Инкуб королевского дома

— Анна Сергеевна, вы как?

— Ничего.

Анна Сергеевна, врач выездной бригады Скорой помощи привычно устроилась в кабине "ГАЗели", пристегнулась, откинулась на спинку и прикрыла глаза. Хлопок двери заставил поморщиться — начинала болеть голова, и любой звук казался слишком громким.

— Все явились? — водитель заглянул в окошечко между кабиной и салоном, убедился, что фельдшер на месте и повернул в замке зажигания ключ. Белая, с красным крестом машина медленно выехала из гаража.

Вечер стал продолжением дня. Вызова разнообразием не отличались: гипертонические кризы, головная боль, температура. Ближе к ночи добавились любители протрезветь на свежем воздухе — добросердечные прохожие набирали 03, беспокоясь о прикорнувших в кустах нетрезвых согражданах.

Одних госпитализировали, другим оказывали помощь сразу. На станцию не возвращались, после каждого вызова Анна Сергеевна отзванивалась по рации и получала следующий. Бригада уже давно перевыполнила норму, но кого это волновало!

Фельдшер поставила металлическую укладку в специальное гнездо и высунулась в окошко:

— Анна Сергеевна! Надо вернуться, ящик заполнить.

— Ну, значит, возвращаемся.

Гараж пустовал, как всегда в это время. Люди возвращались с работы, и наступала пора недомоганий. Петр, водитель, покачал головой:

— Не успею термос залить.

— Успеешь. Я пока бумажки заполню.

Фельдшер потащила тяжелый ящик к окошку выдачи лекарств, а Анна Сергеевна пошла к регистратуре. Ей предстояло заполнить листы вызовов, которых набралась немаленькая кипа.

— Вы как? — фельдшер-регистратор кинула взгляд на подошедшего врача и снова застучала по клавиатуре. — Бледная все еще.

— Ничего, держусь. Сегодня последняя смена.

— Может, вызов оформить? Хоть отдохнете часок.

— Не надо. Машенька, постой! Дай, пожалуйста, градусник.

Фельдшер, тащившая укладку в машину, повернулась к регистратуре.

— Совсем плохо?

— Нормально. Угораздило же летом простыть. Хоть на больничный иди, перед отпуском-то. — Анна Сергеевна вернула градусник фельдшеру. — Сделаешь тройчатку?

— А может — домой?

— Я и так до двенадцати.

Укола хватило на несколько вызовов. Потом Анна Сергеевна сдала смену. Переоделась и собралась выходить.

— Подождите, может, сейчас вызов будет в вашу сторону! — ночью работы не стало меньше, разве что машины возвращались после каждого выезда, люди надеялись перехватить хоть пару часов сна.

— Нет, я пройтись хочу. Тут всего-то квартал. Да и не поздно еще, народу много на улице.

Он она переоценила свои силы. Прошла парк, пересекла двор. А у крыльца родного подъезда резко закружилась голова. В глазах потемнело, и Анна потеряла сознание.

Белый потолок, заклеенный обоями. Уголок справа отклеился, и с завитка свисала тонкая полоска паутины. Анна не убирала её — паучок был единственным существом, которому она позволяла разделить с ней жилье.

Сегодня правило одиночества оказалось грубо нарушено. На кухне слышались шаги, кто-то старался не греметь посудой, но получалось плохо.

Анна лежала в собственной кровати и лихорадочно соображала, что же произошло. Потом, решившись выяснить все сразу, откинула теплое одеяло, которое почему-то укутывало её вместо легкого пледа, и попыталась встать. В глазах потемнело.

— Очнулись?— тихий голос произнес это слово с легким акцентом.

В дверях стоял мужчина с подносом в руках.

— Прошу прощение за вторжение. Но вы в буквальном смысле свалились прямо на меня, так что я счел своим долгом...

— Значит, дома я оказалась с вашей помощью?

— Да.

— А...

— Ключ лежал в кармашке сумочки. Адрес — в паспорте.

— Вы копались... — Анна задохнулась от возмущения. Но её негодование стало еще сильнее, когда она поняла, что одета в ночную сорочку. — И... кто меня переодел?

— Увы! — мужчина поставил поднос на стол и развел руками. — Ничего другого мне не оставалось. У вас был жар, считайте, я первую помощь оказывал.

— И какую же? — испуг прошел, сменяясь злостью.

— Намочил ткань в холодной воде, сделал обтирание... Не вставайте так резко, голова закружиться!

Он оказался прав. Откинувшись на подушку, Анна процедила:

— Я вам очень благодарна. Но, поверьте, моя признательность не будет иметь границ, если вы сейчас закроете за собой входную дверь. Замок сам захлопнется, а ключи, пожалуйста, положите на стол.

Мужчина улыбнулся и наклонился над ней, поправляя подушку:

— Мы поговорим об этом потом. Сейчас вам нужно поесть.

Анна вздрогнула и попыталась отстраниться. Получилось плохо. Мужчина наклонился ниже, окутав легкой дымкой аромата.

Приятной. И ненавязчивой. Одежда простая, а туалетная вода дорогая, качественная. Анне нравились такие вот запахи: ненавязчивые, спокойные. Но не в такой ситуации.

— Вы...

— Мы поговорим после того, как вы позавтракаете. Хорошо?

Мужчина взял с подноса пиалу.

— Давайте, я покормлю.

— Может, я сама? — Анна лихорадочно вспоминала курс психологии. Ни в коем случае не злить сумасшедшего! В здравом уме собеседника она сомневалась.

— Позвольте мне, — мужчина зачерпнул из пиалы и подул на ложку.

— Это... что?

— Суп. Тут креветки и морская капуста. Хорошо силы восстанавливает.

Анна с опаской попробовала. Вкус удивил. Пряный, приятный. Но вот к какой кухне относиться, определить не удалось. А мужчина снова протянул полную ложку.

Пришлось есть. Глотая наваристый бульон, Анна смогла хорошо рассмотреть того, в чьей власти оказалась.

Высокий. Подтянутый. Движения мягкие, как у танцора. И — он был очень красив. Темные волосы коротко подстрижены и, кажется, тщательно уложены. Овальное лицо с чуть выступающими скулами. Миндалевидные глаза. И — четко очерченные губы. Не пухлые, не тонкие. В самый раз.

— Вы так смотрите... Я вам нравлюсь?

— Ну...— Анна вытерла рот салфеткой. — Скажем: могли бы. Но меня не интересуют мужчины.

— Вам нравятся женщины? — он встревоженно вскинул на неё взгляд.

— Нет. — Анна спокойно взяла из его рук стакан с соком и не торопясь выпила. — Они меня тоже не интересуют.

— Разве так бывает? — мужчина выглядел озадаченным.

— Конечно. Но давайте перестанем обсуждать мои сексуальные предпочтения, хорошо? Я поела. Теперь, как и договаривались, закройте дверь снаружи.

— Да-да, разумеется, — он аккуратно поставил посуду обратно на поднос. — Но вам нездоровится. Я не могу оставить вас одну в таком состоянии. Отдохните, а потом поговорим... Хорошо? Отдыхайте.

Анна хотела возмутиться. Даже вскочить, чтобы своими руками вытолкать нахала за дверь. Но мягкий голос обволакивал уютным пледом, заставляя истому разливаться по утомленному борьбой с болезнью телу. Сил не хватило даже одеяло откинуть.

Незваный гость что-то говорил, а Анна не вслушивалась в слова, она позволила приятному тембру влиться в жилы, убаюкать. Тревогу сменил покой, веки налились сладкой негой и Анна заснула.

Пробуждение было внезапным. Анна потянулась, вспоминая ночной кошмар. И замерла: если это сон, то что она делала, придя домой? Возвращение совсем не запомнилось! И этот незнакомец... Словно прочитав мысли, мужчина возник на пороге.

— Как вы себя чувствуете?

— Х-х-хорошо. А вы... еще тут?

— Куда же я от вас? — он улыбнулся и расправил халат, который держал в руках. — Угодно будет встать?

— Угодно, но... может, вы выйдете?

— Зачем? — незнакомец искренне удивился. — Я тут второй день. Ухаживал за вами. Лечил. Неужели все еще стесняетесь?

— Представьте себе — да.

Он не настаивал. Пожал плечами, положил халат на кровать и вышел. Дверь, однако, оставил открытой. Правда, честно, повернулся спиной.

Анна молниеносно выскользнула из-под одеяла, накинула одежду и завязала пояс. А мужчина, все еще отвернувшись, поинтересовался:

— Может, приготовить купель?

— О Господи, за что это мне? — Анна отстранила его с дороги, выходя из спальни. — С этим я сама разберусь. Сейчас меня интересует, кто вы такой!

— О, это моя оплошность. Прошу прощения! — он направился за ней в большую комнату, встав так, чтобы отрезать Анну от телефона. — Меня зовут Эйр Аккон.

— Иностранец?

Уточнять было не обязательно — внешность и акцент говорили сами за себя.

— Можно и так сказать. Я демон.

Анна вздохнула и потерла лоб. Почему-то так лучше думалось.

Эйр тут же встревожился:

— Жар?

Прохладная рука накрыла её ладонь. Затем пальцы невесомо, словно боясь коснуться, прошли вдоль щеки.

— Температуры нет. Вам плохо? Голова кружится?

Анна вздохнула еще раз. Он прав — это не бред. Она действительно в одной квартире с сумасшедшим. А вызвать милицию нереально — Эйр постоянно находился между ней и телефоном. Обойти его Анна опасалась — сумасшедших нельзя злить, они непредсказуемы. Выход один — взять сумку, в которой лежит сотовый, и постараться позвонить с него. Санузел вполне подойдет.

Она заставила себя улыбнуться, принимая правила игры:

— Нет, все в порядке. Пожалуй, я все же приму душ.

— Как скажете.

Эйр подошел к шкафу и достал чистое полотенце. Анна разозлилась: слишком по-хозяйски ведет себя в её доме этот мужчина. Даже в вещах копается. Но показать недовольство не посмела. Улыбнулась, приняла протянутое полотенце и, прихватив по дороге сумочку, направилась к ванной.

— Я помогу?

— Спинку потрете? Спасибо я сама справлюсь.

Он серьезно кивнул. Но прежде, чем дверь закрылась, объявил:

— Не отзоветесь, когда позову — я её вышибу.

Анна растянула губы в улыбке и задвинула шпингалет.

Вода, ударяясь о ванну, скрывала звуки. Анна пошарила в кармашке, где носила телефон. Пусто. Сунула в другое отделение?

Она перебрала содержимое сумки раз, другой. Потом резко перевернула её над стиральной машинкой. Эйр услышал стук зеркальца о поверхность и встревожился.

— Все в порядке. Я шампунь уронила!

Успокаивая сторожа, Анна лихорадочно перебирала вещи. Расческа, зеркало, помада, куча салфеток и разных нужных мелочей. А телефона нет. Неужели... Зло посмотрев на дверь, скинула халат и залезла в ванну. Конспирацию никто не отменял, незачем вызывать подозрения. Кто знает, что в голове этого безумца.

Эйр стоял у двери. Чуть отступил, пропуская Анну на кухню, и тенью скользнул следом.

За полчаса, проведенные в теплой воде, ничего не придумалось. Поэтому решила просто довериться судьбе и не пропустить шанса. А пока играть роль радушной хозяйки.

— Чаю хотите? Или кофе?

— Вам следовало сказать о своем желании. Я бы заварил, пока вы ванну принимали.

— Не важно, я и сама могу. Так чай, или кофе?

— Благодарю. Но я недостоин еды, приготовленной наири.

— Эээ...

Анну несколько смутило обращение, а Эйр решил, что она недовольна:

— Простите, я недостаточно внимателен...

— Вот внимания от тебя хотелось бы поменьше.

Стараясь не смотреть на стоящего почти вплотную мужчину, Анна налила в чай в большую чашку, добавила четыре ложки сахара, чтобы немного успокоить сладким нервы и вернулась в комнату. Эйр застыл за креслом.

— Присаживайся.

Вместо ответа он положил руки на её плечи, провел от шеи вниз. Выверенные, точные движения массажиста. Разминал мышцы грамотно и аккуратно, задерживаясь в особо болезненных местах. Потом снял тюрбан из полотенца, который Анна навертела на голове, запустил пальцы во влажные волосы.

— Вам неприятно?

В темно-карих глазах — забота и спокойствие.

— Почему же? Вы хороший массажист.

-Благодарю.

Легко промассировав голову, Эйр перешел к плечам, потом вернулся к шее, пальцы пробежались по позвоночнику.

— Может, приляжете? Тогда я смогу размять лучше.

— Достаточно, — Анна отстранилась. — Говорите, что вы демон, Эйр?

— Да. Не верите?

— В таком случае, как вы могли так спокойно трогать меня за шею? — Анна подцепила серебряный гайтан и вытащила крестик. — Он из Лавры.

— Простите, наири. Я — инкуб. Это моя оплошность, не представился сразу и должным образом.

Анна повернула голову и улыбнулась. Этот псих выглядел убедительно, только вот... Шизофрения?

— Вы знаете, кто такие инкубы, наири? Мы не боимся ни крестов, ни святой воды, ни икон...

— Я читала "Книгу теней". И "Молот ведьм" тоже.

Пальцы, разминающие плечи остались ласковыми.

— Интересно?

— Да, занимательное чтиво.

— Плохо, наири...

— Вы недовольны подборкой моих книг?

— А? Нет. Мышцы слишком зажаты, тело напряжено. Вас что-то тревожит?

Анна вздохнула. Беспокойство стояло прямо за спиной и делало потрясающий массаж.

Эйр догадался:

— Напрасно, наири. Я не причиню вам вреда.

— Как ты меня называешь? Что это значит?

— Титул. Правда, пока он не присвоен официально.

Эйр обошел кресло, сел у ног Анны и положил голову на мягкий подлокотник.

— Но вы отмечены печатью, так что я не ошибаюсь, называя вас Дарующей Жизнь.

Анна смотрела на него сверху вниз. Красив. И поза... провоцирующая. Специально ведь позу выбрал! Вид просто потрясающий! Но с ней эти штучки бесполезны.

— Что за печать?

Кончики пальцев коснулись лодыжки, поползли вверх.

— Бабочка под правой лопаткой. Ваше родимое пятно.

— И что оно означает?

Эйр не сводил взгляда с лица Анны. Пальцы скользили вверх-вниз по ноге. Невесомо, на грани ощущений...

— Если вы читали "Книгу теней", то знаете, что нам нужно...

— О дааа. Трактат правдив?

— Не совсем. Мы на самом деле ищем плотских утех с людьми. Это необходимо для продолжения рода.

— В "Книге" так и написано. Семя инкубов слишком холодное и неспособно к зачатию... Поэтому вы добываете его у людей.

— Бред! Нам нужна энергия, которую люди выплескивают на пике страсти. В нашем мире она иссякла много столетий назад, и мы были вынуждены приходить в ваш. После возвращения мы могли зачать дитя, а женщины — выносить его. Но людям не понравилось. Человеческие сыны слишком жадные, чтобы делиться. И приняли меры. Инкубам стало сложно проникать в ваш мир, и наш род начал вымирать, — Эйр открыл глаза. В них, глубоко на дне, плескалось недоумение. — Вы рассеиваете жизненную энергию и даже не замечаете этого... И пожалели малую толику, чтобы спасти целый народ.

Анна не впечатлилась. У неё было собственное мнение насчет демонов и о влиянии их визитов на человечество.

Эйр продолжал:

— Потом Совет предложил перенести нескольких людей в наш мир. Королю понравилась эта мысль, и рораги нашли подходящую семью. Это оказалось непростым делом. Каждый человек может дать энергию, но требовалась, чтобы она была совместима со всеми Гнездами.

— Прямо донора искали...

— Так и есть. Девушка, которой предстояло переселиться к нам, стояла на краю гибели — в вашем мире тогда свирепствовала чума. Рораги спасли все её семью, обеспечили материальное положение... А после того, как наша часть работы была выполнена, девушка отправилась с нами.

У нас Наири ждало не просто уважение. Мы поклонялись ей, ведь от неё зависело существование рода. После Дарующую Жизнь сменила дочь, потом — внук... Поколение за поколением. Пока... люди не погибли.

Голос Эйра дрогнул. Но пальцы все так же гладили ногу, а голова лежала на подлокотнике. Анна могла любоваться на красивое лицо без помех.

— А я тут причем?

— Вы отправитесь со мной, наири. Снова наполните мир энергией любви, и наш род вновь вознесется к вершинам.

— Не хочу.

— Печать на вашей спине — знак древней сделки. Вам придется, ибо подобные клятвы невозможно забыть.

Инкуб вдруг нахмурился и замолчал. Забормотал тихонько себе под нос. Анна прислушалась:

— Ерунда какая-то.

— Что случилось?

Эйр попытался отмолчаться. Но Анна смотрела на него в упор, и инкуб сдался:

— Я совсем не чувствую вашего желания. Когда я делала массаж, вам было приятно. И только. Вы остались глухи к моему посылу.

— Так ты все это время пытался меня соблазнить? — Анна рассмеялась. — Дай сама отвечу — облом?

— Не понимаю, почему. Я даже не чувствую ваших предпочтений. Какие мужчины вам нравятся? Высокие? Худые? Полные? Какого цвета глаза вы предпочитаете у партнеров?

— О, так сказки правдивы? Инкубы умеют превращаться?

— Да. Но только, чтобы угодить партнеру. Для этого мы должны чувствовать его, должны понимать, что доставляет удовольствие... У нас это на уровне инстинктов. Но с вами все по-другому. Совсем.

Анна рассмеялась:

— Значит, раньше тебе не отказывали?

— Люди — нет.

— А... женщины твоего мира? Их как называют?

— Суккубы, — Эйр кивнул. — Я рораг. Зачать ребенка от личного телохранителя короля — честь.

— Ох ты ж... — Анна растерялась, что правильнее: рассмеяться, или пожалеть несчастного. — Самомнение, однако.

— Увы, наири. У рорага не бывает своей женщины, мы принадлежим только королю. И ту энергию, что получаем от людей, бережем для служения. Переход в боевую форму труден.

— Как интересно.

Анна потянулась за кружкой.

Эйр не упустил этого движения. А еще он знал, что чай закончился.

— Я заварю. Четыре ложки сахара?

— Мысли читаете?

— В данном случае — увидел, — инкуб скрылся в кухне. Послышался звук льющейся воды, зашумел чайник. Анна лихорадочно соображала, что делать.

Телефон в коридоре, дверь приоткрыта. Эйр увидит, если выйти из комнаты. А сотовый... Куда он мог его спрятать?

Обдумать свои действия Анна не успела. Инкуб вернулся, неся дымящуюся чашку и тарелочку с печеньем.

— А может, поужинаем? Поздно уже, а завтра на сутки...

— Куда?

— На работу, — Анна выжидательно посмотрела в глаза собеседника.

— Зачем? Наири, в этом нет смысла. Пройдет немного времени, и вы отправитесь в мой мир.

— Ну, во-первых, никуда я не отправлюсь, мне и здесь хорошо. Во-вторых, нельзя вот так просто взять, и прогулять работу. Да и не хочу. У меня отпуск через две смены!

Эйр внимательно оглядел её сверху вниз. От выражения его глаз могло растаять мороженое, но Анна осталась равнодушной.

— Нет, наири. Это опасно. И времени на подготовку у нас мало — близится холодный сезон.

Анна уже рот открыла, но тут же прикусила язычок. Лучше прогулять смену, чем стать героем криминальной хроники.

— Наири, что вы хотите на ужин? Я приготовлю.

Настроение у Анны совсем испортилось, она поняла, что так просто от сумасшедшего не избавится. И, потеряв на миг контроль над собой, пробурчала:

— Утку по-пекински и фуа-гра.

Брови Эйра изогнулись, но он туту же взял себя в руки.

— Приготовление сложных блюд требует времени и опыта. Я больше воин, чем повар.

— Ладно, забудь. Там в морозилке есть пельмени. Их-то сварить сможешь?

Он умел. Но приготовил по-своему. Отварил на пару, пристроив над кастрюлей смазанный маслом дуршлаг. Из найденных в холодильнике овощей и зелени соорудил то ли салат, то ли приправу. Анна не сдержала завистливого вздоха: кулинаром она была еще тем.

— Дашь рецепт?

Выкать надоело, но Эйр отнесся к панибратству, как к должному. Куда больше его заботил апельсин, который он чистил.

Анна запихнула в рот последний кусочек и велела сама себе:

— А теперь — спать.

Эйр не спорил. Но в спальню вошел вместе с ней.

— Эй! Это моя спальня!

— Разумеется.

Инкуб ловко расправил простынь, взбил подушки и откинул одеяло, приглашая Анну прилечь. Потом опустил жалюзи, поклонился и... вышел.

— Дверь закрой!

Эйр молча задернул штору в дверном проеме. И только. Анна не знала, как воспринимать подобное поведение. То, что Эйр так легко вышел из комнаты, радовало. Но эта история... Инкубы, мир демонов, сделка... Чем это ей грозит? Хоть бы уснул поскорее, не будет же этот сумасшедший бодрствовать всю ночь!

Лежать без движения оказалось трудно. Отяжелевшие веки поддались дреме, и Анне пришлось до синяка ущипнуть себя за руку. Да, больно. Зато спать расхотелось.

В коридоре царила тишина. Анна осторожно выбралась из-под одеяла и босиком прокралась к двери. Сквозь щели пробивался свет — горело маленькое бра на стене. Свою квартиру Анна знала отлично, темнота была союзником, но в двух крохотных комнатах тяжело затеряться. А этот псих мог и поперек двери лечь.

Мысль оказалась верной. Только Эйр не спал. Он замер, вытянувшись в струнку, словно по стойке "смирно". Увидел Анну, вопросительно приподнял бровь:

— Что-то случилось?

— Ничего. Пить хочу.

— Я принесу.

Выругавшись про себя, Анна вернулась в спальню. Через несколько минут Эйр возник рядом с кроватью, придвинул стул и поставил на него кувшин с водой:

— Так вам будет удобнее.

Желания поблагодарить не было. Анна отвернулась к стене, слушая удаляющиеся шаги.

Позже она попыталась еще раз. Эйр, словно статуя, стоял на том же месте, и тенью последовал за ней.

— Надеюсь, в туалет следом не пойдешь?

Он пожал плечами, останавливаясь перед закрытой дверью.

Утро выдалось тяжелым. Анна проснулась от назойливого треньканья телефона. Специально поставила противную мелодию, чтобы легче проснуться. Хорошо, что уже пора — ночью мучили кошмары.

Но, открыв глаза, она поняла: ужас не приснился. Эйр стоял рядом с кроватью, протягивая вопящий телефон:

— Вы все-таки идете?

— Разумеется. А теперь выйди, пожалуйста. Я все еще стесняюсь.

Эйр, поняв, что Анна не отступится, отправился в кухню. Пока Анна принимала душ, успел приготовить легкий завтрак и сварить кофе.

Анна заполировала еду горстью таблеток и пошла переодеваться.

Эйр ждал у порога. Удобные рабочие туфли аккуратно стояли у банкетки в коридоре. Как только Анна присела, Эйр опустился на колени и ловко переобул её.

— Что ты делаешь? Снова играешь в соблазнителя?

Он удивленно посмотрел снизу вверх:

— Нет. Просто выполняю свои обязанности.

— Я думала, рораги телохранители, а не горничные... Все, опаздываю.

Анна подхватила сумку и сбежала по лестнице. Что ответил Эйр, она уже не слышала.

Смена началась обычно. Первый вызов — мужчина с головной болью. Бригада порадовалась — хорошая примета. Даже лифт работал!

Фельдшер улыбалась:

— Люблю с вами ездить. Легко.

— Не сглазь, Мария! — Анна шутливо погрозила пальцем и забралась в машину.

— Анна Сергеевна, — Маша открыла окошко между салоном и кабиной. — А почему вы врачом стали?

— Интересно было, как человеческий организм устроен, — тут Анна вспомнила Эйра и вздохнула. — Но, кажется, не ту специализацию выбрала.

— Что?

— На психиатра надо было учиться, а не на терапевта, — Анна потянулась к рации. — Семьдесят вторая — свободна.

Трубка ожила. Анна быстро записывала вызов. Мужчина. Травма головы. Пострадавший в межрайонной зеленой зоне.

— Далеко, — водитель повернул ключ в замке зажигания. — Есть какие приметы?

— Говорят, нас встретят.

Взвыла сирена, замигали красно-синие огни — травма головы повод поторопиться.

В парке, больше напоминающем лес покружили, пока увидели встречающего. Мужчина стоял на обочине и махал руками. Он заскочил в салон и взволнованно затараторил о друге, который упал и ударился головой.

— Тише! — Анна привычно взяла ситуацию под контроль. — Куда ехать?

Мужчина угомонился и указал направление.

Водитель пытался удержать машину в колее грунтовки.

— Ну, вы и забрались. Спортсмены, что ли?

— Да, бегали, — сопровождающий кивнул, не отводя напряженного взгляда от дороги. За очередным поворотом, на обочине, лежал пострадавший. Рядом, пытаясь остановить текущую из разбитого виска кровь, суетился его друг.

Анна Сергеевна наклонилась над раненым. Фельдшер раскрыла укладку, вытащила перекись и салфетки.

— Ничего страшного, — Анна обработала рану. — Но пару швов наложить нужно. Поедем в травмпункт?

— Разумеется, — пациент кивнул и с помощью друзей забрался в салон.

— С ним кто-нибудь едет? — фельдшер вопросительно посмотрела на мужчин.

— А обоим можно? — товарищи явно волновались, что им запретят.

Ложиться на носилки раненый отказался, занял место в кресле.

— Голова кружится? — встревожилась фельдшер. — Глаза откройте! И разговаривайте.

— Хорошо, хорошо... — пациент растянул губы в улыбке, показывая влажную белизну клыков, слишком длинных для человека.

Анна не поняла, что случилось. На очередном повороте машину занесло, водитель выругался, пытаясь удержать её в колее, но внутри салона громыхнуло, и сильный удар кинул Анну вперед, сквозь лобовое стекло. Как в замедленной съемке увидела она обрывки ремня безопасности, который, прежде чем лопнуть, раскромсал тело до кости. Боли не было, лишь испуг и недоумение. Край сознания выхватил куски картины: раскуроченная ГАЗель с алым крестом на боку, водитель, лежащий чуть в стороне, и груда окровавленных тряпок — фельдшер. А над всем этим сцепились в жуткой схватке чудовища. Крылья, когти, хвосты сплелись в яростный клубок, словно лед, огонь и вода сошлись в бою. Они не обращали внимания на людей, и Анна попыталась добраться до фельдшера, проверить, жива ли. Но голова закружилась, желудок скрутило, и все его содержимое оказалось на окровавленной земле. А еще через минуту тело словно онемело, и темнота поглотила окружающее.

Шорохи и знакомый шум пробился в сознание. Анна с трудом разлепила веки. Белое поле потолка. Попыталась повернуть голову — шею словно раскаленным прутом пронзили. Скосила глаза и тут же закрыла — окружающие предметы завертелись в дикой пляске. Но Анна успела заметить ровные квадратики белого и противного водянисто-голубого цвета. Кафель. Тело неприятно сковало, и глотать было трудно. Анна еще раз скосила глаза, переждала приступ тошноты и узнала интубационную трубку. Значит, реанимация. В кои-то веки вытянула счастливый билет. Живая. И все же случилось? Авария? Вспомнилась окровавленная, истерзанная Мария. Выжила ли?

Мысли были утомительными, словно марафонская дистанция. Спать. Не дали — медсестры заметили изменение в показателях приборов и игру глаз. Вокруг забегали люди. Анестезиолог осторожно извлек трубку, вызвав кашель. Но откашляться не получилось, не хватило сил.

Врач, лицо которого скрывалось за голубой маской, задавал какие-то вопросы. Анна отвечала невпопад — хотелось отвязаться ото всех и спать. Закрыть глаза, отсечь это мельтешение... Но в покое её не оставили. В руки воткнулись иглы, лечебные растворы побежали по венам, разбавляя кровоток.

И только убедившись, что Анна в полном сознании и не собирается снова проваливаться в небытие, ей позволили отдохнуть. Отсутствие информации оказалось тяжелее, чем неподвижность. Анна не могла говорить — болело поцарапанное трубкой горло. А санитаркам и медсестрам болтать было некогда — в реанимации не хватало персонала, уследить бы за всеми. Но они изо всех сил поддерживали больных, то и дело слышалось воркование:

— Вот так, хорошо. Молодец. А теперь укольчик... ручки давай сюда переложим...

Анну это раздражало, она и в детстве не выносила сюсюканья. Но терпела — у всех свои методы.

Горло заживало, и настал день, когда Анна смогла прохрипеть, сама испугавшись сиплым звукам:

— Что с остальными?

Санитарка обрадовалась:

— Ну, вот мы и заговорили. Вот и хорошо! Значит, поправляемся...

— Что...

— Тсс. Тише. Не разговаривайте. А то станет хуже, что я вашему жениху скажу?

— Жен...

Анна растерялась. Слова санитарки подействовали подобно рауш-наркозу. После неудачного замужества Анна избегала серьезных отношений, и при попытке найти ей "вторую половинку" приходила в ярость. Даже с некоторыми подругами разругалась, которые не смогли выносить её одиночество.

После пяти лет полной зависимости от мужа Анне нравился её образ жизни. Свободная, самодостаточная. Не связанная обязательствами... И вдруг — жених!

— Он у вас заботливый. Почти живет под дверью. Все интересуется, может, лекарства какие нужны... Переживает. Ну, ничего, вас скоро в палату переведут, там и увидитесь.

Известие, что она покинет реанимацию, на мгновение заставило забыть о "женихе":

— Когда? А вот врач после обхода скажет. Ну, отдыхайте! — санитарка подошла к следующему больному.

Решение о переводе в общее отделение травматологии обрадовало. Но одноместная палата удивила:

— У меня денег таких нет! — Анна пыталась протестовать, понимая, что подобная роскошь сожрет все её сбережения.

— Уже оплатили! Ваш жених.

Устроив VIP-пациентку, медсестра и санитарка ушли.

Анна огляделась. Палата маленькая, но комфортная. Кондиционер. Жалюзи. Напротив кровати — телевизор. Пульт от него — на тумбочке, так, чтобы удобно было брать. Справа — отдельный санузел. Палата не из дешевых.

Дверь слегка приоткрылась. В щель несмело протиснулся мужчина в накинутом на плечи халате

— Эйр?

— Да, наири.

Выглядел он плохо. Осунулся, побледнел. Под глубоко запавшими глазами — синяки.

— Как это понимать?

— Вы о чем?

— О палате.

— Я, — Эйр огляделся и решил, что Анна недовольна помещением. — Да, комната маленькая. Но тут есть все необходимое. Просто... более достойных покоев не оказалось.

— Я знаю, какие в этой больнице палаты, практику здесь проходила. Лучше скажи — ты миллионер?

— А, вы о деньгах, — Эйр расслабился. — Все в порядке. Их достаточно.

— У тебя. С какой стати ты тратишься на меня? Я просила? Запомни, ты, псих: я никогда и ни у кого не беру денег! Поэтому иди и скажи там, что в одноместной палате надобности больше нет, меня вполне устроит общая. Понял?

— Наири...

Эйру не понравился подобный настрой, но она Анна и не подумала снизить напор:

— И еще. Что ты там про жениха наплел?

Эйр опустил взгляд:

— Простите, наири. Подобное поведение неприемлемо. Но в больницу не пускают чужаков.

— И правильно делают!

Анне не хотелось выслушивать объяснения, даже при том, что Эйр был прав. Она закрыла глаза и притворилась спящей.

Эйр постоял некоторое время, прислушиваясь к её дыханию, осторожно, стараясь не шуметь, переставил стул к двери и уселся верхом, облокотившись на спинку локтями.

Анна послушала звуки, но усталость и сон вскоре победили.

Дни потянулись бесконечной чередой. Эйр так и не договорился о переводе в общую палату. Она ругалась, а он просто отмалчивался. День и ночь он проводил на стуле, в полной неподвижности, оживая, когда санитарки приходили умыть и переодеть Анну. Тогда выходил ненадолго.

Монотонность больничного распорядка разбавляли визиты следователей — они пытались понять, что случилось, в какую аварию попала "Скорая". Но Анна почти ничего не помнила:

— Машину тряхнуло, словно взорвалось внутри... И все.

В результате пришли к выводу, что от удара в салоне взорвался плохо закрепленный баллон с кислородом. Фельдшер погибла, а вот врачу и водителю повезло.

Травмы водителя оказались не очень серьезными, он зашел навестить её перед выпиской. Они поговорили о трагедии. О чудовищах, даже как о результате бреда, никто и не вспомнил. И Анна окончательно решила, что в отпуске займется своим здоровьем. После пережитого потрясения нужен отдых, пахота сутки через сутки выматывает. До галлюцинаций.

Бинты снимали, вскоре остался только корсет, поддерживающий шею. И врач сообщил, что переводит Анну на амбулаторное лечение. Впереди был длинный больничный, а после — неиспользованный отпуск. Времени отоспаться и подлечить нервы вполне хватало.

Забирал Анну Эйр. За эти дни она перестала его бояться. Фантазии на тему мира инкубов стали казаться милой выдумкой. Но все же Анна понимала — обострение психического заболевания может привести к катастрофе.

— Эйр?

— Да, наири? — он перестал собирать вещи и подошел к кровати.

— Эйр, ты... извини, но ты не мог бы поговорить с одним моим знакомым врачом.

— Что-то случилось? Вам хуже? — он встревожился.

— Нет, Эйр, со мной все хорошо. Просто... — ну как ему сказать? — Ладно, забудь. Давай сперва до дома доберемся.

В машине Анна задумалась. Похоже, психиатр нужен не только Эйру. Она достала телефон и набрала номер бывшего однокурсника.

— Привет. Это Аня. Да. Узнал? Нет, извини, не могу. Я по делу звоню. Ты можешь проконсультировать? Ой, ничего страшного, но кое-что беспокоит. Согласна, не телефонный разговор. Хорошо, спасибо. Пока.

Анна нажала кнопку и посмотрела в окно.

— Мы куда едем?

— За город, наири. Врач сказал, вам нужен отдых.

— Я и дома отдохну. Поворачивайте!

Но водитель словно оглох. Машина промчалась по дороге и въехала в небольшое село.

Эйр указывал путь, пока перед ними не распахнулись ворота большого коттеджа.

Эйр открыл дверь и протянул Анне руку, приглашая выйти. Водитель обошел машину, достал из багажника сумки, сгрузил у крыльца и повернулся к пассажирам. Выражение его лица было странным. Ноздри трепетали, и взгляд карих глаз ловил каждое движение Эйра. Грудь вздымалась, словно мужчина своими руками толкал машину от больницы.

Эйр не обратил на него никакого внимания. Он замер, ожидая, когда подопечная возьмет протянутую ладонь. И Анна сдалась — шансов справиться с двумя мужчинами у неё не было. А если подчиниться, могут и не тронуть. За эти дни она поверила, что Эйр жесткий, а вот жестокости в нем нет.

Анна выставила ногу из салона. Эйр тут же протянул свободную руку к её голове. Анна отшатнулась, и только потом поняла, что так он оберегает её от случайного удара о крышу.

— По-твоему, я совсем дура и без травм выйти не сумею?

— Простите, наири.

Эйр отступил на шаг и расплатился с водителем. Тот нехотя сел в машину и, не сводя глаз с Эйра, выехал за ворота.

— Странный какой-то.

— Не обращайте внимания, наири. Прошу!

Жестом Эйр пригласил Анну в дом и, подхватив по пути сумки, пошел следом, приноравливая свой размашистый шаг к её неторопливой походке.

Дорожка из красноватых плит в обрамлении широких листьев ландыша раздваивалась. Одна часть вела к высоким стриженым кустам, вторая — к дому. Эйр ненавязчиво указал на крыльцо. Анна, проклиная себя за глупость, подчинилась.

Застекленная дверь открылась. Появилась немолодая женщина в строгом платье и фартуке. Короткие волосы аккуратно уложены, на лице — едва заметный макияж. Анна поежилась — типаж "старая дама", блюститель порядка и морали. Зачем она тут?

— Добрый день. Вы совсем приехали, или ненадолго? Обед готовить?

Дама обращалась непосредственно к Эйру. По Анне взгляд скользнул, как по муравью, заползшему в кухню. И, похоже, только безукоризненное владение собой заставило её удержаться от брезгливой гримасы.

Эйр вопросы проигнорировал, обратившись сперва к Анне:

— Это Инна Петровна. Она экономка в этом доме. Если что-то будет нужно, обращайтесь прямо к ней, наири.

— А она тоже...

— Нет, Инна Петровна — человек. Инна Петровна, мы надолго. Комнаты готовы? И будьте добры — позаботьтесь о вкусах госпожи, когда будете подавать обед.

Поджатые губы без слов говорили, что Инна Петровна думает о "госпоже" и её пожеланиях. Но она все же снизошла до вопрошающего взгляда.

— Спасибо. Я ничего не хочу. Только отдохнуть.

Эйр встревожился, захлопотал. Завел Анну в дом, оставил сумки в прихожей и тут же прошел на второй этаж:

— Тут три спальни, наири. Пожалуйста, выберите ту, что вам понравится.

Анна не стала привередничать — выбрала первую же комнату.

— Располагайтесь. Я сейчас принесу вещи. Все в шкафах и на полках — тоже ваше.

— Благодарю.

Анна оглядела туалетный столик, заставленный баночками, коробочками и флакончиками. Фирмы разные, но — дорогие. У неё никогда не было такой коллекции, она предпочитала количеству — качество, и не всегда оно означала брендовые марки.

В шкафу нашлись банные халаты и несколько домашних платьев. Их простой вид не смог обмануть Анну — качественные, фирменные вещи зачастую выглядят подчеркнуто скромно. Ценники, которые Эйр или Инна Петровна забыли срезать, подтвердили правоту.

— Это на первое время, чуть позже я съезжу за покупками. Только поясните, что именно вам нужно.

Эйр принес сумки и велел:

— Не разбирайте сами, Инна Петровна все сделает.

Видеть экономку Анне не хотелось, и как только Эйр вышел, тут же нарушила приказ. Вещи, пусть и простенькие, были родными и любимыми. Синий ситцевый халат с цветами жасмина по подолу, застиранное, но такое уютное махровое полотенце. Синяя пластиковая мыльница с рисунком гортензии на крышке...

Анна решила сразу разложить все по местам, и направилась в смежную с комнатой ванную. Открыла дверь и застыла на пороге.

Если спальня была элегантной, то здесь царила роскошь.

Все металлические предметы — словно из состаренного серебра, включая радиатор и ручку окна! Круглая ванна джакузи наполовину утоплена в пол, чуть в стороне — сверкающие чистотой стеклянные перегородки душевой кабины. За мозаичной ширмой скромно спрятался унитаз.

Под окном изящно выгнула изголовье кушетка, рядом, аккуратно опираясь на тонкие ножки, звало присесть стул-кресло. Полочки развешены так, что удобно доставать содержимое.

В таком окружении и пластиковая мыльница, и дешёвая зубная щетка, и порошок в простой круглой баночке казались нищенски — убогими. Но это делало их только роднее и дороже. Ставя вещи на полочку над раковиной, Анна поклялась убить того, кто решиться выкинуть её имущество из-за несоответствующего вида.

При этом очень хотелось погрузиться в теплую, пузырящуюся воду, смыть с себя запах больницы... Но сил не хватало.

Анна быстро сходила за махровым халатом и полотенцем, заперла дверь и встала под обжигающие струи. Пар туманной пленкой осел на стекле.

Падающая вода успокаивала. Боль от ушибов отступала, нервное напряжение ослабевало... Ароматная пена из синего пузырька укутала тело, натуральная губка ласкала кожу... Все проблемы вдруг показались такими далекими и несущественными...

Грохот сорванной с петель двери вырвал Анну из благостного состояния. Испугавшись, она вскрикнула и отшатнулась, наткнувшись на рычаг. А потом закричала от боли, когда сверху обрушился поток кипятка. Память услужливо подсунула недавнюю аварию. Ужас вынырнул из глубин подсознания, и Анна уже ничего не понимала, когда Эйр распахнул дверцу душа и выхватил её из-под обжигающих струй.

Анна пришла в себя на широкой кровати. Вдруг поняла, что кричит и вырывается из сильных, но осторожных мужских рук. Вспомнила, недавнее и замерла. Через несколько мгновений удерживающие её объятия разомкнулись, и Эйр тревожно заглянул ей в глаза:

— Вы в порядке, наири?

— Что... произошло?

— Ну... — Эйр отстранился и встал, глядя сверху вниз. — Инна Петровна пришла к вам помочь разобрать вещи. Постучала. Вы не ответили, и она позвала меня. Я стучал, правда. А потом выбил дверь.

— Вот как... — Анна покосилась на развороченный проем. — А зачем?

— Испугался, что вам стало плохо.

— Ага. Зато теперь несравненно лучше... Ой!

Анна вдруг заметила, что из одежды на ней — только махровое полотенце, которое впитывало влагу, но совершенно не прикрывало тело.

— Может быть, выйдешь?

Эйр слегка поклонился. Просто опустил взгляд:

— Извините, вам одной оставаться опасно. Следовало нанять служанку.

— Да уйдешь ты, или нет?

В Эйра полетела подушка. Он не отстранился, стойко приняв удар, а вот Анна задохнулась от боли — подобные упражнения давались тяжело.

— Где ваш корсет, наири?

Эйр принес из ванной корсет и, не обращая внимания на возмущение, сам зафиксировал его. Застегивал аккуратно, стараясь не касаться обожженной кожи.

— Это нельзя так оставлять. Но сперва надо перебраться в другую комнату — в этой беспорядок.

Прежде, чем Анна успела возразить, укутал её в простынь и легко подхватил на руки.

Вторая спальня ни в чем не уступала первой. Ортопедический матрас мягко спружинил, когда Анна растянулась сверху.

— Я пришлю Инну Петровну, она принесет лекарства. Надеюсь, без меня справитесь?

— К...конечно, — Анна натянула простынь под самый подбородок, морщась от боли. — Можешь не беспокоиться.

— Я должен позаботиться о прислуге. Ваша горничная прибудет к вечеру.

Анне было все равно, какая причина мешает Эру лечить её лично. Поскорее бы убрался!

Но уже через несколько минут она поняла, что это — не худший вариант. Едва он ушел, раздался стук в дверь и в комнату вплыла Инна Петровна.

В одной руке она держала аптечку, в другой — анину сумку.

— Хозяин велел передать вам лекарства и оказать помощь.

Анна тут же открыла пластиковый ящик с красным крестом и пришла в ужас. Анальгин, "Нурофен" в сиропе, "Но-шпа" и бактерицидный лейкопластырь. Все. Как можно обойтись без противоожогового или противоаллергического? Но в чужом доме свои порядки наводить не стала. Выпила сироп, в надежде, что боль отступит, и вернула коробку экономке.

Та забрала её с видом королевы, вынужденной принимать подношения всякого сброда. Переставила на стул и принялась раскладывать немудреный анин скарб по местам. При том так поджимала губы, что Анне стало неловко:

— Я сама...

— Не вмешивайтесь. Это моя обязанность. И пожалуйста, переоденьтесь к ужину.

Анна поежилась. Натягивать на обожённое тело что-то, кроме халата, казалось мазохизмом.

— Я... не буду ужинать. Спасибо.

— Хозяин велел приготовить ужин. Вам лучше спуститься.

— Не хочу!

Терпение Анны лопнуло и она подняла бунт. А чтобы спрятать враз заблестевшие глаза, отвернулась, с головой накрывшись простыню.

— Я доложу хозяину о том, что у вас пропал аппетит, — и, уже подойдя к двери, задержалась на мгновение:

— Если собираетесь спать, нужно снять покрывало и лечь как следует.

Проклиная и Эйра, и экономку, и свое невезение, Анна разобрала. В душе клокотала обида и недоумение — на работе она находила подход к разным людям. Почему же с Инной Петровной не получается? В надежде, что, отдохнув, станет лучше соображать, Анна закрыла глаза. Но в дверь постучали: на пороге возникла экономка с подносом в руках.

— Хозяин велел подать обед вам в комнату.

Принимая поднос из рук экономки, Анна мысленно добавила в список необходимых лекарств абсорбент. Взгляд на принесенную еду только укрепил во мнении. Но попытки отказаться прервались жестким:

— После больницы нужна здоровая пища. И голодать тоже противопоказано!

Анна вздохнула — похоже, в этом доме понятия не имели о том, что полезная еда бывает вкусной. Пододвинула к себе тарелку, вяло перемешала ложкой содержимое.

Настоящий луковый суп готовится с большим количеством сыра, тогда его как-то можно есть. Но тут им даже и не пахло! Зато вареного лука — хоть отбавляй. Уксусное выражение лица Инны Петровны служило плохой приправой. А есть пришлось.

Склизкая, безвкусная масса амебой расползалась на языке, забивалась в горло, вызывая рвотные спазмы. Сжав волю в кулак, Анна съела все. После супа несоленая, пресная курица показалась пищей богов! Благо, кусок оказался небольшим. Ну, а овощное пюре проглотила, стараясь не смотреть на то, что отправляет в рот.

Только когда тарелки опустели, стоящая возле кровати Инна Петровна пошевелилась. Забрала поднос и удалилась. Её спина при этом выражала крайнее неодобрение.

Побежденная лекарством, боль отступила. От наполненного желудка по телу разливалось тепло. Стресс потихоньку проходил, и Анна задремала. Шорох осторожно открываемой двери и тихие шаги заставили её вынырнут из блаженного состояния, которое наступает на грани сна и яви.

Эйр, стараясь не шуметь, осматривал комнату. Недовольное движение разбуженной Анны заметил сразу:

— Простите, наири. Я не хотел вас тревожить, но дело срочное.

— Что-то случилось?

— У меня нет инкубов для вашей охраны, а людям не доверяю. Сам же не могу находиться везде одновременно. И двойников, к сожалению, создавать не умею. Поэтому нужно повесить видеокамеры.

— Камеры? — от возмущения Анна проснулась окончательно. — Ты хочешь поставить камеры в моей спальне?

— Да, наири. Прошу, не сердитесь. Обещаю — кроме меня никто ничего не увидит.

— Извращенец!

Со злостью кинутая подушка снова достигла цели. Но Анна переоценила силы — боль охватила шею, пробежалась по груди, где еще алели свежие шрамы, ударила в едва сросшиеся ребра

— Наири!

Эйр не подбежал. Он словно переместился, в секунду оказавшись рядом. Теплые руки обхватили сведенные судорогой плечи, прижали к сильной груди. И только дождавшись, когда боль отступила, Эйр осторожно опустил Анну на подушки.

— Я не извращенец, наири. Я всего лишь рораг.

— Все. Мне это надоело, Эйр. Я хочу вернуться домой. Немедленно! Дурой я была, что стала тебе доверять! Ты можешь удерживать меня тут силой, но я найду способ сбежать. Обещаю!

— Наири, успокойтесь. — Эйр взял Анну за руку, нежно погладил ладонь. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить вас. Но вернуть обратно не могу. Пока вы в этом мире, вашим домом будет коттедж. А после...

— В этом мире? В... этом? Ты хочешь сказать, что потом... Что будет потом? Зачем я тебе?

— Наири, я уже говорил вам — мой народ на краю гибели. Мы нуждаемся в новой наири, и... НАИРИ!

Нервы у Анны сдали окончательно. Она забилась в руках Эйра как пойманная птица — о стекло, в надежде пробить его и вырваться на волю, которая кажется такой близкой! Результат был тем же — пташка разбивается о невидимую преграду, а Анна растревожила раны. Но боль не отрезвила. Она кричала и что есть силы колотила кулаками Эйра, а он сжимал её плечи, стараясь оградить от особо резких движений, боясь, что едва зажившие раны откроются, и лечение придется начинать сначала.

Истерика захлебнулась вместе с потоком воды, выплеснутой в лицо. Анна закашляла, пытаясь продышаться, а Эйр резко развернулся, отшвыривая подкравшегося сзади врага.

Стакан, ударившись о стену, с радостным "ДЗИНЬ" разлетелся на множество сверкающих в свете мощных ламп кусочков. А Инна Петровна, вскрикнув, осела в углу.

— Это вы? — Эйр мгновенно успокоился, но от Анны не отошел, держась между ней и домработницей. — Что вы делаете?

— Ох... — Инна Петровна с трудом поднялась. — Истерику успокаиваю, конечно. Лучше всего была бы пара хороших пощечин. Но для экзальтированных дам это очень жестоко, поэтому я выбрала более щадящий вариант — воду. Видите, — она указала на отдышавшуюся Анну. — Помогло! И, хотя вы были невежливы, и сильно меня толкнули, думаю, простого извинения хватит.

Царственный взгляд в сторону Эйра оставил того равнодушным. Но Инну Петровну это не смутило. Теперь она повернулась к Анне.

— А вам следовало бы соблюдать приличия. Устроили тут истерику! Я понимаю, вы только что из больницы, пребывание там нервы не укрепляет. Но надо же себя в руках держать! Успокаивающие пить, наконец! В конце концов, это грубо по отношению к окружающим. Ладно, я — наемный работник, хотя тоже уважения заслуживаю. Но подумали бы о своем мужчине! Он так много работает, ему отдыхать надо. А вы лишаете его драгоценного сна! — О ком? — вопрос вырвался одновременно и у опешившей Анны, и у Эйра. — О своем мужчине?

Но Инну Петровну было уже не остановить. Буравя Анну взглядом, она продолжала лекцию:

— Если уж вам повезло найти человека, который заботится о вас, исполняет малейшие прихоти, то вы, как минимум, должны считаться с его потребностями! Сидеть тише воды, а не устраивать ежечасные истерики и не привередничать!

— Инна Петровна! — Эйр обрел дар речи. — Вы правы: вы в этом доме только прислуга. Как и я. Мы оба служили госпоже Анне. Но пришло время распрощаться. Соберите вещи и подойдите ко мне за расчетом.

— Я прожила в семье владельца этого дома большую часть сознательной жизни! Вы не имеете права меня увольнять!

— Почему же? — Эйр серьезно оглядел пожилую женщину с ног до головы. — Я же не заставляю вас покидать семью, в которой столько лет прослужили. Просто уведомляю, что надобность в ваших услугах прошла. Я снял дом без обременения. Наири — инкуб повернулся к Анне. — Вы же не против?

Анна не слушала. Она смотрела на Инну Петровну. Куда делся уверенный вид! Сейчас экономка была похожа на обиженного щенка. Казалось, в одночасье рухнул весь её мир. И все же она не сдавалась:

— Вы меня не уволите!

— Почему? — в глазах Эйра полыхнуло пламя. Но только на краткий миг. Он тут же взял себя в руки.

— Вы внимательно прочитали договор найма? Там очень недвусмысленно написано, что я должна следить за его состоянием.

— Так я вам и не препятствую. Только предварительно уведомите о визите.

Инна Петровна сникла. Анна же заволновалась. Водитель, готовый на все, теперь домработница, с влюбленным взглядом. А может, те демоны над горящей машиной — не галлюцинация? Она даже головой помотала, вызвав вспышку боли. Отогнать опасные мысли было важнее — если поверить в этот бред, то можно окончательно скатиться в безумие.

— Эйр?

— Да, наири? — он тут же забыл об экономке.

— Мне нужно увидеться с одним человеком.

— Невозможно. Простите.

Анна вздохнула. Похоже, все внешние контакты под запретом. Но ведь Эйр был не против её лечения!

— Это врач. Мне просто необходимо с ним проконсультироваться.

— Вам нехорошо?

Эйр встревожился. Вытолкал из комнаты Инну Петровну, велев немедленно собирать вещи, перенес Анну в кресло и быстро перестелили постель, сменив мокрое белье.

— Ты снова напоминаешь служанку, а не телохранителя.

— Неважно, наири. Рораг обязан обеспечить не только безопасность, но и комфорт господина.

— Комфорт... В том числе, и моральный? — Анна решила играть по правилам Эйра.

— Да, наири. Вам неуютно?

— Больно. Нет, это не раны, успокойся! Много лет назад я тяжело болела и, боюсь, вылечилась не до конца. Иногда мне нужны консультации.

Эйр задумался.

— Поговорим о вашем лечении завтра? Сегодня отдохните. Если что — я за дверью.

Анна с трудом сдержалась. Постоянный надзор бесил, и она на самом деле стала бояться возвращения болезни, из которой выкарабкивалась долго и тяжело.

Эйр убедился, что Анна удобно устроена на широченной кровати, настроил кондиционер, поклонился и вышел.

Обиженная Анна закуталась в одеяло и принялась себя жалеть. Захотелось поплакать. Но долго реветь она не умела, ослабленный болезнью организм потребовал отдыха и она отключилась.

Проснулась от вкусных запахов. На столике возле кровати стоял поднос, заставленный тарелками. Анна потянулась проверить содержимое.

Большой кусок мяса со специями. Зажаренные в кляре овощи. Непонятные комочки с торчащими креветочными хвостиками. Салат. Из чего — на вид определить не удалось, слишком тонко оказались порезаны ингредиенты. Но — вкусный. После садистского обеда Инны Петровны ужин казался даром богов!

Эйр услышал движения за дверью. И вошел без стука. Анну и раньше это задевало, но теперь вывело из себя:

— Ты стучаться умеешь?

— Что?

— Говорю, правила приличия соблюдать не намерен? Прежде, чем войти в спальню к женщине, нужно спросить разрешение.

— Зачем, наири? Глупо стесняться собственной тени.

Анна посмотрела на темные силуэты на стене и подытожила:

— Не похож.

— Рораг и означает — Тень. Не обращайте на меня внимания, занимайтесь своими делами.

Анна вздохнула. Вот как раз этого он ей делать и не давал.

— Спасибо за ужин. Кто готовил? Инна Петровна?

— Нет, наири. Она больше вас не потревожит. Это мой недосмотр — я не учел своего влияния на людей. Слишком редко бываю в вашем мире.

Снова "ваш мир". Но поведение экономки и водителя...

— С Инной Петровной понятно. А... водитель?

— Он тоже. Хотя я ничего не делал. Мужчины мне безразличны. Как и женщины.

Эйр говорил совершенно спокойно, даже равнодушно.

— Да, я помню — королевские телохранители не влюбляются...

— Любовь отвлекает от исполнения долга. Хотя бывают и исключения. Но рораг, нарушая табу, совершает непростительный грех. Мы принадлежим только Королю и Наири.

— А... королеве?

— Зависит от того, мужчина или женщина сидит на троне. Супруг правителя безгранично пользуется нашей преданностью. Но я вас утомил. Отдыхайте.

— Да сколько же отдыхать можно? Я проспала, наверное, сутки. Который час?

— Около полуночи. Время ночного сна, наири. Сладких вам сновидений.

И Эйр вышел.

Анна последовала за ним. Чуть-чуть приоткрыла дверь, чтобы увидеть, как её тюремщик устраивается в кресле напротив спальни. Судя по всему, просидеть он мог долго.

Депрессия начала наступление с паники. Анна сжала кулаки. Она не позволит болезни взять верх! И если для этого придется заставлять себя что-то делать, веселиться, смеяться, да — пусть так! А для начала попробует сбежать. Даже если не получится — терять нечего. Жизнь в удушающем коконе вечной апатии — все равно, что умереть.

Собак в коттедже Анна не заметила, Инну Петровну выставили... В большом доме находились только двое. А перед окном — она хорошо помнила — днем маячили ветки большой яблони. В детстве Анна неплохо лазила по деревьям. Правда, это было давно...

— Ну, мне бы только не сверзиться, а там видно будет.

С этими словами она подошла к окну и распахнула плотные бежевые занавески, закрывающие окно во всю стену. Увы! Эйр предусмотрел все — снаружи стекла прикрывали металлические жалюзи. На ночь их опустили. В целях безопасности, или опасаясь побега?

— План не удался. Ну, с утра попробуем снова.

Изо всех сил отгоняя апатию, Анна, только ради того, чтобы что-то делать, сходила в душ, где проторчала почти час, не обращая внимание на отлепившиеся от долгого купания повязки. Потом попыталась поменять их. Самостоятельно не получилось. Поэтому, осторожно промокнув раны чистым полотенцем, Анна накинула легкий хлопковый халатик. Боль не позволила вытереться как следует, ткань тут же прилипла к влажному телу.

— Эйр?

Он среагировал мгновенно — вскочил, вытянулся, и только по моргающим глазам Анна поняла — враг спал! Вот дура — упустила такой шанс!

— Разбудила? Извини. Надо повязки сменить, промокли в душе.

Эйр двигался легко и стремительно. И соображал быстро. Анна даже позавидовала этой способности. Самой ей, чтобы проснуться, приходилось ставить будильник на повтор. Первый звонок — за полчаса до подъема, потом — каждые десять минут. Желание "подремать еще чуточку" перевешивало всегда, сколько она себя помнила.

Аптечка, которую принес Эйр, оказалась куда богаче то, что демонстрировала Инна Петровна. Но копаться в ней не позволил. Заставил вернуться в комнату, сам наложил мазь и повязки.

— Где ты научился так перевязки делать? — Анна повела плечом, убеждаясь, что бинты лежат удобно и крепко. — Профессионально.

— В бою нет врачей под боком. А я — солдат, обязан позаботиться о себе и господине.

Говорил он спокойно, но руки ни на мгновение не останавливались — помог Анне снова надеть снятый халатик, сам завязал пояс. Потом методично убрал в коробку лекарства.

— Вам что-то еще нужно?

— Я очень хочу чаю.

Эйр кивнул и, прихватив аптечку, вышел.

Анна задумчиво смотрела на закрывшуюся дверь. Она прекрасно понимала, что не красавица — темно русые блеклые волосы, светло-карие глаза под белесыми ресницами. Губы, хоть и четко очерчены, сжаты в тонкую, сердитую линию. К таким на улице знакомиться не подходят. Но уж в чем, а в фигуре своей она уверена была. Работа на "Скорой" неплохо заменяла фитнес, за сутки несколько раз приходилось подниматься и опускаться в на верхние этажи — лифты часто ломались. Иногда нужно было помочь фельдшеру — тащить двенадцатикилограммовый ящик в одиночку тяжело. Периодически пропускались обеды-ужины... Ну, а для поддержания тонуса Анна дважды в неделю посещала бассейн. Взрезать спокойную воду дорожки, преодолеть сопротивление, промчаться из конца в конец, а потом снова — подобное наслаждение давала только верховая езда. Но после тяжелого падения, и полугода на вытяжке, Анна к лошадям относилась прохладно. К счастью, в современном мире легко было избежать этих животных.

Анна повернулась к зеркалу спиной, спустила с плеч халатик, оглянулась и порадовалась хорошему травматологу — все могло оказаться хуже. А так — бледная линия от плеча до бедра. Главное — не загорать слишком сильно.

Но при том, что физическая форма близилась к идеальной, а намокший шелк соблазнительно лип к телу, Эйр остался безразличен! В свою способность воспламенять мужчин взглядом Анна не верила. Но совершенного равнодушия от человека, который называет себя инкубом... Она даже обидеться решила. Потом озорно подмигнула своему отражению. Не повелся — тем лучше! Похотливых самцов сейчас только и не хватает!

Утром Эйр явился с завтраком. Как обычно — без стука. Накрыл маленький круглый столик у окна, которое уже не закрывали жалюзи, приоткрыл окно, впустив пахнущий свежескошенной зеленью воздух. И замер, ожидая, когда Анна займет свое место.

Она подыграла. С гордо поднятой головой проследовала к стулу, присела, держа спину ровно, словно императрица. Но от еды отвернулась.

— Что-то не так? Потерпите, служанка скоро прибудет. А пока...

— А пока я хотела бы узнать, когда можно будет встретиться с врачом?

— Вас беспокоят раны? Наири, вчера они были в порядке. Пройдет немного времени, и...

— Не в этом дело. Ты называешь себя воином, Эйр. А я — врач. И хороший. Но сейчас мне нужна помощь.

— Обсудим это позже. А пока — кушайте. Для выздоровления необходимо много сил. Больная, вы не перенесете Переход.

— Нет, — тарелка отодвинулась на другой край стола. — Я объявляю голодовку.

Эйр остался спокойным.

— Напрасно. Это вредно...

— Обострение хуже. Выбирай: или ты позволяешь мне увидеться с моим лечащим врачом, или...

— Хорошо, наири. Я... принесу телефон.

Пока в трубке играла монотонная мелодия, Анна решила, что Эйру незачем знать о давней дружбе врача и пациентки. И, уповая на сообразительность собеседника, поздоровалась весьма прохладно:

— Антон Александрович, здравствуйте. Да, я подожду.

Те несколько минут, пока её визави разбирался со спешными делами, Анна смотрела на Эйра. Тот замер, уставившись в одну точку, словно разговор его не интересовал.

— Все, Анют, я весь твой.

— Можно записаться на прием? Кажется, меня снова накрывает. Симптомы те же. Больница... Да, я в аварию попала. Если необходимо, при личной встрече расскажу. Нет, в клинике.

Тут ожил Эйр:

— Наири, лучше пригласить доктора сюда. Я оплачу вызов.

Антон услышал.

— Кто там у тебя?

— Эйр, продиктуй, пожалуйста, адрес.

В трубке повисло молчание. Анна почувствовала, как насторожился Антон. Сперва она проигнорировала все его попытки поболтать, теперь вот "вызов оформляла". И это жуткое обращение по имени-отчеству...

— Я приеду, Ань. Ты только держись там.

— Хорошо. Я сейчас передам трубку.

Эйр честно продиктовал адрес и отключил телефон. Но тут же зазвонил другой — в его кармане. Взглянув на номер, Эйр заторопился:

— Прошу прощения, наири. Я оставлю вас ненадолго — приехала Лаир, ваша горничная.

— Она человек?

— Нет. Суккуб.

Оставшись одна, Анна оглядела стол. Яичница с беконом и помидорами, круассаны, джем и масло. Горячий кофе. И густые, жирные сливки в крохотном молочнике.

Эйр выполнил свою часть сделки, голодовка утратила смысл. Анна придвинула тарелку и приготовилась насладиться вкусной едой. Дома так завтракала редко, некогда было готовить.

За дверью послышались голоса. Эйр старался говорить тихо, и это ему почти удавалось. Слова же его собеседницы разобрать не удалось. Только тембр — мягкий, певучий. Анна решила, что девушка молода.

Так и оказалось. На пороге появился Эйр и сообщил:

— Наири, прибыла горничная. Пока вы в этом мире, Лаир будет служить вам. Это нарушение правил, она не из знатного рода. Но других кандидаток у меня нет. Простите.

Девушка вышла вперед. Её точеная фигурка вызвала у Анны легкий укол зависти — так работать над собой у неё терпения не хватало. Едва шагнув в комнату, Лаир опустилась на колени, склонив голову, отчего длинные пряди волос закрыли лицо шелковистой вуалью.

— Лаир рада служить наири. Пожалуйста, будьте ко мне добры.

— Встань.

Видя, что просьбу игнорируют, Анна обратилась к Эйру:

— Не люблю, когда передо мной на коленях ползают.

— Вам стоит привыкать — нельзя нарушать заведенный порядок. Всякий должен знать свой ранг и место.

— Всякий? И... ты тоже?

— Да, наири.

Лаир начала церемонию. С колен мягко перетекла на бедро, вытянула руки. Коснулась лбом бежевого ковра и протянула к Анне сложенные лодочкой ладони:

— Пусть ваша благодать вечно разливается над Эстрайей!

— Пусть, пусть, — Анна чувствовала себя неловко. — Все? Может, уже встанешь?

В этот раз Лаир послушалась. Но сначала посмотрела на Эйра.

— Ступай!

— Подожди! — одуревшая от происходящего Анна решила не сдаваться: — Эйр, кому она служит?

— Вам, наири.

— Но приказываешь ей ты?

На лице Эйра не дрогнул ни один мускул. Ровно, словно давно надоевшую лекцию читал, пояснил:

— Мой ранг выше, чем у неё. Я имею право приказывать.

— Интересно. А...

Эйр не дал задать очередной вопрос:

— Позвольте Лаир удалиться и приготовиться к служению. Вы же получите ответы чуть позже. Я приготовил обучающие материалы. Наири должна войти в свой мир подготовленной.

— Спасибо и на этом.

Анна резко отодвинула тарелку. Есть расхотелось. Даже запах кофе стал раздражать. Но Эйр словно не заметил её раздражения. Подошел к столу, наполнил чашку.

— Прошу прощения, наири. Я плохой повар. Надеюсь, обед, который приготовит Лаир придется вам по вкусу.

— Я сыта, спасибо.

Эйр невозмутимо составил посуду на поднос и вышел. Анна обхватила голову руками. Безумие смотрело ей прямо в глаза. Еще чуть-чуть, и она начнет верить всему, что говорит Эйр. Он слишком убедителен. И эта Лаир... Выстоять против двоих шансов почти нет. — Эйр?

Звон посуды за дверью — рораг не успел уйти.

— Когда приедет врач?

— Назначено сегодня в полдень. Сейчас, — быстрый взгляд на наручные часы. — Четверть одиннадцатого. Можете подождать в саду? Там есть беседка.

Анна задумалась. Меньше всего хотелось выходить из комнаты. Но она хорошо помнила главную заповедь борьбы с депрессией — не поддаваться! И подавила дикое желание закупорить окно, запереть дверь и забиться в темный угол, с головой накрывшись одеялом.

— Да, так будет лучше.

По коридору Анна шла не торопясь. От собственной глупости хотелось одновременно смеяться и плакать. О чем думала, ввязываясь в эту авантюру?

На крутой лестнице Эйр заботливо подал руку. Придержал входную дверь. Идеальный слуга. Таких в кино показывают, в книжках описывают. Безупречный рыцарь, умереть готовый за свои идеалы. Анна вздохнула — в жизни все выглядело не так радужно. Было... страшно.

Беседкой Эйр назвал большой, вымощенный декоративной плиткой кусок участка. Под черепичной крышей уместился мангал, раковина, обеденный стол и подвесное кресло. В него Анна и уселась. Двигаться сил не осталось, а с этого места все — как на ладони.

Эйр застыл у столба, поддерживающего крышу. И замер, снова напомнив статую.

— Скажи... а шашлык в твоем мире готовить умеют?

— Нет. Но есть блюдо, очень его напоминающее. Хотите попробовать?

— Может быть...

Анна замолчала. Она любила вкусную еду. Пару раз выбиралась за границу только ради дегустации особо понравившихся блюд. Настоящих, по оригинальному рецепту. Но эйровского шашлыка совсем не хотелось. Скорее всего, еще один вариант кавказской кухни. Скучно. Сейчас бы подремать... Анна огляделась в поисках гамака, но тут же одернула себя: нельзя поддаваться! Стоит позволить апатии взять верх, и никакой Антон не вытянет! Лучше разговаривать... да хоть с Эйром! Может, узнает что интересное. Что-то, что позволит бежать...

Едва Анна осмотрелась — появилась Лаир. В руках она держала большую хрустальную чашу с водой, но поклонилась так грациозно, что Анна поняла — снова завидует.

В вазе, на поверхности воды покачивались желтые бутоны роз вперемешку с плавающими свечками. Красиво... Мысли потекли плавно, но совсем уж грустно. Анна встряхнулась. Не время раскисать! Скоро приедет Антон и увезет её. Если понадобится — силой. В этом она была уверена. Под тяжелыми ударами жизни их дружба не прогнулась, не дала трещины. И оказалась куда прочнее и нужнее любви.

Пока Анна ругала себя, Лаир принесла чай. Придвинула столик поближе к креслу, налила в крохотную чашку прозрачный напиток:

— Это особый сорт."Танец золотого Дракона". Его нет в вашем мире.

— Трудно провезти было?

— Не знаю, Наири. У господина Эйра спросите.

Прежде, чем Анна задала вопрос, телохранитель встрепенулся:

— Кто-то пришел. Простите, я ненадолго.

Уходя, Эйр выразительно посмотрел на Лаир. Та тут же заняла его место. Анна вздохнула — похоже, одной остаться не получится. Придется учиться жить с постоянно маячащей за спиной тенью. Хотя.. зачем? Сейчас же Антон приедет!

У калитки кто-то разговаривал. Анна прислушалась. Эйр и... Инна Петровна? От воспоминаний в глазах потемнело.

Лаир заметила её состояние. Улыбнулась ободряюще и прошептала:

— Верховный рораг не подпустит к наири никого, кто был бы ей неприятен!

— Сомневаюсь.

— Поверьте! Вы не разочаруетесь!

— Уже.

— Наири! — в голосе Лаир зазвучало отчаяние. — Возможно, он чем-то разгневал вас. Но здесь так мало инкубов, а людям доверять нельзя!

— Ты говоришь сейчас с человеком.

Лаир перепугалась. Упала на колени, спрятав лицо в ладонях:

— Простите мой дерзкий язык. Вы — не человек. Вы — Наири. Пока жив хоть один подданный Эстрайи, забудьте о тревогах. Заботы обойдут вас стороной. Здесь это трудно осуществить, но верьте своему слуге!

— Не хочу.

Анна отвернулась. Она начала понимать, что лукавит. Эйр не был ей неприятен. Красивый, даже слишком, заботливый. Мечта, а не мужчина.

— А знаешь, вы бы неплохо смотрелись вместе. Ты — и Эйр.

— Наири! — едва Анна сменила тему, Лаир успокоилась. Но с колен не встала, только голову подняла.

— Господину Эйру нельзя жениться. Жизнь и судьба рорага переплетены с волей короля! Ну а я... У моего рода слишком низкий статус. Мне не суждено связать судьбу с кем-то из Дворца... Хотя сейчас я могу очень выгодно выйти замуж и повысить свой ранг.

— Это как?

Анна вытягивала из Лаир информацию, подобно пряхе, распутывающей драгоценный кокон шелкопряда.

— Прежняя наири погибла. А без её благословения в Эстрайе не родится ни один ребенок. Но я была в вашем мире, во мне достаточно энергии, чтобы зачать и выносить дитя. Теперь я смогу стать женой сына министра. Или даже наложницей князя.

— Все так серьезно?

Анна задумалась. Мир, о котором в два голоса рассказывали Эйр и Лаир, казался логичным и проработанным до мельчайших деталей. Мало похоже на групповое помешательство. Если только... секта?

По спине пробежал холодок. С психами она с помощью Антона могла справится. Новый же поворот менял все. Анна начала жалеть, что вызвала друга — впутывать его в неприятности не хотелось. Хорошо бы позвонить, отменить встречу. Но, судя по голосу, он уже заволновался. А значит — наплюет на все запреты и приедет.

Так и вышло. Не прошло и четверти часа, как в беседку вошел Антон в сопровождении Эйра. Высокий, вечно улыбающийся балагур в этот раз выглядел серьезным.

Рораг слегка поклонился:

— Ваш доктор, наири. Лаир, ступай в дом. Там Инна Петровна проверяет его сохранность. Как закончит, проводи до ворот и убедись, что она уехала.

Анна перебралась за стол, Антон устроился напротив.

— Эйр, можешь отойти подальше? Мы хотим побеседовать приватно.

Возражений не последовало. Рораг отошел к деревьям, откуда мог беспрепятственно наблюдать за происходящим в беседке.

— Чай остыл, — Анна потрогала бок стеклянного чайника. — Говорят, какой-то редкий сорт.

— Неважно, — Антон налил немного в кружку, выпил одним глотком и уставился на Анну. — Ты не представляй из себя радушную хозяйку, а рассказывай, куда вляпалась.

И Анна рассказала.

Антон внимательно слушал. Иногда прикрывал лицо ладонью, и с губ срывалось едва слышное: "Дуууууура". В такие моменты Анна понимала, что в мыслях звучат эпитеты куда обиднее. Но он был прав — дура, еще какая!

— Все? — Антон дождался кивка, подхватил барсетку с документами: — Поехали отсюда!

Анна вцепилась в него, как клещ. Надежда вырваться не то, что ожила — воспарила, широко расправив могучие крылья.

— С твоей депрессией потом разберемся. Сперва уедем.

Но Эйру действия в беседке не понравились. Он оказался рядом как то мгновенно, словно исчез там, и возник тут. Антон едва успел отпихнуть Анну себе за спину.

— Мы уезжаем.

— Вы — как пожелаете. Наири останется здесь.

— Не останусь! — Анна выглянула из-за широкого плеча своего защитника и тут же юркнула обратно.

— Слышали? Она хочет уехать. Поэтому вы сейчас просто выпустите нас отсюда, и помашете вслед.

— Наири, — Антон словно исчез для Эйра, теперь он обращался напрямую к Анне. — Надеюсь, вы понимаете, что я не могу этого позволить? Скажите этому человеку отойти в сторону, иначе я...

Что собрался делать рораг, Анна так и не узнала. Потому что со стороны дома послышался возмущенный голос Лаир:

— Вам туда нельзя!

— Я еще не осмотрела сад!

К беседке стремительно, как степной пожар, приближалась Инна Петровна.

Лаир безуспешно пыталась преградить ей путь, и Эйр кинулся на помощь. Встал перед уволенной экономкой, мешая идти:

— Простите, но дальше я вас пустить не могу. В саду отдыхает наири.

— Мне надо все осмотреть! Согласно договору...

— Придется подождать. Вернетесь позже.

— Ну, зачем же ждать? Мы уже уходим, — Антон решил использовать неожиданного союзника для того, чтобы вывести Анну. Но трюк не удался.

В тот момент, когда они пытались прошмыгнуть мимо Инны Петровны, женщина вдруг дернулась, как кукла театра теней, и... кинулась на Анну.

Эйр среагировал мгновенно. Одним движением отшвырнул Анну вместе с Антоном от разъяренной экономки и трансформировался.

Два кожистых крыла рассекли воздух. Изогнутые когти обсидианово замерцали. Но... Инна Петровна увернулась. Несмотря на возраст и дерганные движения она вдруг стала очень ловкой и не только уходила с линии атаки, но и успевала отвечать. Один удар заставил Эра покачнуться, второй — покатиться по земле, задыхаясь от боли.

Лаир разъяренной тигрицей кинулась на помощь. Её облик не изменился, но аккуратные ногти удлинились, превратившись в сверкающие сталью когти. Суккуб махнула рукой, целясь в лицо. Инна Петровна отшатнулась, и эти мгновения дали возможность Эйру прийти в себя.

Человек и демон сцепились, разнося сад в щепки. Выворачивали дерн, комья земли летели во все стороны. Рокарий превратился в однородную массу, и только чудом уцелевшая куртинка маргариток напоминала, что когда-то здесь был цветник. Зеленые яблоки со стуком падали на траву, разбивались о красноватую плитку дорожек. Казалось, от рева дерущихся дрожит сам воздух.

Анна видела только напряженную спину Лаир, да её ладони, сведенные судорогой. Пока помощи не требовалось, она просто стояла, отгораживая людей от боя.

Эйр же наглядно показывал, на что способен рораг. Через несколько мгновений, тягучих, как расплавленная ириска, Инна Петровна кинулась к воротам. Громыхнули створки, и инкуб прекратил преследование.

Дышал он тяжело, но менять превращаться обратно в человека не стал.

Зато Лаир уже пришла в себя и умчалась заваривать чай — Анну шатало. Помощь требовалась и Антону, но мужчина держался лучше — обнял подругу за плечи, проводил обратно на веранду, где усадил в кресло и укутал пледом.

Эйр остановился, не заходя под крышу. Анна застонала:

— Влипла...

Антон придерживался того же мнения. Покрытый острыми шипами и крепкими пластинами крылан внушал странную смесь ужаса и восторга. Хотелось бежать прочь и напиться до потери памяти... Но за спиной вжалась в кресло Анна. Весь тот бред, о котором она поведала, воплотился в реальности. Антон верно оценивал свои силы, и все же оставить подругу один на один с опасностью было для него немыслимо.

Эйр, не мигая, следил за мужчиной:

— Надеюсь, теперь вы понимаете, что наири никуда не уйдет?

— Черта с два! — Антон сжал кулаки, приготовившись драться.

— Мы не черти — демоны. — Эйр кивнул подошедшей Лаир.

— Плевать!

Эйр вздохнул, и его силуэт подернула зыбь, словно инкуб стоял на раскаленном асфальте. Очертания смазались, и момент превращения прошел незаметно. Уже в человеческом облике Эйр вошел в беседку и остановился напротив Антона.

— Наири говорила, что ей необходима ваша помощь. Если она заключается только в том, чтобы забрать её отсюда — уходите.

— Не дождетесь!

Антон сжал кулаки. Сейчас Эйр стоял перед ним совсем без одежды — она разлетелась на клочки во время превращения в чудовище. Но и в таком виде рораг внушал чувство тревоги.

— Антон, уходи!

Анна тоже оценила противника. Она узнала его. Драка с Инной Петровной казалась милой детской ссорой по сравнению с тем, что инкуб устроил в лесу. Бой над полыхающей машиной "Скорой помощи" оказался реальностью. Страшной, парализующей. И все, о чем рассказывал Эйр — тоже. Теперь Анна понимала — он не отступится. С её согласия, или без него, Эйр все равно утащит её в свою преисподнюю. Эстрайя, так они говорят..

Но еще больше Анна боялась за Антона и проклинала себя, что втянула его в эту историю.

— Уходи. Ты видишь, мы ничего не можем с этим сделать.

— Это вижу. Но и другое замечаю — тебе нужен врач. Аня, если сейчас упустить начало, я не гарантирую, что выкарабкаешься!

— Наири... больна?

Теперь паника была в голосе Эйра.

— И серьезно. Несколько лет назад она уже чуть не покончила с собой. И теперь снова близка к этому состоянию. Если оставить все как есть...

— Вы... можете помочь?

— Могу. Но для этого я должен Аню забрать отсюда.

— Невозможно. В другом месте наири будет в опасности. Её уже дважды пытались убить.

— Так! — Анна всполошилась. — Первый я помню, в лесу. А второй?

— Только что. К счастью, все обошлось. Но прошу — держите Лаир поблизости и будьте осторожны. Женщины по имени Инна Петровна больше не существует. В неё вселились демоны.

Антон посмотрел на побледневшую Анну, оценил её состояние и решился:

— Ей надо отдохнуть. А нам — поговорить.

Подниматься в спальню Анна наотрез отказалась:

— Уезжай! Пожалуйста! Я — одинокая баба, никто не заплачет, случись что со мной. А у тебя семья... Хочешь, чтобы Ольга меня проклинала.

— Дурочка, — Антон снисходительно улыбнулся. — Давай так: сделаем укол, ты поспишь, а когда проснешься, мы спокойно поговорим и все обсудим. Кто заплачет, кто кого проклянет... Лады?

Выбора у Анны не осталось, пришлось возвращаться в дом. Она послушно легла и подставила руку под укол. Неожиданно стало холодно, и зубы начали выбивать дробь. Антон заботливо подоткнул одеяло и сел на край кровати, согревая озябшие пальцы в своих ладонях. Как и несколько лет назад.

— Ну, — убедившись, что Анна заснула, Антон повернулся к Эйру. — Теперь можно и поговорить. Учтите, Анька — родной мне человек, я так просто не отступлю. Поэтому сейчас вы спокойно и по порядку расскажете, что вам от неё надо. И мы все вместе постараемся мирно решить проблему.

— У наири пока одна проблема — болезнь, из-за которой вас позвали. Я правильно понял, что вы не просто врач, но еще и друг?

— Верно. Похоже, мне придется нарушить врачебную тайну. Другого выхода у меня по вашей милости все равно не осталось... Несколько лет назад Аня развелась. Муж у неё был... — Антон осекся, увидев принесшую чай Лаир. — ... козел. За полтора года он в ней жизнь убил. Анютка всегда улыбалась, солнышко наше... А тут словно выключили её. Нет, морду то я этому... козлу начистил, да толку-то... После того, как Аньку чуть не из петли вынул. Потом заново жить учил. В общем, лучше вам отступить.

— Я не могу. Нам нужна наири.

— Ну, так рассказывай.

История Эйра не слишком отличалась от того, что поведала Анна. Но теперь Антон мог уточнить некоторые моменты:

— Послушай, а чего ты именно к Анюте привязался? Мало девок, повернутых на сексе? Побегут, только свистни!

— Все гораздо сложнее. С предком Анны был заключен контракт...

— А другой подписать?

— Не всякий человек подойдет на роль наири. В те годы, мы могли прошерстить ваш мир в поисках носителя нужной энергии. Теперь же это почти невозможно — переход дается слишком тяжело. Так, из рорагов здесь только я.

— А Лаир?

— Её родители нашли способ сюда отправить. Она из простой семьи, но после жизни в вашем мире имеет шанс выйти замуж в знатный род — гарантированно родит.

— Для остальных, значит, гарантии нет... А почему? Что там случилось с вашей наири?

На лицо Эйра словно туча набежала:

— Она погибла.

— А... другие? Ты говорил, были еще люди?

— Семьсот восемьдесят два человека. Из них четыреста семь — мужчины.

— И.. все умерли? А дети?

— Дети тоже.

Антон присвистнул. И спросил первое, что пришло в голову врачу:

— Эпидемия?

Эйр тут же замкнулся. Чашка звякнула и распалась на две половинки, поцеловавшись с блюдцем. Чай растекся по столу полупрозрачной кляксой.

— Значит, не эпидемия, — Антон подался вперед, чтобы видеть лицо Эйра, и потребовал:

— Рассказывай!

— А что рассказывать... Убили их.

— Как убили? Прямо... всех?

Эйр кивнул, стараясь не смотреть на Антона.

— Погоди. Ты же говорил, что наири для вас — вроде богини, так?

— Да. "Дарующая жизнь".

— И... вы её не уберегли? И вообще, как...

Эйр вкинул потемневший взгляд. Желваки перекатывались под кожей, но голос звучал на удивление ровно:

— Вот так. Не досмотрели. Выживших телохранителей наказали. Всех. Только бесполезно — Эстрайя осталась без Наири.

— Чудно! Просто волшебно!

Антон взвился, голова Эйра, схваченного за грудки, дернулась.

— Хочешь сказать, что вы профукали свое величайшее сокровище, а теперь ты тащишь в этот проклятый мир Аньку? И думаешь, я её отпущу?

— Пока жива Наири — Эстрайя не проклята. Чем угодно поклянусь — ни один волосок не упадет с её головы, я позабочусь об этом.

— Да, конечно, — Антон разжал пальцы. — Те телохранители тоже клялись? Чего глаза отводишь? Погоди... А эти покушения на Анну — они с вашим миром связаны! Ты притащил сюда убийц!

— Не я. Они демоны. Им, в отличии от инкубов, проще пройти рубеж. Тем более, что люди зачастую сами открывают проход.

— Хрен редьки не слаще, — Антон растер лицо ладонями, — У вас больше восьмисот человек убили, а вы ничего сделать не смогли. Нет, говори что хочешь, делай, что хочешь, но Анька останется тут!

— Вам меня не остановить, Антон. В назначенный час мы уйдем в мой мир, и наири займет предназначенное ей место.

— Опять -двадцать пять... Убийц хоть поймали? Или так... проглотили?

Эйр с интересом принялся рассматривать стену. Антон усмехнулся:

— Проглотили, значит.

— Я... понимаю вашу обеспокоенность. Но вы же понимаете, что со мной не справитесь, — Эйр старался говорит предельно вежливо, и очень аккуратно подбирал слова. — Я все равно заберу наири. Контракт должен быть выполнен. То, что она его лично не подписывала, значения не имеет. Но одно могу сказать точно — я сделаю все для её безопасности.

— Ну да. По вашему, это должно меня успокоить? Черт! — Антон вскочил, зажимая кровоточащую руку. В пылу спора он забыл о разбитой чашке и со всего маху опустил кулак прямо в осколки.

— Лаир! — Эйр даже головы не повернул в сторону двери, но девушка словно ждала зова.

— Господин, подождите минуту, я обработаю рану.

Делала она это весьма умело. Антон смотрел на сидящую у его ног девушку. Лаир склонила голову, отчего волосы распались на пряди, открыв белоснежную шею...

— Я сам. Спасибо.

Он забрал у суккуба перекись, вылил почти половину пузырька. Перевязал рану, неловко действуя одной рукой.

— Пойду, проверю Аню.

Эйр с кривой усмешкой смотрел ему в след — реакция человека была предсказуемой.

Анна лежала, уставившись в потолок.

— Проснулась? Как самочувствие?

— А то не видно? Разочарован?

— Чем? — Антон присел на край кровати, нащупал под одеялом запястье и проверил пульс, — Хм. Ровный. Успокоилась?

— Знаешь, Антон, я испугалась.

— Не удивительно. Я тоже перепугался.

— Нет, ты не понял. Я должна была после схватки проверить, как Эйр. Все ли в порядке, может, ранен... Перевязать, в конце концов! Но... Хреновый я специалист, да?

— А ну, посмотри на меня?

Антон вгляделся в светло-карие глаза и нахмурился:

— Хватит себя корить. Все в порядке. Ты хороший врач, Аня.

— Я "скоростник", Антон. Я не имела права паниковать. Я никогда не боялась, даже в критических ситуациях. И в наркопритоне, когда тот парень на меня со шприцем кинулся. А тут...

— Аня... — Антон поймал её взгляд, зацепил своим. — Анюта, ты помнишь наш уговор? Как мы живем, когда не видим выхода из сложившейся ситуации? А?

— Постепенно, — она вдруг стала очень послушной, — За рассветом следует день, а им на смену приходят сумерки и тьма. Но утром мы живем только им, не ожидая полдня, а вечером не вспоминаем ночь. Один день. У нас есть настоящее, и не стоит думать о будущем...

— Умница. Давай, так и будем жить? Одним днем... Пока все не придет в норму.

— А оно придет?

— Обязательно. Я обещаю. И.. знаешь что? Я тоже... херовый врач.

Анна уставилась на друга. Заниженной самооценкой он никогда не страдал. Иногда у его друзей даже возникало желание поправить ему корону лопатой. Останавливала боязнь лишить мира высококлассного специалиста.

— Чего смотришь? Удивлена?

— Рассказывай.

— О, в норму приходишь, любопытничаешь. Только... выливать свои проблемы на тебя не стану. Потому как, Анька, ты сейчас мой пациент. В другой раз.

Дверь распахнулась. На пороге возник Эйр:

— Простите, что прерываю... но уже поздно. Вашему гостю пора.

— Выгоняешь? — Антон выпрямился, расправив плечи, навис над Эйром, глядя сверху вниз. — А если я не уеду? Думаешь, оставлю её здесь, с тобой?

— Ты сам подумал, что сказал?

— А что, я не прав? Оставить тебя с инку... — выражение лица неожиданно поменялось, Антон даже хихикнул. — Слушай, а неплохая идея, как думаешь?

Подушка почти попала в цель. Но Антон вовремя сделал шаг в сторону, и удар достался Эйру. Тот даже не покачнулся. Поднял "снаряд", положил на место:

— Вам пора.

— Вот неумолимый! Ладно, я уеду. Но учти — завтра вернусь. И если Ани тут не будет... Я тебя из-под земли достану. Достану — а потом снова... закопаю.

Анна смотрела на мужчин, открыв рот. В таком состоянии Антона она видела всего один раз. И он не шутил.

— До Перехода еще долго. Если есть желание, приезжайте завтра.

Антон ободряюще посмотрел на Анну и вышел.

Эйр сдержал слово — ночью они не уехали. Антон нашел подругу в саду. Она удобно устроилась в мягком кресле внимательно рассматривала планшет. На экране мелькали фотографии.

— Знаешь, а Эстрайя не такая уж и страшная.

Антон заглянул Анне через плечо:

— Типичный земной вид.

— Эйр говорит, в Эстрайе другой технический уровень. Наша техника не работает. Так что накачал мне картинок из Интернета. Сказал, пейзажи точь-в-точь, как у них.

— Картинок я тебе какие угодно накидаю.

— Тоже верно... Слушай, а что это вчера был за приступ самоуничижения?

— Ну, — Антон смутился. — Не только же тебе ныть. Я тоже иногда срываюсь. Рассказывай, как самочувствие?

— Паршиво, — Анна отшвырнула планшет и встала. — Домой хочу. Так все это надоело. Веришь — я даже по работе соскучилась.

— Наири нужно больше отдыхать.

В комнату вплыла Лаир. Складки длинного начинались под высокой грудью, струились по телу, чтобы обнять ноги. Элегантная прическа открывала изгиб стройной шеи.

Антон покраснел и поспешно отвернулся, делая вид, что разглядывает сад.

Лаир быстро расставила на столе принесенные предметы. Анна узнала лишь чайник и чашку.

— Продолжим обучение? — на веранду вышел Эйр. — Я расскажу о Малой чайной церемонии.

Он открыл маленькую коробочку, наполненную серо-зелеными шариками.

— Это цветы дерева нуи. Оно растет только на южном склоне Скалистых гор. Большую часть года дерево спит, спасаясь от холодных ветров. Но весной, когда начинает таять снежная шапка, укрывающая вершины, могучие корни доставляют воду к извитым ветвям. Вскоре они покрываются жесткой листвой, которая служат защитой сокровищу — цветку из тысячи лепестков. Его жизнь коротка — ветры срывают листья с веток и гонят прочь. И тогда, чтобы дождаться следующей весны и превратиться в плод, цветок укутывается корой. Но если бросить его в горячую воду...

Инкуб осторожно и очень медленно подхватил шарик деревянными щипцами и опустил на дно широкой чаши. Тонкая струйка кипятка ударилась о грубую поверхность спящего цветка, и словно расколола скорлупу. По коре заструились едва заметные трещины. Они становились все глубже и темнее, и вдруг шарик взорвался. Множество тонких, бледно-розовых лепестков вырвались из плена, заполнив чашу. Аромат цветка смешался с паром и в воздухе запахло сладко и свежо.

— Добраться до зарослей нуи могут немногие. В основном, это жители гор. С раннего детства они карабкаются по скалам и знают, как вернуться живыми. И им неплохо платят за их риски... Но вот заваривать чай из цветков нуи разрешено лишь королевской семье и Наири. Сейчас я совершаю преступление, правда оно мне простится — здесь нет никого, кто знает церемонию.

Белоснежный фарфоровый черпачок потревожил поверхность воды. Лепестки качнулись в её толще. Эйр аккуратно наполнил крохотную чашечку и поставил перед Анной:

— Пить следует маленькими глотками, наслаждаясь вкусом и ароматом. Попробуйте.

— А мне? — Антон с любопытством разглядывал зеленоватую жидкость. — Пахнет интересно...

— Заваривать чай обязана Наири. А вот попробовать его вольна пригласить кого угодно.

— Ань?

— Да Бога ради. Только пей скорее — у меня от запаха голова кружится.

Эйр казался недовольным:

— Малая церемония очень важна. Наири проводит ритуал два раза в месяц, и дважды — принимает участие в чаепитии королевы. Вы должны выучить все как следует. Возьмите чашку.

— Что мне в том ритуале, если от одного запаха голова болит?

— Но...

— Тщщ, — Антон решил выступить в роли третейского судьи. — Время от времени это можно выдержать. А для учебы использовать другой сорт чая. Что скажешь, Эйр?

— Нельзя. Созерцание раскрывающегося цветка — значительная часть церемонии.

— Ну, Аня будет любоваться. Но на настоящем чаепитии. а пока... Может, пока меня поучишь? Твоя наири не против, чтобы я её порцию выпил.

Эйр попытался призвать Анну к порядку, но она стоически выдержала укоризненный взгляд. Инкуб смирился:

— Антон, сядьте прямо напротив стола. Чашку нужно держать в правой руке, подставив ладонь левой под донышко. Да, вот так... Теперь насладитесь ароматом и сделайте глоток... Нет! Лаир, покажи, как правильно.

Девушка тут же подошла и осторожно прикасаясь, направила движения рук Антона. Невзначай мягкая грудь коснулась муского плеча, и он поперхнулся. Лаир похлопала его по спине.

— Не так! — Анна вскочила.

Но прежде, чем она добралась до пострадавшего, тот уже продышался. Суккуб протянула ему белый платок.

— Прошу прощения, господин.

Легкий поклон в сторону Антона, глубокий — Анне. И, поучив разрешающий кивок Эйра, Лаир умчалась. Рораг последовал за ней.

Анна фыркнула им в след. Антон рассмеялся:

— Не знай я тебя так хорошо, решил бы, что ревнешь!

— Я тоже знаю тебя, как облупленного. Плохо ты себя ведешь. Для женатого мужчины.

К Антону тут же вернулась серьезность:

— Я тоже не дурак, все понимаю. И мне страшно.

— Я же говорила тебе — уходи. Ты видел... его. Да и её тоже. На что они способны.

— Боюсь, это не все. Аня, знаешь, эти ощущения... это не любовь. Даже не страсть, — Антон замолчал, переплел пальцы рук и решился продолжить: — Стыдно, но сказать должен! Понимаешь, когда я вижу Лаир, меня словно волной накрывает. В этом потоке я себя теряю. Все глубинные, дикие инстинкты прорываются наружу... Я тону в них. Ты же... ты не чувствуешь такого, когда Эйр рядом?

— Ничего из описанного. Но за тебя я боюсь. Кажется, он может и на мужчин воздействовать. Уезжай.

— Нет. Ты это себе как представляешь? Антон сел в машину и уехал, а Аньку оставил? И увезти — боюсь. Налетят демоны, я их не остановлю. А Эйр — сумеет.

— Мы знаем это только со слов инкуба! Может, они меня убить хотят, чтобы ему досадить? Уедем — и нас в покое оставят?

— Сомневаюсь. А кроме того... Прости, Аня, но я еще и твой врач. Возможно, это шанс излечить тебя полностью.

— Я могу как-то помочь в лечении Наири? — на веранду вышел Эйр.

— Нет, — Анна поморщилась, адресуя гримасу Антону. — Меня все в себе устраивает. И то, что мой врач называет "проблемой" — больше, чем остальное. Мне очень комфортно!

— О чем говорит Наири? — Эйр решил напирать на Антона.

— Ну... как бы сказать...

— Скажешь — и я тресну тебя чем-то тяжелым.

— Хорошо, тресни. Только, Ань, пойми, я не могу пройти мимо этого шанса вернуть пациенту нормальную жизнь. Ну, а кроме того, подумай сама — возможно, твоя болезнь делает тебя непригодной для выполнения отведенной роли. Они, — Антон кивнул в сторону Эйра — имеют право это знать! В общем, у вашей Наири сексуальная агедония.

— Убью! — возмущенная Анна сперва уставилась на друга, а потом залилась краской и спрятала лицо в ладони. — Зачем ты так?

Эйр остался невозмутимым.

— Не знаю, что это такое. Болезнь опасна?

— Как сказать. Я уже говорил — у Ани муж козлом был. Ну, и заработала она с ним за годы совместной жизни сексуальное расстройство. В общем, Аня равнодушна к сексу. Совсем.

Эйр изменился в лице.

— Мы... можем поговорить наедине? Наири, пожалуйста, подождите в своей комнате.

Анна безропотно выполнила просьбу. Щеки её полыхали, в глазах стояли слезы. Она уже отвыкла от подобных унижений и искренне считала, что все в прошлом, развеялось, ушло из жизни вместе с бывшим мужем. И не ожидала удара в спину. В комнате бросилась на кровать и отвернулась от двери, обняв кружевную подушку. Ей снова захотелось умереть.

Антон и Эйр уединились в кабинете инкуба. Строгая отделка мореным дубом, массивный стол с компьютером и пустые книжные полки — рораг черпал информацию из Интернета.

Вот и теперь он набрал в поисковике интересующее его словосочетание. Антон посмотрел на подборку ссылок.

— Да что ты у железки спрашиваешь? Лучше меня спроси — я пока Аньку лечил, чуть в сексологи не перепрофилировался. Хочешь знать, насколько все плохо?

Эйр кивнул. Вышел из-за стола, снял с полки графин и два тяжелых стакана.

— Вы любите бренди?

— С утра? А, наливай. Не на сухую же тебе Аньку с потрохами сдавать. Взамен ты расскажешь мне все, что я хочу знать. Как на исповеди. Лады?