Ветви одного дерева

И все же они выдержали, как только схлынуло, он сквозь застилающую глаза пелену оглядел всех. Бледные парни, уже начали неверными движениями, пытаться открывать бутылочки элексиров. Габи, не вытирая бегущую из носа струйку крови, уже раскручивала омут. Может он и перестраховывался, в покореженном Волной эфире, эхо почти не расходится, но слишком уж силен лед. Нет, все правильно, рисковать нельзя. Так, надо и самому подлечиться.

Выпив элики, он достал свиток. Развернул, его. Неровные прыгающие строчки, подчерк у отца всегда был не очень, стали наливаться холодным голубым светом. Над свитком образовался бурлящий шар силы, Марк сосредоточился и усилием воли указал цель.

Гудящий водоворот ледяного крошева, ударил в противоположную стену обрыва. На миг, та скрылась в ледяном тумане. Еще миг, и вся она покрылась толстым ледяным панцирем.

— Спасибо папа, — прошептал Марк исчезающему свитку.

Серебряная дрога развернулась широкой лентой, от их ног, к едва виднеющемуся сквозь лед проходу.

— Пошли. Темп три. — скомандовал Марк, и активировал — "Кольчугу", "Медведя" и "Темп".

Размытая тень пронеслась по серебристой ленте, и врезалась в ледяную стену, разбив ее в месте прохода. Спустя несколько десятков секунд Асмодей спрыгнул с распадающейся на снежинки дороги. А еще через несколько минут, из под растрескавшейся ледяной корки, зло жужжа вползла первая пчела.

Габала (Габи)

Она пришла в себя. Минуту ничего не делала, ждала, пока окончательно рассеется муть беспамятства. Потом потянулась к силе, и почти ничего не почувствовала. Это было необычно и страшно. Очень. Габи прислушалась. Неподалеку потрескивал костер. Слышалась человеческая речь, но так тихо, что она не могла разобрать, кто и о чем говорит.

Она рискнула пошевелить пальцами. Получилось. Тогда Габи, чуть, не разлепляя ресниц, приоткрыла глаза. Вокруг был серый полусвет, причудливые тени плясали на грязно желтой краске стены и сером металле потолка. Она лежала укутанная в свое любимое рыжее верблюжье одеяло. Рядом стояла фляжка. Высвободив руку, она взяла ее. Внутри был брусничный морс. Попив, она достала из под одежды амулет — крупный аметист на платиновой цепочке. Сила тончайшим ручейком, полилась в нее. Через пять минут, сладостная дрожь выгнула ее тело дугой. Сила, уже собственная, хлынула, заполняя ее всю.

— Завелся, работает! — прошептала она с облегчением. Я все еще Габала, энергет и магесса. И водоворот воспоминаний затянул ее.

— В чем коренное отличие мага от энергета? — спросил Альберт Иванович, расхаживая по кабинету. И сам себе ответил:

— Маг берет энергию из окружающего пространства. И не важно, из стихийных ли потоков, артефактов, биологических объектов или даже богов. Энергет же, — Альберт Иванович остановился и забавно так, показал ей вытянутый указательный палец, — сам является очень мощным источником энергии, так сказать имеет внутренний реактор. Чистой, надо отметить, энергии. Энергии, доступной для использования в любом из направлений магии, от боевой, до целительной, или даже некромантии. И этот аспект, наряду с независимостью от внешних факторов, определяет важность и ценность энергетов.

Габи встряхнулась, отгоняя воспоминания. И аккуратно активировала "омут" и "око". Дом, старый, одноэтажный, кирпичный. Крыша из изогнутого металла, кажется, такой называют профнастил. Рядом еще три подобных здания. Вокруг лес. В доме, за дверью, еще одна комната, с разбитыми окнами. Горит костер, у него сидят Тонкий и Асмодей. Это их голоса она слышала. А где Марк? Она "прислушалась".

— ... так? Вот и я говорю, явно далеко за сотку. Если не за вторую. Одного понять не могу, зачем эта скрытность? Мы же в группе-труппе. Это же специально так настраивать интерфейс групповой надо. — говорил Асмодей.

— Так о тебе же беспокоится. Как бы ты от зависти не позеленел, увидев его трехсотку. — басит в ответ Тонкий.

— Да не, не может быть! Точно знаешь? — вскинулся Асм.

— Вот, уже зеленеть начал. — улыбается Тонкий, — а если бы я правду сказал, так вообще бы в гоблина превратился.

— Ну тебя. Все шутишь.

— Не парься, Гоша. Я с Хамом, уже на третьем квесте. Все путем будет. А уровни он всегда прячет.

— Да я не парюсь. Он же известный чел. С репутацией. Лучший боец кластера, если не всей игры. Любопытно просто.

Парни замолчали. К огромному сожалению Габи. Она почти ни чего не поняла, из сказанного — непонятные цифры и слова интерфейс, кластер, квест. О каких уровнях они говорили?

Это она энергет седьмого и магесса пятого уровня, а Марк, он кастер, а у кастеров нет уровней. Если ты кастер, то ты просто можешь творить любое заклинание, и ограничен только силой энергета, ну или специального амулета-батарейки. А вот собственной силы, у тебя нет совсем, как и умения использовать любую другую силу, кроме идеально чистой силы энергета.

Видимо это проклятье. Проклятье, о котором с ней ни кто не хочет говорить. А ведь это так интересно, и немножко страшно.

Внезапно она ощутила Хама. Он появился на опушке леса. Она видела, что он пуст. Бедняжка. Устал наверное.

— Привет Хам. Все чисто. — сказала она, и соединила его и себя "нитью".

Марк (Хам)

Похолодало. Морозец стал ощутимо покусывать. Хам, вышел из-под тени деревьев, и взглянул на край солнца, показавшийся из-за горизонта.

— Привет Хам. Все чисто. — колокольчиком зазвенел в голове голос Габи. И тут же, он почувствовал поток силы, начавшей течь в него.

— Спасибо. Давно проснулась?

— Нет. А я долго спала?

— Сутки. С тобой все в порядке?

— Да. Через полчаса, буду на максимуме.

— Хорошо. Отдыхай.

Он легкой тенью заскользил к двери. Проходя мимо пустого оконного проема, за которым мерцал костер, он услышал голос Асмодея:

— Ну ладно Хам, но откуда у Габи стодвацатый? Она хоть и непись, но ведь малявка совсем. Дисбаланс жы!

Марка передернуло, чертово проклятье. Как не вовремя оно усилилось. Черт, и ведь Габи их, скорее всего, слышала. Он, специально наступил на кусок стекла. За окном тут же замолчали.

— Сидите, ждете, пока вас тепленькими возьмут? — рыкнул он, открыв дверь — Как две бабки лясы точите? Воены!

— Так периметр стоит, насяльника. — протянул Асмодей. Но улыбка тут же исчезла под тяжелым взглядом Хама.

— Тонкий, покорми Габи. Через тридцать минут выходим. Готовность ноль. Асм, снаряжение. Зачистка расположения.

Он открыл дверь, подошел к Габи. Присел рядом. Завернутая в одеяло, она выглядела еще беспомощней, чем обычно. Только пронзительный взгляд, большущих черных глаз, не давал обмануться кажущейся слабостью.

— Сейчас Тонкий, принесет кушать.

— Я слышала. Хам. Марк, не ругай их, Тоша и Гоша, ни чего такого не говорили. И вообще я только проснулась, и ты из леса вышел.

— Хм, Тоша и Гоша. Расскажу дома, будет им наказание. — улыбнулся он. Габи испуганно захлопала глазами, но спустя, несколько секунд, начала хихикать.

— Хам, дай слезу, я напитаю.

— Не надо, она полная.

— Хам, так нельзя, ты же на нуле был, тебе вредно.

— Переживу.

Скрипнула дверь, вошел Тонкий, с тарелкой в руках.

— Приятного аппетита. — сказал Марк, и вышел из комнаты. Кинул в рот пару пищевых таблеток. Встал у окна, и стал заново прокачивать план финальной стадии.

— Мы опоздали. Их уже обнаружили. Обложили но пока не суются. Не пойму почему. Обычно спецура в таких случаях не церемонится.

— Может, у них там, что мощное есть? — спросил лежащий рядом Асмодей.

— Ни о чем таком они не сообщали. Скорее что то ценное для ушастых. Но сути это не меняет. Я, предупреждаю цель. Иду на прорыв. Вы аккуратно подходите на семьсот метров, по сигналу блинкуете. Заходим. Габи разворачивает портал. Мы с тобой на обороне.

— Плохо, что незнаем как там внутри. — щурится Асмодей.

Хам кивает.

— Не смогли достать план бункера.

— А что там было то?

— Штаб РВСН.

— Тогда понятно.

— Все, пошли.

Они ползком отползают к выхожу на крышу. Спускаются вниз. Он достает парные "Беретты". Тут уже не до сантиментов. Там в бункере дети. Много детей. И взрослые, чудом сумевшие сбежать из концлагеря ушастых. Сбежать и увести с собой детей.

— Начали.

Передатчик. Вдавленная кнопка. Кодированный сигнал уходит в эфир.

"Темп".

"Кольчуга".

"Дискотека".

Голубые поверхности с синими лучами из стволов пистолетов.

Бег.

Двести метров.

Разворачивающиеся фигуры врагов.

Пятьдесят метров.

Прыжок.

Полет.

Выстрел. Выстрел. Выстрел. Выстрел. Выстрел. Выстрел.

Шесть фонтанов крови. Шесть разлетающихся голов.

Перекат.

Бег.

Выстрел. Выстрел.

Издали тянуться малиновые лучи. Снайперы сориентировались.

Привычный танец. Прыжок. Перекат. Пируэт. Перекат. Кувырок.

Выстрел. Выстрел. Выстрел. Выстрел.

Зеленоватое свечение раскрывающегося портала в двадцати метрах. Ушастые пожаловали.

Секунда паузы.

"Кольцо огня".

Ревущая пятиметровая стена пламени во все стороны. Вопли живых факелов.

Две вышедшие из портала высокие нечеловечески изящные фигуры проходят сквозь огонь. Стражи.

Выстрел. Выстрел. Выстрел. Выстрел. На пределе скорости доступной механике девяностовторых.

Тяжелые пули с урановыми сердечниками проходят сквозь защиту. Швыряют тела стражей под ноги к последнему вышедшему из портала эльфу.

Белые одежды. Белые волосы. Изумрудные глаза. Тонкий клинок на поясе. Лорд!

Бег. Разорвать дистанцию.

Выстрел. Выстрел. Выстрел. Выстрел.

Не останавливаясь.

Выстрел. Выстрел. Выстрел. Выстрел.

Белая фигура размывается в движении.

"Темп".

Выстрел. Выстрел. Выстрел. Выстрел.

Воздух сгущается, наполняясь зеленой патокой.

Движения замедляются.

"Темп". "Темп".

Белое пятно приобретает очертания эльфа. Гримаса ярости исказившая прекрасное лицо.

Медленно пробивающие снег, зеленые ростки под ногами.

Кристаллики льда, в причудливом соитии с капельками пламени вокруг. Но "Свадьба" слишком медленно активируется.

Выстрел. Выстрел. Выстрел. Выстрел.

Медленно плывущие пули.

Белый клинок, успевающий развеять их в мелкую пыль.

Сменившие, пустые береты, клинки.

"Темп". Последний

Встретившиеся, клинки. Волны ставшего видимым звука, растекающиеся от места встречи. Облако крошечных мотыльков, облепивших, так и не успевшие вырасти пары льда и огня. Гасящие их.

Эхо двойного блинка.

Белый клинок слишком быстро плывущий к груди.

Близнецам не успеть.

"Блинк", по "Нити" к Габи.

Судорога от слетевших темпов.

Оглушающий грохот "Печенега" над ухом.

Тонкий порез на груди.

— Все вниз! Порталы! Бегом!

— Габи, все мне, До конца.

Поток силы.

"Стена льда"

"Полог отрицания".

Проход в бункер запечатан. Теперь держать.

Слезу в руку.

Глухие, чудовищно мощные удары.

Минута.

Две.

Три.

Поток от Габи прерывается.

Удар. Стена покрывается сеткой трещин. Даже сквозь полог, он чувствует холодную, невозможную, ярость эльфа.

Эхо открывшихся порталов.

Холод остывшей слезы в руке.

Удар. Стена жалобно трещит. Крошки льда осыпают его лицо.

— Хам. Все. Мы уходим. — тревожный голос Габи.

— Молодцы.

Белая фигура проходящая сквозь рассыпающуюся стену. Смерть в глазах эльфа.

Вытянутая вперед рука и поднятый средний палец.

"Домой".

Пронзающий, исчезающее из Подмосковья тело, удар изумрудной молнии.

Боль.

Глава 2.Марк (Хам)

— Пап, а почему ты не живешь с нами?

— Понимаешь, тут все трудно. Просто мы с мамой, больше не можем вместе. Так бывает.

— Пап, но ты же меня не бросишь.

— Нет! Нет Марик. Никогда.

— Обещаешь.

— Клянусь, сынок. Клянусь.

Объятая пламенем фигура, в ледяной броне напротив зеленого безумия, которым стал эльфийский принц. Воронка урагана, скручивающая над сошедшимися магами. Лед и огонь против буйства жизни и холодного серебра бессмертия, на вершине полуразрушенной горы. Хрупкое равновесие силы.

Вдруг, человек опускается на колени. Стремительно тающая красная полоска над головой. Спадает огонь, крошится лед. На миг замирает в недоумении лесной хаос.

— Папа!?

— Все, мое время... извини ..прощай.

— ПАПА-А-А!

Мерцание блинка. И зеленая волна, в сотне метров от него, падающая на тело отца.

Марк открыл глаза. Сон. Проклятый сон!

Он лежал в кровати, в своей комнате, в здании Института. Лежал нагой, прикрытый только теплым махровым покрывалом, его любимым голубым. Тело было без шрамов, чистым и безволосым. Марк провел рукой по голове. Колючая щетина, длиной в пару миллиметров. Значит, все-таки достал его тот ушастый. Отправил к богам, а боги в очередной раз, вернули его обратно. Хоть он и не поклонялся им, не приносил жертвы, не возносил молитвы. Суки.

Он встал. Оделся. Привычный "домашний" комплект — джинсы, толстая хлопковая рубаха в клетку, портянки, берцы усиленные стальными пластинами. Широкий кожаный ремень, со специальными свинцовыми утяжелителями. Ножны с близнецами. Две подмышечные кобуры с Береттами. Глянул в зеркало. Подмигнул, своему, вновь помолодевшему, бледному без загара лицу. Проверил, что бы пистолеты были без патрона в патроннике и на предохранителе. Одел пуховик, и насвистывая старинную песенку, вышел из комнаты.

Знакомые обшарпанные стены, остатки ПВХ плитки на полу, неяркий свет диодной лампы. Стальная дверь входа в секцию, недовольно скрипнула открываясь. У дверей лифта стояли трое мужиков.

— Опа, какие люди! — раскатисто проревел, здоровенный, за два метра, мужик, одетый в стальную кирасу поверх, милицейского бушлата. И широко разведя руки, шагнул к Марку. Плавным движением поднырнув под левую, Марк двинул кулаком в стальной бок.

— Нахрен надо с тобой, Ведмедь обниматься. Ребра потом лечить. — испуганно сказал он.

— Ага, я такой. — хохотнул здоровяк. И стремительно развернулся, Здоровенный кулак со свистом пролетел над головой пригнувшегося Марка.

-Здорово Хамло. Сто лет тебя уже не видел. Где пропадал? — прогрохотал Ведмедь. Одновременно с этим пытаясь пнуть его.

— Да так, все по лесам да горам гулял. — с улыбкой, ответил Хам, блокируя пинок поставленной, чуть выше колена, ногой.

— Понятно. Турист блин. — сказал здоровяк и рассмеялся. — Парни знакомьтесь. Это Хам, великий и ужасный, мой соседушка. Хам, это Саша Рейн и Скеп. Новички в отряде. Рейн из беженцев, лекарь. А Скеп он с самой Чукотки, разведчик и снайпер.

— Здравствуйте.