Ангел со сковородкой - обновление

Но элы вроде тоже на каретах?

Но мальчишка был твердо уверен, что такое элу не по карману. Лошади там из Хагината, они на этом специализируются. И не какие-то, а Хагинатские короткогривые. У них грива торчит сама по себе щеткой и сильно не растет, всегда короткая. И стоит такой конь очень дорого. А надо еще, чтобы тебе его продали... тут даже Ангелина поняла. Типа — лошадка для элиты. Как в ее времени для инженера — лада ларгус, а для губернатора — мерседес.

Допустим, эн.

— Он к ней сюда ездит?

— Так тут квартирки дорогие. И вообще, это дом матушки Сантос, она комнаты таким и сдает, давно известно. Обычно-то хозяйки не любят, чтобы у них б... жили, а матушке Сантос плевать, кто живет и кого водит, она не против, платили бы вовремя, и не шумели лишний раз. Она и сама, говорят, из этих, только бывших.

— А что блондин ты как узнал? Если в плаще?

А им однажды в окно случайно мяч прилетел, — мальчишка явно не врал, уж такое-то Ангелина видела. Дети, играли, мяч полетел в окно Кармен, благо — второй этаж, и вот оно — видно окно. И попал или куда-то, или в кого-то... этот высокородный высунулся, мяч выкинул и окно закрыл. Тогда Бенито его и увидел в личность. Так-то мужчина стерегся. А цепочка тоже не вопрос. Из кареты выйти надо, а ежели на улице ветер сильный, то за дверцу легко плащом зацепиться. Морду-то не увидеть, а вот пузо сверкнуло.

Ангелина поболтала с мальчиком еще минут двадцать, отдала ему серебряную монету, и счастливые дети отправились закупаться сладким на всех. А Ангелина погрузилась в карету.

— Поздравляю, Моника, у твоей подруги есть любовник. Из благородных. Может, и не один. Похоже, он ей эту квартирку и снял, он ее и содержал, до недавнего времени, потом, вроде расстался...

— Она никогда не говорила!

— Давай навестим ее — и послушаем, что скажет? — предложила Ангелина. — Только если буду ее пугать, ты не вступайся, не лезь под руку. Я ей вреда не причиню, так, попугаю немного.

— Хорошо. Не буду.

* * *

Войти в дом удалось легко. И подняться на второй этаж. И постучать в дверь.

Никто не открыл.

— Кармен! Ты дома?!

Тишина.

Ангелина начала задумчиво принюхиваться. Потом со всей дури грохнула по двери сковородкой, которую прихватила с собой. И еще раз.

— Выходи, Леопольд! Выходи, подлый трус!

— Вы чего это нарушаете порядок? — взвился возмущенный голос. — Хулиганка! А еще энна!

Ангелина развернулась.

Ага...

— Матушка Сантос?

— Да, — пожилая дама самого благообразного вида даже не дрогнула при виде сковородки. И Ангелины. И не такое видала. — А вы кто?

— Энна Ангелина Елизавета Минина, — пискнула Моника.

— Энна, а такое поведение!

— А какое оно должно быть? — хмыкнула Ангелина. — Я вам, эла, про разврат и притоны рассказывать не буду, понятно, вам плевать. Вы мне скажите, ключи у вас есть от ее комнат?

— Есть, конечно.

— Открывайте.

— Вы что — с ума сошли?

— Нет, эла. Вы сейчас откроете, и есть подозрение, что надо вам будет вызвать стражу.

— Стражу?! Зачем?!

— А вы не чуете?

— Чего?

Ангелина кивнула на дверь.

— Мы даже можем не входить. А вы посмотрите сами. Вот кажется мне — плохо это пахнет.

Эла принюхивалась пару минут. Потом пожала плечами — и полезла в карман за связкой ключей. Щелкнул замок.

— Геля, ты уверена?

— У меня обоняние очень острое, — развела руками Ангелина. — Могу и запахи определить, и кто чем пользовался, и кто мимо проходил. Легко!*

*— лично знаю людей с таким обонянием. И тяжело же им приходится. Прим. авт.

— И?

— ААААААА!!!

Бум.

— Зайти? Или подождать, пока очухается, и сама выползет? — картинно задумалась Ангелина.

Ждать особо не пришлось, из комнаты послышалось тихое:

— Помогите!

* * *

— Энны, мне кажется, мы стали слишком часто видеться, — эн Арройо был чем-то недоволен. Хотя чем бы? Подумаешь, труп? Но ты ж дознаватель, у тебя работа такая! У садовника розы, у тебя трупы?

— Это не по нашей вине, — созналась Ангелина.

Энтони покачал головой.

— А по чьей же? Ночью один труп, днем второй, мне кажется, это немного слишком.

— Не я же их убила, — Ангелина даже фыркнула. — Скорее, наоборот.

— Наоборот? Они вас убить хотели?

Ангелина потерла лоб.

— Не вполне... я не так выразилась. Моника и Кармен подруги... то есть были. — Сама Моника сейчас сидела на кухне, вместе с Хани и элой Сантос и отпаивалась чаем. Вино ей нельзя, а вот горячий чай и сладости — в самый раз. — Скорее, Кармен была знакома с кем-то... и не знала, что это за тварь. И навела ее на Монику.

Энтони посмотрел с уважением.

— Вполне может быть.

— Когда убили Кармен? Это можно определить?

— Да. Ей разорвали живот ранним утром.

— То есть эта дрянь от нас отправилась сюда? Которая с когтями?

— Да, энна. Похоже, именно так. Судя по следам... он накинулся на несчастную — и просто выпотрошил ее. Кстати, следы от когтей показывают, что один коготь был обломан ранее. Явно от вас пришел возможно, в бешенстве, ну и не сдержался, сорвал злость. Ликантропия — это безумие, а оно не разбирает, кто и что.

Ангелина кивнула.

— Я и почувствовала. Пахло кровью, мясом, простите, дерьмом. Не те запахи, которые могут быть в женской спальне. Если бы он убил аккуратно, я бы не поняла. Только когда завоняет...

— Все верно, энна.

— Получается, эта Кармен знала, кто... нет, не так. Знакома она была. А вот знала ли про ликантропию?

— Могла и не знать, энна. Это происходит не каждую ночь, и если человек не обращается, ничего страшного. В обычном состоянии он не кровожаден. Только когда становится монстром.

— Мне сказали, что Кармен встречалась с несколькими мужчинами. Я такого от нее не ожидала, — Моника выглядела несчастной.

Ангелина погладила подругу по руке.

— Мы не можем все знать о людях, Моника. Все мы носим маски.

— Понимаю. Но я верила, что мы подруги.

А вот во что верила Кармен? И случайно ли эта зверюга пошла сюда?

— Как-то все это совсем не оптимистично, — вздохнула Ангелина.

— Плохо, конечно.

— Нет, эн мы сейчас о разных вещах. Убивать — плохо, это понятно. Ликантроп тоже гадость, но мне хочется понять, вернется он к нам или нет?

— К вам?

В героического сыщика Ангелина тоже играть не собиралась. Одно дело, когда просто надо построить семейку идиотов. Это сколько угодно, это не жалко. А если речь идет о покушении на убийство, тут уж простите. Убийце надо попасть один раз, а им отбиться каждый раз. А если попадут в Хани? Или для начала решат устранить саму Ангелину?

Она-то отобьется. Но... расследованием должен заниматься специалист.

Так что Ангелина решилась — и принялась рассказывать. Правда, о своем происхождении она не сказала. Просто — жила в горах, решила перебраться на равнины, шла, вижу, нападение, поучаствовала. Драконья кровь? Не будем о грустном, эн.

Эн выслушал ту часть истории, которая касалась покушений, и задумался.

— Получается, на энну Эррера кто-то охотится?

— Упорно. И мне это очень не нравится.

— Что ж. Пойдемте, побеседуем с остальными.

Ангелина не возражала.

Моника и эла Сантос сидели на кухне, от чая Моники пахло только травой, а вот от чая элы — чем-то крепким. И говорила она что-то интересное...

Ангелина приложила палец к губам — и они с дознавателем прильнули с двух сторон к двери.

— Дрянь она была, эта Кармен. И не жалей о ней! У нее мужиков что ли трое было.

— Она говорила никого...

— Трое! И все трое в разные дни к ней ходили! То один, то второй. И друг о друге не знали, кажись. Один точно аристократ, светленький такой! Второй из простонародья, темненький. Третьего я и не видела никогда, он редко приходил, но знаю — бывал.

— А откуда знаете?

— Так что ж я — совсем старая? Он такими вонючими духами обливался, аж жуть! Как пройдет — дышать нечем! И Кармен к нему все льнула, и льнула, как та кошка к бутылке с валерьянкой, так и терлась.

— Бедная моя подруга...

— Ага, то-то и оно, что бедная. А кошки с собаками и бедные с богатыми, сама знаешь, энна...

— О чем вы? — Моника искренне удивлялась. А вот эла хохотнула.

— Да о том самом. Не подруга ты была, а сводная сестра.

— КТО?!

— А ты и не догадывалась, что ли? Батька твой ейную мамку огулял, вот и получилась у тебя сестричка. Только она-то тебя терпеть не могла, все говорила, мол, Моника энна, а что в ней такого? Ни зада, ни переда... только и того, что на свет вылезла из нужной...

Моника прижала руки к щекам.

— Ох... и мама знала?

Вопрос был риторическим, но эла и на него ответила преспокойно.

— Чего ж не знать-то? Когда у нее и своя дочь, кажись, сестра твоя младшая, от другого мужика?

— Боже!

Моника бы точно в обморок рухнула. Но — не при ребенке, который сидит у тебя на коленях, и весело спрашивает:

— Мам, а что такое ...? Из нее кто вылез?

Ангелина решила, что это пора прекращать.

— Подожди, — пообещала она. — я вот тебе еще про ксерокс расскажу.

— А оттуда кто вылазит? ...?

— Вылезает, — машинально поправила Моника. Ханна оставлять интересную тему не собиралась.

— Так кто?

— Оттуда вылезает ксерокопия. Повтори?

— Ксе... кре...

— Вот, сейчас и потренируемся. А вы тут пока поговорите, и вообще. Нам домой можно?

— Если вы не против, энна, я заеду вечером. Энны, — поправился Энтони.

Ответом ему были дружелюбные взгляды.

— Приезжайте, — согласилась Моника. — Мы будем рады, эн Арройо.

Ангелина кивнула. И взгляда, которым провожал ее следователь, даже не заметила. Она сейчас думала о другом.

Один случай — совпадение, два — преступление. Не просто так покушались на Монику, два раза, вот совсем не просто так.

Следователь может говорить, что хочет. А Ангелина подумает и сама. Не привыкла она полагаться на полицию, и просто сама по себе — не привыкла. Если на кого и можно рассчитывать, то на себя, на других надежды мало. Или не то сделают, или не так, или вообще не сделают. Она-то это на своей шкурке поняла.

Преступника придется искать ей. И для начала надо установить, кому выгодно.

А потом — у кого есть достаточно денег на организацию двух покушений. Это ведь недешево.

Есть над чем ей подумать.

* * *

Эн Энтони догнал женщин, когда они уже собирались уезжать.

— Энны, прошу прощения за задержку, у меня к вам есть приватный разговор.

Энны переглянулись — и кивнули.

— Я хотел бы съездить к эле Долорес Гутьерес. И надеюсь, что вы составите мне компанию.

— Зачем? — удивилась Моника.

— Думаете, при нас быстрее разговорится? — на лету поймала Ангелина.

— Уверен. Когда человек долгое время в себе это держит, он не устоит перед соблазном все выплеснуть...

— А отмываться как? Эн, я правильно понимаю, выплеснет она на Монику, а жить с этим кому? И как? Может, хватит уже подруге грязи?

— А жить подруга хочет? — уточнил эн. — Вы учтите, чем быстрее найдем преступника, тем вам же лучше.

— А вам?

— Должен сознаться, и мне лучше, — согласился эн Энтони, глядя Ангелине для разнообразия прямо в глаза. — Я буду прям, энны, простите мне мою резкость.

— Будьте, — попросила Ангелина.

— Если кто-то убьет энну Монику, да еще, не дай боги, вместе с дочерью, вы себе представляете, какая это будет головная боль? На моей территории, энна... проще не допустить проблемы.

— Угу, — Ангелина порадовалась такому подходу. А то... 'убьют, тогда и приходите'! Иногда это не шутка. — Допустим. А еще что?

— Поймаю ликантропа. И узнаю, откуда оно опять выползло.

— То есть? — насторожилась Ангелина.

— Я же говорила, — напомнила Моника. — Ликантроп — это проклятье. Чтобы его наложить, нужна ведьма, не маг. Или ведьмак. А это... это серьезная проблема.

— Очень серьезная, — согласился дознаватель. — В нашем королевстве ведьмовство вне закона. Есть места, где оно разрешено, хоть и под строгим контролем, но у нас — или казнь или высылка, после возмещения всего вреда.

— А почему так?

— Лет сто тому назад попалась ведьма, решила проклясть короля, охмурить наследника престола и поменять династию.

— Какая предприимчивая особа.

— Но королю это не понравилось.

Ангелина и спорить не стала. Ей бы такое тоже не понравилось, понятно, король обиделся. Даже если попытка не удалась.

— Ладно. Вы получаете два плюса сразу.

— Даже больше. Ликантроп может быть не один.

— Угу. И вы собираетесь ловить его на живца?

— Ну... опасности для вас не будет, энны.

— А ликантроп об этом знает?

— Об этом буду знать я. И мои люди... мы вас прикроем. Кстати, завтра придет мой человек. Зовут его эл Перес Ньето, он наймется к вам кучером. Вместо убитого.

— Это хорошо.

— И я к вам буду наведываться регулярно, энна.

— И под каким предлогом?

— Ухаживать за вами буду, — преспокойно сообщил Энтони Ангелине. Та аж рот открыла.

— Чего?

— Вы мне понравились. Очень. Вот, буду добиваться взаимности, а вы мне отвечать не будете, так что появится повод ходить в гости почаще.

— И в это должны поверить? — Ангелина скептически оглядела себя. Потом следователя.

Свои достоинства она знала. И рост, и широкая кость, и грудь чуть не шестого размера, и достаточно узкая талия при сильных развитых ногах. Кровь с молоком!

Но ведь не модель же!

Следователь усмехнулся — и выпрямился напротив. Ростом чуть пониже, но плечи широкие, и волосы каштановые, и глаза веселые. А тоже... ничего так себе. По росту проходит, по внешности... ладно! Ангелине с ним детей не крестить, да и требуется от нее гонять наглеца, а не на шею ему кидаться. С этим она справится.

— Почему нет? Я не могу поухаживать за красивой женщиной?

— Когда такую найдете — сможете, — отрезала Геля. — Ладно... попробуем. Авось, если и не поверят, то и не разоблачат сразу. А там и ликантроп поймается!

* * *

Моника купала дочь.

Ей нравилось это делать, был у них маленький ритуал.

Она сама купала Хани, потом сушила большим полотенцем, они забирались в кровать, и Моника рассказывала дочке сказку. Они и спали частенько вместе.

Раньше.

Потом, когда она вышла замуж за Альваро — муж все понял. И у Хани появилась своя комната, но точно напротив их спальни. Проснется малышка — и прибежит к маме. Сразу же.

Дверь не запирается.

Пару раз Хани прибегала ночью, потом освоилась, перестала бояться, а когда муж отправлялся в плавания, Моника спала с дочкой.

— Мама, я тебя люблю.

— Я тебя тоже люблю, радость моя!

— Мама, а у меня братик будет?

— Братик?

— Или сестричка. Я тогда старшей буду, это хорошо! Я с ними играть буду!

— Я постараюсь, родная, — Моника вытащила ребенка из ванной, и принялась сушить. Альваро тоже хочет детей, да и Моника не против. Вот бы...

Хлопнула дверь.

— Я так и думала, что ты здесь! Бессовестная! — энна Абриль стесняться не собиралась. В выражениях. Громкость она предусмотрительно убавила, понимая, что если явится Ангелина, будет тут весело и шумно. Боги, спасибо вам за эту встречу! Моника уже не представляла, что бы она делала без подруги! Плакала бы, наверное.