Карма

2.

Возницын выбежал в общий зал, где продолжалось шумное веселье.

— Антон! — закричал он.

Тут же подскочил Белугин.

— Что случилось, Альберт Яковлевич?

— Кате, Екатерине Ярославне стало плохо. Кажется, она потеряла сознание. — Произнеся эти слова, Возницын вдруг осознал, что не знает, как надо поступать в такой ситуации. Давно он не сталкивался ни с чем подобным.

— Пойдемте, — сказал помощник.

Они вбежали в комнату. Жена Возницына по-прежнему лежала на полу, судя по всему, она действительно была глубоком обмороке.

— Что делать? — растерянно спросил Возницын.

— Екатерину Ярославну надо положить на диван, а затем вызвать "Скорую".

— Ты прав, так и поступим.

Вместе они подняли женщину и бережно уложили на диван. Затем Белугин вызвал "Скорую".

— Ну что? — спросил Возницын.

— Обещали приехать через двадцать минут.

— Так долго, — простонал Возницын.

— Альберт Яковлевич, это очень быстро.

Возницын взглянул на своего помощника и ничего не сказал. Впервые он испытывал перед ним неловкое чувство за свою растерянность.

— Альберт Яковлевич, надо же сказать Кристине про ее мать! — внезапно воскликнул Антон.

Возницын поймал себя на том, что за все это время ни разу не вспомнил о дочери.

— Ты прав. Приведи ее.

Буквально через пару минут в комнату вошли Кристина с Антоном. Она бросилась к матери. Убедившись, что она без сознания, повернулась к отцу.

— Папа, что с ней?

— Мама неожиданно потеряла сознание. Больше ничего не знаю.

— Она болела?

— Нет. По крайней мере, не жаловалась. Я сам ничего не понимаю.

Кристина примостилась на диване рядом с матерью и взяла ее неподвижную руку в свою.

— Это не случайно, — сказала она.

— Что не случайно, Кристи? — не понял Возницын.

— Ни одна болезнь не возникает случайно, она всегда долго готовится.

— О чем ты! — раздраженно закричал Возницын. — Сейчас надо думать, как помочь твоей матери.

— Я думаю, папа. — Кристина снова повернулась к матери и легла головой ей на грудь. — Мама, мамочка, только не умирай.

Дверь отворилась, в помещение вошла бригада "Скорой помощи". Гости юбилея, узнав о том, что что-то случилось, пытались заглянуть в комнату, но Возницын с раздражением захлопнул дверь.

Несколько минут он молча наблюдал за тем, как суетятся врачи возле жены.

— Что с ней? — спросил он у одного из них. По его поведению он признал в нем руководителем бригады.

— Пока не ясно, но положение тяжелое. Надо срочно ее госпитализировать.

— Так госпитализируйте! — рявкнул Возницын. Он почти уже не владел собой.

— Это мы и собираемся сделать — ответил врач, не отреагировав на крик Возницына.

Когда они все вышли в зал, уже никто не веселился. К Возницыну подошел Лещов.

— Альберт, что случилось? — спросил он.

— Жене стало плохо, она без сознания.

— Если понадобится моя помощь, звони в любое время.

— Спасибо, Геннадий Юрьевич, — поблагодарил Возницын. Он, в самом деле, почувствовал благодарность к мэру.

Носилки с женой Возницына поставили в машину.

— Куда вы везете мою жену? — спросил Возницын.

— В первую градскую. Мы звонили, там есть места.

Возницын хотел возмутиться таким отношением к его жене, но посмотрев на рядом стоящую дочь, промолчал. Пусть везут, потом разберемся.

— Едете с нами? — спросил врач.

— Мы поедем вслед за вами на машине, — сказал Возницын. — Кристи, пойдем.

— Я поеду на машине "Скорой помощи", а ты езжай, на чем хочешь, — не согласилась дочь.

Возницын вдруг почувствовал прилив сильного раздражения, но постарался его подавить.

— Я тоже поеду на "Скорой", — проговорил он. Затем нашел взглядом своего помощника. — Антон, езжай за нами на машине.

— Тогда быстрей садитесь, — произнес врач. — Дорога каждая минута.

3.

Они сидели в больничном коридоре на соседних стульях, но не только не говорили, но и не смотрели друг на друга. По крайней мере, Возницын, почему-то он боялся глядеть на дочь. Ему казалось, что в том, что случилось с ее матерью, она винит его.

Хотя, в чем его вина, он не понимал. Екатерина жила в довольстве и достатке, у них было все, ну или почти все, чего только можно купить за деньги. Ну, да, случались между ними размолвки и ссоры, но почти в любой супружеской паре происходит такое. По крайней мере, среди своих знакомых он не припомнит, чтобы у всех все было бы гладко.

Возницыным вдруг охватило раздражение — почему он все время ощущает вину перед Кристиной? В чем он по большому счету виноват? Ну, не позволил ей в свое время выйти замуж за этого Андрея, так правильно сделал. Какой-то он был неприкаянный, ни от мира сего, постоянно витал в облаках или даже повыше. По просьбе дочери он устроил его на работу, но толку от него было немного, хотя талантом этот парень был не обделен. Но выполнение им служебных обязанностей интересовало его в последнюю очередь.

И очень жаль. Он, Возницын, всегда чувствует, есть дарование у человека или нет. У Андрея оно, несомненно, присутствовало, да что толку, если он его то ли не умел, то ли не хотел использовать. Его все время тянуло непонятно на что и непонятно куда. Несколько раз он, Возницын, пытался с ним поговорить, но по-настоящему ни один разговор не получился.

Возницын подозревал или даже почти не сомневался, что это он прельстил Кристину этими дурацкими идеями, которые в какой-то момент овладели ее сознанием. Иначе, откуда она их понабралась. В окружение Возницына таких людей нет, все абсолютно нормальные: работают, зарабатывают деньги, отдыхают. А этот человек непонятно чем занимался, участвовал в каких-то странных мероприятиях, якшался с весьма сомнительными персонажами. И где только их находил? До Андрея он, Возницын, даже не знал, что они есть в его городе. Так что абсолютно правильно поступил, когда сначала уволил этого парня, а после того, как это не подействовало, и он продолжал поддерживать отношения с дочерью, применил более сильные средства. Слава богу, тот намек понял и куда-то уехал. С тех пор о нем к счастью ничего не слышно.

Нет, решил Возницын, он больше не будет играть в молчанку с дочерью, он ее отец и у него нет причины чувствовать себя виноватым перед ней.

— Кристи, как ты думаешь, что с мамой? Ведь она до самой последней минуты ничем не болела.

Дочь повернула голову в его сторону.

— Так не бывает, папа, — ответила она. — Болезнь никогда не приходит внезапно. Другое дело, что часто люди не замечают, как она прорастает в человеке. Но в любом случае по-другому не бывает.

— Откуда ты это можешь знать, ты же не врач?

— А тут врач не нужен, это знание совсем из других источников.

"И каких же?" — хотел язвительно спросить Возницын, но в последний миг промолчал — не хватало еще выяснять такие вопросы в коридоре больницы, возле двери в палату в которой борется за жизнь его жена и мать Кристи. Этот вопрос они выяснят в другое время и в другом месте.

— Может, ты и права, — примирительно произнес Возницын, — но только я ничего не замечал. Еще менее двух часов назад она была весела и энергична.

— А ты, кроме себя, ничего и никого не замечаешь, — проговорила Кристина. — Такая уж у тебя натура.

Возницын вновь ощутил приток раздражения. У дочери, что ни слово, то, как у судьи, обвинительный против него приговор. Он снова попытался себя сдержать, хотя очень хотелось наброситься с упреками на Кристину. Достаточно того, что так с отцами не говорят, а уж такими, как он, тем более. Сколько он сделал в свое время для нее, а она нисколько этого не ценит. Правда, с тех пор, как ушла из родного дома, никакой помощи от него не принимает. Он даже не знает, где она снимает квартиру. Он неоднократно об этом ее спрашивал, но она отказывалась говорить. И запретила это делать матери, и Катя, несмотря на настойчивые его расспросы, твердо соблюдала этот запрет. Конечно, выяснить ее место жительство для него было совсем не сложно, но он не стал так поступать.

— Ладно, давай сейчас не будем спорить, — примирительно проговорил он. — Сейчас важно только одно: что с мамой?

— С этим я полностью согласна, — кивнула девушка головой.

Открылась дверь одной из палат, из нее вышел заместитель главного врача больницы Кирилл Юрьевич Кулаков. Возницын был с ним знаком, несколько раз они присутствовали на одних и тех же совещаниях в администрации города.

Кристина и Возницын одновременно вскочили со своих мест. Кулаков подошел к ним.

— Что с женой? — спросил Возницын.

— Что с мамой? — вторила ему Кристина.

Кулаков по очереди посмотрел сначала на него, затем — на нее.

— На данный момент ничего определенного сказать не могу, — произнес врач. — Нам удалось привести ее в чувство. Но, что с ней случилось, в чем причина обморока, определить пока невозможно. Одно ясно, больная нуждается в углубленном обследовании. Только после него можно будет поставить диагноз.

— Если мама пришла в себя, я могу навестить ее? — спросила Кристина.

— Думаю, сейчас лучше не надо. Она слаба, и мы ей ввели снотворное. Она либо уже заснула, либо вот-вот заснет. Завтра, все ясно станет завтра. А сейчас, извините, мне надо идти.

Кулаков двинулся по коридору, но внезапно остановился, посмотрел на Возницына.

— Альберт Яковлевич, можно вас на минуточку.

Возницын подошел к нему.

— Не хотел говорить при вашей дочери, — тихо произнес Кулаков. — Пока не знаю, что с вашей женой, но я давно в медицине и у меня большой опыт. И он мне говорит, что Екатерина Ярославна серьезно больна. Надо настраиваться на не простое и долгое лечение.

— Все, что нужно, я обеспечу, — заверил Возницын.

Кулаков медленно покачал головой.

— Дело не в этом, у нас все же лучшая больница в городе, и все необходимое имеется. Само лечение может оказаться долгим и трудным. А результат не гарантирован. Увы, так часто бывает. До свидания.

Возницын вернулся к дочери.

— Папа, что он сказал? — с тревогой спросила она.

Несколько мгновений он раздумывал над ответом.

— Кулаков сказал, что не исключает, что мама серьезно больна. И путь к выздоровлению может оказаться тяжелым и долгим.

— Я так и чувствовала. — Кристина села на стул и закрыла лицо руками.

Она уже долго сидела в этой позе неподвижно, Возницын стоял рядом и тоже не двигался.

Внезапно она оторвала руки от лица.

— Я останусь здесь до утра, — решительно сообщила Кристина.

— Кристи, это бессмысленно. Мама будет крепко спать, ей вкололи снотворное. Ты ей ничем помочь не сможешь. Предлагаю тебе отправиться к нам домой. А утром вместе снова сюда. Тебе нужно отдохнуть, нам обоим сил потребуется много.

К его удивлению дочь согласилась с его предложением.

— Хорошо, поедем, папа, к тебе.

Возницыным овладело редко в последнее время чувство признательности к дочери.

— Поехали, Кристи.

4.

Когда утром Возницын из своей комнаты спустился вниз в столовую, он сильно опасался, что не застанет дочь. Но она сидела за столом в ожидании, когда Полина Васильевна или тетя Поля, как с детства называла ее Кристина, — домработница, которая много лет проработала в их семье, накроет завтрак.

Когда Кристина родилась, то Полину Васильевну взяли в дом в качестве няни для новорожденной. Когда же девочка подросла, то к ее обязанностям добавились одновременно еще две функции — кухарки и домработницы.

Она давно превратилась в члена семьи, хотя в последнее время у Возницына появилось желание избавиться от нее. Она постарела и стала все делать слишком медленно, что раздражало его. Но жена, узнав об этом намерении, решительно воспротивилась ему, заявив, что не позволит ее уволить. Он решил с ней не спорить, но в тайне такое желание сохранил.

Возницын сел за стол рядом с дочерью.

— Как тебе спалось в своей комнате? — поинтересовался он. — Заметила, там ничего не изменилось с тех пор, как ты ее покинула. Не желаешь снова в ней поселиться?

— Спала нормально, папа. Мне кажется, сейчас не тот момент, когда следует обсуждать этот вопрос. Главное, что с мамой?

— Ты права, — согласился он. — Но мама обрадовалась, когда бы узнала, что ты вернулась домой. Хотя бы ради нее.

Эти его слова заставили Кристину задуматься.

— Возможно. Но если даже и вернусь, то только на то время, пока мама болеет.

Возницын не стал спорить, пусть вернется, а там посмотрим. Возможно, он сумеет ее убедить остаться жить на постоянной основе в родном доме.

— Из больницы не звонили? — спросила Кристина.

— Нет. Еще рано. Там только начался рабочий день. Кстати, тебе на работу не надо?

— Я еще вчера отпросилась. Я хочу весь день провести возле мамы. Надеюсь, мы узнаем, что с ней.

— Я тоже надеюсь, но тебе же известно, что диагноз часто поставить совсем не просто. Хотя, очень хочется, чтобы у них это получилось быстро; все же лучшая в городе больница. Но если понадобится, перевезем маму в Москву.

Кристина с испугом посмотрела на отца.

— Думаешь, может дойти до этого?

— Надо быть готовым ко всему. В бизнесе я всегда исхожу из этого правила.

— Но речь идет не о бизнесе.

— Кристи, это правило универсально.

— Ты прав, — подумав, согласилась Кристина.

Возницын удивился тому, что дочь согласилась с ним. Он не припомнит, когда это случилось в последний раз.

— Если закончила завтрак, можем собираться в больницу, — проговорил он.

Они сидели в том же коридоре, на тех же стульев, что и вчера. Кулаков лишь на минуту вышел к ним и сказал, что как раз в это время идет углубленное обследование больной. Поэтому надо запастись терпением.

С тех пор прошло не меньше двух часов, а ничего не менялось. Мимо них проходили врачи, медсестры, санитары, больные, но к ним никто не подходил.

Возницын чувствовал, как истончается его запас ожидания. Он знал за собой эту черту — он всю жизнь был очень нетерпелив, ничего противней, чем ждать, для него не существовало, ему все хотелось получить, как можно быстрей. По этой причине нередко вступал в совсем ненужные конфликты, вызванные тем, что заканчивалось терпение.

Ситуацию усугубляло то, что на работе его поджидал целый ворох неотложных дел. В первую очередь, связанных с тендером. Да, вчера они договорились с мэром о некоторых мерах, которые следует предпринять. Но теперь нужно давить на него, иначе он может все спустить на тормозах. Так уже бывало, когда по этой причине он, Возницын, пролетал. Он знал за Лещовым одну черту — от денег тот никогда не отказывается, а вот свои обязательства не всегда выполняет. И с этим ничего не поделаешь, такой уж он человек. А бизнес этого Гладких, как можно быстрей надо разрушить до основания. Иначе затем от него будет много неприятностей. Он, Возницын, в этом нисколько не сомневается, так как уже сталкивался с такой породой людей. И ей ни в коем случае нельзя позволять прорастать сквозь асфальт.

Снова появился Кулаков, выражение его лица Возницыну не понравилось, оно было чрезмерно озабоченным.

— Пока ничего не могу сказать определенного, — произнес врач. — Ждите.