Старатель

Он немного помолчал, тяжело вздыхая.

— Хотя тебе тоже не особо повезло, — вздохнул он. — Такая вот жизнь, умба.

— А где твой кореш? — осторожно поинтересовался я.

— Сдох он, падла, пристрелил я его, — с ненавистью сказал Шакум. — Поторопился. По-хорошему надо было, чтобы он как следует помучился, но кто же знал. Да ладно, всё равно времени не было.

— То есть он тебя отравил, и ты его за это прикончил?

— Не, не так, — по интонации чувствовалось, что он ухмыльнулся. — Я его кончил, а потом только понял, что он успел меня раньше отравить. Вирус лозу убивает — как до ядра дойдёт, так и конец мне. Нет, вот что за тварь, а? Мы ведь с детства корешились, столько дел вместе провернули, как братья были! Нашли хороший куш, наконец, и он меня тут же отравил. Как верить людям, умба?

— Так ты же вроде сам его прикончил? — не понял я.

— Так ведь он меня первым отравил! Откуда он мог знать, что я его кончать собираюсь? Он же про это не знал и всё равно отравил, урод, — он горестно вздохнул. — Я как понял, что он мне вирус успел ввести, так пошёл и на труп плюнул, да что толку теперь…

Логика от меня здесь совершенно ускользала, но дальше углубляться в эту тему я уже не рискнул.

— Вот ты говоришь, это мобильная лаборатория — а что она делает?

— Да мне-то откуда знать, что сидхе с вами, дикарями, делают? — удивился он. — Какие-то опыты ставят над пеонами. Тебя вот киршем сделали. Да мне вообще плевать, что они здесь делали, главное, что этот корабль можно за большие бабки сдать. Эх, как нехорошо получилось, — опять загрустил он. — Нужно было сразу кореша пристрелить, как только анализ отметки получили, а я вот лоханулся.

— Если этот корабль большие бабки стоит, то тебя покупатель бы и прикончил, — мудро заметил я. — Резал бы тебя, пока координаты не узнал, а потом прикончил.

— Верно говоришь, умба, — согласился Шакум. — Есть у меня подвязки, но там тоже уроды конченые сидят. Думать надо, второй раз подыхать неохота.

Второй раз подыхать? Что-то непонятное он сказал, и я на всякий случай отметочку для себя сделал. Он вроде разговорился, и сейчас самое время попробовать узнать хоть что-то полезное.

— А что такое лоза — можешь рассказать?

— Я тебе что — сидхе? — фыркнул он. — Такая вот ихняя штука. Есть у тебя правильная лоза — ты кирш и живёшь как хочешь. Нет нормальной лозы — ты пеон, и живёшь как хозяин разрешит. А если у тебя лоза с зерном подчинения, то ты сервиль и лижешь жопу сидхе. Я внятно объяснил?

— Не очень понятно, — вздохнул я.

Объяснение и в самом деле было не очень понятным. Зато было кристально ясно, что на более понятное объяснение рассчитывать не стоит.

— Тебе и не надо ничего понимать, умба, — презрительно заметил Шакум, тыкая корявым пальцем в кнопки на соседней капсуле. — Дикарём ты жил, дикарём и сдохнешь. Ладно, хватит болтовни, у меня с тобой уже язык заболел.

Он подошёл к моей капсуле и пристально уставился на меня. Опять звякнул колокольчик, и перед глазами появилась надпись: «Принят перевод. Сумма: 321 динеро 68 асс. Отправитель: Шакум Летри. Баланс: 321 динеро 68 асс». Я в недоумении уставился на него.

— Чё, разбогател? — заржал он. — Погоди, это ещё не всё.

Глаза у него опять расфокусировались — нетрудно было догадаться, что он что-то делает с этой самой лозой. Завис он надолго, и через полминуты я получил ещё более загадочное сообщение:

«Шакум Летри инициировал перевод права собственности на корабль 4-го класса „Кусака“. Пакет включает коды доступа, свидетельство о праве собственности, сертификат технической годности, лицензию станционного доступа. Принять?»

— Давай принимай быстро, — хмуро приказал Шакум.

Я немного поколебался, но отказываться не имело смысла. У меня не было никаких иллюзий насчёт того, что он легко мог меня и заставить. Трудно проявлять характер, лёжа голым и связанным, так что принять пакет я согласился. Перед глазами замелькали какие-то сообщения, но я волевым усилием скинул их в лог. Прочитать это будет время и потом — если, конечно, оно вообще будет.

— Ну, радуйся, что ли, наследничек, — ухмыльнулся Шакум. — Чё рожа-то кислая? Не веришь мне?

Радоваться меня совершенно не тянуло. Ещё можно было бы во что-то поверить, имей я дело с приличным человеком, но Шакум Летри по любым стандартам к приличным людям не относился. Нашей короткой беседы мне вполне хватило, чтобы понять, что это за личность. Поверить, что он, умирая, желает подарить всё своё имущество первому встречному, мог только невероятно наивный человек. Скорее уж он меня отравит, чтобы веселее было подыхать — вот в такое я поверю легко. Зачем он передал мне своё имущество, я совершенно не понимал, но был твёрдо уверен, что он это сделал вовсе не для того, чтобы меня осчастливить.

— Не веришь, — пришёл он к выводу, глядя на меня с кривой ухмылкой. — Ну, правильно делаешь. Такая жизнь, извини, умба.

Он ткнул пальцем в пульт рядом с капсулой, и прозрачная крышка начала плавно закрываться. Я дёрнулся было, но сразу понял, что своими трепыханиями Шакума лишь рассмешу, так что я просто мрачно на него смотрел. Кто знает? Может, я всё-таки выживу, и тогда мы ещё поглядим, кто здесь умба.

Крышка мягко закрылась, и капсула начала заполняться белым туманом. Некоторое время я задерживал дыхание, но надолго меня не хватило. Я судорожно вдохнул, и сознание померкло.

Глава 2. Корабль сидхе

В этот раз никаких снов не было, и проснулся я сразу. Резко открыл глаза, мгновенно переходя ото сна к бодрствованию, и увидел, как плавно поднимается стеклянная крышка капсулы. Я немедленно напрягся, ожидая, что вот-вот передо мной появится гнусная рожа Шакума, но ничего не происходило. Вокруг было тихо. Не совсем тихо — постоянным фоном слышался негромкий гул, какие-то попискивания, постукивания, на границе слышимости можно было различить жужжание каких-то машин. Но все эти звуки были, без сомнения, обычным шумом техники. Корабль не был мёртвым — энергия исправно подавалась, и оборудование работало. Возможно, не всё оборудование, но жизнеобеспечение явно полностью функционировало.

Пару минут я лежал, вслушиваясь в окружающие звуки, и вскоре почувствовал, как голова у меня понемногу проясняется. Как только последняя муть ушла, и сознание более или менее очистилось, раздался негромкий щелчок, и фиксирующие меня пластиковые ленты втянулись в стенки капсулы.

Я замер на мгновение в нерешительности, но тут же осознал, что Шакум может появиться в любой момент, и мне надо успеть найти хоть какое-то оружие. Вряд ли мне удастся найти что-то серьёзное, так что с оружием или без, шансов у меня немного. Но какими бы мои шансы ни были, опять в эту капсулу я не лягу.

Терять время было нельзя; я кое-как сел и огляделся — Шакума нигде не было видно. Вылезти из капсулы у меня получилось, но с большим трудом. Скорее даже не вылезти, а вывалиться — судя по всему, в этой капсуле я провёл немало времени. Руки плохо слушались, а ноги подгибались — если Шакум вдруг появится прямо сейчас, это будет поистине эпическая битва. Не думаю, что он окажет мне услугу, померев со смеха, так что лучше бы мне побыстрее прийти в себя.

Я начал осторожно приседать и сгибать—разгибать руки. Выглядело это как утренняя зарядка паралитика, но через некоторое время я действительно почувствовал себя чуть-чуть лучше. Во всяком случае, я уже мог уверенно стоять, ни за что не цепляясь и, вполне возможно, у меня получится осторожно передвигаться.

Ну допустим, передвигаться я смогу — и куда же мне передвигаться? Я осмотрелся повнимательнее: не очень большой зал, где-то метров сто квадратных. Стены выглядят очень странно — они, как и потолок, разделены на панели неправильной формы и изрисованы сложными то ли рунами, то ли просто узорами. Наверное, всё-таки рунами — это не выглядело бессмысленным украшательством, в этих причудливых завитушках чувствовался непонятный мне смысл. Иногда отдельные руны начинали мерцать, но какой-то системы в этом мерцании не прослеживалось.

В одну из стен было вмонтировано нечто вроде контрольной панели. Выглядела эта панель совершенно чуждо, но её назначение не вызывало никаких сомнений. По ней бежали строки текста, а большую часть занимали цепочки рун, некоторые из которых светились. По залу в беспорядке были разбросаны такие же, как моя, капсулы. У пары ближайших крышки были подняты — я подошёл и осторожно заглянул внутрь. В обеих капсулах лежали молодые парни — почти подростки, — и у каждого во лбу была аккуратная дырка. Шакум не соврал, что пристрелил двоих, и настроение у меня упало окончательно. Что я могу противопоставить опытному убийце с оружием? Разве что плюнуть этому уроду в морду.

Я ещё раз огляделся, пытаясь найти хоть что-нибудь вроде дубинки, и вдруг заметил низенький столик, который до этого заслоняла моя капсула. На столике беспорядочной кучкой валялось что-то, похожее на одежду, а рядом с кучкой лежал предмет, который выглядел как пистолет. Я сразу же встрепенулся и торопливо заковылял туда.

Это оказалось действительно чем-то вроде пистолета. Точнее сказать, это несомненно было пистолетом, но совершенно необычным. Сделанный из матового белого пластика и полностью изукрашенный растительным узором, он чем-то напоминал музейный кремнёвый пистоль, но напоминал только украшательством. Музейным это оружие точно не было — рукоятка выглядела по-современному удобной, а массивный ствол с ненормально большим выходным отверстием намекал, что к привычному огнестрельному оружию этот пистолет, скорее всего, не относится. Рычажок предохранителя и спусковой крючок присутствовали, но в изящной рукоятке явно не было места для магазина с патронами, да и вообще его пропорции выглядели немного неправильными. Может, игрушка? Хотелось бы верить, что нет.

Я осторожно взял пистолет в руки. Оружия до этого я вообще в руках не держал — кто бы дал в руки оружие белобилетнику со зрением минус восемь? Но этот пистолет выглядел настолько простым и понятным, и настолько удобно лежал в руке, что я сразу почувствовал себя увереннее. Я нажал на рычажок предохранителя — или выключателя? — он со щелчком повернулся, и рядом с ним зажглась красная точка. Даже совершенно гражданскому человеку вроде меня всё сразу понятно. Впрочем, насчёт своих боевых возможностей я никаких иллюзий не питал. И всё же, если это действительно было настоящим оружием, а не игрушкой, то у меня появился реальный шанс выжить в схватке. С моим зрением, конечно, особо не повоюешь, но пистолет — это в любом случае оружие ближнего боя, а на таких дистанциях плохое зрение не особо ограничивает.

Плохое зрение? Эта мысль показалась мне чем-то неправильной. На некоторое время я завис, пытаясь сообразить, что в ней не так. Соображать получалось не очень — голова всё ещё ощущалась набитой ватой. Наконец, до меня начало доходить, что вижу слишком уж хорошо, и некоторое время я трогал переносицу, вяло удивляясь, почему не могу нащупать свои очки. Очки я так и не нашёл, зато сумел в конце концов прийти к выводу, что зрение у меня действительно стало лучше, а вот мозги работают совсем плохо. Я потряс головой и попытался собрать мысли в кучу — для того, чтобы просто стоять здесь и тупить, момент был совсем неподходящим.

Наконец, я обратил внимание на капсулу рядом, и сердце у меня тут же пропустило удар. В капсуле лежал Шакум Летри — эту гнусную рожу я прекрасно запомнил. Стало быть, мы с ним поменялись местами, и мне уже не надо опасаться, что он вдруг выскочит откуда-то, поливая меня лучами бластера или чем они здесь друг друга поливают. Покуражился он надо мной от души, а теперь вот сам лежит в капсуле голый. Я, правда, тоже голый, зато у меня есть пистолет, а это даже лучше, чем штаны.

Я присмотрелся к Шакуму. Рожа его была искажена гримасой — надеюсь, это была гримаса страдания. Неужели в самом деле сдох? Он вроде обещал. С другой стороны, в его разговорах проскользнул неясный намёк, что у него, возможно, получится воскреснуть. Воскресший Шакум — это последнее, с чем я хотел бы здесь столкнуться. Свои физические возможности я оценивал здраво — прямо сейчас мне не по силам справиться и с десятилетним ребёнком. Пистолет у меня наверняка настоящий, раз он лежал рядом с Шакумом, но в таком заторможенном состоянии он мне поможет только в том случае, если противник будет стоять неподвижно. Или, скажем, лежать связанным. В этот момент я с удивлением осознал, что Шакум-то как раз и не связан — лент вроде тех, что фиксировали меня, на нём не было. То есть он в любой момент может открыть крышку и вылезти. Эта мысль меня ужаснула, и я, наконец, заставил себя начать немного соображать.

Впрочем, особо соображать здесь и не требовалось — вариант был очевидным и единственным. Сбоку капсулы обнаружилась небольшая панель с несколькими индикаторами и кнопками. Кнопки были разных форм — немного поколебавшись, я нажал треугольную. Ничего не произошло — капсула никак не отреагировала, Шакум тоже не шевельнулся. Я собрался было нажать ромбик правее и выше, но остановился и задумался. Открытие крышки — это основная функция, для неё должна быть какая-то выделяющаяся кнопка. Выделялась только кнопка в форме полукруга в самом низу — она была самой большой, и рядом с ней не было других кнопок. Немного поколебавшись, я решительно нажал её и угадал: замок негромко щёлкнул, и крышка начала плавно подниматься.

Я прицелился в Шакума, руки у меня здорово дрожали. Хладнокровно застрелить беспомощного человека — для обычного офисного работника задачка, мягко скажем, нестандартная.

Наконец, крышка откинулась полностью и замерла. Шакум не шевелился, а я стоял и целился в него, не решаясь выстрелить. Прошло полминуты — он по-прежнему не просыпался, а я вдруг разозлился на себя. Сколько времени я собрался здесь стоять? Я сжал зубы и плавно нажал на спусковой крючок. Пистолет издал негромкое «пшш», и в переносице Шакума появилось аккуратное отверстие — точно такое же, как у той пары ребят. А меня резко замутило, и я опустился на пол, борясь с тошнотой. Приступ тошноты накатил мощный, но желудок у меня был совершенно пуст, так что тошнотой дело и ограничилось.

Через несколько минут я почувствовал себя лучше. Голова более или менее прояснилась, слабость тоже немного отпустила. То есть, слабость я, конечно, по-прежнему ощущал, просто уже не чувствовал себя полным инвалидом. Ещё бы как следует поесть, и возможно, почувствую себя совсем нормальным. Вот только где искать еду? В фантастике обязательно фигурировали пищевые синтезаторы с тысячами блюд, но где искать такой синтезатор и как его распознать, даже если найду? Да и вообще, фантастические романы в качестве источника информации вызывали серьёзное сомнение.

В конце концов я решил заканчивать с душевными терзаниями и начинать что-то делать. Прежде всего стоило исследовать корабль — Шакума я обезвредил (при мысли о нём тошнота накатила снова), а больше никого живого здесь не было. Во всяком случае, так утверждал Шакум, и я был склонен ему поверить.