|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Глава 48: Раскол
Записи:
Сэмвелл Тарли гордился тем, что он легионер. Казалось, он нашел свое призвание в жизни. На самом деле, в то время как большинство легионеров в конечном итоге покидали организацию и возвращались домой, Сэмвелл представлял, что останется в ней на неопределенный срок.
Временами у него даже возникало искушение отказаться от своего первородства, чтобы остаться в Легионе навсегда. Однако он не стал бы совершать столь опрометчивых поступков, не обдумав возможные последствия. Более того, независимо от того, насколько безмятежно он чувствовал себя в Моут-Кейлин, временами он тосковал по дому. Он скучал по своей матери, братьям и сестрам и, странным образом, даже по отцу.
Рано или поздно Сэмвелл вернется в Хорн-Хилл. По всей вероятности, это произойдет не раньше, чем через десять или двадцать лет. Возможно, когда я вернусь, отец будет немного менее недоволен мной, чем когда я видел его в последний раз. Такой шанс был, но Сэмвелл не терял надежды.
Всякий раз, когда Сэмвелл Тарли не выполнял своих обязанностей перед лордом Грегором, его обычно можно было найти в Башне Знаний в одиночестве или в других частях рва со своими друзьями. Он был из тех людей, которые любят быть чем-то занятыми, даже в свободное время.
В данный момент он находился на втором по высоте этаже Банкетной башни. Он сидел за одним из столов на козлах, ближайших ко входу в зал. Приближалось время полуденной трапезы.
Ожидая, пока из Мучной башни доставят еду, Сэмвелл просматривал несколько листов пергамента. На одном был набросок хитроумного устройства, над которым они работали с лордом Грегором. На остальных были подробные описания каждой особенности устройства. Перед ним стояла чернильница, а в руке он держал гусиное перо. Время от времени он вносил небольшие изменения в чертеж и вел хронику этих изменений.
Работая, Сэмвелл тихонько напевал себе под нос. Он любил петь, когда никто не мог его услышать. Случилось так, что он был единственным человеком, который в данный момент сидел на его скамейке, поэтому мог петь, не привлекая внимания.
Исправляя рисунок и его описание, он тихо напевал:
— Так дай мне повод доказать, что я неправ, очистить это воспоминание. Позволь потокам пересечься, расстоянию в твоих глазах. Дай мне повод заполнить эту пустоту, соединить пространство между ними. Пусть этого будет достаточно, чтобы добраться до истины, которая лежит...
— Через эту новую пропасть, — закончил фразу голос сзади.
Сэмвелл оглянулся через плечо и увидел стоящего над ним Джона Сноу. Он улыбнулся своему лучшему другу и пошутил:
— Ты слишком часто это слышал.
— Как и ты, — нахально заметил Джон Сноу.
Он был не один. Вместе с ним в комнату вошла девушка-одичалая с огненно-рыжими волосами. Она пробормотала:
— Это одна из песен Горы?
— Да, — подтвердил Сэмвелл, — это одна из его любимых песен.
— Это и моя песня тоже, — согласился Джон. Он повернулся к своей спутнице и заявил: — Я удивлен, что ты не слышала эту песню раньше, Игритт. С тех пор, как лорд Грегор запатентовал ее, ее исполняют отсюда до Красных гор.
— Текст песни — это пустяк... сбивает с толку, — заметила она.
— В этом их прелесть, — рассуждал Сэмвелл, — эта песня, как и большинство других песен, спродюсированных лордом Грегором, необычна тем, что у них нет какой-либо прямой истории. А если и так, то эта история должна быть истолкована по-разному.
— Полагаю, это звучит интересно, — без обиняков прокомментировала Игритт. — Возможно, мы могли бы обсудить это подробнее. Но что, если мы поговорим об этом за обедом?
— Ты не услышишь от меня возражений, — лукаво произнес Сэмвелл. В любом случае, я умираю с голоду.
В то время как Сэмвелл обычно завтракал и ужинал на верхнем этаже Банкетной башни с лордом Грегором, его семьей, домочадцами и членами тайного совета, он обычно обедал на нижнем этаже с легионерами более низкого ранга. Он был не единственным, кто предпочитал такое расположение. Джон и Игритт часто присоединялись к нему.
Как раз в этот момент прибыли девять поваров из Банкетной башни. Шестеро из них несли по три больших черных котла, составленных парами. Остальные трое несли блюда со свежеиспеченным хлебом. Повара расставили котлы и блюда на небольшом каменном столе в центре комнаты.
— Давай, садись, — Джон поманил Игритт к себе, — я принесу нам еду.
Он направился туда, где повара раздавали миски и ложки. Другие солдаты, находившиеся в комнате, уже начали теснить их. Послышались какие-то толчки, но не со стороны Джона. Джону тоже ничего не дали. Легионеры всегда относились к нему с уважением, учитывая его статус преданного оруженосца лорда Грегора.
Пока ее возлюбленный доставал еду, Игритт заняла место на скамье рядом с Сэмвеллом. Когда она села, Ричмен повернулся к ней, сверкнул улыбкой и кивнул головой. Она не ответила на этот жест, но он был уверен, что она его заметила.
Не так давно я бы съежился, если бы рядом со мной села женщина не из моей семьи. Рад, что я избавился от этого влечения.
Сэмвелл был гораздо менее робким, чем четыре года назад. Он уже не так нервничал в присутствии женщин, но у него все еще не было своей любовницы. Может быть, если бы я научился флиртовать. Кажется, у Теона Грейджоя это получается достаточно хорошо.
— Ты вспотела, — заметил он. Отличный способ начать разговор, — упрекнул он себя. И все же Игритт выглядела довольно вспотевшей.
— Ты не шутишь, — с кривой усмешкой пробормотала Игритт, вытирая лоб.
— Ты занималась спортом? — Поинтересовался Сэмвелл.
— Да, — ответила Игритт, — но не на улице.
При этом она перевела взгляд с Сэмвелла на какой-то угол комнаты. Даже не глядя, Сэм мог сказать, что она смотрит на Джона. Она имеет в виду именно эту форму тренировки.
— Хорошо, новая тема, — предложил Сэмвелл. Хотя тема близости между мужчиной и женщиной увлекала Сэмвелла, он не любил обсуждать ее за столом. Кроме того, у Сэма не было никакого желания узнавать о сексуальной жизни Джона и Игритт. Тем более, что у него самого не было никакой сексуальной жизни, о которой стоило бы говорить. То есть пока нет. Я планирую изменить это в ближайшее время. Надеюсь, до того, как придут остальные.
Джон вернулся через минуту. В правой руке он держал две миски, в левой — третью, а под мышкой у него была буханка хлеба.
Игритт немного подвинулась на скамье, чтобы освободить ему место, и он сел между ней и Сэмвеллом. Он поставил две миски, которые держал в правой руке, перед ней и перед собой. Он хотел было поставить чашу, которую держал в левой руке, перед Сэмвеллом, но наследник Хорн-Хилла поспешно остановил своего друга и попросил:
— Пожалуйста, не на пергамент.
Усмехнувшись, Джон поставил третью миску рядом с Сэмвеллом, рядом с листами пергамента, а не поверх них. После этого он вытащил буханку хлеба и разделил ее на три части.
Хотя Сэмвелл не любил оставлять работу незаконченной, он мог позволить себе сделать перерыв, чтобы перекусить. Поэтому он сменил перо на ложку, отложил стопку пергамента в сторону и сосредоточился на своей миске. Он ухмыльнулся, увидев, что было внутри.
— Итак, у нас рагу, — заметила Игритт.
— Не рагу, — поправил ее Сэмвелл, — это чили кон карне.
Игритт, казалось, была сбита с толку, поэтому Джон просветил ее:
— По-испански это означает "чили с мясом". Когда лорд Грегор нашел эти свитки о давно исчезнувших цивилизациях Испании и Италии, он узнал гораздо больше, чем просто об их языках. Рецепт этого блюда был включен в испанский. Лорду Грегору показалось, что это блюдо выглядит аппетитно, и он отдал его поварам.
Игритт слегка кивнула в знак согласия, но, похоже, ей по-прежнему было интереснее разглядывать чили, чем есть его. Она спросила:
— А что это вообще такое?
— Ну, конечно, мясо, — рассказал Сэмвелл Тарли, — есть еще помидоры... лук... фасоль... травы, специи и перец из Свободных городов... и еще кое-что, что я не могу определить. Если вам нужен полный список ингредиентов, вы можете спросить у поваров.
Игритт пожала плечами и пробормотала:
— Хорошо, я попробую.
— Тебе понадобится ложка, — сказал Джон, протягивая ей одну из них. Вторую он отдал Сэму, а третью оставил себе.
— Хлеб тоже подойдет, — предложил Сэмвелл, — он отлично подходит для обмакивания.
Сэмвелл заметил, что в его миске немного больше, чем в миске Джона или Игритт. Он был этому рад. Джон знает, как правильно распределять порции. Хотя Сэм не был эгоистом и не был таким толстым, как раньше, он все же ел немного больше, чем среднестатистический мужчина. Учитывая, насколько активно он использовал свой мозг, Сэмвелл чувствовал, что ему действительно нужно немного больше питательных веществ, чем среднестатистическому мужчине.
Игритт попробовала ложку чили. Она тут же уронила ложку и поднесла руки ко рту.
В ответ Джон успокаивающе положил одну руку ей на грудь, а другую на плечо и спросил:
— С тобой все в порядке?
— Это очень горячо! — Рявкнула Игритт.
Джон усмехнулся, похлопал ее по спине и пробормотал:
— Это не горячо. Это остро.
— Это вариант слова "горячо", — отметил Сэмвелл.
В этот момент служанка поставила перед ними три кружки с элем. Игритт тут же взяла свою и сделала изрядный глоток. После этого она, казалось, пришла в себя.
— Попробуйте еще раз, — попросил ее Джон, — я знаю, вам понравится.
Она повернулась к нему, ухмыльнулась и провозгласила:
— Ты ничего не знаешь, Джон Сноу.
Сэмвелл хихикнул. Я никогда не устану это слышать. Хотя это и ошибочно. Тем не менее, Игритт снова взяла ложку и продолжила есть. Следующая ложка легла в рот легче, чем первая. Похоже, это ей понравилось.
Сэмвелл отломил кусочек хлеба, обмакнул его в свою тарелку, зачерпнул немного мяса и фасоли и отправил все это в рот. Он с удовольствием принялся жевать.
После того, как он проглотил, Джон возобновил разговор. Он спросил его:
— Итак, чем ты занимался сегодня?
— Я доработал кое-какие схемы, — проинформировал его Сэмвелл. Не так весело, как то, что делал ты, но все равно увлекательно. Не говоря уже о том, что это так же важно.
— Схемы для чего? — спросил Джон.
— Последнее творение лорда Грегора, — сообщил Сэмвелл.
— О? — пробормотала Игритт, глядя на наследника Хорн-Хилла. — Что на этот раз?
Даже Свободный народ знает о достижениях лорда Грегора как изобретателя. Как насчет этого? Сэмвелл съел еще две ложки чили. Затем он вытер руки о салфетку, взял лист пергамента с рисунком и положил его перед Джоном и Игритт. Когда они посмотрели на него, он с гордостью объявил:
— Он называет это печатным станком. Он работает над этим уже больше года, и я помогаю ему на каждом этапе. Проект почти завершен. Как только он будет готов, мы приступим к строительству. Если проект окажется функциональным, это станет прорывом в современной литературе.
Джон и Игритт были заинтригованы.
— Что именно она будет делать? — Джон заинтересованно спросил.
— По сути, это машина, которая пишет текст, — заявил Сэмвелл, — она будет копировать слова гораздо быстрее, чем рука человека. На мой взгляд, это произведет революцию в мире.
Джон ухмыльнулся и сухо произнес:
— Лорд Грегор уже совершал революцию в мире раньше. Девять раз, если я правильно считаю. Он практически делает это как минимум раз в год.
— Я полагаю, ему нужно что-то необычное для десятого раза, — предположила Игритт.
— Это, безусловно, то, что я бы назвал экстраординарным, — легкомысленно заявил Сэмвелл. — — Если вы спросите меня, это будет гораздо полезнее, чем цемент, бетон, black power или что-либо еще, что лорд Грегор запатентовал на сегодняшний день. С появлением печатного станка письма будут писаться и копироваться за считанные минуты. Книги — за дни, целые библиотеки — за месяцы. Только подумайте, какой информацией мы сможем поделиться со всем миром.
Джон казался равнодушным, но приподнял бровь и кивнул головой, как будто ему очень понравилось это высказывание. Он откровенно заметил:
— Только ты мог так увлечься книгами, Сэм.
— Дело не только в книгах, — утверждал Сэмвелл, — но и в возможности их печатать. Если бы было больше книг, мы могли бы просвещать больше жителей Вестероса. Во время войны книги так же бесценны, как и мечи. Многие люди неохотно признают это, но это бесспорная правда.
— Тогда, когда появится Король Ночи, как насчет того, чтобы просто швырять в него книгами, пока он не отступит? — дерзко предложила Игритт.
Джон снова рассмеялся, в то время как Сэмвелл впился в нее взглядом. Однако он не рассердился. Разозлить его было непросто. Он лишь ухмыльнулся и пробормотал:
— Ладно, теперь поиздевайся надо мной. Но очень скоро ты поймешь, что ум и сила одинаково важны.
— Я могла бы согласиться... — начала Игритт. После паузы она добавила: — За исключением того, что мой народ выжил к северу от Стены без книг на протяжении тысячелетий.
— И все же они отправились на юг, — возразил Сэмвелл. — Тормунд и некоторые другие научились читать. Это принесло им много пользы.
— У него есть ты, — заметил Джон, в кои-то веки приняв сторону своего лучшего друга. Она только пожала плечами и продолжила есть свой чили.
— Если хочешь, я мог бы научить тебя читать, Игритт, — предложил Сэмвелл.
Он почти ожидал, что она наотрез откажется от его предложения. К его приятному удивлению, она, казалось, действительно обдумывала это несколько мгновений. В конце концов, она повернулась к нему и произнесла
— Возможно.
— Если ты предпочитаешь, чтобы я учил тебя, я готов помочь, — заявил Джон.
Сэмвелл ехидно ухмыльнулся и прокомментировал:
— С чего бы ей хотеть учиться у того, кто ничего не знает?
Почти сразу Джон и Игритт расхохотались. Сэмвелл вскоре присоединился к ним.
Когда смех утих, Джон посмотрел на Сэмвелла и заметил:
— О, хорошо. Полагаю, вы в любом случае были бы лучшим учителем. Время от времени я, как и все остальные, получаю удовольствие от чтения хорошей книги. Но я все равно не горю желанием быть наставником. Я не очень люблю книги.
— почему нет? — с любопытством спросил Сэм.
— Из-за того, что в них есть что-то претенциозное, — признался Джон, — по моему опыту, среднестатистическая книга изобилует бесчисленными происшествиями, иронией и резкими изменениями в сюжетной линии. Именно это отличает фантазию от реальности. Если я что-то и ценю в жизни, так это то, что почти все в ней находится под нашим контролем. В ней никогда не бывает внезапных поворотов.
В то время как некоторые, возможно, сочли это веским аргументом, Сэмвелл так не считал. По его мнению, жизнь была полна "внезапных поворотов". Бунт Роберта сам по себе был достаточным доказательством того, что он не согласен с заявлением Джона. Возможно, Игритт все-таки права насчет него.
Как бы то ни было, Сэмвелл не сказал ничего, что противоречило бы философии его лучшего друга. Он просто принял это и продолжил есть.
Остаток ужина Сэмвелл, Джон и Игритт провели за едой, вместо того чтобы разговаривать. Через десять минут их миски и кружки опустели.
Вытерев пальцы от жира и крошек, Сэмвелл собрал листы пергамента и сложил их в небольшую аккуратную стопку. Он подумал вслух:
— Я лучше отнесу это лорду Грегору. Как только он их одобрит, я ожидаю, что пройдет совсем немного времени, прежде чем он закажет строительство своего печатного станка.
— Удачи тебе, — пожелал Джон своему лучшему другу. Он обнял Игритт за талию и пробормотал: — Мы собираемся немного размяться.
Сначала Сэмвелл подумал, что это намек. Затем Джон увидел выражение его лица, закатил глаза и исправил последнее предложение на "На тренировочном дворе".
— В любом случае, повеселись, — без обиняков произнес наследник Хорн-Хилла.
Трое молодых людей одновременно вышли из столовой. Они обнаружили телохранителя Джона, сира Марвина, стоящего прямо за дверью.
О сире Марвине было известно очень мало, только то, что он был родом из Пределов. Скорее всего, из Староместа; Сэмвелл был склонен думать, что он носил личину Хайтауэра.
Интересно, что сир Марин был не единственным человеком, которого они встретили за пределами комнаты. Служанка Джона Сноу тоже была там.
— Добрый день, Мирна, — сердечно поприветствовал ее Сэмвелл.
— Джон, Сэм, Игритт, — любезно поприветствовала их Мирна, — вы заняты?
— Не особенно, — заявил Джон, не обращая внимания на раздраженный взгляд, который бросила на него Игритт.
— Тогда я бы хотела, чтобы вы пошли со мной, — вежливо попросила Мирна. — Лорд Грегор... хочет вам кое-что сказать.
И он послал за нами горничную? Каким бы странным это ни показалось, Сэмвелл решил не спорить. Джон и Игритт решили то же самое.
— Он не сказал, по какому поводу? — поинтересовался Джон.
— Нет, — вот и все, что сказала Мирна в ответ.
Они были довольны этим. Лорд Грегор не стал бы спрашивать о нас без веской причины.
— Очень хорошо, — произнесла Игритт, — показывайте дорогу.
Сэмвелл, Джон, Игритт и сир Марвин провели следующие десять минут, следуя за Мирной в относительном молчании. Сэм ожидал, что она приведет их в Башню Лорда. Вместо этого она привела их в Башню собраний. Это было не просто необычно, это было почти неслыханно. Насколько Сэм знал, никто, кроме членов тайного совета, никогда не бывал в этом здании.
Мирна привела их в зал заседаний главного совета на самом верхнем этаже Башни собраний. Сэмвелл ожидал застать там лорда Грегора в одиночестве. И снова его предположение оказалось преждевременным. Принц Оберин Мартелл, принцесса Элия Мартелл, Эдгар Санд, Ито, леди Шаара, ее дочь Рейлла и сир Ребинальд — все они тоже были там. Что у них может быть общего?
Все они, за исключением сира Ребинальда и лорда Грегора, были дорнийцами, но то, что они были из одного региона, не всегда влекло за собой дальнейшее сходство. Кроме того, когда это лорд Грегор мог отличить человека по его происхождению?
Сир Марвин был последним, кто вошел в зал совета. Он закрыл за собой дверь на замок и задвижку. Теперь здесь остались только мы. Весь остальной мир перестал существовать.
Прежде чем Джон или Игритт успели задать какие-либо вопросы, Сэмвелл воспользовался возможностью и подошел к Грегору Клигану. Он протянул все листы пергамента и объявил:
— Я закончил пересматривать и обновлять схемы, милорд. Я верю, что теперь вы найдете все в порядке.
Гора взял листы и несколько мгновений перебирал их. После этого он улыбнулся своему нотариусу и сказал ему:
— Очень хорошо, Сэм. Но печатный станок придется отложить до завтра. А сейчас нам нужно обсудить кое-что более срочное.
Сэмвелл кивнул в знак согласия и заявил:
— Как скажете, милорд.
В центре комнаты стоял большой стол, но за ним никто не сидел. Рейла и Эдгар Сэнд стояли, прислонившись к двум высоким стульям, Ито и сир Ребинальд стояли у стены, принц Оберин прислонился к столу, а Шаара, принцесса Элия и лорд Грегор стояли в разных местах комнаты.
— Мирна сказала, что вы хотели бы получить аудиенцию у нас, милорд, — пробормотал Джон просто, но почтительно.
— Это верно, — подтвердила Гора, — в частности, у вас, Джон.
Если Сэмвелл и не был заинтригован раньше, то теперь он был заинтригован. Само собой разумеется, Джон тоже. Тот спросил:
— Почему я?
— Потому что то, что я должен сказать, имеет отношение к вашей... генеалогии, — осторожно объяснил ему Грегор.
— Что ж, я полностью завладел вашим вниманием, милорд, — провозгласил Джон.
— И мое тоже, — согласился Сэмвелл.
— И мое, я полагаю, — прокомментировала Игритт, хотя на самом деле ее голос звучал довольно равнодушно.
Все присутствующие в этом зале стояли в абсолютной тишине около двух минут. Наконец лорд Грегор выдохнул сквозь зубы и сказал Джону:
— То, что я собираюсь вам сказать, я и другие люди хотели сказать вам уже очень давно. Я обдумал все возможные способы сказать тебе об этом. По прошествии стольких лет я решил, что самый добрый подход — это также и самый прямой.
— Ну, во что бы то ни стало, будь откровенен, — умолял его Джон.
Лорд Грегор, несомненно, был прав, поскольку следующим его заявлением было:
— То, что вам рассказывали о ваших родителях, — ложь.
Внезапность этого открытия была почти такой же шокирующей, как и само откровение. Джон тупо смотрел на него секунд десять. Затем он выдохнул:
— Что?
Лорд Грегор продолжил:
— Тебя вырастили с верой в то, что ты незаконнорожденный ребенок Брэндона Старка и Ашары Дейн. Это неправда. Он не был твоим отцом, и она не была твоей матерью. Ты даже не незаконнорожденный. Ты родился от законного союза.
— Между кем? — Джон спросил, почти потребовал.
Ответил ему не лорд Грегор. Вместо этого он повернулся к Мирне и поманил ее к себе. Сэмвелл наблюдал, как служанка Джона постепенно приближается к его лучшему другу. Она казалась чрезвычайно встревоженной.
Когда она была менее чем в метре от Джона Сноу, она тихо сказала ему:
— Я знаю, ты ненавидишь, когда тебе лгут, Джон. Я тоже ненавидела, когда мне приходилось лгать тебе. Но я больше не буду тебе лгать. Между нами больше не будет секретов.
Шаара держала в руках кусок ткани. По сигналу Мирны она подошла к молодой служанке и протянула ей ткань. Она пахнет? Я определенно чувствую какой-то запах, но не уверена, какой именно. Мирна повернулась к ней, взяла салфетку, накрыла ею ее голову и прижала к лицу. Она держала ее так около трех минут, прежде чем снять.
Когда она снова повернулась к Джону и Сэмвеллу, ее внешность сильно изменилась. Из блондинки она превратилась в брюнетку. Ее карие глаза стали серыми. Веснушки исчезли, а лицо как-то округлилось. Ткань... должно быть, это было что-то вроде припарки.
Вернув кусок ткани Шааре, Мирна оглянулась на Джона и тихо сказала ему:
— Меня зовут Лианна Старк... и я твоя мать.
Сэмвелл ожидал потрясения, но ничего подобного. Он был совершенно ошеломлен. И если я так ошеломлен... Я никак не могу понять, что сейчас творится в голове у Джона.
Джон, казалось, застыл в этой позе. Казалось, он перестал моргать, дышать, двигаться или делать что-либо, что указывало бы на существование живого существа.
Несмотря на это, Мирна — или, по-видимому, леди, которая теперь была Лианной Старк, — беспокойно продолжала:
— История утверждает, что я была похищена Рейгаром Таргариеном. В этом вопросе история ошибается. Я любила Рейгара, и он любил меня. Я сбежала с ним по собственной воле. Мы с ним поженились перед древом сердца. Когда началось восстание, я хотела остаться с ним, но он отказался подвергать меня опасности. Поэтому он отвез меня в Дорн и укрыл там ради моей собственной безопасности. Он пообещал, что вернется ко мне, когда война закончится. Увы, я больше никогда не видела его живым. Но... прежде чем он ушел, я пробыла с ним достаточно долго, чтобы зачать ребенка.
Это практически ответило на вопрос, который мучил Сэмвелла. Но он должен был убедиться, что все было точно. Поэтому он прочистил горло и спросил:
— Миледи, это значит...?
Лианна Старк просто кивнула ему, а затем сказала Джону:
— Принц Рейгар Таргариен был твоим отцом.
Сэмвелл не сомневался, что, окажись он на месте Джона, тот упал бы в обморок. Невероятно, но Джон этого не сделал. Тем не менее, он никак не отреагировал на то, что только что узнал. Он, должно быть, был в шоке. Джон был настолько неподвижен, что Сэмвелл начал беспокоиться за своего лучшего друга.
Игритт, казалось, восприняла новость лучше, чем кто-либо из них. Она небрежно скрестила руки на груди и обратилась к лорду Грегору:
— Все это невероятно, милорд. Действительно, невероятно. Но что мы с Сэмом здесь делаем?
— Вы двое — самые близкие друзья Джона, Игритт, — рассуждал Грегор Клиган. — Кроме того, Сэмвелл здесь, потому что я могу положиться на его сдержанность. А вы здесь потому, что... было бы неправильно оставаться в неведении.
— Да, я думаю, это мое дело — знать, с кем я сплю, — шутливо заявила Игритт. После этого она быстро повернулась к Лианне Старк и извиняющимся тоном произнесла: — Я не хотела вас обидеть, миледи.
Лианну, казалось, не обеспокоила шутка бывшего одичалого, и даже не ее смысл. Она просто кивнула Игритт. Затем она быстро перевела взгляд на Джона Сноу.
Нет. Не Джон Сноу. Джон... Таргариен? Если Лианна и принц Рейгар поженятся, то... мой лорд Джон... он принц. Гребаный принц, ради всего святого!
— Я знаю, что не могу понять, что ты, должно быть, чувствуешь, — тихо призналась Лианна Старк, — Но, пожалуйста, пойми, я не просто бросила тебя. Я пыталась найти какой-нибудь способ удержать тебя рядом со мной. Но это было бы невозможно. Тебе пришлось бы жить отдельно от остальной семьи, так как весь мир думал, что я мертва. Единственным выходом было позволить твоему дяде забрать тебя обратно в Винтерфелл. Я бы все отдала, чтобы быть рядом с тобой как твоя настоящая мать. Пожалуйста, поверь мне. Я люблю тебя всем своим сердцем.
Если и оставались какие-то сомнения относительно того, действительно ли мать Джона любила его, то эти короткие слова развеяли все сомнения. Она говорит слишком искренне, чтобы лгать. Никто, даже самые лучшие ряженые, не смог бы сказать это, не имея в виду именно это.
Джон все еще стоял в той же неподвижной позе, что и раньше.
— Джон? — Нервно произнес Сэм. Теперь он начал серьезно беспокоиться.
Как и леди Лианна. Казалось, она вот-вот расплачется. Она умоляла своего сына, с которым жила отдельно:
— Джон, пожалуйста. Скажите что-то. Что-нибудь. Скажи, что ненавидишь меня. Что ты никогда не простишь меня за то, что я солгал тебе. Что ты больше никогда не захочешь меня видеть. Только, пожалуйста... ничего не молчи.
Наконец Джон ответил ей. Он ничего такого не делал. Вместо этого он шагнул ближе к Лианне Старк, протянул руки и заключил ее в крепкие объятия, на которые она быстро ответила. Прижимая ее к себе, он прошептал страдальческим тоном:
— Мама...
Это были самые душераздирающие слова, которые Сэм когда-либо слышал в своей жизни.
Лианна вскоре расплакалась. Джон тоже заплакал. Большинство женщин в комнате пригрозили сделать то же самое.
Сэмвелл Тарли никогда не видел своего лучшего друга плачущим. Ни разу. Сэм и сам часто плакал. Он по-прежнему плакал время от времени, но Джон — никогда. Джон казался слишком мужественным, чтобы плакать.
Несмотря на это, сложившаяся ситуация была вполне простительной. Впрочем, оправданий это не требовало. Еще...
Если когда-либо и было по-мужски плакать, то только сейчас...
Записи:
Примечание: Наконец-то это произошло! Джон больше ничего не знает (но в глубине души ему хотелось бы, чтобы он все еще знал)!
Я могу себе представить, что некоторые из вас надеялись на более тесное взаимодействие между Джоном, Лианной и другими людьми, причастными к заговору об исчезновении Таргариенов. Не волнуйтесь, в следующем обновлении вы узнаете об этом больше. В следующей главе мы продолжим с того места, на котором остановилась эта сцена, но с точки зрения другого персонажа. Таким образом, полное раскрытие Таргариенов ни в коем случае не является полным. Поверьте мне, как сказал бы Аль Пачино, я только разогреваюсь...
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
