— Я лучше отнесу это лорду Грегору. Как только он их одобрит, я ожидаю, что пройдет совсем немного времени, прежде чем он закажет строительство своего печатного станка.

— Удачи тебе, — пожелал Джон своему лучшему другу. Он обнял Игритт за талию и пробормотал: — Мы собираемся немного размяться.

Сначала Сэмвелл подумал, что это намек. Затем Джон увидел выражение его лица, закатил глаза и исправил последнее предложение на "На тренировочном дворе".

— В любом случае, повеселись, — без обиняков произнес наследник Хорн-Хилла.

Трое молодых людей одновременно вышли из столовой. Они обнаружили телохранителя Джона, сира Марвина, стоящего прямо за дверью.

О сире Марвине было известно очень мало, только то, что он был родом из Пределов. Скорее всего, из Староместа; Сэмвелл был склонен думать, что он носил личину Хайтауэра.

Интересно, что сир Марин был не единственным человеком, которого они встретили за пределами комнаты. Служанка Джона Сноу тоже была там.

— Добрый день, Мирна, — сердечно поприветствовал ее Сэмвелл.

— Джон, Сэм, Игритт, — любезно поприветствовала их Мирна, — вы заняты?

— Не особенно, — заявил Джон, не обращая внимания на раздраженный взгляд, который бросила на него Игритт.

— Тогда я бы хотела, чтобы вы пошли со мной, — вежливо попросила Мирна. — Лорд Грегор... хочет вам кое-что сказать.

И он послал за нами горничную? Каким бы странным это ни показалось, Сэмвелл решил не спорить. Джон и Игритт решили то же самое.

— Он не сказал, по какому поводу? — поинтересовался Джон.

— Нет, — вот и все, что сказала Мирна в ответ.

Они были довольны этим. Лорд Грегор не стал бы спрашивать о нас без веской причины.

— Очень хорошо, — произнесла Игритт, — показывайте дорогу.

Сэмвелл, Джон, Игритт и сир Марвин провели следующие десять минут, следуя за Мирной в относительном молчании. Сэм ожидал, что она приведет их в Башню Лорда. Вместо этого она привела их в Башню собраний. Это было не просто необычно, это было почти неслыханно. Насколько Сэм знал, никто, кроме членов тайного совета, никогда не бывал в этом здании.

Мирна привела их в зал заседаний главного совета на самом верхнем этаже Башни собраний. Сэмвелл ожидал застать там лорда Грегора в одиночестве. И снова его предположение оказалось преждевременным. Принц Оберин Мартелл, принцесса Элия Мартелл, Эдгар Санд, Ито, леди Шаара, ее дочь Рейлла и сир Ребинальд — все они тоже были там. Что у них может быть общего?

Все они, за исключением сира Ребинальда и лорда Грегора, были дорнийцами, но то, что они были из одного региона, не всегда влекло за собой дальнейшее сходство. Кроме того, когда это лорд Грегор мог отличить человека по его происхождению?

Сир Марвин был последним, кто вошел в зал совета. Он закрыл за собой дверь на замок и задвижку. Теперь здесь остались только мы. Весь остальной мир перестал существовать.

Прежде чем Джон или Игритт успели задать какие-либо вопросы, Сэмвелл воспользовался возможностью и подошел к Грегору Клигану. Он протянул все листы пергамента и объявил:

— Я закончил пересматривать и обновлять схемы, милорд. Я верю, что теперь вы найдете все в порядке.

Гора взял листы и несколько мгновений перебирал их. После этого он улыбнулся своему нотариусу и сказал ему:

— Очень хорошо, Сэм. Но печатный станок придется отложить до завтра. А сейчас нам нужно обсудить кое-что более срочное.

Сэмвелл кивнул в знак согласия и заявил:

— Как скажете, милорд.

В центре комнаты стоял большой стол, но за ним никто не сидел. Рейла и Эдгар Сэнд стояли, прислонившись к двум высоким стульям, Ито и сир Ребинальд стояли у стены, принц Оберин прислонился к столу, а Шаара, принцесса Элия и лорд Грегор стояли в разных местах комнаты.

— Мирна сказала, что вы хотели бы получить аудиенцию у нас, милорд, — пробормотал Джон просто, но почтительно.

— Это верно, — подтвердила Гора, — в частности, у вас, Джон.

Если Сэмвелл и не был заинтригован раньше, то теперь он был заинтригован. Само собой разумеется, Джон тоже. Тот спросил:

— Почему я?

— Потому что то, что я должен сказать, имеет отношение к вашей... генеалогии, — осторожно объяснил ему Грегор.

— Что ж, я полностью завладел вашим вниманием, милорд, — провозгласил Джон.

— И мое тоже, — согласился Сэмвелл.

— И мое, я полагаю, — прокомментировала Игритт, хотя на самом деле ее голос звучал довольно равнодушно.

Все присутствующие в этом зале стояли в абсолютной тишине около двух минут. Наконец лорд Грегор выдохнул сквозь зубы и сказал Джону:

— То, что я собираюсь вам сказать, я и другие люди хотели сказать вам уже очень давно. Я обдумал все возможные способы сказать тебе об этом. По прошествии стольких лет я решил, что самый добрый подход — это также и самый прямой.

— Ну, во что бы то ни стало, будь откровенен, — умолял его Джон.

Лорд Грегор, несомненно, был прав, поскольку следующим его заявлением было:

— То, что вам рассказывали о ваших родителях, — ложь.

Внезапность этого открытия была почти такой же шокирующей, как и само откровение. Джон тупо смотрел на него секунд десять. Затем он выдохнул:

— Что?

Лорд Грегор продолжил:

— Тебя вырастили с верой в то, что ты незаконнорожденный ребенок Брэндона Старка и Ашары Дейн. Это неправда. Он не был твоим отцом, и она не была твоей матерью. Ты даже не незаконнорожденный. Ты родился от законного союза.

— Между кем? — Джон спросил, почти потребовал.

Ответил ему не лорд Грегор. Вместо этого он повернулся к Мирне и поманил ее к себе. Сэмвелл наблюдал, как служанка Джона постепенно приближается к его лучшему другу. Она казалась чрезвычайно встревоженной.

Когда она была менее чем в метре от Джона Сноу, она тихо сказала ему:

— Я знаю, ты ненавидишь, когда тебе лгут, Джон. Я тоже ненавидела, когда мне приходилось лгать тебе. Но я больше не буду тебе лгать. Между нами больше не будет секретов.

Шаара держала в руках кусок ткани. По сигналу Мирны она подошла к молодой служанке и протянула ей ткань. Она пахнет? Я определенно чувствую какой-то запах, но не уверена, какой именно. Мирна повернулась к ней, взяла салфетку, накрыла ею ее голову и прижала к лицу. Она держала ее так около трех минут, прежде чем снять.

Когда она снова повернулась к Джону и Сэмвеллу, ее внешность сильно изменилась. Из блондинки она превратилась в брюнетку. Ее карие глаза стали серыми. Веснушки исчезли, а лицо как-то округлилось. Ткань... должно быть, это было что-то вроде припарки.

Вернув кусок ткани Шааре, Мирна оглянулась на Джона и тихо сказала ему:

— Меня зовут Лианна Старк... и я твоя мать.

Сэмвелл ожидал потрясения, но ничего подобного. Он был совершенно ошеломлен. И если я так ошеломлен... Я никак не могу понять, что сейчас творится в голове у Джона.

Джон, казалось, застыл в этой позе. Казалось, он перестал моргать, дышать, двигаться или делать что-либо, что указывало бы на существование живого существа.

Несмотря на это, Мирна — или, по-видимому, леди, которая теперь была Лианной Старк, — беспокойно продолжала:

— История утверждает, что я была похищена Рейгаром Таргариеном. В этом вопросе история ошибается. Я любила Рейгара, и он любил меня. Я сбежала с ним по собственной воле. Мы с ним поженились перед древом сердца. Когда началось восстание, я хотела остаться с ним, но он отказался подвергать меня опасности. Поэтому он отвез меня в Дорн и укрыл там ради моей собственной безопасности. Он пообещал, что вернется ко мне, когда война закончится. Увы, я больше никогда не видела его живым. Но... прежде чем он ушел, я пробыла с ним достаточно долго, чтобы зачать ребенка.

Это практически ответило на вопрос, который мучил Сэмвелла. Но он должен был убедиться, что все было точно. Поэтому он прочистил горло и спросил:

— Миледи, это значит...?

Лианна Старк просто кивнула ему, а затем сказала Джону:

— Принц Рейгар Таргариен был твоим отцом.

Сэмвелл не сомневался, что, окажись он на месте Джона, тот упал бы в обморок. Невероятно, но Джон этого не сделал. Тем не менее, он никак не отреагировал на то, что только что узнал. Он, должно быть, был в шоке. Джон был настолько неподвижен, что Сэмвелл начал беспокоиться за своего лучшего друга.

Игритт, казалось, восприняла новость лучше, чем кто-либо из них. Она небрежно скрестила руки на груди и обратилась к лорду Грегору:

— Все это невероятно, милорд. Действительно, невероятно. Но что мы с Сэмом здесь делаем?

— Вы двое — самые близкие друзья Джона, Игритт, — рассуждал Грегор Клиган. — Кроме того, Сэмвелл здесь, потому что я могу положиться на его сдержанность. А вы здесь потому, что... было бы неправильно оставаться в неведении.

— Да, я думаю, это мое дело — знать, с кем я сплю, — шутливо заявила Игритт. После этого она быстро повернулась к Лианне Старк и извиняющимся тоном произнесла: — Я не хотела вас обидеть, миледи.

Лианну, казалось, не обеспокоила шутка бывшего одичалого, и даже не ее смысл. Она просто кивнула Игритт. Затем она быстро перевела взгляд на Джона Сноу.

Нет. Не Джон Сноу. Джон... Таргариен? Если Лианна и принц Рейгар поженятся, то... мой лорд Джон... он принц. Гребаный принц, ради всего святого!

— Я знаю, что не могу понять, что ты, должно быть, чувствуешь, — тихо призналась Лианна Старк, — Но, пожалуйста, пойми, я не просто бросила тебя. Я пыталась найти какой-нибудь способ удержать тебя рядом со мной. Но это было бы невозможно. Тебе пришлось бы жить отдельно от остальной семьи, так как весь мир думал, что я мертва. Единственным выходом было позволить твоему дяде забрать тебя обратно в Винтерфелл. Я бы все отдала, чтобы быть рядом с тобой как твоя настоящая мать. Пожалуйста, поверь мне. Я люблю тебя всем своим сердцем.

Если и оставались какие-то сомнения относительно того, действительно ли мать Джона любила его, то эти короткие слова развеяли все сомнения. Она говорит слишком искренне, чтобы лгать. Никто, даже самые лучшие ряженые, не смог бы сказать это, не имея в виду именно это.

Джон все еще стоял в той же неподвижной позе, что и раньше.

— Джон? — Нервно произнес Сэм. Теперь он начал серьезно беспокоиться.

Как и леди Лианна. Казалось, она вот-вот расплачется. Она умоляла своего сына, с которым жила отдельно:

— Джон, пожалуйста. Скажите что-то. Что-нибудь. Скажи, что ненавидишь меня. Что ты никогда не простишь меня за то, что я солгал тебе. Что ты больше никогда не захочешь меня видеть. Только, пожалуйста... ничего не молчи.

Наконец Джон ответил ей. Он ничего такого не делал. Вместо этого он шагнул ближе к Лианне Старк, протянул руки и заключил ее в крепкие объятия, на которые она быстро ответила. Прижимая ее к себе, он прошептал страдальческим тоном:

— Мама...

Это были самые душераздирающие слова, которые Сэм когда-либо слышал в своей жизни.

Лианна вскоре расплакалась. Джон тоже заплакал. Большинство женщин в комнате пригрозили сделать то же самое.

Сэмвелл Тарли никогда не видел своего лучшего друга плачущим. Ни разу. Сэм и сам часто плакал. Он по-прежнему плакал время от времени, но Джон — никогда. Джон казался слишком мужественным, чтобы плакать.

Несмотря на это, сложившаяся ситуация была вполне простительной. Впрочем, оправданий это не требовало. Еще...

Если когда-либо и было по-мужски плакать, то только сейчас...

Записи:

Примечание: Наконец-то это произошло! Джон больше ничего не знает (но в глубине души ему хотелось бы, чтобы он все еще знал)!

Я могу себе представить, что некоторые из вас надеялись на более тесное взаимодействие между Джоном, Лианной и другими людьми, причастными к заговору об исчезновении Таргариенов. Не волнуйтесь, в следующем обновлении вы узнаете об этом больше. В следующей главе мы продолжим с того места, на котором остановилась эта сцена, но с точки зрения другого персонажа. Таким образом, полное раскрытие Таргариенов ни в коем случае не является полным. Поверьте мне, как сказал бы Аль Пачино, я только разогреваюсь...

Предыдущая глава

↓ Содержание ↓