A Second Chance часть 14

Флер кивнула.

— Это сделает его сильнее. Как бы ужасно это ни звучало, так и будет.

Билл прижал ее к себе, зарывшись носом в ее волосы.

— Да, да, так и будет. — Он долго держал ее в объятиях, прежде чем вздохнул. — Ты все еще хочешь сходить в магазин за краской, не так ли? Вы собрались вместе и выглядите еще прекраснее, чем когда-либо.

— Да, — сказала Флер, спрыгивая с его колен. — Мы должны найти то, что нам нужно для нашей новой семьи.

Билл неохотно позволил ей поднять себя на ноги.

— Я уже упоминала, что не люблю ходить по магазинам?

— Да, — повторила она. — Но что касается меня, то тебе это понравится, да?

Он вздохнул. У них действительно было много ремонтных работ, которые они хотели завершить, и выбор цвета краски был лишь одним из этих шагов.

— я знаю. Давай выберем несколько цветов краски.

— И еще нам нужно выбрать столешницы для кухни, — напомнила ему Флер.

Билл старался не застонать от такой перспективы. У него было предчувствие, что день обещает быть очень долгим. Но, любуясь ножками своей невесты в юбке и на каблуках, он подумал, что, возможно, кое-что того стоит.

* * *

Джинни уставилась на статью, которую она наконец закончила писать. Это отняло у нее больше сил, чем она ожидала. Она потратила часы на редактирование и тонкую настройку, пытаясь привести текст в порядок; недели на изучение, доработку и переписывание. Она чувствовала, что вложила в него больше себя, чем планировала, и это одновременно взволновало и испугало ее. Она постучала пальцами по пергаменту, прежде чем свернуть его и отправиться из "Герольда" на поиски брата. Ее зеркало звякнуло как раз в тот момент, когда она вылезала из портрета Толстой леди.

— Привет, Билл.

— Привет, Фейерверк. Подумал, тебе будет интересно узнать, я думаю, он послушался.

Джинни почувствовала облегчение. Она не хотела признаваться в этом вслух, но она действительно надеялась, что Билл поможет Тео прийти в себя.

— действительно?

Билл кивнул.

— Да. Приглядывай за ним и дай мне знать. Я сказал ему, что после следующего заседания Визенгамота мы выпьем по пинте пива. Я тоже сделаю все возможное, чтобы приглядывать за ним.

— Ты самый лучший брат, Билл.

— И не забывай об этом, — поддразнил он. — Я не хочу слышать никаких глупостей о том, что другим рыжим говорят, что они твои любимые.

Джинни пообещала, когда ее брат исчез из зеркала.

Она положила зеркальце обратно в карман, ей не терпелось найти Тео, прежде чем она остановит себя. Нет, она даст ему немного времени на размышления о том, о чем они с Биллом говорили. Прямо сейчас ей нужно было поговорить с Роном. Она нашла его в общей комнате, где он играл в шахматы с Невиллом, и села рядом с ним.

— Невилл, могу я ненадолго одолжить своего брата?

Невилл откинулся на спинку стула.

— С удовольствием. Я все равно проигрываю.

Рон ухмыльнулся.

— Я же говорил тебе, что это долгая игра. Ты должен думать наперед.

Джинни закатила глаза.

— Да, да, он знает. Пойдем со мной.

Рон нахмурился, когда его длинные ноги в два шага поравнялись с ней.

— Все в порядке?

— Отлично, — сказала Джинни, передавая ему пергамент, как только они оказались за пределами портретного проема. — Думаю, я действительно закончила это.

Бровь Рона приподнялась, прежде чем он взглянул на аккуратный почерк сестры. Он прислонился к стене коридора, читая это. Закончив, он уставился на нее.

— Джинни, это здорово! Как тебе удалось так много о нем узнать?

— Мне просто показалось правильным написать о нем. Мне нужно было узнать как можно больше.

— Я не могу поверить, что ты так много о нем узнала. То, как ты описываешь сражения, в которых он участвовал, как дым стелился по окопам и как использовался газ... Ты даже упомянул Шедоу, собаку из моего сна. У меня такое чувство, что я был там.

— А ты разве нет?

Рон пожал плечами.

— Иногда я задаюсь вопросом. Я рассказал Гермионе.

— Хорошо, — сказала Джинни. — Что она думает?

— Она думает так же, как и ты, что это увлекательно. Она даже сказала, что, возможно, в прошлой жизни я жил как он, и именно поэтому мы так связаны. Я не знаю ни об этом, ни о том, что такого рода знания могут сделать для меня, и правда ли это вообще, но это еще один повод для размышлений.

— У тебя были еще какие-нибудь сны?

— Ничего особенного. Я сижу в траншее. Я чувствую запах мочи, виски и крови. У меня во рту привкус крови и земли, и повсюду крысы. Крысы питаются мертвечиной, бегают вокруг. Кто-то протягивает мне сигарету. Я не могу зажечь её, потому что у меня отсырели спички, поэтому я просто вдыхаю дым. Это успокаивает меня. У меня на коленях лежит собака, положив голову мне на колено, а рядом плачет во сне мужчина.

Джинни потянулась, чтобы коснуться руки брата.

— Они тебя пугают? — спросила она.

— Иногда, — признался Рон. — В основном это похоже на смутные воспоминания, которые я не могу до конца осознать.

Джинни кивнула.

— Что ж, возможно, у тебя есть на это причина. Возможно, понимание того, через что прошел Майкл Мюррей, поможет тебе в некотором роде.

Ром нахмурился.

— Я действительно не могу сказать, но пока что я могу с этим смириться. И эта статья, Джинни, она потрясающая. Ты получила все это от Бирмингема?

Джинни покачала головой.

— нет. Кое-что из этого я знаю наверняка, но остальное почерпнуто из других источников. Вот почему мне потребовалось так много времени, чтобы написать это. Я нашла его племянника, Рон. Томас Патрик Мюррей живет в Голуэе, и он прислал мне несколько своих писем с войны. Я, конечно, не сказала ему, что я ведьма, и Колин помог мне написать их, чтобы я ничего не выдала. Он отправил их домой к Колину, а затем его родители отправили их Колину сюда, в Хогвартс. Маггловская почта работает намного медленнее. Мы думали, что у него не было семьи, но оказалось, что у него была невестка, которая выжила и родила сына. Племянник сохранил все семейные реликвии и воспоминания о войне.

— Это потрясающе, Джинни, правда. Спасибо, что написала это.

— Не за что. Это было весело, — призналась она. — Мне понравилось брать интервью у племянника и читать о прошлом Мюррея, собирать доказательства. Кто знает, может, если с Квиддичем ничего не получится, я могла бы стать журналистом.

Рон ухмыльнулся.

— У тебя бы это здорово получилось.

— спасибо. Итак, как ты думаешь, я могу опубликовать это в "Геральд"?

Он кивнул.

— Да, я думаю, тебе стоит это сделать. Это интересная статья о тайне, которая называется "Департамент тайн", так почему бы и нет? Люди должны знать о Мюррее и о том, что он сделал. Как ты сказала, он был героем.

— Я согласна. Сначала я собираюсь показать это Колину. Последнее слово остается за ним.

Рон снова кивнул.

— Передай ему, что я предупреждал, что он будет идиотом, если не опубликует это.

Джинни просияла и, привстав на цыпочки, поцеловала его в щеку.

— Знаешь, иногда ты бываешь таким милым.

— Не волнуйся, я не позволю этому вскружить мне голову.

Она рассмеялась и поспешила на поиски Колина. И подпрыгивая, торопилась узнать мнение друга о статье.

Глава 265.2 Выпуск Геральд.

14 марта 1997 года...

Два дня спустя, когда Гарри делал домашнее задание по заклинаниям, перед ним на стол упал "Хогвартс Геральд". Глаза Гарри расширились, когда он уставился на статью. На одной стороне была большая фотография воинской части с самодельными противогазами на лицах, вторая фотография мужчин в противогазах и самодельных масках верхом на лошадях и фотография мужчины поменьше с бордер-колли и черной кошкой. Вверху было написано: "Неизвестный герой Джинни Уизли".

— Ты писала под своим именем?

Джинни кивнула, усаживаясь рядом с ним в библиотеке.

— Мне показалось неправильным публиковать это в "Компасе".

— Значит ли это, что я наконец-то смогу прочитать это, а не просто случайные заметки, которые я видел, нацарапанные на скорую руку?

Она снова кивнула, и Гарри взял школьную газету. Он уже видел отрывки из ее работ. Об этом были небольшие заметки и отдельные исследования, но ему не терпелось прочитать всю статью целиком, чтобы узнать, что она ему рассказала.

"НЕИЗВЕСТНЫЙ ГЕРОЙ

Что делает человека героем?

Этот вопрос не дает мне покоя. Герой — это всегда тот, кто бросается спасать положение?

Это всегда волшебник, который защищает нас от беды, или ведьма, которая завоевывает замок?

Они всегда стремятся к признанию или на самом деле просто мужчины и женщины, которые пытаются творить добро?

Они геройствуют, не осознавая этого?

Герои могут принимать самые разные обличья, и один из таких героев — неизвестный маггл, который заслуживает того, чтобы его знали, по имени Майкл Патрик Мюррей.

Мик, как ласково называли его друзья, любил животных. На самом деле, если бы он был волшебником, то, несомненно, выбрал бы профессию магзоолога. Будучи магглом, он выбрал работу ветеринара. Это человек, который заботится о животных, лечит их и изучает, во многом так же, как наши магизоологи работают с магическими существами. Его любовь и уважение к животным были настолько сильны, что, когда он умер, его мозг был передан в Отдел тайн Министерства магии для изучения.

Мозг героя.

Но что сделало Мика героем? Что привлекло к нему внимание Министерства магии как к человеку, которого нужно изучать? Ответ довольно прост: его жизнь.

Майкл Патрик Мюррей родился четвертого марта 1896 года в семье Томаса и Эйлиш Мюррей в Голуэе, Ирландия. Он рано полюбил животных и в 1912 году в возрасте шестнадцати лет поступил в Лондонский ветеринарный колледж. Там он узнал, как ухаживать за животными, которые пострадали от травм или недоедания, как обрабатывать их раны и как помочь им зажить. Он любил свою работу. Работа с животными делала его счастливым.

Затем, в 1914 году, в мире маглов разразилась война — Мировая война, которую они называли войной за прекращение всех войн.

На протяжении десятилетий между европейскими странами, соперничающими за большую власть, нарастала напряженность. Страны начали заключать союзы друг с другом, пытаясь сохранить мир и одновременно наращивая собственные армии на случай, если все-таки разразится война. Вскоре Британия объединила свои силы с Россией и Францией в альянс, который они назвали Тройственной антантой или союзниками. Но дело было не только в этих трех странах. Каждая европейская держава доминировала над странами по всему миру (странами, которые они колонизировали), поэтому, когда австро-венгерский эрцгерцог Франц Фердинанд был убит националистом из числа боснийских сербов, это заставило Австро-Венгрию заявить, что это было преднамеренное и прямое нападение со стороны Сербии; излишне говорить, что напряженность усилилась, набирая обороты.

Министерство магии само было обеспокоено этой напряженностью. Международная конфедерация волшебников почти еженедельно проводила совещания, на которых обсуждалось, должны ли их страны вмешиваться в эти вызывающие беспокойство дела маглов. В конце концов, они решили этого не делать, но маггловский мир все еще переживал из-за убийства эрцгерцога, и последовавший за этим хаос привел к тому, что обломки посыпались, как костяшки домино. Смерть эрцгерцога вызвала цепную реакцию, которая накапливалась десятилетиями.

Германия предложила своему союзнику, Австро-Венгрии, полную поддержку во всем, что они решат предпринять в отношении Сербии, поэтому страна выдвинула им список ультиматумов, в которых, по сути, говорилось, что если они поступят так, как просит Австро-Венгрия, они не будут вторгаться в их страну. Россия поддержала Сербию как старшего брата и пообещала защитить ее, если кто-нибудь нападет на нее. Сербия хотела остаться независимой, поэтому отказалась от ультиматума. Затем Австро-Венгрия вторглась в Сербию, в результате чего Россия объявила войну Австро-Венгрии.

Вот тут-то все и усложняется.

Все эти союзы, которые были заключены, внезапно встали на свои места. Поскольку Россия объявила войну Австро-Венгрии, Германия, будучи союзницей Австро-Венгрии, была вынуждена объявить войну России. Таким образом, Россия была вынуждена объявить войну Германии. Германия, которая хотела вернуть себе две французские провинции Эльзас и Лотарингию (между двумя странами на протяжении веков шла постоянная территориальная борьба), затем объявила войну Франции, другому союзнику России. Затем Франция была вынуждена объявить войну Германии, что заставило Британию задуматься, что делать с обоими их союзниками, которые сейчас находятся в состоянии войны. Последнее, чего хотела Британия, — это оказаться в состоянии войны, но затем Германия провела свою армию через нейтральную Бельгию, напав на Францию. Бельгия официально была нейтральной страной, и после этого неожиданного нападения Британия оказалась в состоянии войны. Когда Британия вступила в войну, другие страны вскоре последовали ее примеру, одна костяшка домино за другой, пока это действительно не переросло в мировую войну, в которой сражались более тридцати стран со всего мира.

Мик, студент Лондонского ветеринарного колледжа, наблюдал, как его друзья добровольно идут воевать. Он следил за новостями, появившимися после убийства эрцгерцога, и задавался вопросом, сколько времени пройдет, прежде чем неизбежно разразится война. Будучи студентом, он не знал, что делать, потому что был ирландцем.

Ирландия объявила о своем нейтралитете, не желая быть вовлеченной в то, что они называли "британской войной". Ирландия пыталась полностью избавиться от британского правления и не была заинтересована в том, чтобы посылать своих людей сражаться за Британию, но Мик жил в Лондоне. Когда его лучший друг Блейк Пауэлл присоединился к нам, он знал, что не может отпустить своего друга одного.

К 1915 году девятнадцатилетний Мик был младшим лейтенантом и работал в полевом госпитале во Франции при AVC, армейском ветеринарном корпусе, в недавно созданном 17-м мобильном ветеринарном отделении 18-й дивизии Королевской британской армии вместе со своим другом Блейком Пауэллом. Работа Мюррея заключалась в том, чтобы помогать животным, лечить их, насколько это было в его силах, и позволять им вернуться к работе после лечения. Полевой госпиталь во Франции мог принимать до двух тысяч пациентов, и сотрудники MVC вскоре оказались очень загружены.

Мюррей помогал лошадям, собакам, мулам и другим животным, пострадавшим в результате войны. Это было сочетание недоедания, обезвоживания и боевых травм. Взрывы приводили к тому, что животные теряли конечности, теряли слух, а в некоторых случаях и зрение из-за ядовитого газа.

Мюррей работал в Ипре, когда в 1915 году произошла Вторая битва за Ипр. Союзники сражались за контроль над Ипром в западной Бельгии против Центральных держав, когда немцы использовали ядовитый газ в качестве оружия, застав союзников врасплох. Не имея надлежащей униформы или масок, мужчины были вынуждены мочиться на носовые платки и обвязывать ими нос и рот, потому что аммиак, содержащийся в моче, помогал нейтрализовать хлор. Многие лошади и собаки погибли от газа или получили ожоги глаз. Мужчины жили и спали в грязных траншеях. Они были мокрыми и промозглыми, истощенными и питались обезвоженной пищей. У них были сигареты, но не было сухих спичек, письма домой отправлялись с задержками. В воздухе пахло порохом, мочой, землей и мертвецами. Нейтральная полоса, опасный район, разделяющий две армии, был полон мертвых, умирающих и еще большей опасности.