Ангел со сковородкой - обновление

— Вот гад, — коротко высказался Альберто.

Ангелина-то поняла правильно

Берто — единственный, кому не было ничего нужно от деда. А зачем? У него и так все есть, он всего сам достиг, деньги заработал, жизнь устроил, как ему нравится. Даже Ангелину нашел. И предполагал, что жить они будут в Янгари, а не тут. А теперь Альберто все же привязан к поместью. И приезжать придется, и проверять все, и управлять, нравится, не нравится — работай.

— Гад?! — взвыл эн Даниэль. — Гад?! А ты сам-то кто? Втерся к старику в доверие, все время дедушка — дедушка, прогибался перед ним, всех остальных грязью поливал! И все получил! Тебе на что жаловаться?

— Помолчи, — процедил Альберто.

— Я — помолчи?! Ах ты мелкий, мерзкий, лицемерный...

Зря он так опрометчиво орал.

Родители заняли кресла в первом ряду, и Майо-младший с ними. Все остальные сидели за их спинами, а Ангелина еще и очень удобно свой стул передвинула. Вот, сейчас она этим и воспользовалась. И от души пнула одну из ножек кресла, в котором сидел любящий папочка.

Пинок оказался качественным, кресло сказало грустное 'хрясь' и рассталось с ножкой, эн Даниэль крепко приложился задом и боком об паркет и выругался.

Ангелина кое-как сдержала прекрасный душевный порыв и не добавила ему с ноги уже по уху. А могла бы, даже ногу задирать не надо, все рядом.

— На этом, полагаю, наша встреча завершена. Эн Альберто, ваш конверт, эн Даниэль, энна Ингрид... Аннализа, Майо...

А не такой уж нотариус и слизняк. Спокоен, как удав... камуфлирует под слизня? Так жить проще и удобнее? Надо приглядеться повнимательнее, но это потом.

— Это вам. Если эн Альберто Даниэль Рамос подтверждает свое желание жениться на вас, а вы даете свое согласие.

— Даю — буркнула Ангелина.

Ладно уж.

Сложится у них или нет, письмо она читать пока не будет. Это неправильно.

— Изумруды вам положены будут в день свадьбы.

— Это нечестно! Это мои изумруды!

Энна Ингрид.

— При всем уважении к вам, энна, ваши драгоценности те, которые дарил вам эн Даниэль Майо Рамос. А изумруды Рамосов относятся к родовым украшениям и не отторгаются в чью-то пользу.

— Он и тут хотел унизить меня!

Ангелина едва не фыркнула.

Ее б так унижали, оставляя деньги, проценты с дохода и место для жизни. Прямо и не знаешь, кого попросить так цинично вытереть о тебя ноги.

Зажрались вы, энна, не выживали вы в хрущевке на зарплату уборщицы.

— Мама, достаточно!

Аннализа выпрямилась.

— Что?! Ты что себе позволяешь?! Чтобы мои драгоценности — и на ЭТОЙ?!

На Ангелину энна Ингрид смотрела, как на личного врага.

— А что, на другой они будут лучше смотреться? Мама, утешьтесь, вам их все равно уже не видать, даже если Берто на мне не женится, — порадовала свекровушку Ангелина. И получила еще один ненавидящий взгляд. Да и плевать! Если Ангелина все же решится на брак, неизвестно, кто и кого по углам гонять будет. Она и в первом-то браке на себе сильно ездить не позволяла, просто Пашку любила до ужаса, ну и занята была постоянно на работе. А так бы и раньше... характер — он всегда пробьется. Или кого-то прибьет.

— Дед, конечно, имел право распоряжаться. И все равно, братец, не находишь, что надо делиться? — протянул Майо. — Тебе все, а нам...

— Каких-то пятьдесят тысяч золотом. Другие за всю жизнь столько не заработают, да и вы не сможете, — медовым голосом подсказала Ангелина.

— А ты помолчи, нищебродка. У деда миллионы лежали, ему этот полтинник — меня унизить!

— Еще раз оскорбишь мою женщину — поедешь к драконам зубы лечить.

Альберто высказался так, что рты как-то сразу и захлопнулись.

Ангелина улыбнулась.

А приятно. Когда тебя вот так защищают. Пашка, максимум, способен был стоять рядом и ржать, все равно ж ты, Гелька, всех разнесешь! Она разнесет, но ведь и правда — приятно.

— Так у деда же. Он заработал, он и решил, кому оставить — пропела женщина. — Ты вот хоть сто тысяч умом и горбом заработай, и будет тебе счастье. И на подачки надеяться не надо будет.

— Это не подачки, — эн Даниэль расправил плечи. — Энна, вы знаете, сколько я вложил в этот дом?

— Знаю. Ни-че-го. Все здесь содержал ваш отец, дед Альберто.

— Содержал? Да он все забросил! Я вводил новые методы севооборота, я приглядывал за виноградниками, я...

— Пер все что мог, и клал в свой карман. Бабы — удовольствие дорогое, а с возрастом — вдвойне. И на эликсиры тратиться еще приходится, — ядовито припечатала Ангелина.

А вы как хотели? Слуги все знают, и если уж ты пьешь эликсиры для поднятия настроения на пол-двенадцатого, то хоть бутылочки не оставляй в мусорной корзине. Слуги ж не только уберут, но и разболтают.

— Я... я...

— Вот-вот. Кто языком болтает, того на подвиги не хватает. Так, подвигать и положить на место, — согласилась Ангелина.

Энна Ингрид невольно хихикнула. Ей-то внимания мужа и с эликсирами не перепадало, давно уж жили, как соседи. Не то что Ангелина ей нравилась, но приятно смотреть, когда танк проезжает по твоему врагу. Вот, когда по тебе, там сложнее.

— Наглая тварь!!!

— Тебя я насчет зубов, считай, тоже предупредил, — даже устало вздохнул Альберто. — Геля, пойдем отсюда.

— Как? — искренне удивилась Ангелина. — А от наследства отказываться не будешь?

Ошалели все. Даже Альберто.

— А?

— Вот и правильно, не отказывайся, пусть их и дальше корежит, — подвела итог женщина, взяла Берто под руку и потянула из кабинета. Пока никто не кинулся кусаться.

Опять же, про Аннализу забыли. А могли бы сейчас на девчонку накинуться... жалко ее. Она на Монику, конечно, не похожа, но что-то в ней есть неустроенное. Ангелина положила себе приглядеться повнимательнее, и похлопала ресницами.

— Десять дней выдержим?

— А куда мы денемся? Дед специально, ты ведь поняла?

— Он у тебя толстый тролль, — согласилась Ангелина. — Прямо хоть на мастер-класс к нему иди! Жаль, не познакомились раньше, он бы мне точно понравился.

Альберто тоже было жалко.

— Тролль?

— Да, умеет человек зажечь одним словом.

— Не одним.

— Но зажег же?

С этим было сложно спорить. Зарево такое, что драконы позавидуют.

— Нас за эти десять дней не сожрут?

— Если не высплюсь, сама кого-нибудь сожру. И суд меня оправдает. О, Лидия?

— А-а...

— Да, оглашение завещания уже закончилось. И вы представляете, все состояние досталось Альберто.

— ЧТО?!

— Не расстраивайтесь, вам еще любовника утешать. Бывшего.

Лидия заскрипела зубами, но ответить ничего не успела, супруг подошел.

— Дорогая? Альберто? Энна?

— Милый, ты представляешь, Берто теперь единственный наследник! — захлопала глазами Лидия. — а всех остальных, наверное, он теперь выгонит, родителей...

— На мороз, — поддакнула Ангелина — Голыми. В ночь, ветер и снег. И ледяной водой обольет на дорогу.

— Что?

— Это я чтобы Лидия не утруждалась. А то самой придумывать, о чем врать, ей сложно. А тут все готовенькое, свеженькое...

— У нас нет снега...

— Неважно! Главное — вырез пониже и глаза побольше, тогда точно поверят.

— Энна, вы говорите о моей супруге.

— Эн, а ваша супруга говорит о моем женихе.

Сказано было справедливо. Альберто не удержался и поцеловал Ангелину в щеку. Легко и почти привычно, так, что Лидия аж побелела от гнева. Такой интимный жест получился, сильнее, чем три часа пения серенад.

— Рубен, моя невеста меня любит, и защищать будет от кого угодно.

— А если кто-то посмеет распускать грязные сплетни, — похлопала ресницами Ангелина, — так ведь они отлично в две стороны расползаются.

И с этим было не поспорить. Лидия сверкнула глазами, но намек поняла. Она тоже не в белом пальто здесь стоит, а Ангелине все равно. Она тут жить не будет, она приедет и уедет, а сплетня останется. А что там скажет Лидия... в Янгари есть кому-то дело до провинциального Эдгаля?

Никому и никакого!

О нем и говорить-то не станут, у столицы свои заботы! А вот в Эдгале с удовольствием посплетничают о происходящем в столице.

Ладно же! Какое-то время Лидия помолчит! А потом эта наглая тварь ей за все заплатит! И Альберто так смотрит на нее... он права не имеет так смотреть! Он так должен только на Лидию глядеть, ни на кого другого! А он!

А она!!!

Лидию захлестывала ядовитая черная злоба, и женщина прикусила губу от злости. Несправедливо, это несправедливо, что у кого-то толстеющий с каждым годом муж, вечная война с морщинами, свекровь-гадюка и трое детей. А кому-то Альберто, богатство и вообще... эта баба уже старая, а Берто на нее так смотрит! И... и грудь у нее больше!!!

Вот же дрянь!!!

А теперь еще и богатая!

НЕНАВИЖУ!!!

* * *

— Дорогой внук. Если ты это читаешь, я точно отправился к бабушке. Что ж. Хорошая была жизнь, интересная, не всегда честная, но мне нравилось. Еще раз прошу тебя не отказываться от моего наследства. Даниэль, хоть и мой сын, а тряпка тряпкой. Все размотает на любовниц и на игры, а мне бы не хотелось. Анхель тебе поможет найти хорошего управляющего, да я и сам приглядывался. Имена приложу отдельно, поговори с ними, может, кого и выберешь. А там у тебя дети пойдут вырастут, ты уж прости, что давлю, но тебе пора жениться. Хватит по гадюке страдать, Боги ее от тебя отвели, радоваться надо. Если б ты на ней женился, был бы сейчас не парусом, а ковриком для ног, сломала бы она тебя, точно. Ты еще себе найдешь хорошую, вон, на друга посмотри. Альваро мой привет передавай, я бы хотел ему на память свою коллекцию клинков отдать, надеюсь, ты не против. В завещание включать не стал, тебе скажу. И жене его передай тот набор с сапфирами, ей пойдет. Альваро нашел, и ты найдешь, я в тебя верю, внучек. Я вот тоже нашел, да теперь уж как вышло... ничего, наконец-то мы вместе. Держись — и попутного ветра тебе в паруса. Не сдавайся, и все получится. Мы с бабушкой приглядим.

Твой дед Майо.

— Он тебя любил. И бабушку твою...

— Ага. Бабушку — с первого взгляда. Только у нее беда была, сердце больное, ей рожать было нельзя. Один раз ее чудом с того света вытянули, второй раз рожать запретили, а она... упрямая, случилось второй раз, и она уперлась, до последнего молчала, потом уж поздно стало.

— И?

— На пятом месяце сердце не выдержало.

Ангелина сжала кулаки. Почему-то было так больно...

— Бедняга.

— Иногда и магия помочь не сможет. Она не всесильна, с чем-то справится, а что-то...

— Я понимаю.

— Дед говорил, что моего отца просто забаловал. Вот и что выросло, то выросло.

— Наверняка он тебе еще нервы потреплет.

— Даже не сомневайся.

— Но мне кажется, твоего деда он убить не мог. Уж прости, слабоват твой отец в коленках.

Альберто только рукой махнул.

— Мне тоже так кажется. Но кто-то ж это сделал!

— У нас еще десять дней есть. Найдем.

— Куда мы денемся. Слушай, давай сейчас оденемся и по лесу, что ли покатаемся? Помнишь, тебе про целебный источник сказали?

— Ну да.

— Вот, пошли, я тебе окрестности покажу. Заодно потренируешься ездить верхом. А то сидеть в кабинете... долго не высидим, да и сюда вломятся. Не хочу я сегодня ругаться. Хватит!

И с этим было не поспорить.

— Пошли. Сейчас переоденусь.

* * *

Ангелина знала, что выглядит отлично. Бриджи в обтяжку, высокие сапоги до колен, рубашка, куртка — Моника обладала идеальным вкусом и успела заказать кучу всего для своей подруги.

Альберто протянул ей маленький зеленый брусок

— Натрешься?

— От насекомых?

Ангелина привычно нанесла снадобье на тыльную сторону рук, растерла, провела по лицу, шее... тут аэрозолей нет, но вот эта полынная зелень намного эффективнее. Часов двенадцать к ней ни одна мошка не подлетит. Хоть ты где гуляй.

— Сейчас, на кухню забегу, и идем.

— На кухню?

— Идешь в лес на час, бери еды на сутки, — пожала плечами Геля.

Сама она была не любитель, но несколько раз все же сходила в лес с друзьями. И поняла, что заблудиться там легко. Так что — с собой нож, соль, спички, вода, перекусить, компас в идеале и карта. И кстати... брусок тоже отправился в сумку, которую Ангелина привезла с собой.

— Геля, зачем?

— На всякий пожарный случай.

— На какой случай?

— Берто, не забивай мне голову. Вот заблудимся еще...

— Я не заблужусь! Я тут, как дома!

Ангелина только головой покивала. Мужчина же! Чего спорить-то? А работа на рынке научила ее простому правилу. 2В2С, называется. Всегда! Везде! Стели! Солому!

Нет соломы? Клади сено! Нет сена? Да хоть что подстели! Законы физики могут не сработать, но закон подлости работает всегда, везде и наверняка.

* * *

Ровно через два часа в этом убедился и Альберто. Закон подлости сработал с неотвратимостью взведенного арбалета, и разрядился в своего хозяина.

Сначала-то все было просто отлично, они поехали по дороге медленной рысью, потом чуть более быстрой, потом свернули на тропинку и поехали уже по лесу. А потом на их пути встретилась бешеная лиса. К сожалению, эти обаятельные зверьки часто болеют бешенством, и в таком состоянии у них выключается инстинкт самосохранения. Эту конкретную лису вынесло именно на Альберто с Ангелиной. И что-то перемкнуло в ее мозгу.

Лиса, которая только что выглядела, как драный клок воротника и едва стояла на лапах, оживилась, затявкала — и ринулась на лошадь Ангелины. Лошадь оказалась умнее наездницы, которая бешеных лис ни разу в жизни не видела, обычных — и то в зоопарке, и опасности не распознала. Так что лошадь решила не ждать, пока человек что-то сообразит, встала на дыбы, сделала 'свечку' и помчалась от страшного зверя.

Альберто может, и справился бы со своим конем. Но Ангелина даже не представляла, что происходит, и как это можно остановить. И надо ли останавливать?

А еще... удержаться бы. А то задом об дорогу, или башкой о ветку, наверное, больно. Так что женщина распласталась по конской шее, вцепилась в нее покрепче, и понадеялась, что коняга никуда не влетит. И рано или поздно остановится. У машин же кончается бензин? А у лошадей?

Альберто почти сразу же помчался вслед за Ангелиной. Как лиса попыталась погнаться за ними — и свалилась в овраг, он уже не увидел, просто отметил, что надо бы потом прислать сюда людей. Это хорошо, она на них вышла. А в деревню? Или к стаду? Вот бы беды наделать могла!

И вот тут-то...

Ангелина же прижалась к спине лошади плотно-плотно, и ей все равно было, куда несется обезумевшая скотина. А Альберто так поступить не мог. Ему надо было смотреть, куда скакать. И он-то как раз и получил веткой в грудь, после чего его просто выкинуло из седла.

— Б...!!!

Но ругайся, не ругайся, а лежал Альберто на дороге, и едва дышал. И нога... твою ж налево! И направо, и под килем, и...

Лошади точно икалось. Альберто понимал, что у него что-то не так с ногой. Она опухала прямо на глазах. И как теперь искать Ангелину?

* * *

Лошадиные страхи тоже могут заканчиваться. Равно, как и бензин. Вот и коняга, спустя минут тридцать, все-таки остановилась, тяжело поводя боками. Перешла на шаг, потом вообще встала...