| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Ведь так же, да? — подхватила Хоро со смесью гнева и радости на лице, несколько впечатлив Лоуренса тем, сколь разнообразными бывают выражения лиц.
— Ведь кое-какой убыток всё же мы имеем...
Когда Ив увидела, что ей придётся действовать без Лоуренса, она оставила ему права на постоялый двор. Лоуренс заложил в торговом доме Деринка Хоро в обмен на деньги на покупку мехов, за что ему и был обещан этот постоялый двор стоимостью, сопоставимой с этим займом. Но всё же несколько меньшей.
Изначально торговый дом Деринка хотел установить хорошие отношения с аристократкой Ив, поэтому его не слишком беспокоила небольшая недостача, когда эта цель была достигнута, и Лоуренсу об этом сообщили.
Тем не менее, в торговле любой долг мог оказаться опасным в самый неожиданный момент. И Лоуренс хотел эту недостачу возместить, пусть и не сразу. Разумеется, это было для него как торговца убытком.
Само собой, этот убыток нельзя было назвать неприемлемым, но, видя, как воспряла Хоро, Лоуренс был удовлетворён принятым решением.
— Умм, — кивнула Хоро. — И ещё: была пролита твоя кровь. Я должна дать понять, что ранить моего партнёра — то же самое, что ранить меня саму.
Лоуренс едва удержался от вопроса, кто это совсем недавно в ярости ударил его по распухшему лицу.
— Значит, нам надо будет идти за ней...
— Уумм. Давненько я не охотилась, — ухмыльнулась Хоро.
Но её слова прозвучали без той угрозы, которую можно было бы ожидать, это, вероятно, потому, что оба умолчали об истинной причине и решили воспользоваться удачным повод уйти на время от прямого пути к Ёйцу.
После беспокойных событий в деревне Терео, связанных с отравлением пшеницы ядовитым сорняком, Хоро и Лоуренс ощутили надежду, что путешествие продлится ещё долго. Эта надежда, если подумать, была очень наивной, и время её уже прошло. Чувства людей переменчивы, лишь притворство и недомолвки общения Лоуренса и Хоро остались прежними.
— Однако, — произнёс Лоуренс, и Хоро, подняв взгляд, внимательно посмотрела на него. — Я торговец. У меня, конечно, есть и гордость, и честь, но я не рыцарь, зарабатывающий на жизнь одной честью. Поэтому, если я решу, что могу понести ещё большие убытки, я прекращу преследование. Ты ведь понимаешь это, да?
Ради продолжения путешествия с Хоро Лоуренс мог приостановить торговлю где-то до следующего лета, но если дело затянется, у него появятся проблемы в некоторых местах. Торговля может быть успешной, только если она взаимовыгодна, и Лоуренс не мог брать во внимание лишь свои интересы.
Вот если бы Хоро захотела бы путешествовать с Лоуренсом всегда, ему было бы легче решать.
— Я ведь всё это ради тебя же, — произнесла Хоро. — Если тебе так спокойней... Хм. Тогда, что ж, ничего не поделаешь.
Она выразилась довольно своеобразно, но Лоуренс, кивнув, сказал:
— Вот и ладно.
Уши Хоро дёрнулись под капюшоном — то ли из-за нелепости этого разговора, то ли из-за радости, что удастся немного отклониться от прямого пути под благовидным предлогом.
Лоуренс не сомневался, что и из-за одного, и из-за другого.
— Ладно, тогда поговорим, как догонять, что делаем.
— Что делаем, едем на повозке же? — сказала Хоро.
Но Лоуренс, почесав кончик носа, произнёс:
— Если на повозке, то это дней пять. Ты выдержишь?
Когда они добрались, наконец, до Рэноса, Хоро была так измотана дорогой, что пребывала в мрачном настроении. Если без должного отдыха снова отправиться в путь по этому холоду, можно было и заболеть. Да и самому Лоуренсу этого не слишком хотелось.
Как он и ожидал, лицо Хоро сразу потемнело.
— Уу... Ещё пять дней в повозке...
— Конечно, по пути встретится что-то вроде маленьких городков и постоялые дворы, но без особых удобств.
Лучше было бы остановиться в церкви, но в здешних местах отдельных церквей не ставили. Так что оставались лишь постоялые дворы, да приюты, которые хозяева держали в придачу к своей основной деятельности.
А спать в грязном, вонючем приюте в одном помещении с другими путниками, среди которых трудно распознать воров и грабителей, Лоуренсу совсем не хотелось.
— То-тогда можно ведь по реке, — сказала Хоро.
— Реке?
— Мм. Если эта лиса идёт вниз по реке, то и мы сможем спуститься по реке. Это ж вполне естественно.
Вероятно, Хоро имела в виду что-то вроде корабля, но, вспоминая, как выглядел порт, когда она тащила его за руку, проходя мимо, Лоуренс в сомнении повёл головой. Могло ли вообще найтись какое-то судно, готовое запросто взять на борт путешественников в такой ситуации?
— Найдётся ли судно? — поделился сомнением Лоуренс.
Хоро махнула своей рукой, в которой продолжала держать руку Лоуренса:
— Неважно, есть или нет. Надо будет его найти!
Безумие какое-то, подумалось Лоуренсу при виде глаз Хоро, загоревшихся чарующе-опасным огнём. У него возникло плохое предчувствие, захотелось сбежать, но путь отхода был перекрыт:
— Или моё предложение тебя... не устраивает? — она с игривой застенчивостью посмотрела на него снизу вверх, Лоуренс несколько посерьёзнел и отвёл взгляд. — Если не устраивает, просто скажи, хорошо? Я думала, что гонюсь за той лисой ради тебя. Но я иногда... слишком бегу вперёд. Ну, ты.
И она прижала руку Лоуренса к своей груди.
Он был рад, что она вернулась к обычному состоянию, но в то же время противостоять ей отныне стало тяжелее, чем когда-либо.
Потому что у Хоро появилось новое оружие.
— Я была так счастлива, — произнесла она, потупившись, её голос внезапно стал мягким, негромким.
При виде столь коварного поведения Лоуренс мысленно сказал себе: вот же.
— Я была так счастлива, — повторила Хоро. — Правда. Ты сказал, что любишь меня. Так что...
— Понял, понял! — заторопился Лоуренс. — Спустимся по реке, найдём судно! Так пойдёт, да?
Хоро сделала нарочито изумлённое лицо, потом расплылась в улыбке. Она подтянула руку Лоуренса к губам, словно для поцелуя, но приоткрытые губы показали её острые клыки.
Вряд ли было бы преувеличением сказать, что Лоуренс проиграл в сражении с Хоро. Сказать, что он решился на отчаянный шаг, не будет возвышенной риторикой, однако всякий отчаянный шаг имеет свою цену.
Именно так.
Он прямо признался Хоро в любви. И именно то, что он был искренен в признании, делало для него невозможным возражать ей. Это было всё равно что вручить Хоро договор, скреплённый кровью и не содержавший обязательств с её стороны. Если, получив этот договор, она с насмешливой улыбкой станет выставлять Лоуренсу требования и даже, пусть и в шутку, пригрозит договор разорвать, он не сможет оставаться спокойным, сохранять хладнокровие. Потому что этот договор содержит чистую правду.
— Ладно, поторопимся со сборами? — сказала Хоро, опуская руку. — Так что...
— Так что? — переспросил Лоуренс.
Хоро с невозмутимым лицом ответила:
— Раз уж нам выпадает путешествие на корабле, то, видимо, захочется и пшеничного хлеба в нём?
Лоуренс ответил отказом. Хоро стала сердито настаивать, однако Лоуренс не сдавался.
Даже если она крепко держала его поводья, шнур своего кошеля он не отдаст никогда.
— Я же сказал тебе, что мы в убытке.
— Так именно поэтому же. Если мы и так в убытке, не будет иметь значения, если он немного увеличится.
— Что за рассуждение! — возмутился Лоуренс.
Хоро, сердито глядя на него, надулась.
— Ты же меня любишь? — произнесла она.
Каким бы сильным ни было оружие, если его использовать часто, можно научиться ему противостоять.
Лоуренс посмотрел ей прямо в глаза и ответил:
— Да, так и есть. Но деньги я тоже люблю.
Лицо Хоро застыло, и она со всей силы наступила ему на ногу.
Глава первая
— Эй, недоумок! Держи нос в сторону! У нас груз серебра из Имидоры!
— Ещё чего! Мы первыми вошли! Сам отвороти нос!
Подобные сердитые возгласы то и дело доносились от реки, суда нередко толкались, поднимая фонтаны брызг. Полная неразбериха овладела портом Рэноса, гудевшего, подобно потревоженному улью. Вот раздался двойной вопль — победный возглас смешался с криком отчаяния, вслед за этим что-то громко плюхнулось в воду.
Обычно зеркальная гладь реки теперь была усеяна волнами, расходившимися от армады лодок. Эти лодки, несомненно, с грузом мехов, спешили покинуть порт, не обращая внимания на окрики и проклятия. Обычно лодки двигались усилиями одного гребца, сейчас же для скорости на многие наняли дополнительных гребцов.
Это было вполне естественно, в любой торговле первый всегда получал наибольшую прибыль. Но Лоуренс наблюдал за борьбой на воде достаточно спокойно. Первой, несомненно, будет одна разорившаяся аристократка, накупившая мехов на тысячи серебряков.
— Эй, кончай любоваться, займись поиском судна! — прикрикнула Хоро.
— Может, и поздно уточнять, но мы действительно отправимся по воде?
В сложившемся положении найти что-то, готовое принять путешественников на борт, казалось большой удачей. Вереница отплывавших лодок делало порт похожим на муравейник.
— Вроде это ты говорил, что на повозке слишком долго и хлопотно.
— Это правда, но всё же...
С этого места рассмотреть подробности было затруднительно, однако от выхода из порта время от времени доносился громкий шум. Вероятно, те, кто хотел остановить вывоз мехов, пытались перекрыть выход.
— Что такое? — спросил Лоуренс, заметив острый взгляд Хоро.
— Не вижу у тебя настроя, — ответила та.
— Нет, это не так, — возразил Лоуренс, но Хоро сердито посмотрела на него, подняв одну бровь — даже ребёнок смог бы распознать его ложь.
— Тогда будь добр — пойди и найди лодку.
Лоуренс уже понял, что найти лодку, которая смогла бы перевезти по реке коня и повозку крайне маловероятно, поэтому он сдал внаём своего коня с повозкой конюшне, стоявшей почти без дела. Гужевые лошади были сданы конюшней в аренду для перевозки грузов в порт.
А Лоуренс, как бы он этого ни хотел, не мог уже путешествовать на повозке.
Что же до зимовки в портовом городе Кербе, то там, вероятно, соберётся немало торговцев, у которых, как и у Лоуренса, будет много свободного времени, и это время будет небесполезным для его торговли.
"Что поделать", — подумал себе Лоуренс и сказал вслух:
— Ладно, ладно, поищу лодку. Вот... — он вынул из кошеля и протянул Хоро две блестящие серебряные монеты. — Сходи, купи еды в какой-нибудь лавке здесь. Дня на три хватит. И самого крепкого вина, какого найдёшь.
— А пшеничный хлеб? — немедленно спросила Хоро.
Она уже достаточно хорошо разбиралась в ценах, чтобы понимать, что этого на белый хлеб не хватит.
— Чтобы хлеб хорошо поднялся, надо правильно готовить закваску. И с деньгами на хлеб, кажется, то же самое.
Лоуренс в разговоре на постоялом дворе уже отказал Хоро в покупке пшеничного хлеба. И сейчас Хоро с печальным видом кивнула, хотя особого разочарования, похоже, она не испытала. Быстро подняв взгляд, Хоро поинтересовалась:
— Но почему именно самое крепкое вино?
Она, должно быть, уже знала, что Лоуренс предпочитал более слабые напитки. Это приятно, когда в лавках, причём не только у сапожника или портного, помнят о твоих предпочтениях. Но Лоуренс, конечно, не выказал на лице никаких чувств и лишь коротко сказал:
— Потом поймёшь, почему.
Хоро на миг удивлённо застыла, потом, видимо, неверно истолковав услышанном, радостно хлопнула Лоуренса по плечу:
— Я хорошенько поторгуюсь и накуплю отличного вина.
— Много не нужно.
— Мм. Здесь же, наверное, и встречаемся.
— Да, — кивнул Лоуренс. — Цс-с-с...
От кивка боль полоснула по щеке, пострадавшей от удара Ив, заставив Лоуренса зашипеть.
Щека распухла, налилась неровным сине-лиловым цветом, и он подумал, не стоит ли заскочить в аптеку за какой-нибудь мазью, но, взглянув на Хоро, передумал. В конце концов она вроде бы беспокоилась о нём, так что, возможно, лучше оставить всё как есть.
— Что у тебя на уме, я ведь вижу насквозь... — заметила Хоро.
— Меня с малых лет учили, что честность — это добродетель.
— Ты так думаешь? — наклонила набок голову Хоро, продолжая притворно улыбаться.
— Нет, мой наставник, кажется, учил меня, что честность — это глупость.
Фыркнув, Хоро со смехом сказала:
— И ты такой глупец, что я не могу не поддразнивать тебя.
Сказав, она развернулась и пошла сквозь толпу, проскльзывая между людьми, словно танцуя.
Пожав плечами, Лоуренс вздохнул и почесал затылок. Улыбка сама собой появилась на его губах — такие разговорчики ему всегда доставляли удовольствие.
Тем не менее, он подумал:
'Можно ли каким-то образом вернуть себе поводья?'
Будь его обязательство долговой распиской на бумаге, Лоуренс смог бы его как-то
вернуть, он не сомневался в этом, но это, вероятно, было просто самоутешением проигравшего.
Я люблю тебя.
Он сказал эти слова Хоро почти только что, но ему казалось, что прошла уже целая вечность. Его охватывало невыразимое чувство каждый раз, когда он вспоминал этот миг. Странное чувство, от которого перехватывало дыхание и перекашивало лицо.
И всё же он не находил в этом чувстве ничего плохого.
В нём было ощущение облегчения, словно прояснилось что-то прежде смутное. И чувствовалась небольшая, нет, довольно заметная неловкость.
И, наверное, лёгкое сожаление, вызванное ощущением поражения в каком-то противоборстве.
— В каком-то противоборстве, — с самоиронией улыбнулся Лоуренс и посмотрел в ту сторону, где растворилась Хоро.
Потом снова пожал плечами, вздохнул и направился к причалам.
К счастью или, может, по чистой случайности лодка нашлась быстро.
В порту всё кипело, казалось, все стремились поскорее отправиться в плавание, но, присмотревшись, Лоуренс заметил, что на многие лодки велась погрузка товаров обычным чередом. Он подошёл к одной из них, и лодочник с готовностью согласился. Лоуренс, было, подумал, что его могут нагреть со стоимостью, поскольку спрос на проезд был очень высок, но цена оказалась достаточно разумной.
Когда Лоуренс сказал, что его будет сопровождать женщина, лицо лодочника расплылось в мягкой улыбке, и Лоуренс предпочёл сделать вид, что не заметил этого. Но осознал, почему Ив прятала лицо и выдавала себя за мужчину, занимаясь торговлей.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
