Он перевернул фотографию Фиделя лицом вниз. Вытаскивать — или переключаться? Запасной вариант есть — Гевара, пока еще не Че. Подготовлен намного лучше. И если Фидель — политик, оратор, Вождь за которым идут — то Гевара умеет воевать. Учился этому у лучших в мире, наших учителей — мастеров и регулярной, и партизанской войны. Знает, что такое дисциплина. Знает, что такое план. Если ему сказали ждать двадцать шестого — он будет ждать. Не купит яхту первого числа и не отправится через море потому, что "революция ждать не может".

И казалось бы, проще — оставить Кастро, и дать команду Геваре. Монкада. Сантьяго. Дальше — по обстановке?

Нет. Не проще! Куба — не Аргентина. Гевара может быть героем. Может быть лучшим командиром. Может быть человеком, которого будут любить солдаты. Но он — чужой. Там он стал своим на Кубе — поднявшись в тени Фиделя. Здесь же — он рискует повторить то, что с ним там случилось в Боливии. Когда за успешным поначалу "полевым командиром" — не пошел народ.

А Кастро — кубинец. Адвокат. Сын своей земли. Связан с местными людьми, семьями, студентами, политиками. За ним уже есть имя — Монкада была поражением, но имя дала. Он умеет говорить так, чтобы его слушали не только коммунисты — это особенно важно. Коммунистов на Кубе недостаточно. Нам нужны крестьяне, студенты, городская мелкая буржуазия, националисты — те, кто ненавидят Батисту, но от слова "Маркс" начинают чесаться. Кастро может собрать их вместе. А Гевара — нет. Он объяснит им, почему они исторически обречены — честно, подробно, и совершенно не вовремя. Будь это у нашей границы, мы могли бы ему помочь. Как сейчас в Уйгурии — кто недоволен, кто не с нами, то "седло, верблюд, Пакистан"! Но от Кубы мы далеко, а США близко.

Значит — будем вытаскивать! Ну а Че, это запасной вариант. На случай, если не успеем, или не получится.

Сразу стало легче. Когда выбор сделан, остаются задачи. А задачи решать он умел. Сеть есть. Люди есть. Церковь есть. Флот есть. Спецназ есть. Остров есть. Надо только понять — можно ли туда добраться вовремя. И уйти так, чтобы американцы потом ещё долго спорили, кто именно к ним приходил.

Сталин протянул руку к телефону. Сначала Лазарев и Смоленцев. Эти двое скажут главное — можно или нельзя. А если можно — насколько быстро.

Он снял трубку.

— Соедините с адмиралом Лазаревым.

Пауза.

— Срочно.

Теперь раздражения уже не было. Только работа.

Лазарев вошёл первым. Через несколько минут появился Смоленцев. Оба сразу поняли: вызвали не для очередного уточнения по "Ящерице".

— Садитесь, товарищи.

Сталин несколько секунд молчал, перелистывая бумаги.

— Есть изменения по Кубе. Кастро решил, что наш Генеральный штаб, разведка, флот и все прочие организации ему мешают делать революцию. И еще первого июля он самовольно вышел из Майами на купленной яхте.

Лазарев нахмурился.

— На той самой? Которую признали непригодной?

— Именно.

Смоленцев тихо выдохнул.

— И где он сейчас?

Сталин посмотрел на него.

— Вот это и есть неприятная часть.

Он подвинул к ним лист.

— Американская Береговая охрана остановила яхту. Обнаружила вооружённую группу. Передала кубинским властям. И кубинская политическая полиция отделила двадцать четыре человека. Среди которых — оба брата Кастро.

— Остальные? — спросил Смоленцев.

— В обычных тюрьмах.

— А эти двадцать четыре?

— Исчезли.

Лазарев чуть подался вперёд.

— В смысле — неизвестно куда вывезены?

— Теперь уже известно.

Сталин достал из папки новый лист.

— На небольшом острове у кубинского побережья находится частное учреждение. Формально — медицинская и благотворительная община. Реально там проводят опыты на людях. Пытаются сделать из человека послушное животное.

В кабинете стало совсем тихо. Сталин продолжил:

— Операции на мозге. Электричество. Препараты. Гипноз. Всё вместе. По замыслу авторов — убрать агрессивность, убеждения, волю, оставить способность выполнять простые приказы и работать.

Лазарев медленно произнёс:

— Американцы?

— Частные американские деньги. Формально государство ни при чём.

— Формально, — повторил Лазарев.

— Именно.

Сталин перевернул ещё один лист.

— Товарищи с "Воронежа" утверждают, что задача в таком виде не решается даже средствами их времени. Можно разрушить человека. Можно сделать инвалидом. Можно убить. Но получить полноценного умного раба по заказу нельзя.

Смоленцев сказал:

— Тем, кого режут, от этого не легче.

— Вот именно.

Сталин посмотрел на него внимательнее.

— По нашим данным, Кастро и его люди находятся там.

Пауза.

— И мы не знаем, когда врач решит начать.

Лазарев спросил:

— Откуда сведения?

Сталин посмотрел на него спокойно.

— Оттуда, откуда надо.

Лазарев кивнул. Больше не спрашивал. Сталин продолжил:

— На Кубе есть сеть.

Теперь уже оба слушали особенно внимательно.

— Она готовилась давно. Есть люди. Есть местные возможности. Есть церковные каналы.

Смоленцев чуть удивился:

— Церковные?

— Есть.

— Понял.

И тоже не спросил больше ничего. Сталин откинулся в кресле.

— Теперь к делу.

Он повернулся к Лазареву.

— Товарищ адмирал. Я не спрашиваю сейчас, каким кораблем, каким маршрутом и сколько суток. Это потом будут считать штабы. Я хочу знать — может ли Военно-Морской Флот скрытно доставить к этому острову боевую группу, а после операции столь же скрытно её эвакуировать?

Лазарев молчал несколько секунд. Сталин добавил:

— Причём желательно так, чтобы американцы вообще не поняли, что здесь был советский след.

Лазарев чуть подался вперёд.

— Если позволите, товарищ Сталин. Саму задачу можно решать по-разному.

— Говорите.

— У нас есть опыт доставки групп надводными судами под нейтральным флагом. Мадрас — последний пример. Обычный грузовой пароход, обычные документы, смешанная команда, заход в порт. Группа выходит скрытно уже с борта. Если всё подготовлено правильно, способ вполне рабочий.

Сталин кивнул.

— Но здесь он вам не нравится.

— Не нравится.

— Почему?

— Во-первых, время. Судну от наших ближайших возможностей до Карибского моря идти слишком долго. Атомная лодка будет там значительно раньше.

— Дальше.

— Во-вторых, нейтральный флаг в данном случае почти ничего не гарантирует.

Сталин прищурился.

— Американцы?

— Именно. Если выяснится, что с острова исчез Кастро, да ещё вместе с людьми и документами, Береговая охрана, флот и разведка начнут проверять всё, что окажется поблизости. Особенно суда, чей маршрут хотя бы приблизительно совпадает по времени.

— Даже иностранные?

— Попытаются. Где-то попросят разрешения государства флага. Где-то надавят. Где-то найдут формальный предлог. Если речь идёт об американской частной организации и исчезнувшем американском профессоре, Вашингтон в стороне не останется.

Сталин медленно провёл пальцем по краю листа.

— А если судно советское?

Лазарев едва заметно качнул головой.

— Ещё хуже. Тогда сам факт появления советского судна возле нужного района станет следом. Даже если на нём ничего не найдут.

Смоленцев, до этого молчавший, усмехнулся:

— И американцы потом десять лет будут доказывать, что Кастро увезли именно на нём.

— Именно, — сказал Лазарев. — Нам не нужен корабль, который можно сфотографировать, записать его радиопереговоры, маршрут, время прохода. Особенно если через сутки после этого с острова исчезнут заключённые.

Сталин посмотрел на него.

— Значит?

— Значит, надводный вариант я бы исключил.

— Совсем?

— Как основной — да. Резервные схемы можно иметь любые. Но доставлять группу к острову и забирать её должна подводная лодка.

— Дизельная?

Теперь Лазарев ответил почти сразу:

— Лучше атомная.

Сталин чуть приподнял бровь.

— Объясните.

— Скорость перехода. Независимость от погоды. Возможность долго идти под водой. И главное — после выхода из Средиземного моря ей вообще не требуется показываться там, где её могут связать с операцией.

— А если американцы начнут искать?

— Тогда надводное судно они могут остановить, запросить документы, сопровождать, фотографировать. Подводную лодку сначала надо найти.

Сталин некоторое время смотрел на карту.

— И найдут?

— Могут.

Лазарев сделал короткую паузу.

— Но пока у них это получается не всегда.

Сталин взглянул уже внимательнее.

— Вы там ходили?

— Да. А-9 была в тех водах в прошлом году. А-6 недавно вернулась оттуда же. Обе лодки выполнили поставленные учебно-боевые задачи. При этом, согласно докладам командиров, они не были обнаружены — ни американцами, ни кем-то еще.

Сталин постучал пальцем по карте.

— То есть сам район вам известен?

— В общих чертах — да.

— А сам остров?

— Для этого нужны точные данные. Расстояние от берега? Глубины? Подходы?

Сталин подвинул ему ещё один лист.

— Предварительные данные здесь. Точные получите, если задача будет поставлена.

Лазарев быстро просмотрел страницу. Потом ещё раз, медленнее.

— Товарищ Сталин, если вопрос именно "возможно или невозможно"...

— Именно.

Лазарев положил бумагу обратно.

— Возможно.

Сталин не изменился в лице.

— Доставка группы?

— Возможно.

— Эвакуация?

— Тоже.

— Незаметно?

Лазарев задумался уже дольше.

— Гарантировать незаметность на войне нельзя. Но если лодка подходит по состоянию, группа компактная, действия заранее подготовлены, а на поверхности никто не допустит ошибки — шансы хорошие.

Смоленцев спросил:

— Насколько близко лодке придётся подходить?

Лазарев повернулся к нему.

— Это уже зависит от береговой обстановки, глубин и способа высадки. Совсем под причал её никто вести не будет. Дальше — лодки, подводные аппараты, то, что выберет штаб после разведки.

Сталин сказал:

— Но сам корабль никто видеть не должен.

— Это и есть главное преимущество атомной лодки.

— А после операции?

— Уходит под водой. Если всё сделано чисто, американцы получат остров, людей на берегу, исчезнувших заключённых и множество вопросов. Но не корабль, на который можно показать пальцем.

Сталин посмотрел на Смоленцева.

— Хорошо. С морем ясно. Теперь вопрос к вам. Можно ли саму операцию провести быстро и так, чтобы группа исчезла раньше, чем там поймут, что произошло? Я не спрашиваю, сколько человек вы возьмёте, где высадитесь и кто пойдёт первым.

— Понял.

— Есть остров. Охрана. Заключённые. Врачи. Связь. Возможно, патрульное судно. Нам нужно прийти быстро, освободить нужных людей и исчезнуть раньше, чем противник поймёт, что происходит.

Сталин сделал паузу.

— Такое вообще реально?

Смоленцев не ответил сразу. Он взял схему острова. Посмотрел. Перевернул. Ещё раз посмотрел.

— Охрана какая?

— Предварительно около пятидесяти вооружённых.

— Военные?

— Нет. Частная охрана и кубинцы.

— Подготовка?

— Неизвестна. Скорее охраняют заключённых, чем ждут нападения извне.

Смоленцев кивнул.

— Это важно.

— Патруль?

— Есть сторожевик. Старый.

— Связь?

— Радиостанция.

— Гарнизон постоянно весь на месте?

— Не знаем.

Смоленцев положил схему.

— Тогда принципиально — да.

Сталин посмотрел прямо на него.

— Объясните.

— Это не крепость, товарищ Сталин.

— Но пятьдесят вооружённых человек.

— Пятьдесят охранников, которые привыкли смотреть внутрь.

Смоленцев постучал пальцем по схеме.

— Они ждут, что отсюда попытается бежать заключённый. Что кто-нибудь полезет через забор. Что начнётся драка в бараке. Они не живут в ожидании того, что ночью к ним придёт подготовленная боевая группа с моря.

Лазарев посмотрел на него. Смоленцев продолжил:

— Самое трудное будет не войти.

— А что?

— Уйти до того, как поднимется шум на всю округу. И уйти не пустыми.

— Сколько времени понадобится?

Смоленцев покачал головой.

— Сейчас не скажу.

Сталин усмехнулся.

— И правильно.

— Нужно знать планировку, количество постов, где заключённые, где связь, сколько людей постоянно ночует на объекте, кто где находится. Тогда можно считать.

— Но сама задача не фантастика?

— Нет.

— Даже если нельзя оставить явный советский след?

Смоленцев задумался.

— Если люди будут знать заранее, что это условие важнее красивой победы — можно.

— Что значит?

— Не задерживаться. Не искать приключений. Не превращать освобождение в бой за остров.

Он посмотрел на Сталина.

— Пришли. Забрали кого надо. Ушли.

— А если охрана сопротивляется?

Смоленцев пожал плечами.

— Тогда сопротивление надо пресечь.

— Без лишнего шума?

— По возможности.

— А если возможность кончится?

— Тогда уже будет другая задача.

Лазарев тихо усмехнулся. Сталин тоже едва заметно улыбнулся.

— Хорошо.

Потом снова стал серьёзен.

— То есть оба считаете: операция в принципе возможна.

— Да, товарищ Сталин, — сказал Лазарев.

— Возможна, — подтвердил Смоленцев.

Сталин положил ладонь на папку.

— Без гарантий?

Лазарев ответил первым:

— Во флоте гарантий на море не дают.

Смоленцев добавил:

— И в нашей работе тоже.

— Но нереального здесь нет?

— Нет.

Сталин медленно кивнул. Вот это ему и было нужно. Не план. Не красивые схемы. Не проценты успеха, высосанные из пальца. Просто ответ: можно — или нельзя.

Можно. Он нажал кнопку на столе.

— Тогда будем считать.

Дверь открылась.

— Вызвать главнокомандующего Военно-Морским Флотом.

Секретарь исчез. Сталин посмотрел на обоих.

— С этого момента готовится отдельная операция. Формально — мероприятие в рамках "Ящерицы".

Лазарев кивнул. Смоленцев тоже.

— Товарищ Лазарев. Получите данные по району и состоянию сил, которые можно использовать.

— Есть.

— В первую очередь выяснить готовность лодок, уже знающих эти воды.

— Понял.

— Товарищ Смоленцев. Подберите готовую группу. Не людей по одному.