? обратился он к двум волшебницам-целительницам, которые были в числе первых наездниц Дез. Можете что-нибудь добавить?

Хельвия ответила: Не совсем. Слишком много вариантов. Вчерашний день или прошлый вечер — это все, что мы можем сказать.

Пен выдохнул и встал. — Мне вот интересно, почему ее оставили в таком виде. Наверняка убийца мог оттянуть обнаружение, возможно, на неопределенный срок, выкопав какую-нибудь неглубокую могилу. У него было время. Или не было, и в таком случае, почему не было?

— Добавь этот вопрос к списку, — сказал Освил. — Обещаю, что он не будет последним. А пока разберись и посмотри, может ли еще что-нибудь сказать эта поляна. Иногда молчаливые вещи могут дать более убедительные показания, чем свидетели. А потом мы отвезем эту бедную женщину домой.

Пен ходил вокруг, осматриваясь, а Дез искала его глазами. В основном ничего не находилось. Ни фонаря, ни следов, ни оброненных предметов. Никакого демона. Идея Освила о двойных убийцах казалась все более правдоподобной. — Или, — сказал он Освилу вслух, — это мог быть один убийца, любого пола, и один наемник с луком. Такие разорившиеся люди готовы убивать за удивительно небольшие деньги.

Освил хмыкнул. — Ненавижу такие случаи. Таких людей, которые никак не связаны с погибшим, трудно отследить.

Обойдя тело еще раз, Пенрик подумал вслух: — Я должен... не то чтобы забрать свои слова обратно, но... достаточно опытный лучник мог бы выпустить в воздух две стрелы одновременно, возможно, прежде, чем понял бы, что фигура в сумерках была женщиной, а не оленем. А затем, придя в ужас от своего поступка, убежал. Это объясняет все. Кроме демона.

— Насколько это вероятно?

Пен вспомнил, что Освил, выросший в городе, не был лучником, несмотря на другие свои навыки. — Я мог бы, когда тренировался. Ну, надеюсь, это не про то, как принять женщину за оленя.

— Это... очень заманчивое упрощение. — Освил не был похож на человека, поддавшегося искушению. Он выглядел как человек, который только что попробовал что-то невкусное. Снова. — Я пока не буду исключать это из списка. Но это требует проверки. Все нуждается в проверке.

Из деревни прибыл мирянин-дедикат с корзиной в руках и в сопровождении пожилой женщины. Она оказалась жрицей храма Вейра, той самой, которая так быстро послала весть в орден Отца, когда ее сын, задыхаясь, вернулся к ней на рассвете с новостями о своей находке. Помощница с благодарностью приняла корзину и принялась рыться в ней в поисках еды, часть которой передала Освилу. Освил жевал стоя — судя по своему знанию этого человека, Пен был уверен, что сегодня он еще не останавливался, чтобы перекусить.

Местная жрица торжественно осмотрела мертвую женщину и согласилась со своим дедикатом, что труп не принадлежал никому из тех, кого они когда-либо видели раньше, ни одному члену ее паствы в деревне или с окрестных ферм. Незнакомка из Истхома, ее тон подразумевал, что резиденция священного короля — опасное место, где на каждом углу можно встретить убийц или кого похуже. Это заставило Дез хихикнуть. В столице Дартаки поместилось бы пять таких, как Истхом, и десять — в старом имперском Тасалоне. Она понятия не имеет, что такое большой город. Хотя, стоит признать, Истхом симпатичен.

Инглис, который отправился в обход леса, все еще высматривая подходящее место для стрельбы из лука, вернулся с третьей стрелой в руке. Тала с любопытством наблюдала за ним.

— Да, оперение то же самое, — пробормотал Инглис, сравнивая его со стрелами в спине трупа. — Она просто воткнулась в землю, — он указал на деревья, где склон спускался к далекому одинокому ручью, — но к ней прилипло вот это.

Он протянул пучок жесткой рыжеватой шерсти. Пен взял ее и понюхал. — Лиса.

— Так я и подумал, — согласился Инглис.

Все уставились на пучок, несомненно, пытаясь вписать его в множество сцен, которые они себе представляли, чтобы объяснить отсутствие тела. Освил наконец покачал головой и взял стрелу за древко, а Инглис спрятал шерсть в карман. А затем они все вместе принялись переносить тело женщины в свою повозку. Местная жрица произнесла печальное благословение над телом, и они расположили его на ограниченном пространстве настолько благопристойно, насколько это было возможно.

Пен развернул повозку, чтобы отправиться обратно вниз по склону, и сел на нее, когда Инглис взял поводья и снова заставил их усталую конягу двигаться. Двое следователей взобрались на своих верховых животных и пристроились сзади, образовав что-то вроде кортежа.

Пен надеялся, что они скоро узнают имя женщины. Ему было неудобно думать о ней просто как о трупе, хотя со временем каждый человек столкнется с таким унижением. Они свернули на более широкую дорогу, и запряженная лошадь, возможно, узнав дорогу домой, начала тянуть повеселее. Освил подъехал к Пену.

— Нам действительно нужно найти этого демона, — сказал ему Пен.

Освил пожал плечами. — Это дело ордена Бастарда, я передаю его тебе. Проблема правосудия в отношении этой мертвой женщины волнует меня больше, чем забота о существе, которое по своей природе не может умереть.

— Что ж, тогда, возможно, вы также подумали о том, что демон был ближайшим возможным свидетелем убийства.

Брови Освила поползли вверх. — Может ли демон быть надежным свидетелем? Как, черт возьми, его можно призвать для дачи присяги и дачи показаний?

— Это зависит от демона. Дездемона могла бы.

Освил в замешательстве выслушал это, затем покачал головой, пробормотав: — Волшебные псы. Демоны. Клянусь Отцом, мои расследования никогда не были такими странными. — Он послал коня вперед, на время прерывая разговоры.