Завлаб2

 — Ну, полную мощность они получат через все сорок минут, а не двадцать пять. А сейчас мы их скорость по нашим приборам прикинули: выходит шесть-семь узлов. Даже ближе к шести, если возьмут курс на перехват.

 — Петр Никодимович, очень прошу сделать так, чтобы англичанин поверил: мы идем к Датским проливам.

 — Сейчас посмотрим... есть цели впереди на радаре?

 — На курсах от двухсот восьмидесяти до сорока по компасу — чисто, откликнулся Фуэнтес.

 — Тогда еще два часа сохраняем курс двадцать. Можно добавить ход до семнадцати. В темноте англичанам трудно будет оценить правильно нашу скорость. А там они нас точно потеряют из вида, и мы сможем повернуть на вест.

 В назначенное время парагвайское судно так и сделало.

 Интерлюдия

 Разговор был совершенно неофициальным. Этому способствовало отсутствие разницы в рангах беседующих британских морских офицеров. Возможно, общение облегчалось бутылкой доброго шотландского виски.

 — Давайте подведем итоги, Дэвид. Для начала перечислим факты. Вы не смогли догнать этого... ну, будем называть его парагвайцем, хотя на самом деле... ладно. Вам помешало то, что котлы у вас были холодными. В результате вы не смогли дать полный ход, и даже, идя в фордевинде, вы не смогли дать и восьми узлов. В результате парагваец сумел оторваться от вас на выходе в Немецкое море. Вы гнались за ним, но ветер оказался не слишком вам благоприятным, вы вынуждены были идти в галфвинд и, хотя машина была задействована на полный ход, парагваец все же сумел уйти от вас. При этом курс он держал, по вашей оценке, на Датские проливы. Так было?

 — Верно, Оливер.

 — Еще один факт. В проливах это судно так и не появилось. Датчане утверждают со всей определенностью, что этот парагваец пошлину не платил и лоцмана не брал. Им незачем врать.

 — А вот тут возражу, Дэвид. У датских чиновников мог появиться хороший мотив соврать, если им заплатили.

 — Мои люди проверили по нескольким источникам. И я делаю выводы, Оливер. В Бремерсхафене им делать, в общем, нечего. Они, вероятно, не нуждаются в пополнении запаса воды и продовольствия, поскольку только-только вышли из Амстердама. А серьезных судоремонтных мастерских там нет.

 — Согласен. Но они могут подняться вверх по Везеру до Бремена. А там...

 — ...а там, насколько знаю, существуют серьезные мануфактуры. То есть придется организовать проверку и в Бремене тоже.

 — Вношу поправку, Дэвид. По сведениям, этот немец говорит с отчетливым прусским или бранденбургским произношением. То есть Штеттин?

 — Возможно, вы правы, Оливер. Но имеется еще соображение против Бремена. Этот пароход очень уж заметен. Он не мог подняться по Везеру без того, чтобы его не запомнили. То есть достаточно проверить Бремерсхафен.

 — Допускаю. Но также другие германские порты в Балтийском море. Их тоже надо проверять.

 — Все верно, но это уж не наша забота. С нас хватит проверить Датские проливы.

 — Завтра мои люди начнут тщательно опрашивать датчан. Но все остальные проверки — дело не быстрое.

 Конец интерлюдии

 Английские моряки были правы в своем предвидении реакции парагвайского судна. Если бы оно пошло вправду в Штеттин или, того далее, в Гамбург, то в Датских проливах оно имело все шансы слегка подзадержаться — и не по злобности датских властей, а лишь по причине соблюдения должного порядка прохождения этого узкого места. Но одну ошибку они сделали принципиальную. Это была неправильная оценка скорости парагвайского парохода. Вот почему английские корабли так и не увидели наглеца, когда тот входил в Ла-Манш. А отдать приказ другим кораблям Королевского флота о перехвате в Па-де-Кале было решительно невозможно: телеграфная связь Дувра с континентом тогда просто не существовала.

 Но, разумеется, радар на 'Корморане' не бездействовал. Возможно, именно поэтому даже в отнюдь не пустом проливе парагвайский пароход удачно не показался на глаза посторонним. Всего-то и дела: темное время суток, хороший ход и вовремя перекладываемый руль. А уж в Атлантическом океане вероятность встречи и вовсе сошла почти что на нет.

 Конечно, в заливе Ла-Плата парагвайское судно мог видеть не один каботажник. Но специфика южноамериканского судоходства не поощряла чрезмерное любопытство. Мало ли какие дела могут быть у чужих сеньоров? Идут себе, никого не трогают — ну и ладно. Приветствие флагом — это только для военных, а те и вовсе не попались вблизи. А давать сигнальные гудки тогдашним судам было чаще всего нечем. Паровые суда в этих водах можно было легко пересчитать по пальцам.

 В результате если кто из местных видел 'Корморан', то предпочел прикинуться невнимательным.