Рождение воина.

— Вы слишком высокого мнения о себе, — внезапно перебил его спокойный голос. Ученым потребовалось несколько мгновений, чтобы с изумлением осознать, что он принадлежит подопытному. — Вся ваша раса. Хотя я не вижу ни одного основания для столь непоколебимой уверенности в вашем превосходстве над иными разумными видами.

— Кх... Кха... — закашлялся опешивший Троган, однако, взяв себя в руки, поинтересовался: — И на основании чего тобой сделан подобный вывод?

— Год восемь тысяч пятьсот семьдесят второй, — начал безмятежно говорить подопытный. — Система желтого карлика CVZ-1123145-HJ. Входит в зону влияния цивилизации Эллиандар, позаимствовавшей название у столичного мира. Данная цивилизация гордо называет своё государство Империей, распространив влияние на подавляющее большинство обитаемых миров Галактики, число которых составляет двести тридцать восемь. Вернее, на данный момент, уже двести тридцать девять, если считать мир, названный вами Сакари, на котором доживает последние дни кучка аборигенов. Единственная вина которых состоит в том, что они посмели родиться в мире, который имел несчастье понравиться гражданам великой Империи. Я ни в чем не ошибся?

По мере того как до Трогана доходил смысл сказанного, он бледнел, а волосы на макушке становились дыбом: ПОДОПЫТНЫЙ ПРОСТО НЕ МОГ ЗНАТЬ ТОГО, О ЧЁМ ГОВОРИЛ!!! Не мог, если только...

— Отк... кх... кхуда? Ты?! Это?!! Знаешь?!!!

— База данных станции, конечно, бедновата, — усмехнулся подопытный, — однако сделать правильный вывод относительно всей вашей расы вполне позволяет, — и, задумавшись на несколько мгновений, добавил: — Впрочем, этой информации для первичного анализа вполне достаточно. Кажется, я начинаю понимать цель своего прибытия в этот мир...

— Прекратить эксперимент! — едва слышно просипел Троган, не узнавая собственный голос. Однако ассистент, находившийся в не менее шоковом состоянии, отреагировал моментально, со всей силы зарядив ладонью по сенсору системы запуска экстренной очистки лаборатории и... ничего не произошло! Повторное нажатие тоже не вызвало никакой реакции: впервые за всю долгую жизнь Трогана непревзойденная техника, созданная гением его цивилизации, вышла из строя и отказывалась выполнять команды своих создателей!

— Что ж, своими действиями вы только подтвердили правильность сделанных мною выводов, — раздалось с той стороны экрана, и бывший подопытный... внезапно исчез, буквально растворившись в воздухе!..

Там же, спустя очень непродолжительный промежуток времени...

Вцепившись дрожащими руками в столешницу пульта, Троган медленно поднялся на ноги. Обведя мутным взглядом помещение смотровой, он едва слышно застонал. Все, кто присутствовал в смотровой на момент эксперимента, были мертвы. Словно удар молнии промелькнули в сознании образы того, что здесь совсем недавно произошло...

...Спустя мгновение после своего исчезновения из лаборатории, созданное Троганом чудовище, безошибочно определив объекты, представляющие для него наибольшую опасность, материализовалось прямо за спиной одного из присутствовавших на эксперименте военных. Реакция того была молниеносной: с невероятной скоростью развернувшись лицом к врагу, он нанёс удар металлопластиковой перчаткой скафандра... и со сломанной шеей отлетел к стене.

Второй успел активировать индивидуальный щит, выхватить бластер и, даже, открыть огонь, однако это ему не помогло. Его противник, как и несколькими секундами ранее, просто растворился в воздухе и, появившись прямо перед солдатом, ребром левой кисти выбил бластер, после чего ударил противника раскрытой ладонью правой руки в область левой груди. Мощный пехотный щит, без особой нагрузки выдерживающий попадание заряда тяжелого дезинтегратора, при соприкосновении с невооруженной живой плотью, вспыхнув на миг всеми цветами радуги, лопнул, как мыльный пузырь. После этого многослойная композитная броня боевого скафандра смялась, будто жестянка, ломая грудную клетку бойца, и тот, исторгнув изо рта фонтан крови, сложился у ног чудовища изломанной куклой.

После двух профессиональных военных оставшиеся ученые не стали для созданного Троганом чудовища сколь-нибудь существенным препятствием...

Как ему удалось выжить, в памяти Трогана не отложилось. Последнее, что он запомнил — молниеносная тень и тупой удар, после которого сознание поглотила тьма. Впрочем, профессор не тешил себя иллюзиями: нынешняя удача — не более, чем непродолжительная отсрочка. Троган не мог сказать, откуда в нём эта уверенность, но он ТОЧНО ЗНАЛ, что на данный момент из имперцев на станции в живых остался он один, и что созданное им существо тоже об этом знает. Начался отсчет последних минут...

— Что же ты за тварь?! — пробормотал профессор. Впрочем, он прекрасно понимал, что ответ на этот вопрос уже получить не сможет. Во всяком случае, не в этой жизни. Что ж, так распорядилась Вселенная, а у него сейчас есть дело поважнее, чем задавать в пустоту никому уже не нужные вопросы. Судя по тому, что тварь всё ещё на станции, преодолеть защитные системы ей пока не удалось. Но в том, что рано или поздно она сможет это сделать, Троган не сомневался. Да, пусть, он создал это чудовище. Но он искупит свою вину тем, что он же его и уничтожит. Пускай даже вместе с собой и со всей станцией. Это ничтожная цена за допущенную им ошибку, поставившую под угрозу будущее Империи. И хорошо, что он до сих пор не обнародовал результаты своей работы: вместе с ним уйдет в небытие вся информация по проекту. Чтобы никто и никогда больше не повторил его ошибки. Потому что даже нескольких мгновений контакта Трогану хватило, чтобы осознать: если созданное им чудовище вырвется на волю и наберет силу — Империя обречена!

* * *

8572 год от о.и., где-то в виртуальном пространстве...

— Ни я, ни экипажи кораблей периметра, ни кто-либо ещё в обозримом пространстве, — тихо произнёс Император, — понятия не имеет от том, что там произошло на самом деле. Я не знаю, что Троган выпустил в этот мир, но оно его настолько испугало, что единственным выходом из создавшегося положения он нашел полное уничтожение всего, что было связано с этим проектом. Вместе со всей своей группой и собой в придачу.

— Но если станцию со всем содержимым всё же удалось уничтожить, — недоуменно поинтересовался один из присутствующих, — то в чем же проблема?

— За мгновение до активации системы самоуничтожения станции, сенсорами кораблей периметра был зафиксирован некий... импульс, после которого суммарная масса станции незначительно уменьшилась. Исследовав записи систем мониторинга пространства кораблей периметра разные группы ученых нашли одну и ту же аномалию, — и обведя всех тяжелым взглядом, Император произнёс то, от чего у всех присутствующих, несмотря на иллюзорность их нынешних тел, по спине пробежал мороз: — Черная Дыра! Созданное Троганом Нечто не погибло в пламени аннигиляции, а, воспользовавшись разрывом пространства, ушло в иные реальности. И, похоже, судя по исчезнувшей массе, оно прихватило кого-то с собой...

Продолжать не имело смысла. Несмотря на невероятное в сравнении со всеми другими встреченными цивилизациями развитие науки и техники, ученые Эллиандара до сих пор ни на йоту не приблизились к пониманию природы Черных Дыр. А тут неведомое существо без всякой аппаратуры создало один из этих загадочных объектов, чтобы в критический момент просто уйти из ставшей опасной реальности. И нет никакой гарантии, что, набравшись сил, обиженный неласковой встречей гость тем же самым способом не вернётся обратно...

1

По наезженной дороге, пересекающей раскинувшийся на огромной площади лес, неспешным темпом двигался караван. Состоял он из пяти двуконных телег с высокими крупноячеистыми клетками из грубого металла, в которых вповалку сидели и лежали около трёх десятков человек в грязной, рваной одежде, с тоской и отупелой безнадёжностью в глазах.

Повозки сопровождали порядка двух дюжин всадников в разномастных лёгких доспехах, вооруженных, в подавляющем большинстве, средней паршивости мечами. У троих из них за спинами болтались кустарно сработанные самострелы. В голове каравана на стройном породистом скакуне, в сопровождении двух воинов, заметно отличавшихся, как качеством доспехов и вооружения, так и манерой поведения от остальных охранников, ехал поджарый мужчина на вид чуть старше сорока лет с узким костистым лицом и острым хищным взглядом.

Курмис Горрин был недоволен. В нынешнем походе ему совсем не сопутствовала удача. Прошлым летом сводной орде курасов, сдуру осмелившейся пощипать пограничные селения Симарской Империи, хорошенько вломил примчавшийся на выручку своим гражданам Легион. После чего, для профилактики, огнём и мечом прошелся по ближайшим курасским стойбищам. Степная вольница от этой плюхи пока ещё не оправилась, поэтому разжиться хорошими рабами, появлявшимися у степняков только после удачных набегов, у Горрина, увы, не получилось. Слава богам, что удалось наскрести по всем знакомым стойбищам этих тридцать доходяг: пускай много он с них не заработает, но хотя бы сам поход окупит. Правда, это прожжённого работорговца утешало мало: он был уверен, что его нынешней неудачей с радостью и энтузиазмом воспользуются конкуренты и недруги, и пост архатора, которого он добивался долгие годы и вот-вот почти добился, опять ускользнёт к более удачливому члену Гильдии. Ибо нечего столь высокий и уважаемый пост занимать неудачнику. Его же собственные слова, которые теперь без сомнения будут обращены против автора.

Погода, словно вторя тяжелым безрадостным думам Горрина, вдруг начала резко портиться. Ещё несколько минут назад совершенно чистое небо затянули непонятно откуда взявшиеся тучи, превратив ясный солнечный день в тусклые сумерки, поднялся промозглый порывистый ветер.

Рабы и охранники заметно заволновались, да и сам Курмис почувствовал себя, мягко говоря, не совсем уверенно. За всю свою достаточно продолжительную по меркам местного жителя карьеру работорговца Горрин не мог припомнить, чтобы в этих местах бывали грозы. Тем более столь молниеносные. Неужели ему не посчастливилось вызвать гнев у кого-то из богов?

Гроза, между тем, стремительно набирала обороты. Грянул близкий громовой раскат, заставив людей испуганно втянуть головы в плечи, а некоторых лошадей присесть на задние ноги. С небес упали первые тяжелые капли, буквально в течение нескольких вздохов превратившиеся в сплошной ливень. На лесную дорогу опустилась непроглядная мгла, которую то и дело начали пробивать ослепительные разряды молний.

Горрин уже было открыл рот, дабы приказать каравану остановиться, и, укрывшись под ближайшими деревьями, которые у дороги были заметно ниже своих собратьев, расположенных в глубине леса, переждать непогоду, как вдруг с небес раздался столь мощный удар грома, что все предыдущие показались в сравнении с ним хлопками детских шутих. Одновременно с громовым раскатом с недосягаемой высоты ударила ослепительная молния, на мгновение раскрасив затянутые сплошным пологом туч небеса в насыщенный кроваво-красный цвет и заставив содрогнуться саму землю под ногами перепуганных до полусмерти людей и животных. Многие лошади, в панике скинув своих седоков, бросились в рассыпную. Люди же, даже не думая ловить разбегающийся четвероногий транспорт, попадали на землю, закрыв головы руками и моля всех известных богов избавить их от небесного гнева.

Словно услышав и вняв отчаянным призывам людей, гроза резко пошла на убыль. Столь же внезапно, как и начался, прекратился ливень, исчезли молнии, успокоился ветер, начали расходиться тучи. Спустя каких-то жалких десять минут, небо совершенно очистилось, вновь засияло солнце. О бушевавшей только что грозе свидетельствовали только насквозь промокшая одежда людей, влажные земля и деревья. И курящаяся слабым дымком черная проплешина в паре сотен шагов впереди по дороге — место, куда ударила с небес исполинская молния.

Людям потребовалось около часа, чтобы прийти в чувство и собрать разбежавшихся животных. Когда караван был уже готов тронуться в путь, выяснилось, что подавляющее большинство охранников наотрез отказываются двигаться навстречу проплешине — а, ведь именно в ту сторону лежал путь каравана. Ни крики, ни проклятия Горрина, ни, даже, приставленный к горлу одного из охранников каравана меч телохранителя не дали положительный результат. Люди готовы были прямо здесь расстаться с жизнью, лишь бы не приближаться к "следу божественной ярости".

В конце концов, Горрин осознал, что максимум, чего он может добиться, пытаясь силой заставить людей двигаться в нужном ему направлении, так это того, что нанятые им охранники обратят своё оружие против самого нанимателя. Досадливо сплюнув на землю, он приказал людям охранять повозки и в сопровождении телохранителей двинулся к проплешине.

Уже на половине пути Курмис заметил, что в центре выжженного участка земли что-то лежит. Приблизившись на расстояние в несколько десятков шагов, он с изумлением распознал два неподвижных человеческих тела. Одно из них — совершенно нагое — принадлежало молодому мужчине, судя по состоянию мышц не принадлежащему к воинскому сословию. Вторым был тоже мужчина, на вид чуть старше Горрина, затянутый в нечто, напоминающее лёгкие латы, но очень необычной отделки. Богатый жизненный опыт просто закричал Курмису о том, что эти латы должны стоить просто сумасшедших денег! Поскольку — и Горрин был в этом уверен — на подобную точность, элегантность и, буквально, осязаемую уникальность не способны даже признанные лучшими мастерами всего Иссаритана кузнецы Симарской Империи! Кроме того, хотя такой доспех Курмису видеть ранее точно не доводилось, что-то в нём показалось работорговцу смутно знакомым.

Курмис, дав знак телохранителям оставаться на своих местах, осторожно приблизился к неподвижно лежащим телам. Присев возле латника, он протянул было руку, желая прикоснуться к матовой поверхности необычного доспеха, как внезапно замер, уставившись округлившимися от изумления глазами в одну точку. А именно — на ушную раковину латника. "Великие Боги!!! — молнией пронеслось у него в мозгу — Эльф!!! Чтоб мне сдохнуть на этом самом месте! Самый! Настоящий!! ЭЛЬФ!!!"

Горрину, как и любому мало-мальски образованному человеку, было известно, что более трёх тысяч лет назад представители этого древнего загадочного народа безраздельно правили на просторах Иссаритана. Их искусные кузнецы ваяли невероятные по качеству и характеристикам доспехи и оружие. Их могущественные маги повелевали силами всех стихий. Их учёные постигли, казалось, все тайны Мироздания, научив колесницы летать по воздуху, а силы природы работать на благо своего народа. Более того, легенды гласили, что даже сам человек был создан в эльфийских лабораториях для черной, тяжелой работы, которой гнушались представители этого великого и просвещённого народа.

Однако чуть менее двух с половиной тысяч лет назад что-то произошло, и прежде монолитная империя развалилась на несколько осколков, между которыми тотчас вспыхнула война. Которая продлилась очень недолго. Чудовищные энергии, задействованные магами противоборствующих сторон, стёрли с лица планеты цивилизацию эльфов, оставив в местах наиболее жестоких битв несколько до сих пор гноящихся темной энергией и кишащих мутантами ран, названных впоследствии Чёрными Пустошами. Впрочем, людям, получившим свободу от навеки приговоривших их к тяжелому труду создателей, этот катаклизм пошел только на пользу.