Битва за Тайат-2

В небе, над самыми головами наступающих ару, пространство исказилось. Из ничего возникли три сияющие фигуры — триании. Они не стали превращаться в копии людей. Их формы оставались текучими сгустками металлоплазмы, и с нечеловеческой скоростью они обрушились на центр строя ару.

Это была не атака, это был разгром. Щупальца силовых полей, упругие, как сталь, сметали десятки рейдеров за раз. Их собственное оружие — плазмометы, формирующиеся на лету, — выжигало целые коридоры в плотных порядках врага. 80-мегаджоулевые щиты трианий игнорировали огонь синхротронных бластеров, а их прыжки на сотни метров делали их неуловимыми.

Командующий ару, последний раз увидел перед собой не лицо врага, а безликую, сияющую поверхность, прежде чем его сознание растворилось в всплеске плазмы.

Плацдарм в долине Регис пал. Потери Друзей Тайат были минимальными. Потери ару — тотальными.

То же самое повторилось на других фронтах. Аннит не просто отдавал приказы. Он был дирижером, а оркестром была вся армия Тайат. Каждый солдат, каждый скиммер, каждая БМП становились инструментом в его руках. Ополченцы-Потерянные, ведомые трианиями, просачивались в глубокий тыл ару и уничтожали узлы снабжения и командные центры с хирургической точностью.

Самоходные гаубицы НХ-14, получая целеуказание прямо с орбиты, вели огонь с закрытых позиций с такой эффективностью, что ни один нейтронный снаряд не тратился впустую.

Оставшиеся на орбите корабли ару, лишенные единого командования и деморализованные потерей флагмана, попытались нанести отчаянный удар по кораблю-дому. Они выпустили по нему весь свой запас ядерных торпед.

Ответ был прост и ужасен. Бозонный генератор корабля-дома, мощностью в 8000 тераватт, создал вокруг себя сферу абсолютного отрицания. Торпеды, входя в нее, просто... гасли. Их заряды не срабатывали, системы наведения отключались. Они становились бесполезными кусками металла, которые корабль-дом спокойно отклонял в сторону гравитационными полями.

Взрыва, который мог бы испепелить половину континента, не произошло. Лишь несколько ослепительных вспышек на высоте, погашенных всепоглощающим сиянием бозонного щита.

Это был последний гвоздь в гроб морального духа флота ару. Оставшиеся корабли начали беспорядочный отход на окраины системы.

На поверхности планеты боевые действия не прекратились, но превратились в зачистку. Разрозненные, отрезанные от командования отряды ару, неспособные к организованному сопротивлению, либо сражались до последнего, либо пытались скрыться в лесах, где их находили и уничтожали Потерянные.

Аннит Охэйо стоял в командном центре, наблюдая за догоравшими на карте очагами сопротивления. Его работа здесь была почти завершена.

— Они отступают, — сказала седая командующая, её голос был полон не веры, а изнеможения. — Мы... выиграли.

Аннит медленно повернул к ней голову.

— Нет. Вы отбили одно вторжение. Империя ару насчитывает триллионы существ и тысячи кораблей. Они изучат этот бой. Сделают выводы. Изменят тактику. — Его взгляд был устремлен вдаль, словно он видел не стены бункера, а грядущие тысячелетия войны. — Эта победа купила вам время. Не более. Используйте его с умом. Укрепляйте свои орбитальные форты. Совершенствуйте тактику. Ибо следующая буря будет сильнее.

Он не ждал ответа. Его фигура начала терять четкость, растворяясь в воздухе, как мираж. Телепортация обратно на корабль-дом.

Взоры всех в командном центре были прикованы к пустому месту, где он только что стоял. Победа была горькой. Они выжили. Но они поняли, что живут в мире, где такие битвы — лишь эпизоды в бесконечной, циклопической войне, где они — пешки, а настоящие игроки — существа вроде Аннита Охэйо.

И корабль-дом, не прощаясь, так же беззвучно, как и появился, исчез в складке пространства, оставив Тайат с её ранами, её мертвыми и суровой, трезвой правдой о их месте во Вселенной.