Инкуб королевского дома

Голос Эйра дрогнул. Но пальцы все так же гладили ногу, а голова лежала на подлокотнике. Анна могла любоваться на красивое лицо без помех.

— А я тут причем?

— Вы отправитесь со мной, наири. Снова наполните мир энергией любви, и наш род вновь вознесется к вершинам.

— Не хочу.

— Печать на вашей спине — знак древней сделки. Вам придется, ибо подобные клятвы невозможно забыть.

Инкуб вдруг нахмурился и замолчал. Забормотал тихонько себе под нос. Анна прислушалась:

— Ерунда какая-то.

— Что случилось?

Эйр попытался отмолчаться. Но Анна смотрела на него в упор, и инкуб сдался:

— Я совсем не чувствую вашего желания. Когда я делала массаж, вам было приятно. И только. Вы остались глухи к моему посылу.

— Так ты все это время пытался меня соблазнить? — Анна рассмеялась. — Дай сама отвечу — облом?

— Не понимаю, почему. Я даже не чувствую ваших предпочтений. Какие мужчины вам нравятся? Высокие? Худые? Полные? Какого цвета глаза вы предпочитаете у партнеров?

— О, так сказки правдивы? Инкубы умеют превращаться?

— Да. Но только, чтобы угодить партнеру. Для этого мы должны чувствовать его, должны понимать, что доставляет удовольствие... У нас это на уровне инстинктов. Но с вами все по-другому. Совсем.

Анна рассмеялась:

— Значит, раньше тебе не отказывали?

— Люди — нет.

— А... женщины твоего мира? Их как называют?

— Суккубы, — Эйр кивнул. — Я рораг. Зачать ребенка от личного телохранителя короля — честь.

— Ох ты ж... — Анна растерялась, что правильнее: рассмеяться, или пожалеть несчастного. — Самомнение, однако.

— Увы, наири. У рорага не бывает своей женщины, мы принадлежим только королю. И ту энергию, что получаем от людей, бережем для служения. Переход в боевую форму труден.

— Как интересно.

Анна потянулась за кружкой.

Эйр не упустил этого движения. А еще он знал, что чай закончился.

— Я заварю. Четыре ложки сахара?

— Мысли читаете?

— В данном случае — увидел, — инкуб скрылся в кухне. Послышался звук льющейся воды, зашумел чайник. Анна лихорадочно соображала, что делать.

Телефон в коридоре, дверь приоткрыта. Эйр увидит, если выйти из комнаты. А сотовый... Куда он мог его спрятать?

Обдумать свои действия Анна не успела. Инкуб вернулся, неся дымящуюся чашку и тарелочку с печеньем.

— А может, поужинаем? Поздно уже, а завтра на сутки...

— Куда?

— На работу, — Анна выжидательно посмотрела в глаза собеседника.

— Зачем? Наири, в этом нет смысла. Пройдет немного времени, и вы отправитесь в мой мир.

— Ну, во-первых, никуда я не отправлюсь, мне и здесь хорошо. Во-вторых, нельзя вот так просто взять, и прогулять работу. Да и не хочу. У меня отпуск через две смены!

Эйр внимательно оглядел её сверху вниз. От выражения его глаз могло растаять мороженое, но Анна осталась равнодушной.

— Нет, наири. Это опасно. И времени на подготовку у нас мало — близится холодный сезон.

Анна уже рот открыла, но тут же прикусила язычок. Лучше прогулять смену, чем стать героем криминальной хроники.

— Наири, что вы хотите на ужин? Я приготовлю.

Настроение у Анны совсем испортилось, она поняла, что так просто от сумасшедшего не избавится. И, потеряв на миг контроль над собой, пробурчала:

— Утку по-пекински и фуа-гра.

Брови Эйра изогнулись, но он туту же взял себя в руки.

— Приготовление сложных блюд требует времени и опыта. Я больше воин, чем повар.

— Ладно, забудь. Там в морозилке есть пельмени. Их-то сварить сможешь?

Он умел. Но приготовил по-своему. Отварил на пару, пристроив над кастрюлей смазанный маслом дуршлаг. Из найденных в холодильнике овощей и зелени соорудил то ли салат, то ли приправу. Анна не сдержала завистливого вздоха: кулинаром она была еще тем.

— Дашь рецепт?

Выкать надоело, но Эйр отнесся к панибратству, как к должному. Куда больше его заботил апельсин, который он чистил.

Анна запихнула в рот последний кусочек и велела сама себе:

— А теперь — спать.

Эйр не спорил. Но в спальню вошел вместе с ней.

— Эй! Это моя спальня!

— Разумеется.

Инкуб ловко расправил простынь, взбил подушки и откинул одеяло, приглашая Анну прилечь. Потом опустил жалюзи, поклонился и... вышел.

— Дверь закрой!

Эйр молча задернул штору в дверном проеме. И только. Анна не знала, как воспринимать подобное поведение. То, что Эйр так легко вышел из комнаты, радовало. Но эта история... Инкубы, мир демонов, сделка... Чем это ей грозит? Хоть бы уснул поскорее, не будет же этот сумасшедший бодрствовать всю ночь!

Лежать без движения оказалось трудно. Отяжелевшие веки поддались дреме, и Анне пришлось до синяка ущипнуть себя за руку. Да, больно. Зато спать расхотелось.

В коридоре царила тишина. Анна осторожно выбралась из-под одеяла и босиком прокралась к двери. Сквозь щели пробивался свет — горело маленькое бра на стене. Свою квартиру Анна знала отлично, темнота была союзником, но в двух крохотных комнатах тяжело затеряться. А этот псих мог и поперек двери лечь.

Мысль оказалась верной. Только Эйр не спал. Он замер, вытянувшись в струнку, словно по стойке "смирно". Увидел Анну, вопросительно приподнял бровь:

— Что-то случилось?

— Ничего. Пить хочу.

— Я принесу.

Выругавшись про себя, Анна вернулась в спальню. Через несколько минут Эйр возник рядом с кроватью, придвинул стул и поставил на него кувшин с водой:

— Так вам будет удобнее.

Желания поблагодарить не было. Анна отвернулась к стене, слушая удаляющиеся шаги.

Позже она попыталась еще раз. Эйр, словно статуя, стоял на том же месте, и тенью последовал за ней.

— Надеюсь, в туалет следом не пойдешь?

Он пожал плечами, останавливаясь перед закрытой дверью.

Утро выдалось тяжелым. Анна проснулась от назойливого треньканья телефона. Специально поставила противную мелодию, чтобы легче проснуться. Хорошо, что уже пора — ночью мучили кошмары.

Но, открыв глаза, она поняла: ужас не приснился. Эйр стоял рядом с кроватью, протягивая вопящий телефон:

— Вы все-таки идете?

— Разумеется. А теперь выйди, пожалуйста. Я все еще стесняюсь.

Эйр, поняв, что Анна не отступится, отправился в кухню. Пока Анна принимала душ, успел приготовить легкий завтрак и сварить кофе.

Анна заполировала еду горстью таблеток и пошла переодеваться.

Эйр ждал у порога. Удобные рабочие туфли аккуратно стояли у банкетки в коридоре. Как только Анна присела, Эйр опустился на колени и ловко переобул её.

— Что ты делаешь? Снова играешь в соблазнителя?

Он удивленно посмотрел снизу вверх:

— Нет. Просто выполняю свои обязанности.

— Я думала, рораги телохранители, а не горничные... Все, опаздываю.

Анна подхватила сумку и сбежала по лестнице. Что ответил Эйр, она уже не слышала.

Смена началась обычно. Первый вызов — мужчина с головной болью. Бригада порадовалась — хорошая примета. Даже лифт работал!

Фельдшер улыбалась:

— Люблю с вами ездить. Легко.

— Не сглазь, Мария! — Анна шутливо погрозила пальцем и забралась в машину.

— Анна Сергеевна, — Маша открыла окошко между салоном и кабиной. — А почему вы врачом стали?

— Интересно было, как человеческий организм устроен, — тут Анна вспомнила Эйра и вздохнула. — Но, кажется, не ту специализацию выбрала.

— Что?

— На психиатра надо было учиться, а не на терапевта, — Анна потянулась к рации. — Семьдесят вторая — свободна.

Трубка ожила. Анна быстро записывала вызов. Мужчина. Травма головы. Пострадавший в межрайонной зеленой зоне.

— Далеко, — водитель повернул ключ в замке зажигания. — Есть какие приметы?

— Говорят, нас встретят.

Взвыла сирена, замигали красно-синие огни — травма головы повод поторопиться.

В парке, больше напоминающем лес покружили, пока увидели встречающего. Мужчина стоял на обочине и махал руками. Он заскочил в салон и взволнованно затараторил о друге, который упал и ударился головой.

— Тише! — Анна привычно взяла ситуацию под контроль. — Куда ехать?

Мужчина угомонился и указал направление.

Водитель пытался удержать машину в колее грунтовки.

— Ну, вы и забрались. Спортсмены, что ли?

— Да, бегали, — сопровождающий кивнул, не отводя напряженного взгляда от дороги. За очередным поворотом, на обочине, лежал пострадавший. Рядом, пытаясь остановить текущую из разбитого виска кровь, суетился его друг.

Анна Сергеевна наклонилась над раненым. Фельдшер раскрыла укладку, вытащила перекись и салфетки.

— Ничего страшного, — Анна обработала рану. — Но пару швов наложить нужно. Поедем в травмпункт?

— Разумеется, — пациент кивнул и с помощью друзей забрался в салон.

— С ним кто-нибудь едет? — фельдшер вопросительно посмотрела на мужчин.

— А обоим можно? — товарищи явно волновались, что им запретят.

Ложиться на носилки раненый отказался, занял место в кресле.

— Голова кружится? — встревожилась фельдшер. — Глаза откройте! И разговаривайте.

— Хорошо, хорошо... — пациент растянул губы в улыбке, показывая влажную белизну клыков, слишком длинных для человека.

Анна не поняла, что случилось. На очередном повороте машину занесло, водитель выругался, пытаясь удержать её в колее, но внутри салона громыхнуло, и сильный удар кинул Анну вперед, сквозь лобовое стекло. Как в замедленной съемке увидела она обрывки ремня безопасности, который, прежде чем лопнуть, раскромсал тело до кости. Боли не было, лишь испуг и недоумение. Край сознания выхватил куски картины: раскуроченная ГАЗель с алым крестом на боку, водитель, лежащий чуть в стороне, и груда окровавленных тряпок — фельдшер. А над всем этим сцепились в жуткой схватке чудовища. Крылья, когти, хвосты сплелись в яростный клубок, словно лед, огонь и вода сошлись в бою. Они не обращали внимания на людей, и Анна попыталась добраться до фельдшера, проверить, жива ли. Но голова закружилась, желудок скрутило, и все его содержимое оказалось на окровавленной земле. А еще через минуту тело словно онемело, и темнота поглотила окружающее.

Шорохи и знакомый шум пробился в сознание. Анна с трудом разлепила веки. Белое поле потолка. Попыталась повернуть голову — шею словно раскаленным прутом пронзили. Скосила глаза и тут же закрыла — окружающие предметы завертелись в дикой пляске. Но Анна успела заметить ровные квадратики белого и противного водянисто-голубого цвета. Кафель. Тело неприятно сковало, и глотать было трудно. Анна еще раз скосила глаза, переждала приступ тошноты и узнала интубационную трубку. Значит, реанимация. В кои-то веки вытянула счастливый билет. Живая. И все же случилось? Авария? Вспомнилась окровавленная, истерзанная Мария. Выжила ли?

Мысли были утомительными, словно марафонская дистанция. Спать. Не дали — медсестры заметили изменение в показателях приборов и игру глаз. Вокруг забегали люди. Анестезиолог осторожно извлек трубку, вызвав кашель. Но откашляться не получилось, не хватило сил.

Врач, лицо которого скрывалось за голубой маской, задавал какие-то вопросы. Анна отвечала невпопад — хотелось отвязаться ото всех и спать. Закрыть глаза, отсечь это мельтешение... Но в покое её не оставили. В руки воткнулись иглы, лечебные растворы побежали по венам, разбавляя кровоток.

И только убедившись, что Анна в полном сознании и не собирается снова проваливаться в небытие, ей позволили отдохнуть. Отсутствие информации оказалось тяжелее, чем неподвижность. Анна не могла говорить — болело поцарапанное трубкой горло. А санитаркам и медсестрам болтать было некогда — в реанимации не хватало персонала, уследить бы за всеми. Но они изо всех сил поддерживали больных, то и дело слышалось воркование:

— Вот так, хорошо. Молодец. А теперь укольчик... ручки давай сюда переложим...

Анну это раздражало, она и в детстве не выносила сюсюканья. Но терпела — у всех свои методы.

Горло заживало, и настал день, когда Анна смогла прохрипеть, сама испугавшись сиплым звукам:

— Что с остальными?

Санитарка обрадовалась:

— Ну, вот мы и заговорили. Вот и хорошо! Значит, поправляемся...

— Что...

— Тсс. Тише. Не разговаривайте. А то станет хуже, что я вашему жениху скажу?

— Жен...

Анна растерялась. Слова санитарки подействовали подобно рауш-наркозу. После неудачного замужества Анна избегала серьезных отношений, и при попытке найти ей "вторую половинку" приходила в ярость. Даже с некоторыми подругами разругалась, которые не смогли выносить её одиночество.

После пяти лет полной зависимости от мужа Анне нравился её образ жизни. Свободная, самодостаточная. Не связанная обязательствами... И вдруг — жених!

— Он у вас заботливый. Почти живет под дверью. Все интересуется, может, лекарства какие нужны... Переживает. Ну, ничего, вас скоро в палату переведут, там и увидитесь.

Известие, что она покинет реанимацию, на мгновение заставило забыть о "женихе":

— Когда? А вот врач после обхода скажет. Ну, отдыхайте! — санитарка подошла к следующему больному.

Решение о переводе в общее отделение травматологии обрадовало. Но одноместная палата удивила:

— У меня денег таких нет! — Анна пыталась протестовать, понимая, что подобная роскошь сожрет все её сбережения.

— Уже оплатили! Ваш жених.

Устроив VIP-пациентку, медсестра и санитарка ушли.

Анна огляделась. Палата маленькая, но комфортная. Кондиционер. Жалюзи. Напротив кровати — телевизор. Пульт от него — на тумбочке, так, чтобы удобно было брать. Справа — отдельный санузел. Палата не из дешевых.

Дверь слегка приоткрылась. В щель несмело протиснулся мужчина в накинутом на плечи халате

— Эйр?

— Да, наири.

Выглядел он плохо. Осунулся, побледнел. Под глубоко запавшими глазами — синяки.

— Как это понимать?

— Вы о чем?

— О палате.

— Я, — Эйр огляделся и решил, что Анна недовольна помещением. — Да, комната маленькая. Но тут есть все необходимое. Просто... более достойных покоев не оказалось.

— Я знаю, какие в этой больнице палаты, практику здесь проходила. Лучше скажи — ты миллионер?

— А, вы о деньгах, — Эйр расслабился. — Все в порядке. Их достаточно.

— У тебя. С какой стати ты тратишься на меня? Я просила? Запомни, ты, псих: я никогда и ни у кого не беру денег! Поэтому иди и скажи там, что в одноместной палате надобности больше нет, меня вполне устроит общая. Понял?

— Наири...

Эйру не понравился подобный настрой, но она Анна и не подумала снизить напор:

— И еще. Что ты там про жениха наплел?

Эйр опустил взгляд:

— Простите, наири. Подобное поведение неприемлемо. Но в больницу не пускают чужаков.

— И правильно делают!

Анне не хотелось выслушивать объяснения, даже при том, что Эйр был прав. Она закрыла глаза и притворилась спящей.

Эйр постоял некоторое время, прислушиваясь к её дыханию, осторожно, стараясь не шуметь, переставил стул к двери и уселся верхом, облокотившись на спинку локтями.

Анна послушала звуки, но усталость и сон вскоре победили.

Дни потянулись бесконечной чередой. Эйр так и не договорился о переводе в общую палату. Она ругалась, а он просто отмалчивался. День и ночь он проводил на стуле, в полной неподвижности, оживая, когда санитарки приходили умыть и переодеть Анну. Тогда выходил ненадолго.