Рождение воина.

Пролог

8572 год от о.и., где-то в виртуальном пространстве...

В большой круглой зале с высоким сводчатым потолком за массивным столом овальной формы, сделанным из материала по фактуре напоминающего камень, в удобных, анатомической формы креслах расположились восемь человек. Ни один из них не присутствовал здесь реально: как и всё помещение, аватары людей были частью виртуальной реальности, сгенерированной в кристаллах мощной компьютерной сети, центральный сервер которой находился на глубине километра1 под древним монументальным комплексом Дворца Власти Империи Эллиандар, возведённым несколько тысячелетий назад, когда власть данного политического образования не выходила за пределы атмосферы планеты, которая впоследствии дала название всей Империи.

Эта восьмерка представляла собой Верховный Совет Империи, ныне подмявшей под себя сотни обитаемых миров Галактики. Как один из древнейших институтов Совет хранил массу традиций, берущих своё начало в глубокой древности. И одной из этих традиций было правило проводить собрания только в реальности, благо технологические достижения цивилизации Эллиандар позволяли любому из представителей Совета добраться до центрального мира из любого уголка Галактики, затратив на дорогу не более стандартных суток. И за последние несколько сотен лет не случалось в огромной Империи происшествий и форс-мажоров, которые могли заставить Главу Совета, Императора Симиллона XII, этой традиции изменить. Не случалось до сих пор...

Несмотря на иллюзорность присутствующих и окружающего их мира, совсем не иллюзорная напряженность буквально витала в виртуальном пространстве зала. И хотя причину сбора пока что знал только Император, остальные не сомневались: на кону — судьба Империи. И терялись в догадках: что могло угрожать государству, конкурентов которому в Галактике просто нет.

— Итак, ллэры, прошу наше экстренное заседание считать открытым, — негромко произнес Император, спустя несколько мгновений после того, как в сеть вышел последний из членов Совета. И если бы присутствующие не были твёрдо уверены, что это невозможно, они бы отметили, что голос Симиллона чуть дрогнул, когда он произнёс следующую фразу: — У нас случилась... неприятность. А если называть вещи своими именами — то самая настоящая катастрофа. Наши ученые в своём безудержном стремлении постичь тайны Мироздания наконец-то доигрались и выпустили в мир нечто по-настоящему ужасное.

Император сделал небольшую паузу, и его фантом нервно забарабанил пальцами по столешнице. Никто из присутствующих не проронил ни слова, но вот тревога в их глазах усилилась многократно. Всем присутствующим было хорошо известно, что Симиллон не был склонен к театрализованным представлениям и пафосу — это был жесткий, целеустремленный человек со стальными2 нервами и несгибаемой волей. И было страшно представить, ЧТО смогло настолько вывести его из равновесия. Между тем, Император взял себя в руки и произнес:

— Аустина, ознакомь присутствующих с проектом "Мозаика".

— Выполняю, — раздался мелодичный голос ИИ Дворца. — В 8566 году от образования Империи дальний разведчик "Каллар" обнаружил систему желтого карлика, которому в соответствии со стандартной классификации Империи был присвоен код CVZ-1123145-HJ3. Вокруг данной звезды вращались восемь планет. После первичного анализа, четвертой по счёту от звезды, получившей название Сакари, присвоена категория DF-5, — один из присутствующих тихо присвистнул: даже центральный мир Империи после всех модификаций получил категорию DF-4, а тут — чуть ли не готовый рай, — Зонд, запущенный в атмосферу передал информацию о наличии на поверхности планеты дикой цивилизации, которой был присвоен ранг L-1...

Всем присутствующим было хорошо известно, что внешнеполитическая доктрина Империи под понятием "дикая" подразумевала любую цивилизацию, не входящую в её состав. Поскольку последние несколько тысячелетий Империя не встречала равного себе противника, все "дикие" цивилизации, попавшиеся на её пути, постигла крайне незавидная участь. Если обнаруженная планета сама по себе была Империи не особенно интересна, а её жители, согласно прогнозам аналитиков, в будущем не могли вызвать каких-либо сложностей, такой цивилизации определялась роль бесправного сателлита. Из неё постепенно выкачивались все возможные ресурсы, а представители в социальной структуре Империи получали, по сути, статус бесправных рабов. Все же другие варианты безапелляционно уничтожались — увы и ах, но имперцы совсем не считали себя обязанными нести свет мудрости и просвещения отсталым народам. В связи с этим не трудно догадаться, что присвоение планете категории DF-5 по имперской классификации означало однозначный смертельный приговор её жителям, только-только начавшим осваивать ближний космос. Однако в данном случае Империя почему-то изменила своим принципам...

* * *

8567 год от о.и., планетная система жёлтого карлика CVZ-1123145-HJ, исследовательская станция "Ниметра"...

— Инара, это потрясающе! — ошеломлённо прошептал профессор Троган, уставившись в отчет своей ученицы. Профессор ничуть не лукавил: он действительно был очень рад и горд за свою ученицу, сумевшую уловить то, что ускользнуло от его намного более опытного взгляда. И такие как он совсем не были исключением из правил в обществе Эллиандара, поскольку из-за развитого дара эмпатии любой представитель Империи мог как открытую книгу читать эмоции окружающих. Поэтому ложь, предательство, лицемерие и иные аналоги между эллиандарцами были не в ходу. Надо сказать, данная особенность, стала одним из основных факторов, которые позволили этой расе распространить своё влияние на всю Галактику, ибо именно благодаря врождённому дару эмпатии на вершинах всех социальных институтов неизменно оказывались действительно достойные занимаемой должности индивиды, которые заботились о процветании всей цивилизации, а не о размерах своих кошельков и трудоустройстве на тёплые места всех родственников, вплоть до десятого колена. Однако нужно заметить, что описанные выше взаимоотношения касались исключительно граждан Империи. А вот во внешней политике имперцы совершенно не стеснялись использовать всё богатое разнообразие политических и социальных инструментов против рас, обделённых столь полезным даром.

Выскочив из кресла, Троган схватил опешившую Инару в охапку и закружил по кабинету, на мгновение из степенного заслуженного ученого превратившись в восторженного мальчишку. Впрочем, профессора можно было понять: его ученица действительно сделала потрясающее открытие! Эта планета сама по себе — DF-5 всё-таки! — была невероятной находкой, но та тайна, которая долгие тысячелетия скрывалась в генетическом коде её обитателей, делала этот кусок камня поистине бесценным! Тайна, имя которой — по праву первооткрывателя — Инара определила, как "Мозаика4".

Нужно отметить, что Троган с самого начала, как прибыл на исследовательскую станцию, развернутую на внешней орбите вокруг системы CVZ-1123145-HJ, и ознакомился с отчётом разведчиков, почувствовал, что с четвёртой планетой данной системы что-то не так. Он не смог сразу понять, что именно, но чутьё, выработанное за долгие столетия научной практики, буквально вопило о том, что здесь точно что-то есть. Именно это чутьё заставило его, как главу исследовательской партии, временно отменить стандартный протокол, носивший кодовое обозначение: "АДП-ТВ5". И вот теперь, наконец, долгие месяцы напряженной работы вознаграждены! Да ещё как вознаграждены: он получил намного больше того, на что рассчитывал! На МНОГО больше!

"Мозаика", обнаруженная Инарой, представляла собой фрагменты уникального генома, скрытого в генетическом коде представителей цивилизации планеты Сакари. Как показали исследования, единичный фрагмент обнаруживался почти у каждой тысячной особи, два фрагмента — у каждой стотысячной, три и более — у одной на сто миллионов. И, что очень важно, каждая особь, наделённая особым геном, имела неоспоримое преимущество в том, за что данный ген отвечал, по сравнению с особью, подобного гена лишенною. Кто-то обладал недюжинной силой, кто-то молниеносной реакцией, кто-то невероятной памятью. Особи, у которых подобных генов было два, получали колоссальное преимущество в двух сферах, три — в трёх. А семеро обладателей набора из четырех генов были известны подавляющему большинству сакарийцев.

На первый взгляд, открытие ученицы профессора носило чисто прикладной характер: какие-то генетические особенности каких-то отсталых существ, почти животных. Если бы не один нюанс. Как оказалось, генетический код среднестатистического сакарийца был очень близок геному эллианца6. Что при правильном подходе, учитывая достижения имперских генетиков, давало высокие шансы заметно улучшить породу. Разумеется, профессор это сразу просчитал. Как и его руководство, напрямую обратившееся в канцелярию Императора. В результате Троган получил полный карт-бланш и неограниченные ресурсы, а сам проект — статус строго секретного.

Так что теперь, после улаживания всех формальностей, профессору и его научной группе предстояла долгая и кропотливая работа по выявлению всех фрагментов, изучению их свойств и возможностей адаптации к геному эллианцев. Благо, контакт с цивилизацией, "временно оккупировавшей" будущую планету Империи, был налажен. За смехотворную плату в десяток списанных в утиль регенераторов, местные властители, получившие возможность обновить свои изношенные тела, предоставили имперцам абсолютную свободу на поверхности планеты. Нет, ну, правда?! Зачем обижать каким-то плебейским недоверием представителей столь высокоразвитой инопланетной (!) расы, которая, сама пошла на контакт и предоставила поистине королевский подарок?! Ведь, раса, достигшая столь высокого уровня развития просто по определению не может быть агрессором! Тем более, что представители этой самой расы столь похожие на коренных обитателей (ну, за исключением некоторых незначительных отличий, таких, как, например, форма ушей), вполне прозрачно намекнули, что поступление высокотехнологичных "ништяков" регенераторами не ограничится!

* * *

8572 год от о.и., где-то в виртуальном пространстве...

ИИ Дворца Аустина продолжала свой доклад. Исходя из представленной ею информации следовало, что к концу 8571 года все основные задачи, поставленные профессором Троганом перед своей исследовательской группой, были выполнены. Обнаружены и выделены все уникальные последовательности ДНК, выполнена их оценка и адаптация к геному гражданина Империи. На поверхности Сакари уже полгода как инициированный протокол "АДП-ТВ" перешел в завершающую стадию.

В связи с этим было принято предварительное решение свернуть деятельность группы Трогана. Однако перед профессором и его коллективом в полный рост встал логичный, но теперь уже чисто прикладной вопрос: что получится, если активировать собранные в один генетический код фрагменты? Тем более, ассистент Инара Лемерс, которая первой и обнаружила Мозаику, выдвинула предположение, что данный код является целостным и не требует доработки.

В итоге, Троган запросил разрешение на проведение последнего эксперимента в рамках проводимой им научной работы, обосновав его тем, что было бы полезно посмотреть на вероятный конечный результат, к которому со временем можно приблизить среднестатистического эллианца, воспользовавшись результатами проведённой им работы. Получив разрешение, он запросил закрытый периметр для обеспечения безопасности эксперимента, в результате чего к исследовательской станции была направлена эскадра из двух крейсеров и пяти рейдеров. С точки зрения военной науки Империи подобная блокада одной единственной исследовательской станции, на которой к тому же перед проведением эксперимента было демонтировано всё мало-мальски серьёзное внешнее защитное вооружение, была непреодолима. Однако последующие события показали ошибочность данного утверждения...

* * *

8572 год от о.и., планетная система жёлтого карлика CVZ-1123145-HJ, исследовательская станция "Ниметра" ...

Композитный колпак биологического реактора, расположенного в одной из самых защищенных лабораторий станции, ушел в сторону, открывая замершим перед смотровым экраном ученым лежащее в биогеле тело. На первый, да и последующие взгляды, гуманоид, полученный в результате активации заложенной в Мозаику последовательности генов, от среднестатистического эллианца пятидесятилетнего возраста7, особо не обременяющего себя физическим совершенствованием собственного тела, не отличался.

Различия скрывались, что называется, внутри. Колоссальные различия! Однако профессор Троган, напряженно наблюдающий за подопытным сквозь смотровой экран, сформированный прозрачным силовым полем, никакого благоговения и восторга по отношению к представителю де-факто более совершенного вида не испытывал. Это существо было создано исключительно с целью проведения ряда экспериментов, результаты которых в дальнейшем окажут значительное влияние на совершенствование расы эллианцев. И после окончания данной серии подлежало безусловному уничтожению. А то, что оно по некоторым показателям превосходит эллианца... Следует заметить, что искусственный интеллект, созданный гением Эллиандара, по скорости обработки информации также превосходит мозг самого одаренного и развитого имперца, причем, на порядки, но это же не причина его обожествлять?!

Веки подопытного дрогнули и распахнулись, явив миру пронзительные светло-серые глаза. В следующее мгновение он, молниеносно выскочив из резервуара с гелем, принял вертикальное положение. И Троган и его коллеги по достоинству оценили невероятные координацию и скорость реакции созданного ими существа: консистенция биогеля совсем не способствует резким движениям. Бросив по сторонам мимолетные взгляды, подопытный остановил глаза прямо на профессоре. На какой-то краткий миг у того возникло непонятное и неприятное чувство в голове, чем-то напоминающее порыв холодного ветра, а тело сковала странная судорога, не позволявшая шевельнуть ни одной мышцей. Однако спустя несколько мгновений подопытный чуть отвел взгляд, после чего неприятные ощущения ушли столь же внезапно, как и появились. Профессор, вновь обретший власть над своим телом, зябко передернул плечами и, с некоторыми опаской и удивлением глядя на существо с другой стороны экрана, произнес, обращаясь к нему:

— Ты понимаешь меня?

Подопытный, не ответив, только слегка наклонил голову к левому плечу. Троган повторил свой вопрос:

— Ты меня понимаешь?

Опять молчание.

— Ллэр, боюсь, это бесполезно, — негромко обратился к профессору один из его ассистентов. — Я очень сильно сомневаюсь, что за столь краткое время нам с вами удастся оценить его интеллектуальные возможности. Ведь, по сути, несмотря на зрелое тело, он — новорождённый детеныш, и поэтому...

— Вы слишком высокого мнения о себе, — внезапно перебил его спокойный голос. Ученым потребовалось несколько мгновений, чтобы с изумлением осознать, что он принадлежит подопытному. — Вся ваша раса. Хотя я не вижу ни одного основания для столь непоколебимой уверенности в вашем превосходстве над иными разумными видами.

— Кх... Кха... — закашлялся опешивший Троган, однако, взяв себя в руки, поинтересовался: — И на основании чего тобой сделан подобный вывод?

— Год восемь тысяч пятьсот семьдесят второй, — начал безмятежно говорить подопытный. — Система желтого карлика CVZ-1123145-HJ. Входит в зону влияния цивилизации Эллиандар, позаимствовавшей название у столичного мира. Данная цивилизация гордо называет своё государство Империей, распространив влияние на подавляющее большинство обитаемых миров Галактики, число которых составляет двести тридцать восемь. Вернее, на данный момент, уже двести тридцать девять, если считать мир, названный вами Сакари, на котором доживает последние дни кучка аборигенов. Единственная вина которых состоит в том, что они посмели родиться в мире, который имел несчастье понравиться гражданам великой Империи. Я ни в чем не ошибся?

По мере того как до Трогана доходил смысл сказанного, он бледнел, а волосы на макушке становились дыбом: ПОДОПЫТНЫЙ ПРОСТО НЕ МОГ ЗНАТЬ ТОГО, О ЧЁМ ГОВОРИЛ!!! Не мог, если только...

— Отк... кх... кхуда? Ты?! Это?!! Знаешь?!!!

— База данных станции, конечно, бедновата, — усмехнулся подопытный, — однако сделать правильный вывод относительно всей вашей расы вполне позволяет, — и, задумавшись на несколько мгновений, добавил: — Впрочем, этой информации для первичного анализа вполне достаточно. Кажется, я начинаю понимать цель своего прибытия в этот мир...

— Прекратить эксперимент! — едва слышно просипел Троган, не узнавая собственный голос. Однако ассистент, находившийся в не менее шоковом состоянии, отреагировал моментально, со всей силы зарядив ладонью по сенсору системы запуска экстренной очистки лаборатории и... ничего не произошло! Повторное нажатие тоже не вызвало никакой реакции: впервые за всю долгую жизнь Трогана непревзойденная техника, созданная гением его цивилизации, вышла из строя и отказывалась выполнять команды своих создателей!

— Что ж, своими действиями вы только подтвердили правильность сделанных мною выводов, — раздалось с той стороны экрана, и бывший подопытный... внезапно исчез, буквально растворившись в воздухе!..

Там же, спустя очень непродолжительный промежуток времени...

Вцепившись дрожащими руками в столешницу пульта, Троган медленно поднялся на ноги. Обведя мутным взглядом помещение смотровой, он едва слышно застонал. Все, кто присутствовал в смотровой на момент эксперимента, были мертвы. Словно удар молнии промелькнули в сознании образы того, что здесь совсем недавно произошло...

...Спустя мгновение после своего исчезновения из лаборатории, созданное Троганом чудовище, безошибочно определив объекты, представляющие для него наибольшую опасность, материализовалось прямо за спиной одного из присутствовавших на эксперименте военных. Реакция того была молниеносной: с невероятной скоростью развернувшись лицом к врагу, он нанёс удар металлопластиковой перчаткой скафандра... и со сломанной шеей отлетел к стене.

Второй успел активировать индивидуальный щит, выхватить бластер и, даже, открыть огонь, однако это ему не помогло. Его противник, как и несколькими секундами ранее, просто растворился в воздухе и, появившись прямо перед солдатом, ребром левой кисти выбил бластер, после чего ударил противника раскрытой ладонью правой руки в область левой груди. Мощный пехотный щит, без особой нагрузки выдерживающий попадание заряда тяжелого дезинтегратора, при соприкосновении с невооруженной живой плотью, вспыхнув на миг всеми цветами радуги, лопнул, как мыльный пузырь. После этого многослойная композитная броня боевого скафандра смялась, будто жестянка, ломая грудную клетку бойца, и тот, исторгнув изо рта фонтан крови, сложился у ног чудовища изломанной куклой.

После двух профессиональных военных оставшиеся ученые не стали для созданного Троганом чудовища сколь-нибудь существенным препятствием...

Как ему удалось выжить, в памяти Трогана не отложилось. Последнее, что он запомнил — молниеносная тень и тупой удар, после которого сознание поглотила тьма. Впрочем, профессор не тешил себя иллюзиями: нынешняя удача — не более, чем непродолжительная отсрочка. Троган не мог сказать, откуда в нём эта уверенность, но он ТОЧНО ЗНАЛ, что на данный момент из имперцев на станции в живых остался он один, и что созданное им существо тоже об этом знает. Начался отсчет последних минут...

— Что же ты за тварь?! — пробормотал профессор. Впрочем, он прекрасно понимал, что ответ на этот вопрос уже получить не сможет. Во всяком случае, не в этой жизни. Что ж, так распорядилась Вселенная, а у него сейчас есть дело поважнее, чем задавать в пустоту никому уже не нужные вопросы. Судя по тому, что тварь всё ещё на станции, преодолеть защитные системы ей пока не удалось. Но в том, что рано или поздно она сможет это сделать, Троган не сомневался. Да, пусть, он создал это чудовище. Но он искупит свою вину тем, что он же его и уничтожит. Пускай даже вместе с собой и со всей станцией. Это ничтожная цена за допущенную им ошибку, поставившую под угрозу будущее Империи. И хорошо, что он до сих пор не обнародовал результаты своей работы: вместе с ним уйдет в небытие вся информация по проекту. Чтобы никто и никогда больше не повторил его ошибки. Потому что даже нескольких мгновений контакта Трогану хватило, чтобы осознать: если созданное им чудовище вырвется на волю и наберет силу — Империя обречена!

* * *

8572 год от о.и., где-то в виртуальном пространстве...

— Ни я, ни экипажи кораблей периметра, ни кто-либо ещё в обозримом пространстве, — тихо произнёс Император, — понятия не имеет от том, что там произошло на самом деле. Я не знаю, что Троган выпустил в этот мир, но оно его настолько испугало, что единственным выходом из создавшегося положения он нашел полное уничтожение всего, что было связано с этим проектом. Вместе со всей своей группой и собой в придачу.

— Но если станцию со всем содержимым всё же удалось уничтожить, — недоуменно поинтересовался один из присутствующих, — то в чем же проблема?

— За мгновение до активации системы самоуничтожения станции, сенсорами кораблей периметра был зафиксирован некий... импульс, после которого суммарная масса станции незначительно уменьшилась. Исследовав записи систем мониторинга пространства кораблей периметра разные группы ученых нашли одну и ту же аномалию, — и обведя всех тяжелым взглядом, Император произнёс то, от чего у всех присутствующих, несмотря на иллюзорность их нынешних тел, по спине пробежал мороз: — Черная Дыра! Созданное Троганом Нечто не погибло в пламени аннигиляции, а, воспользовавшись разрывом пространства, ушло в иные реальности. И, похоже, судя по исчезнувшей массе, оно прихватило кого-то с собой...

Продолжать не имело смысла. Несмотря на невероятное в сравнении со всеми другими встреченными цивилизациями развитие науки и техники, ученые Эллиандара до сих пор ни на йоту не приблизились к пониманию природы Черных Дыр. А тут неведомое существо без всякой аппаратуры создало один из этих загадочных объектов, чтобы в критический момент просто уйти из ставшей опасной реальности. И нет никакой гарантии, что, набравшись сил, обиженный неласковой встречей гость тем же самым способом не вернётся обратно...

1

По наезженной дороге, пересекающей раскинувшийся на огромной площади лес, неспешным темпом двигался караван. Состоял он из пяти двуконных телег с высокими крупноячеистыми клетками из грубого металла, в которых вповалку сидели и лежали около трёх десятков человек в грязной, рваной одежде, с тоской и отупелой безнадёжностью в глазах.

Повозки сопровождали порядка двух дюжин всадников в разномастных лёгких доспехах, вооруженных, в подавляющем большинстве, средней паршивости мечами. У троих из них за спинами болтались кустарно сработанные самострелы. В голове каравана на стройном породистом скакуне, в сопровождении двух воинов, заметно отличавшихся, как качеством доспехов и вооружения, так и манерой поведения от остальных охранников, ехал поджарый мужчина на вид чуть старше сорока лет с узким костистым лицом и острым хищным взглядом.

Курмис Горрин был недоволен. В нынешнем походе ему совсем не сопутствовала удача. Прошлым летом сводной орде курасов, сдуру осмелившейся пощипать пограничные селения Симарской Империи, хорошенько вломил примчавшийся на выручку своим гражданам Легион. После чего, для профилактики, огнём и мечом прошелся по ближайшим курасским стойбищам. Степная вольница от этой плюхи пока ещё не оправилась, поэтому разжиться хорошими рабами, появлявшимися у степняков только после удачных набегов, у Горрина, увы, не получилось. Слава богам, что удалось наскрести по всем знакомым стойбищам этих тридцать доходяг: пускай много он с них не заработает, но хотя бы сам поход окупит. Правда, это прожжённого работорговца утешало мало: он был уверен, что его нынешней неудачей с радостью и энтузиазмом воспользуются конкуренты и недруги, и пост архатора, которого он добивался долгие годы и вот-вот почти добился, опять ускользнёт к более удачливому члену Гильдии. Ибо нечего столь высокий и уважаемый пост занимать неудачнику. Его же собственные слова, которые теперь без сомнения будут обращены против автора.

Погода, словно вторя тяжелым безрадостным думам Горрина, вдруг начала резко портиться. Ещё несколько минут назад совершенно чистое небо затянули непонятно откуда взявшиеся тучи, превратив ясный солнечный день в тусклые сумерки, поднялся промозглый порывистый ветер.

Рабы и охранники заметно заволновались, да и сам Курмис почувствовал себя, мягко говоря, не совсем уверенно. За всю свою достаточно продолжительную по меркам местного жителя карьеру работорговца Горрин не мог припомнить, чтобы в этих местах бывали грозы. Тем более столь молниеносные. Неужели ему не посчастливилось вызвать гнев у кого-то из богов?

Гроза, между тем, стремительно набирала обороты. Грянул близкий громовой раскат, заставив людей испуганно втянуть головы в плечи, а некоторых лошадей присесть на задние ноги. С небес упали первые тяжелые капли, буквально в течение нескольких вздохов превратившиеся в сплошной ливень. На лесную дорогу опустилась непроглядная мгла, которую то и дело начали пробивать ослепительные разряды молний.

Горрин уже было открыл рот, дабы приказать каравану остановиться, и, укрывшись под ближайшими деревьями, которые у дороги были заметно ниже своих собратьев, расположенных в глубине леса, переждать непогоду, как вдруг с небес раздался столь мощный удар грома, что все предыдущие показались в сравнении с ним хлопками детских шутих. Одновременно с громовым раскатом с недосягаемой высоты ударила ослепительная молния, на мгновение раскрасив затянутые сплошным пологом туч небеса в насыщенный кроваво-красный цвет и заставив содрогнуться саму землю под ногами перепуганных до полусмерти людей и животных. Многие лошади, в панике скинув своих седоков, бросились в рассыпную. Люди же, даже не думая ловить разбегающийся четвероногий транспорт, попадали на землю, закрыв головы руками и моля всех известных богов избавить их от небесного гнева.

Словно услышав и вняв отчаянным призывам людей, гроза резко пошла на убыль. Столь же внезапно, как и начался, прекратился ливень, исчезли молнии, успокоился ветер, начали расходиться тучи. Спустя каких-то жалких десять минут, небо совершенно очистилось, вновь засияло солнце. О бушевавшей только что грозе свидетельствовали только насквозь промокшая одежда людей, влажные земля и деревья. И курящаяся слабым дымком черная проплешина в паре сотен шагов впереди по дороге — место, куда ударила с небес исполинская молния.

Людям потребовалось около часа, чтобы прийти в чувство и собрать разбежавшихся животных. Когда караван был уже готов тронуться в путь, выяснилось, что подавляющее большинство охранников наотрез отказываются двигаться навстречу проплешине — а, ведь именно в ту сторону лежал путь каравана. Ни крики, ни проклятия Горрина, ни, даже, приставленный к горлу одного из охранников каравана меч телохранителя не дали положительный результат. Люди готовы были прямо здесь расстаться с жизнью, лишь бы не приближаться к "следу божественной ярости".

В конце концов, Горрин осознал, что максимум, чего он может добиться, пытаясь силой заставить людей двигаться в нужном ему направлении, так это того, что нанятые им охранники обратят своё оружие против самого нанимателя. Досадливо сплюнув на землю, он приказал людям охранять повозки и в сопровождении телохранителей двинулся к проплешине.

Уже на половине пути Курмис заметил, что в центре выжженного участка земли что-то лежит. Приблизившись на расстояние в несколько десятков шагов, он с изумлением распознал два неподвижных человеческих тела. Одно из них — совершенно нагое — принадлежало молодому мужчине, судя по состоянию мышц не принадлежащему к воинскому сословию. Вторым был тоже мужчина, на вид чуть старше Горрина, затянутый в нечто, напоминающее лёгкие латы, но очень необычной отделки. Богатый жизненный опыт просто закричал Курмису о том, что эти латы должны стоить просто сумасшедших денег! Поскольку — и Горрин был в этом уверен — на подобную точность, элегантность и, буквально, осязаемую уникальность не способны даже признанные лучшими мастерами всего Иссаритана кузнецы Симарской Империи! Кроме того, хотя такой доспех Курмису видеть ранее точно не доводилось, что-то в нём показалось работорговцу смутно знакомым.

Курмис, дав знак телохранителям оставаться на своих местах, осторожно приблизился к неподвижно лежащим телам. Присев возле латника, он протянул было руку, желая прикоснуться к матовой поверхности необычного доспеха, как внезапно замер, уставившись округлившимися от изумления глазами в одну точку. А именно — на ушную раковину латника. "Великие Боги!!! — молнией пронеслось у него в мозгу — Эльф!!! Чтоб мне сдохнуть на этом самом месте! Самый! Настоящий!! ЭЛЬФ!!!"

Горрину, как и любому мало-мальски образованному человеку, было известно, что более трёх тысяч лет назад представители этого древнего загадочного народа безраздельно правили на просторах Иссаритана. Их искусные кузнецы ваяли невероятные по качеству и характеристикам доспехи и оружие. Их могущественные маги повелевали силами всех стихий. Их учёные постигли, казалось, все тайны Мироздания, научив колесницы летать по воздуху, а силы природы работать на благо своего народа. Более того, легенды гласили, что даже сам человек был создан в эльфийских лабораториях для черной, тяжелой работы, которой гнушались представители этого великого и просвещённого народа.

Однако чуть менее двух с половиной тысяч лет назад что-то произошло, и прежде монолитная империя развалилась на несколько осколков, между которыми тотчас вспыхнула война. Которая продлилась очень недолго. Чудовищные энергии, задействованные магами противоборствующих сторон, стёрли с лица планеты цивилизацию эльфов, оставив в местах наиболее жестоких битв несколько до сих пор гноящихся темной энергией и кишащих мутантами ран, названных впоследствии Чёрными Пустошами. Впрочем, людям, получившим свободу от навеки приговоривших их к тяжелому труду создателей, этот катаклизм пошел только на пользу.

Постепенно выходцы из уничтоженных лабораторий расплодились и создали собственные государства, заняв нишу, освобожденную их бывшими хозяевами, со временем добив умудрившихся пережить войну эльфов. Если верить Хроникам, последнего представителя этого древнего народа видели более тысячи лет назад. Причём, судя по описанию, он был нищим бродягой. А тут, судя по внешнему виду, перед Горрином лежал воин!

Курмис осторожно протянул руку к заостренной ушной раковине лежащего, желая убедиться, что увиденное им — не морок, как вдруг глаза того раскрылись и уставились прямо на Горрина. Работорговец в испуге отскочил назад и резко выхватил меч, изготовившись к бою. Его телохранители, тоже обнажив оружие, быстро скользнули к нанимателю, прикрывая его с флангов. Эльф же, перекатившись в сторону, вскочил на ноги. Выхватив из крепления на поясе конструкцию, чем-то отдалённо напоминающую трубу с рукояткой ("Боевой магический жезл!" — пронеслось в мозгу Горрина), он направил противоположный рукояти конец трубы прямо в лицо Курмису...

* * *

Профессор Троган лихорадочно пытался понять, где он находится, и что с ним произошло. Последнее, что он помнил — помещение командного центра станции и его рука на сенсоре активации системы самоуничтожения. Потом вспышка тьмы и... бородатая рожа какого-то неандертальца8, от которого несло такой невообразимой смесью пота, изумления, настороженности и черт знает, чего ещё (напомним, имперцы были врождёнными эмпатами), что у эллианца аж слезу из глаз вышибло! Вон он стоит, настороженно косясь на направленный на него бластер. В сопровождении ещё двух своих собратьев... Стоп! Лес?! Откуда?!!

Только тут до Трогана дошло, что окружающий пейзаж мало похож на интерьер космической станции. Профессор очумело обвел взглядом окружающее пространство, не выпуская, тем не менее, из поля зрения стоявшую в нескольких шагах от него троицу. На конец, мощный аналитический ум имперского учёного, отойдя от первого шока и подавив крайне опасные в кризисный момент эмоции, включился и стал с огромной скоростью прокачивать ситуацию.

Итак, что в активе?

Первое: большая открытая площадь с атмосферой, пригодной для дыхания, сила тяжести, минимум, на четверть меньше стандарта9, лесной массив.

Второе: обыкновенная лесная грунтовая дорога, явно без следов какой-то системной технологической обработки.

Третье: весьма примитивные с точки зрения эллианца качество и характер одежды аборигенов, судя по некоторым особенностям носившей, ко всему прочему, и функцию простейшего средства защиты.

Четвертое: узкие длинные полоски металла с рукоятями в руках стоящей напротив троицы, которые Троган сразу определил, как, опять же, примитивные приспособления для облегчения отправки себе подобных в лучший мир и которые полностью соответствовали технологическому уровню доспеха.

Пятое: в полутора сотнях метров позади троицы суетятся явно прирученные, а не специально выведенные, животные, используемые, судя по всему, как средство более быстрого перемещения по поверхности.

Шестое: примитивные колесные механизмы для перевозки грузов, движителями которых являлись эти самые животные. Причём, данные механизмы сработаны явно без применения технологий конвейера и стандартизации.

Вывод: по всем вышеперечисленным приметам — планета категории не ниже DF-3, занятая цивилизацией, уровнем не выше G-4.

Вот только оставались несколько фактов, которые даже по отдельности никак не удавалось вписать в полученную картину.

Во-первых, судя по эмоциональному шквалу, направленному на собственно Трогана, эти трое аборигенов ранее либо сами встречали соплеменников профессора, либо, что более вероятно, если судить некоторым нюансам, слышали об эллианцах от других. Вот только ощущаемая профессором эмоциональная палитра разительно отличалась от привычной: преобладающей эмоцией, как ни странно, было изумление, а вот панический ужас перед представителем Империи, который взращивали в порабощённых расах эллианцы, отсутствовал напрочь. Подобное могло иметь место, только в одном единственном случае: если бы имперцам, в прошлом высадившимся на планету и попытавшимся инициировать процесс адаптации, основательно дали под зад и вышвырнули прочь с планеты. Но представить генетически модифицированного эллианского солдата в полной штурмовой экипировке, в панике бегущего от местного неандертальца, облаченного в примитивные доспехи и размахивающего над головой полоской железа, наподобие оружия этих троих, Троган не мог при всём богатстве своего воображения. Вариант же, при котором Империя просто оставила в покое обнаруженный мир категории не ниже DF-3, профессором даже на рассматривался: этого не могло быть, просто потому что не могло быть никогда!

Во-вторых, реакция пресловутой троицы на направленный в их сторону ручной бластер, говорила о том, что они явно имели представление о том, ЧТО это такое. Было прекрасно видно: несмотря на то, что они ясно осознали опасность и даже успели оценить свои шансы в противостоянии с профессором, как весьма невысокие, это ни в коей мере не означало, что эти аборигены обреченно опустили руки и позволят расстрелять себя как в тире.

Впрочем, обо всех этих загадках можно будет подумать позже, в более простой и безопасной обстановке, а сейчас...

— Не рекомендую, — внезапно раздался откуда-то сбоку голос, от которого Трогана пробрал космический холод, а волосы стали дыбом! Сиганув на приличное расстояние в сторону прочь от этого голоса, профессор в прыжке развернулся всем корпусом к его источнику и, неловко приземлившись на пятую точку, направил заметно подрагивающий ствол бластера на своего несостоявшегося подопытного. Тот же, с явным интересом и... иронией (?!) проследив за кульбитом профессора, как ни в чём не бывало, пояснил:

— Батарея твоего бластера, профессор, после хронопространственного скачка полностью разряжена, так что в данный момент это — не грозное оружие, а кусок бесполезного высокотехнологичного хлама. И я сильно сомневаюсь, что этот хлам сможет каким-либо образом помешать этим трем, явно недружелюбно настроенным ребятам нашинковать тебя своими железками, узнай они эту простенькую истину.

Профессора, которого судьба в последнее время и так-то не радовала, эта витиеватая речь добила окончательно. Ещё более оторопело (хотя куда уж больше?!) уставившись на своего визави, он проблеял:

— Хронопространственного?!

— Возьми себя в руки, имперец! — внезапно рявкнул тот, молниеносно сменив линию поведения. — Трястись перед ужасным мной будешь после того, как выберемся из ЭТОГО дерьма. Эти трое лично для тебя в данный момент намного опаснее, чем десяток моих клонов! Поэтому кончай рефлексировать и постарайся сделать так, чтобы они продолжали свято верить в то, что в твоих руках находится их весьма вероятная смерть!

Эти полные металлического презрения слова стеганули Трогана, словно плеть, начисто вышибив из головы все рефлексии. Профессор вдруг совершенно чётко осознал, что сейчас бывший подопытный ему действительно не враг, а реальная угроза исходит совершенно с иной стороны. Молниеносно развернувшись к троице аборигенов всем корпусом, он вновь направил на них бластер и процедил:

— Ты совсем недавно голыми руками уничтожил весь персонал станции, включая нескольких геномодифицированных солдат в полной боевой экипировке! Что тебе мешает повторить этот подвиг против намного более слабого противника сейчас?!

— Переход негативно сказался не только на твоём бластере, профессор...

* * *

Курмис настороженно смотрел на двоих пришельцев. Странно, но несмотря на более чем эффектное появление последних, ни сам Горрин, ни его телохранители никакого благоговения перед ними не испытывали. Ну, непохожи были они не то что на богов — даже на их посланцев. Цирковые кульбиты эльфа, после того, как тот услышал негромкий голос пришедшего в сознание голого, окончательно убедили работорговца в том, что ничего божественного в этих двоих нет. Но, самое главное, Курмис, привыкший фиксировать малейшие, на первый взгляд незначительные мелочи, отметил одну любопытную деталь, на которую, похоже и эльф и голый не обратили внимание...

— Горх, Мран, — едва шевеля губами, обратился он к своим телохранителям. — По команде я — отвлекаю, вы заходите с боков. Голого — в расход, а эльф мне нужен живым.

— Валли10, но у него же боевой жезл, — также тихо удивился стоявший слева Мран. В его голосе не слышалось страха — лишь лёгкое недоумение по поводу сумасбродного на первый взгляд приказа: с мечами на жезл, да на открытой местности?

— Жезл пуст, — усмехнулся Курмис. И пояснил, — Эльф попытался выстрелить в голого, сразу как развернулся, но, похоже, так перепугался, что не заметил этого. Кстати, с голым поосторожнее: эльф его явно панически боится.

Наёмники в ответ только коротко кивнули.

Между тем, эльф, перебросившись парой фраз на непонятном языке с голым, вновь наставил боевой жезл на работорговца и его телохранителей. Однако это уже ни коим образом не смогло ему помочь.

— Начали! — рявкнул Горрин и, перехватив меч в положение атаки, со всей скоростью, на которую был способен, метнулся к чужакам. "Пустой — не ошибся! А эльф-то — не воин!", — одна за другой мелькнули радостные мысли, когда он увидел, как эльф, явно, совсем растерявшись, судорожно сжимает рукоять жезла в тщетной попытке заставить его исторгнуть смертельный заряд, вместо того, чтобы попытаться уйти с траектории атаки Курмиса.

Подлетев к эльфу, Горрин с разбега ударил его обитым железом носком сапога по вооружённой руке, вышибив жезл, и рукоятью меча, аккуратно, чтобы вырубить, но не убить, зарядил в висок. Эльф, тонко вскрикнув, закатил глаза и кулем рухнул на землю. Курмис, слегка ошарашенный тем, как быстро и легко удалось справиться опасным, на первый взгляд, противником, повернулся в ту сторону, где на момент атаки находился голый, уже почти не сомневаясь в исходе боя и... остолбенел!

Оба матёрых наёмника, прошедших десятки смертельных схваток и умудрившихся выйти из них, как минимум, не проигравшими, неподвижно лежали чуть в стороне от обнаженного мужчины, с лёгким любопытством рассматривающего меч одного из наёмников. Встретившись взглядом со спокойными, чуть прищуренными глазами пришельца, Горрин внезапно осознал, что шансов свести схватку с ним хотя бы вничью у него ещё меньше, чем в противостоянии с десятком эльфов, вооружённых полностью заряженными жезлами. Тем не менее, он перехватил меч в положение для атаки и изготовился хотя бы попытаться подороже продать свою жизнь.

— Неплохой меч, — сказал вдруг его противник с лёгким акцентом.

Горрин уже почти смирившийся с, казалось бы, неминуемой смертью на мгновение опешил. Однако почти сразу взял себя в руки и, не спуская со стоящего напротив мужчины напряжённого взгляда, осторожно ответил:

— Его выковали в одной из лучших кузниц Симарской Империи.

Пришелец молча кивнул и, повернувшись к Горрину спиной, подошел к Горху, которому и принадлежал данный меч. Наклонившись, он положил меч рядом с телом хозяина. Курмис следил за ним, затаив дыхание. Мелькнувшая было мысль попытаться напасть со спины пропала так же быстро, как и появилась: навряд ли столь беспечное поведение пришельца было вызвано его глупостью и наивностью. Скорее, тот просто не воспринимал Курмиса как противника, а своими действиями показывал, что не желает его смерти.

Горрин медленно поднял руку с мечом и закинул его в ножны за спиной. Пришелец же, совершенно спокойно поднялся и, повернувшись к работорговцу, чуть заметно кивнул головой, давая понять, что Горрин его правильно понял и скоропостижная кончина откладывается на неопределенное время.

— Я смогу забрать тела своих людей? — осторожно поинтересовался Курмис.

— Пожалуйста, — пожал плечами пришелец. — Но на твоём месте я бы немного подождал: они скоро придут в сознание и смогут передвигаться самостоятельно.

— Так ты их не убил?! — изумлённо воскликнул Горрин.

— Нет, — удивился тот. — Зачем?

Курмис потерял дар речи. За несколько мгновений безоружному и бездоспешному отправить на тот свет двух полностью готовых к схватке матёрых волков — уже великий ратный подвиг! Но, походя, просто вырубить их же, как несмышлёных щенков?! Боги, кого вы привели в этот мир?!!

— Извини, что я ударил твоего спутника... — осторожно произнёс Курмис спустя некоторое время, которое ему понадобилось, чтобы собрать разбежавшиеся мысли. Его необычный собеседник, усмехнувшись, сказал:

— Ты победил его в честной схватке.

— То есть, ты позволишь превратить его в раба?! Он тебе враг?

— Мне — нет. Но он считает меня врагом своего народа и в прошлом предпринимал попытки меня убить. Свидетелями последней, кстати, стали ты и твои люди. Здесь же он оказался без моего на то желания. Поэтому его дальнейшая судьба мне безразлична.

— Значит, я... мы можем идти?

— Разумеется. Правда, если ты найдёшь для меня подходящую одежду, походный мешок, нож и немного провизии, я буду тебе весьма признателен и, например, покажу как избавить твою остроухую собственность от экипировки.

* * *

Спустя три часа тот, кто совсем недавно был уважаемым учёным великой межзвёздной цивилизации, а нынче превратился в бесправную чужую собственность, понуро сидел в грубой клетке на колёсах, неспешно катившей по лесной дороге в новую, совсем нерадостную жизнь. Раз за разом бывший профессор, словно зацикленную запись, прокручивал в голове последний разговор со своим собственным созданием, встреча с которым разделила всю его жизнь на два этапа: "до" и "после":

"... Ты — подлый предатель! — с бессильной ненавистью глянув в ироничный прищур своего бывшего подопытного, прошипел Троган, пальцами дрожащей руки касаясь окровавленной повязки на месте обрезанных недавно приобретённым хозяином ушей.

— Знаешь, профессор... Мне, в общем-то, безразличны как ты, так и твои слова. Однако кто-то там, — он показал пальцем наверх, — по какой-то причине решил дать тебе ещё один шанс и отправил в этот мир, вместо того, чтобы распылить твоё тело в космосе. Поэтому я, исключительно из уважения к решению этого кого-то, постараюсь объяснить тебе ситуацию. Примешь к сведению — хорошо, нет — твои проблемы. Так вот, твоё рабство — следствие исключительно твоих действий. Ты оказался слишком слаб и не смог справиться со своим противником. А, поскольку ты не принадлежишь ни к одному из местных сообществ, и за тебя некому заступиться, то по законам этого мира, ты стал собственностью победителя. Не замечаешь аналогии? Каждый представитель Эллиандара, как и ты сам, свято убеждён, что, Империя, уничтожая или порабощая более слабого соседа, отбирая все накопленные ресурсы, действует в рамках своего права. Права, которое ей дала сама Вселенная. Права Сильнейшего. Скажи тогда, чем же твоя Империя отличается, кроме, разве что, масштаба, от твоего нынешнего хозяина Курмиса Горрина, который получил власть над тобой по тому же, святому для тебя Праву? И почему в отношении тебя этот закон должен действовать иначе? А насчёт предательства... Скажи, ты серьёзно считаешь, что после трёх попыток убийства я тебе чего-то должен?

Бывший имперский профессор потерянно молчал, уставившись в одну точку. Он никак не думал, что на сложившуюся ситуацию можно посмотреть под ТАКИМ углом!

— И напоследок, — произнёс бывший подопытный бывшего профессора. — Насколько я успел понять, твои соплеменники когда-то давно умудрились здесь хорошо наследить, и память о них осталась не самая хорошая. Поэтому, если не хочешь закончить жизнь в пыточной какого-нибудь местного царька, постарайся забыть о том, что ты принадлежишь к народу, который здесь знают, как эльфов.

— Так, ты... уши..., — ошеломлённо пролепетал Троган.

— Да, поэтому. Как-никак, но ты меня создал. Впрочем, твой нынешний хозяин с моими доводами полностью согласился. Так что теперь ты — простой иссаританец, и для тебя же будет лучше, если им ты и останешься. Прощай!

С этими словами созданное гением космической цивилизации существо закинуло на плечо неказистый дорожный мешок и, шагнув с дороги, вскоре скрылось среди деревьев."

* * *

В это же самое время в трёх десятках километров от мерно двигающегося каравана на краю уютной лесной полянки, окружённой плотной стеной возвышающихся на несколько десятков человеческих ростов ввысь тысячелетних исполинов, перед весело потрескивающим костром, сидел человек. Изредка помешивая обгоревшим концом кривой суковатой палки горящие дрова, он задумчиво наблюдал за игрой пламени, вспоминая и анализируя всё, что произошло с ним с того момента, как он осознал себя лежащим в густом геле биологического реактора...

Пожалуй, мало найдётся несогласных с тем утверждением, что подавляющее большинство живых существ, придя в новый мир, первые сутки максимум на что способны, так это кричать, сосать мамку, да испражняться. Ему же пришлось фактически с первых мгновений своего появления на свет отчаянно сражаться за жизнь. Причём, любая серьёзная ошибка могла стать фатальной, приведя к тому, что эта жизнь закончилась бы, не успев начаться.

Конечно, в качественном понимании, он совсем не был младенцем. Генетический код, позволивший воспроизвести уникальную биоэнергетическую структуру, обладающую, как выяснилось, огромным адаптивным потенциалом, вкупе с принятым с целью экономии времени решением Трогана создать уже взрослую, психоэмоционально и физиологически сформировавшуюся особь, предоставили пришельцу качественный начальный трамплин.

Однако абсолютное отсутствие собственного жизненного опыта, а также незнание своих возможностей и их пределов, привели к тому, что прыжок с этого трамплина оказался едва-едва достаточным для элементарного выживания. Благо ещё, что удалось каким-то совершенно неосознанным образом — почти на грани безусловных рефлексов — взломать инфосервер исследовательской станции, а также считать часть хранившейся в памяти Трогана и пары человек из его группы информации(А).

Конечно, эти данные позволили провести только крайне поверхностный анализ ситуации, однако, как показали последующие события, его вполне хватило для выполнения основной на тот момент задачи. Хотя, если бы не паническое решение Трогана уничтожить созданное существо вместе со всей станцией и самим собой, в следствие чего пришельцу пришлось в дикой спешке бежать куда глаза глядят, всё было бы намного проще. Наверное...

Как бы то ни было, но создавая в условиях жесточайшего цейтнота миниатюрную версию того, что Троган знал под терминами "чёрная дыра" или "червоточина", пришелец изрядно перенапрягся, и состоявшийся мгновением позже переход сквозь созданный им канал оказал на энергетическую структуру его тела весьма и весьма негативное воздействие. Так что о мгновенной телепортации, взломе памяти противника, а также множестве остальных осознанных и неосознанных возможностей можно было смело забыть. Надолго, если не навсегда. Слава всем местным богам, что оставшихся способностей хватило хотя бы для изучения языка аборигенов.

К счастью, на биологическую составляющую пришельца переход никаких видимых негативных воздействий не оказал. Так что в плане физических возможностей, благодаря уникальному геному, а также заметно более низкой в сравнении с имперскими стандартами, на основании которых и создавалось его тело, силе тяжести, он имел перед аборигенами заметное преимущество. Правда, этого преимущества совсем недавно едва-едва хватило, чтобы, в лучшем случае, не разделить с Троганом его судьбу.

В отличие от остальных участников немногим более двух часов назад завершившейся схватки, пришелец прекрасно осознавал, что столь эффектный её результат объяснялся вовсе не его подавляющим превосходством над противником. Его просто-напросто сильно недооценили. Ведь, наёмники видели перед собой голого, безоружного человека, который, к тому же, судя по состоянию мускулатуры, не особо любил обременять себя физическим трудом. Ну а лёгкость, с какой Горрину удалось расправиться с Троганом, которого первоначально как раз и приняли за воина, окончательно убедила бойцов, что второй пришелец им точно не противник. И расслабились.

Однако, сложись обстоятельства иначе, у пришельца, лишённого подавляющего большинства доступных до перехода возможностей, несмотря на некоторое преимущество в физической силе и скорости реакции, шансы безоружному выйти победителем в схватке с опытными тренированными воинами были весьма близки к нулю.

Дальнейший же этюд с работорговцем вообще был, как говорится, хорошей миной при плохой игре. Хотя, как раз в этом самом случае преимущество пришельца оказалось подавляющим. Поскольку в оперировании потоками информации, обучаемости, выработке оптимальной стратегии действия в резко изменяющейся обстановке, а также прочих относящихся к интеллектуально-мнестической сфере способностях, характерных для разумного существа, он мог дать фору в сто очков даже такому яркому представителю учёной братии высокоразвитой цивилизации, почти покорившей целую Галактику, каким был профессор Троган. Не говоря уже о выходцах из мира, сравнимого по уровню развития занявшей его цивилизации с эпохой земного Средневековья.

Кроме того, к этому следует приплюсовать и то, что переход сквозь "червоточину" не лишил пришельца способностей к эмпатии, опять же, заметно более выраженных, чем у тех же эллианцев, что позволило плотно контролировать эмоциональный фон аборигенов, а также предугадывать и, даже, направлять в нужную сторону их реакции. Так что на этом поле ни у Горрина, ни у кого-либо из его окружения, ни, даже, у них всех, вместе взятых, в противостоянии с пришельцем не было вообще никаких шансов. К слову сказать, если бы Троган, который, кстати, тоже был эмпатом, в критический момент не растерялся, ему бы тоже, скорее всего, удалось бы избежать клейма раба.

Правда, если уж быть максимально объективным, стоило Курмису, совершенно проигнорировав инстинкт самосохранения, ринуться с мечом наперевес на немногим ранее столь эффектно доказавшего своё подавляющее превосходство противника, его бы ждал весьма приятный сюрприз. Однако работорговец являлся слишком здравомыслящим и весьма далёким от мыслей о суициде человеком, чтобы пойти на подобную глупость, тем более, противник продемонстрировал явное нежелание убивать ни его, ни его телохранителей. И, к тому же, ничем не воспрепятствовал совершенно справедливому (по меркам этого мира, конечно!) захвату Трогана и присвоению всего его имущества. Так что, случилось то, чему должно было случиться...

Итак, подведя итог, всему вышеописанному, можно сказать, что из периода смертельного цейтнота удалось выйти победителем, пускай с ощутимыми, но, к счастью, не фатальными последствиями. Благодаря великолепному результату работы коллектива талантливых учёных, помноженному на влияние уникального генетического материала "Мозаики", он представляет собой самодостаточную, волевую, целеустремлённую, психологически зрелую личность, в то же время не лишённую любознательности и авантюризма. Он свободен, физически и психически здоров, выглядит в соответствии с принятыми стандартами этого мира, имеет перед его обитателями хорошие преимущества, которые есть все шансы развить в подавляющие.

Судя по тому, что средняя продолжительность жизни среднестатистического эллианца колеблется в пределах восьмисот — восьмисот пятидесяти лет, он, как носитель намного более совершенного генного материала может рассчитывать, как минимум, лет эдак на тысячу. И это — без учёта тех возможностей, которые забрал у него переход в этот мир. И которые, как всё же надеялся пришелец, со временем удастся восстановить, пускай, хотя бы частично. Так что впереди у него вся огромная жизнь с весьма любопытными перспективами! А отсутствие опыта... Что ж, эта болезнь со временем лечится!

2

На просторном дворе перед небольшим, чуть закопчённым строением кузницы, молодой мужчина, на вид лет двадцати — двадцати пяти, колол дрова. Тяжёлый железный топор с длинным, отполированным за многие годы использования до почти зеркального блеска топорищем, словно невесомый, порхал в его бугрящихся при каждом движении мощной мускулатурой руках. Прочные суковатые чушки после каждого из этих ударов разлетались в разные стороны, словно трухлявые головешки. Те из них, размер которых мужчину удовлетворял, складывались в поленницу, расположенную у глухой стены кузницы. Остальные запускались в процесс повторно.

Из окна жилого дома, расположенного в нескольких десятках метров от кузницы, из-за занавески за работающим мужчиной, не отрываясь, наблюдали грустные девичьи глаза.

О Макиле, дочери уважаемого всеми сельчанами кузнеца Приста, первой красавице Отарки, грезили почти все знакомые — кто тайно, а некоторые и явно — деревенские парни и, даже, некоторые женатые молодые мужчины. Причём не только из Отарок, но и из соседних деревень. Потому что мало кто из мужчин, хоть один раз заглянув в бескрайние зелёные озёра её глаз, мог потом их забыть. За последний год, с тех пор, как его дочь заневестилась, подворье отарковского кузнеца посещало столько сватов, что тот уже со счёта сбился. Но Макила всем, без исключения отказывала. Поскольку сама грезила о том единственном на много вёрст вокруг человеке, который к её чарам оказался равнодушен...

* * *

Тот, кто назвался Леанаром Крассом, или просто Леном, пришёл в их деревню около полутора лет назад. Он, никуда не сворачивая, сразу же прошёл к их с отцом дому и попросился в работники. Макила потом неоднократно задавалась вопросом, почему крайне неохотно сходящийся с новыми людьми отец, без рассуждений принял чужака в подмастерья? Тем более, что на тот момент он внешне производил впечатление человека, не особо любящего утруждать себя физическим рудом. Нет, ни сам кузнец Прист, ни его дочь в последующем ни на мгновение не пожалели о том, что приветили Красса, но всё же...

Первое время Лен очень удивлял кузнеца с дочкой незнанием, казалось бы, элементарных вещей. Создавалось впечатление, что он свалился с неба! Он не знал, как правильно колоть дрова, как растопить печь, как ощипать птицу — то есть, той работы, которую едва ли не с рождения осваивают все без исключения деревенские, да и не только они. Однако он невероятно быстро учился.

Ни сама Макила, ни её отец не могли припомнить ни одного раза, чтобы то или иное действие Лену приходилось повторять дважды, перед тем, как он в полной мере его освоит. Более того, в большинстве случаев не требовалось даже показывать — достаточно было просто рассказать и быть уверенным — работа будет выполнена безукоризненно.

Девушка помнила, как однажды, совершенно случайно, она подслушала разговор отца с деревенскими мужиками, засидевшимися за чаркой браги. Прист искренне изумлялся скорости и лёгкости, с которой его подмастерью давались тайны кузнечного дела. По его словам, то, на постижение чего обычному человеку могли потребоваться едва ли не годы, Лен осваивал буквально за дни. Да не просто осваивал, а, попутно, совершенствовал! Кузнец просто диву давался, какие идеи иной раз приходили в голову его работнику. И, ведь, как выяснилось в последствии, ни одной пустой, бесполезной!

Не прошло и половины года, как, следуя рекомендациям Лена, Прист перестроил кузницу и плавильню, что в разы улучшило как качество самого металла, так и готовых изделий. Что, разумеется, не могло ни сказаться на доходах кузнеца, к которому со временем стали обращаться даже жители совсем уж отделённых деревень.

Новшества и улучшения коснулись не только кузнечного дела. Буквально всё, что попадало в поле зрения Красса, тщательно им изучалось, после чего, при необходимости, разносторонне дополнялось. Например, за полтора года дом Приста обзавёлся такими произведшими настоящий фурор среди сельчан новшествами, как встроенный сортир, с вынимаемым многоразовым баком, система централизованного водоснабжения, проведённая от большого резервуара на крыше, который при необходимости быстро заполнялся водой из близлежащей речки с помощью хитроумного устройства, а также массой других более мелких, но от этого не менее полезных мелочей.

Было дело, Прист заподозрил, даже, что Лен — выходец из благородной семьи, по какой-то ему одному ведомой причине покинувший родное гнездо. Однако это подозрение в корне опровергло то, что Лен сносно не владел ни одним видом оружия. А, ведь, благородных мечу учили с младых ногтей. Прист окончательно в этом убедился, когда однажды предложил Лену сойтись в потешном поединке, во время которого без особого труда гонял его по всему двору.

Сразу же после этого Лен попросил Приста стать его учителем. Кузнец согласился. И как-то незаметно, но очень-очень быстро Красс догнал, а потом и перегнал своего учителя. Причём — собственно, как и со всем, за что брался — он не просто заучил, а доработал и развил то, что преподносил ему наставник. Во всяком случае, последние несколько месяцев Присту, пусть и не выдающемуся, но очень неплохому мечнику, достать Лена во время их учебного поединка ни разу не удалось. А в последнее время у кузнеца, даже, пару раз возникало ощущение, что Красс дерётся с ним не в полную силу. Хотя тот всегда утверждал обратное.

Не трудно догадаться, что молодой, невероятно интересный, добродушный и, что греха таить, весьма пригожий внешне парень, да ещё столь талантливый и работящий очень скоро начал вызывать у женской половины деревни не меньший ажиотаж, чем кузнецова дочка — у мужской. Однако, несмотря на это, он ни разу не позволил себе ни "испортить" ни одной из потенциальных невест, ни влезть в чужое семейное ложе. Нет, он вовсе не был монахом: пара вдовушек в любой момент готовы были встретить его с распростёртыми объятьями. Но вот с остальными — ни-ни!

Разумеется, предприимчивые папаши созревших для замужества дочек не раз пытались завлечь столь перспективного парня к себе в зятья. Один, даже, хотел обманом — напоить и подложить дочку, чтобы потом оженить. И огрёб по самое не балуйся, когда вместе с тремя сыновьями попытался задержать наотрез отказавшегося оставаться ночевать Лена силой. К слову, после этого случая вся деревня ещё, минимум, неделю обсуждала, что, оказывается, добродушный с виду увалень, на самом деле не так прост. Что, впрочем, только прибывало ему всеобщего уважения.

В конце концов, вся деревня порешила между собой, что кузнец — сам не дурак, и такого зятя никому не отдаст. Потому ни парням о Макиле, ни девкам о Лене мечтать смысла нет. Правда, саму Макилу это отнюдь не радовало, поскольку Лен, хоть и привечал её намного более, чем остальных девок, но совсем не так, как ей мечталось...

* * *

— Не пара он тебе, дочка...

Макила, вздрогнув, отшатнулась от окна. Резко повернулась к отцу, покраснев до корней волос, пролепетала:

— Папа, я... я не...

— Да, знаю я, дочка, всё. Вижу. Чай, не слепой.

Макила попыталась что-то сказать, но почувствовала, как тяжёлый колючий комок поднялся к самому горлу: дышать-то тяжело — не то, что говорить! Прист, ранее совсем не склонный к сентиментальности, грустно вздохнул и, шагнув к дочери, молча её обнял. Макила, прижавшись к широкой груди отца, отчаянно разрыдалась.

— Ну... Ну, буде, доча... Буде... Поплачь... Слёзы, они вам, бабам, помогают... — приговаривал кузнец, гладя дочку по шелковистым волосам, чувствуя, как у самого начинает першить в горле.

Когда Макила чуть успокоилась, он подвёл её к лавке, посадил, сам сел рядом. Девушка подняла на него заплаканное лицо и прерывистым от слёз спросила:

— Пап, ну, почему так?! Ведь столько парней... И только он...

— Ничего, дочка, время всё лечит...

— А я не хочу! Не хочу, чтобы лечило!

— Не хочет она! — осердился слегка Прист. — Да, пойми, глупая: не нашего он поля ягода! Не нашего! Ты кем его видишь рядом с собой?! Простым кузнецом?! Да, из него деревенский кузнец, как из меня сагайский скакун11! А большего ни ты ни я ему дать не сможем! И он это знает! А потому уйдёт! Рано или поздно, но уйдёт!

— Тогда я уйду вместе с ним!

— Вот дура-баба! — всплеснул руками кузнец. — А ты не подумала, на кой ляд ты ему сдалась?! Что он там, — он неопределённо махнул рукой, — будет с тобой делать?!

— Но он же меня любит!

— Возможно. Но, как сестру! И не более того!

Макила после этих слов поникла, словно из неё выпустили весь воздух. Прист вновь обнял её и тихо заговорил:

— Ты извини, доча, но я скажу, как думаю. Лен — не простой деревенский парень, которому единственно, что надобно, так это хорошо пожрать, сладко поспать, бабу ладную сыскать, да хозяйство справное заиметь! Он — другой! Подобные ему либо очень быстро погибают, либо столь же быстро взлетают до таких высот, что нам с тобой и не снилось! А он даже из таких выбивается так, что глаз режет! Вспомни, какой был — соплёй перешибёшь! А сейчас?! Ты — баба, тебе не понять, но он, когда сюда пришёл — меч не знал, за какую сторону держать! Причём он не притворялся — точно не умел! Я его как вшивого щенка по всему двору гонял — да, ты сама видела! Года не прошло! Года! — кузнец вскинул руку, показывая дочке палец. — Он со мной, знаешь, как сейчас дерётся?! Я такое же чувство последний раз испытывал, когда со мной, ещё только меч научившемся держать, воевода Тилих в потешном бою сошёлся! Я вокруг него прыгаю, из штанов почти выскакиваю, а он!.. Как волчара матёрый со щенком играет: вроде всерьёз грызутся, а взаправду взъярится волк — от щенка клочки полетят! Пикнуть не успеет! Так и здесь! И ЭТО ЗА ГОД!!! С ПОЛНОГО НИЧЕГО!!! Когда обычному человеку и жизни бывает мало! О кузнице и прочем я вообще молчу! Откуда в нём всё это?! Ведь, обо всём этом, — кузнец неопределённо махнул рукой, — даже, обучители в имперских университетах слыхом не слыхивали! Да, что не слыхивали — их бы удар хватил, узнай они наши разговоры! Уверен! А он в этом — как рыба в воде! И опять же — я, кузнец, поручусь — о моём деле поначалу ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЛ!!! Как это возможно, доча?! КАК?!! Не знаешь?! Вот, и я — не знаю! Но вижу одно: за ним скоро принцесски, да другие благородные девицы табунами бегать будут! И простая деревенская девка, пускай и красивая, да справная, в этих табунах потеряется, как будто и не было! Поэтому повторю: не нашего он поля ягода! И если ты за ним поедешь, то сгинешь со свету ни за понюшку! А он и не заметит! И не потому что сволочь, а потому что вас таких — сотни будут, если не тысячи, и за всеми не уследишь! Всё, доча, я сказал! А ты — думай! Что лучше: чаплик в руке, пускай и очень бледненький, на фоне-то Лена, или крылан в небе, до которого тебе ни в жисть не дотянуть?!

* * *

После разговора Приста и Макилы прошло несколько дней. Время сильно перевалило за вторую половину дня. Лен работал в кузнице.

Прист не ошибался, когда говорил, что его работник, ставший к этому моменту почти членом семьи, планирует вскоре сорваться с места. Жизнь в деревне, конечно, была приятна и необременительна, однако, в планах Красса стезя простого кузнеца не фигурировала. Следовало идти дальше.

За прошедшие полтора года он успел, пускай и на "крестьянском" уровне, познакомиться с этим миром, вжиться в образ аборигена. И Прист и его дочь Макила очень многому его научили, показали, объяснили. Пожалуй, теперь постороннему человеку было бы очень сложно распознать в нём чужака.

Приняв решение уходить, Лен начал активно готовиться к предстоящему путешествию. Имея под рукой весьма неплохо, особенно по меркам этого мира, оборудованную кузницу, он выковал себе десяток внешне простеньких, но великолепных по качеству и характеристикам метательных ножей, два засапожника, а также нож для ближнего боя. Осталось сделать меч.

Поразмыслив, Лен принял решение сделать его двуручным, скрытым в походном посохе. С одной стороны, в глаза не бросается. С другой — посох, с которым он, кстати, тоже неплохо освоился — сам по себе весьма неплохое оружие, в некоторых ситуациях, даже, более предпочтительное, чем меч.

Он как раз заканчивал обработку лезвия второго клинка, планируя через пару дней перейти к созданию рукоятей-ножен, когда во дворе раздались чьи-то тревожные невнятные голоса, сквозь которые едва слышно пробивался тихий женский плач. Скрипнула дверь жилого дома, вышедший на крыльцо кузнец что-то спросил и, вдруг, как-то со всхлипом охнув, выкрикнул имя дочери.

Лен, отбросив на стол заготовку с инструментом, выскочил из кузницы. Его глазам открылась крайне удручающая картина: во дворе Приста стоял сын деревенского старосты Илой, держа на руках тихо рыдающую Макилу. За воротами же, будто рой рассерженных ос, гомонила едва ли не вся деревня.

Растерзанное платье девушки, едва скрывающее белеющее сквозь прорехи тело, кровь, синяки и ссадины на руках и ногах, спутанные волосы говорили сами за себя. Кузнец, словно окаменев, стоял на крыльце, не сводя с дочери остановившегося взгляда.

Лен, молниеносно метнувшись к Илою, перехватил у него Макилу и рыкнув: "Жди здесь!" — скрылся в доме, по пути утянув с собой и кузнеца.

Спустя почти час, за который тихо рыдающую Макилу с помощью прибежавших селянок удалось хоть как-то успокоить и привести в относительный порядок, после чего девушка забылась тяжелым сном, Лен с кузнецом вышли к так и простоявшему всё это время во дворе Илою. Подойдя к парню почти вплотную, Красс воткнул в него такой взгляд, что у бедняги ослабли коленки. Поёжившись, он проблеял:

— Это не я.

Лен кивнул, после чего отвёл глаза и потребовал:

— Рассказывай.

— Дык..., — сбивчиво начал Илой, — Там, прошлым днём... благородные со свитой прискакали... Ну, те, что у Темиса в корчме остановились... — Лен молча кивнул. — Я... Это... Я, сам-то, не видал... Говорят... Ну... Эти... Ну, благородные, которые... Это... сидели пировали... А, тут, в корчму... Макила... И зачем надо было... Ну, благородный... Который самый из них... Ну... Который большой самый..., — Лен вновь молча кивнул, показав, что понимает. — Ну, он увидел её, заорал радостно... Схапал... За попу ущипнул... А Макила... Ну, ты Макилу же знаешь... Она за такое... В общем, она его рукой... Прямо по... Это... Ну, по морде, стало быть... Ну, а тот осерчал больно и... Избил... И... Ну... Утащил... Наверх... И... Ну... Ну, это... Самое...

Лен молча поднял руку, остановив не слишком связные объяснения селянина.

— Порву... — страшным нечеловеческим голосом просипел вдруг стоявший рядом кузнец и рванулся было со двора. Однако сразу был остановлен стиснувшей плечо рукой Лена. Резко крутанувшись, Прист перехватил удерживающую его руку, а второй, стиснутой в кулак, попытался ударить того под дых. Но не преуспел. Лен без особого труда заблокировал удар, и они, схватившись за руки, на некоторое время застыли в безмолвной и недвижной схватке, уставив взгляд друг другу в глаза. Седые от бешенства и горя — у кузнеца и серо-стальные, казалось бы, совершенно бесстрастные — у его подмастерья.

— Если верить слухам, дядька Прист, эти благородные, — негромко и без видимой натуги — словно и не держал яростно сопротивляющегося кузнеца — произнёс, наконец, Лен, — являются саммийскими аристократами12.

— И что? — проскрипел Прист.

— А то, что у тебя, даже, против одного из них нет ни единого шанса. Не говоря уже о нескольких. Но, если всё-таки, в плане чуда, предположить, что ты их всех положишь, со всей свитой, местный владетель, не задумываясь, вздёрнет тебя на ближайшем дереве!

— Эти твари снасильничали мою дочь! Есть Закон!

— Есть, — кивнул Лен. — Но ты же сам всё понимаешь. Или ты рассчитываешь, что, выбирая между весьма вероятной враждой с влиятельными родами Саммии и обидой какого-то деревенского кузнеца, пусть и поступившего по Праву, местный аристократ хоть на мгновение задумается, чью сторону принять? Пожалей дочь. Ей сейчас только тебя не хватало потерять для полного счастья!

Из Приста будто выпустили воздух. Обмякнув, он выпустил из ещё недавно стальной хватки Лена и, не глядя на него, спросил:

— И что теперь? Утереться?!

— Я же не говорю, что их ВООБЩЕ не нужно наказывать. Просто, их нельзя наказывать ТЕБЕ, дядька Прист, — произнёс Лен, после чего усмехнулся. И от этой усмешки, больше похожей на оскал, всех присутствующих, включая кузнеца, пробрал мороз.

* * *

Криттер13 Демас Лемантан и трое его спутников в сопровождении двух дюжин охранников уже готовились отправиться в путь, когда из-за ближайшего дома выскочила разномастно вооружённая толпа селян, человек в двадцать. В её главе, размахивая мечом, бежал ражий детина. Увидев Лемантана со спутниками, он издал воинственный вопль и ринулся криттеру и его спутникам наперерез.

Разумеется, охрана, после определённых событий относящаяся к местным несколько настороженно, не проспала: часть воинов окружила благородных, часть, обнажив клинки, шагнула навстречу толпе, рявкнув боевой клич. Селяне остановились, словно налетев на стену. Однако парня, нёсшегося во главе толпы, данная более чем убедительная демонстрация силы и намерений совершенно не испугала. Завопив нечто нечленораздельное, он ринулся прямо на клинки.

Не желая ещё больше обострять отношения с местными, охрана не стала убивать храбреца. Нехитрым приёмом выбив меч из руки парня, один из охранников заломил ему руки, после чего подвёл к криттеру и, нажав на болевую точку, заставил упасть перед тем на колени.

Криттеру не составило особого труда догадаться, что именно подвигло этого деревенского увальня на столь опрометчивый поступок: бессильная ненависть, клокотавшая в его светлых глазах, говорила сама за себя. Лемантан, в подобные моменты в тайне упивавшийся осознанием своего абсолютного превосходства и неуязвимости, обвёл насмешливым взглядом заметно поубавившую боевой пыл толпу селян, прибежавшую со стоящим сейчас перед ним на коленях парнем, после чего ехидно поинтересовался:

— Что, червь, пришёл от своей шлюхи мне спасибо передать?

Парень, услышав эти слова, начал вырываться с такой яростью, что потребовались совместные усилия трёх воинов для того, чтобы его удержать. Поняв, что вырваться не получится, детина перестал трепыхаться и, с трудом проталкивая сквозь стиснутое жгучей ненавистью горло, прохрипел:

— Ты... Ты заплатишь за всё...

Лемантан, гаденько ухмыльнувшись, подтвердил:

— Разумеется, заплачу! — и, выудив из кармана медяк, швырнул его детине. — Передай своей шлюшке. Пускай оценит мою щедрость: ведь, она и на половину этого медяка не наработала!

Детина несколько раз молча открыл и зарыл рот, глядя на криттера белыми от бешенства глазами, и вдруг выкрикнул:

— Я, подмастерье кузнеца Лен, вызываю тебя, негодяй, на поединок! — и, сорвавшись на фальцет, добавил, — До смерти!!!

Несколько мгновений криттер изумлённо смотрел на этого чудака, после чего разразился издевательским гоготом, которому вторил хохот трёх его спутников и некоторых охранников.

— Вызов на поединок — это право, данное богами только человеку благородного происхождения, червь! — утирая слёзы, бросил Лемантан, спустя некоторое время. После чего, презрительно искривив губы, добавил: — А за то, что ты посмел осквернить своими погаными губами священную формулу вызова, к десятку плетей за нападение на меня получишь ещё десяток...

— Ты — жалкий трус! — вдруг выкрикнул детина, после чего ухитрился плюнуть криттеру прямо в лицо.

Смешки, в которые постепенно перешёл недавний взрыв хохота, стихли, как по команде, сменившись гробовой тишиной. Напряжение буквально повисло в воздухе.

Ухмылка, как по волшебству, слетела с губ побледневшего Лемантана. Да, чтобы какой-то навозный червь оскорблял его, потомка древнего саммийского рода?! Криттер уже открыл было рот, чтобы отдать охране приказ забить наглеца до смерти, когда этот навозник вновь открыл свой поганый рот:

— Ты — не муж! Ты — подлая трусливая тварь, которая только и способна, что избивать и насиловать беззащитных женщин! А от справедливого возмездия, трясясь от страха, прячется за спинами охраны! Если в тебе, как и во всём твоём поганом роду ещё осталась хотя бы капля чести, выйди и дерись со мной!

Этого Лемантан уже стерпеть не смог. Сузив глаза, он прошипел:

— Значит, поединка хочешь, тварь?! Хорошо! Будет тебе поединок! — и приказал охране: — Освободить! Вернуть оружие!

Державшие парня охранники шагнули в стороны, после чего вместе с остальными товарищами, вежливо оттеснив других благородных, стали в замкнутую цепь, ограничив пространство для предстоящей схватки.

Парень поднялся на ноги, подобрал своё оружие и, повернувшись лицом к противнику, принял нечто отдалённо напоминающее боевую стойку. Лемантан, увидев это, презрительно фыркнул. Молниеносным движением выхватив из-за спины меч, он несколько раз крутанул его в руке, превратив в размытый, басовито гудящий диск. И, уловив мелькнувшую в глазах противника неуверенность, оскалился:

— Что, сучонок, уже обосрался?! Поздно!!! За свои слова нужно отвечать! И ты ответишь! По полной!!! А потом я найду твою шлюшку и отдам в самый грязный бордель, какой только существует под небом Иссаритана! — и рявкнул ответную ритуальную фразу: — Я, криттер Демас Лемантан, принимаю твой вызов, червь!

Стоило только последнему слову слететь с губ Лемантана, как совершенно выведенный из душевного равновесия деревенский увалень, держащий свой меч, будто дубину, внезапно исчез. Теперь на его месте в Круге Поединка в расслабленной позе стоял абсолютно бесстрастный воин с ледяной стужей в светло-серых глазах, от которого буквально веяло смертельной опасностью. Его меч, крутанувшийся в положение атаки с не меньшей скоростью, чем до этого меч Лемантана, теперь казался не потешной убогой поделкой, а свирепым хищником, жаждущим крови жертвы. Криттер, ошалевший от столь невероятного преображения, почувствовал, как по позвоночнику прошёлся сгусток холода.

Лемантану, потомку древнего уважаемого рода, несмотря на достаточно высокий уровень личного боевого мастерства, которым славились почти все, за малым исключением, представители дворянского сословия Саммии, до этого момента ещё не разу не приходилось сражаться, что называется, по-настоящему.

У себя на родине, среди себе подобных, криттер слыл далеко не самым слабым бойцом. К своим двадцати пяти годам он, помимо почти двадцатилетнего стажа обучения в считавшейся лучшей во всём Иссаритане школы мечника, имел весьма богатый боевой опыт, поскольку не один десяток раз выступал на различных состязаниях, турнирах и иных мероприятиях, которые устраивала корона Саммии для того, чтобы держать своих аристократов и их отпрысков в необходимом тонусе. Вот только ни в одной из этих схваток на кону не была столь высокая ставка, как его собственная жизнь!

А теперь Лемантан совершенно отчётливо осознал, что предстоящая схватка будет самой опасной из всех, в которых ему доводилось принимать участие ранее. Особенно, после всего того, что он недавно сделал и только что сказал. И противник ему достался, судя по всему, далеко не самый простой...

Наконец, криттер, преодолев первоначальную оторопь, выкрикнул ритуальный боевой клич — скорее, для того, чтобы подбодрить себя, нежели испугать противника — и атаковал... В первые же мгновения схватки испытав неописуемое облегчение! Ибо он совершенно точно понял, что ЭТОТ бой он выиграет!

Нет, его противник действительно был очень опасен: он ощутимо превосходил Лемантана в силе удара, скорости, гибкости! И при прочих равных условиях шансов у криттера не было бы никаких. Но явное отсутствие навыков хорошей школы боя и, самое главное, боевого опыта привело к тому, что положение того, кто назвал себя "подмастерье Лен", буквально, в первые же секунды схватки стало критическим. Ведь, криттер, основываясь на своём богатом опыте мечника, безошибочно угадывал любое его движение и без труда навязывал свой рисунок боя.

Окончательно осознав своё подавляющее превосходство, Лемантан совершенно успокоился... И вместо того, чтобы максимально быстро окончить поединок в свою пользу, решил, раз уж выпала такая удача, покрасоваться перед своими спутниками, продемонстрировав своё мастерство, так сказать, во всей его красе!

И, надо сказать, ему это вполне удалось! Под азартные восхищённые вскрики своих спутников и большинства охранников он демонстрировал всё новые и новые приёмы непревзойдённого искусства саммийских аристократов, гоняя противника по всему Кругу, заставляя его делать всё, что ему хотелось и как ему хотелось!.. И совсем не замечая, как всё более и более хмурятся наблюдающие за схваткой глава его охраны и несколько бывалых воинов, которые, в отличие от самого Лемантана, сразу заметили одну странность этой схватки. На которую сам Лемантан в иной ситуации безусловно тоже бы обратил внимание: несмотря на, казалось бы, всё более и более критическое положение, его противник до сих пор не получил не то что лёгкой раны — даже царапины!

* * *

Интересное состояние... Он его назвал иссиритари — медицинский термин канувшей в Лету сакарийской цивилизации (спасибо имперскому инфосерверу!), обозначавший расслоение сознания. Не совсем то, но и не совсем не то. Да и само звучание понравилось!

Пожалуй, у Леанара возникли бы серьёзные проблемы, пожелай он кому-либо в точности описать свои ощущения в момент пребывания в иссиритари. По сути, это было разделением сознания на несколько самостоятельных потоков, которые, тем не менее, полностью — и одновременно! — отслеживались и контролировались Леном. И это всё — на фоне невероятного увеличения скорости восприятия, обработки, анализа и адаптации получаемой извне информации! Как минимум, на порядок! Каждый из этих потоков отвечал только за один процесс, вне зависимости от его сложности. Однако число этих потоков могло варьировать в зависимости от количества задач, которые обычный человеческий мозг мог решать только поодиночке14.

В общем, очень интересная плюшка. Правда, энергии жрала — мама не горюй! Лен почти целые сутки отсыпался после первой, всего десятиминутной активации этого состояния, которая произошла совершенно случайно во время учебного поединка с Пристом. Со временем, благодаря напряжённым тренировкам, максимально доступную продолжительность иссиритари удалось несколько увеличить, но, вот, последствия...

По правде, Леанар поначалу совсем не собирался использовать иссиритари. Местные, а, в особенности, Прист, и так последнее время на него косо смотрят. Чего доброго, после демонстрации реальных возможностей иссиритари вообще припишут самому Лену божественное происхождение! Или, наоборот, демоническое. И неизвестно, что будет хуже!

Красс планировал, разыграв небольшой спектакль, вынудить криттера принять вызов, что полностью бы оградило его от посягательств со стороны официального закона в последствии, после чего просто прибить насильника. Однако, разобравшись в том, что из себя представляет Лемантан, понял: такой шанс резко повысить собственное боевое мастерство упустить будет форменным кощунством! А местные... Ну, что местные: он же всё равно планировал вскоре уходить...

Немного доработанный спектакль прошёл, как по нотам. Лемантан сначала посмеялся, потом взбесился, после — испугался, затем — обрадовался и, как и рассчитывал Красс, осознав своё превосходство, облегченно выдохнул и решил покрасоваться перед спутниками. И в течение пары десятков минут, ненавязчиво ведомый волей Лена, прилежно продемонстрировал всё, чему его обучали инструкторы саммийской боевой школы. А Леанар, войдя в иссиритари, не менее прилежно всё запоминал.

В конце концов, дворянчик подустал и решил, что эффектную демонстрацию пора не менее эффектно завершать. И тогда Лен перестал валять дурака и, воспользовавшись вновь приобретенными навыками и знаниями, резко перешёл в наступление...

* * *

...Ещё никогда в жизни криттеру Демасу Лемантану не было так страшно, как сейчас! Наверное, так себя чувствует приговорённый к казни преступник непосредственно перед исполнением приговора, когда нет ни малейшего шанса избежать смерти.

Переход от эйфории показательного избиения намного более слабого противника к отчаянию безнадёжной схватки с самим воплощением Преисподней оказался невероятно стремителен! Лемантану потребовалось несколько минут непередаваемо напряжённой схватки на пределе возможностей и мастерства, чтобы совершенно чётко осознать: он совершенно ничего не мог противопоставить искусству преобразившегося противника! Он попытался использовать всё, что знал и умел, вывернулся, буквально, на изнанку. Но это не помогло ему хоть на мгновение переломить ход поединка. По сути, тот, кого ещё совсем недавно он считал навозным червем, с ним играл. Заставляя всем своим существом ощутить собственную беспомощность и обреченность. Те же самые чувства, которые, как ещё совсем недавно был уверен Лемантан, испытывал тот сам. Те же самые чувства, которые испытала несколькими часами ранее ни в чём неповинная девушка, над которой надругался криттер.

Финальный удар криттер распознал почти сразу. И сразу же понял, что не сможет его отразить. Не сможет, потому что это не в человеческих силах! Он заворожённо следил за стремительным приближением лезвия клинка к своему горлу. Движение, в реальности занявшее долю секунды, для него растянулось в целую вечность. И в тот самый момент, когда бритвенной остроты лезвие коснулось его кожи, криттер попрощался с жизнью...

* * *

На окраине деревни совершенно неподвижно замерли несколько десятков человеческих фигур. Небольшая толпа из местных селян. Трое молодых людей, явно благородного происхождения, если судить по внешности. Солдаты, вставшие замкнутой цепью, ограничившей небольшой участок земли. Два человека в центре этого участка. И один из этих двух, в миллиметре от шеи которого застыл клинок второго, и который ещё совсем недавно мог похвастать густой гривой иссиня-чёрных волос, теперь был сед, как лунь.

— Кузнец Прист! — совершенно спокойно, словно и не он несколько мгновений назад участвовал в невероятной схватке на пределе человеческих сил и возможностей, произнёс тот, кто держал меч. Произнёс негромко, но того, к кому он обращался, буквально, вынесло из толпы селян. — Ты удовлетворён?

Кузнец несколько мгновений неотрывно смотрел на этих двоих, после чего твёрдо сказал:

— Да. Я удовлетворён!

Не успело последнее слово слететь с губ кузнеца, как обратившийся к нему человек неуловимым движением забросил меч в ножны за спиной, после чего, молниеносной подсечкой сбив седого с ног, выхватил из его руки великолепный древний клинок, а затем, перехватив за рукоять и острие, резким движением сломал его о колено. Бросив обломки рядом с седым, он произнёс ритуальную фразу:

— Боги сделали свой выбор, — и добавил, не глядя боявшегося лишний раз вздохнуть седого: — Если я узнаю, что ты или кто-либо из твоей родни ещё раз причинил хоть малейшую обиду местному кузнецу или его дочке — вырежу весь род. Под корень, — и вперив в седого взгляд, от которого тот шарахнулся, засучив ногами, спросил: — Ты меня понял?

Седой в ответ лишь мелко закивал головой, не в силах выдавить из горла ни одного членораздельного звука.

* * *

Ранним утром, спустя несколько дней после описанных событий, молодой мужчина с походным посохом в руках и не особо пухлой котомкой за спиной покидал деревню. Его провожали два человека: высокий кряжистый старик с грубыми мозолистыми руками кузнеца и молодая девушка с грустными глазами.

По очереди обнявшись с ними и выслушав от кузнеца напутственную речь, мужчина пошёл по дороге прочь. Две фигуры провожали его взглядом до того момента, пока он не скрылся за поворотом, после чего старик пробормотал:

— Удачи тебе, сынок! Да хранят тебя боги! — и, обняв девушку, побрел с нею обратно в деревню.

3

— Ролт, там... Это... Ну, короче, этот... Ну, идёт!

После столь связного и содержательного доклада произведённого, ко всем прочему, громким шепотом, который, казалось, мог не услышать только глухой, названный Ролтом клятвенно пообещал себе провести с докладчиком душеспасительную беседу на тему правил поведения в засаде вообще и формы доклада командиру в частности. Ибо с такими подчинёнными рассчитывать на что-то большее, чем атаман шайки вчерашних крестьян, гордо именующих себя разбойниками, ему, увы, не приходилось. А планы у него были грандиозные! Но это — потом: сначала нужно, разобраться с текущими делами.

Внимание Ролта привлёк молодой парень в неброской, но добротной одежде, с походным посохом в руке (пижон!), появившийся из-за поворота аккурат после того, как Гнолг изволил заткнуться. Атаман чуть поморщился: судя по внешнему виду парень — недавний крестьянин, с какого-то перепугу решивший оставить родную деревню. И особо поживиться у него нечем. Впрочем, как объект для тренировки разношерстной ватаги с целью превращения её в нечто большее, чем обыкновенный бандитский сброд вполне подходил. Ролт мельком оглядел своё затаившееся воинство — вроде всё всем объяснил, посмотрим, как поняли — изготовился и в тот момент, когда парень пересек черту, мысленно проведённую атаманом, заливисто свистнул. Напрасно надеялся...

Стоило оговоренному сигналу прозвучать, как большинство ватажников разом позабыли все увещевания. Оглашая окрестности дикими воплями и бестолково размахивая оружием, они повыскакивали из кустов, и беспорядочной толпой рванули намеченной атаманом жертве наперерез. Ролт мысленно застонал: будь на месте этого одинокого незадачливого крестьянина охраняемый, пускай, даже полудюжиной воинов караван, история его банды на этом бы и завершилась! Слава богам, что, хоть, не стали сразу рубить парня! Впрочем, причиной этого с большой долей вероятности являлось то, что вчерашние крестьяне пока ещё просто не научились бестрепетно выпускать не причинившим им доселе никакого зла людям кишки.

Ладно, пришло время отыгрывать свою собственную роль. Ролт, внутренне костеря недоношенных подельничков, выбрался на дорогу и вразвалочку двинулся к замершей посреди дороги окружённой разбойниками фигуре.

— Ну, здравствуй, землячок, — слегка растягивая гласные в словах, произнёс он. — Куда топаешь-то?

Банда, предвидя развлечение, обрадованно загоготала. Однако парень всех разочаровал. Без тени испуга или беспокойства он поинтересовался:

— А тебе-то какой интерес, бушук15?

Разбойники угрожающе загудели. Ролт же слегка напрягся: нестандартная реакция для обычного крестьянина. И на дурака, вроде, не похож. Странно...

— Хамишь, землячок? — медленно протянул атаман, лихорадочно пытаясь понять, с кем его свела кривая дорожка, и чем это может закончится.

— Ну, учитывая, обстоятельства нашей встречи, — усмехнулся незнакомец, — считаю, что моё, как ты выразился, хамство вполне оправданно. Или у тебя есть возражения?

"Это не крестьянин!" — вихрем пронеслась в голове у Ролта мысль. — "Слишком правильно говорит. И совершенно не боится, несмотря на то, что стоит безоружный (если не считать посох, который против мечей бесполезен) против почти двух десятков здоровых, явно недружелюбно настроенных лбов! Явно уверен в своих силах! Я бы в подобной ситуации вряд ли сумел сохранить аналогичное спокойствие!"

Чуйка, не раз выручавшая атамана, буквально заверещала, что он нарвался на кого-то, кто оказался ему не по зубам! Так! Нужно побыстрее закругляться и валить подобру-поздорову. Конечно, есть большая вероятность, что его могут не понять собственные ватажники, но, в данном случае, шкура, всяко, дороже некоторой доли авторитета.

Ролт уже хотел было открыть рот, чтобы, извинившись за ошибку, подать команду на отбой, как в беседу влез этот стукнутый на всю голову идиот Гнолг. Эффектным, как ему самому казалось, движением рванув рубаху у себя на груди, он буром попёр на незнакомца ("Идиот! Хоть бы меч достал!" — пронеслось в голове у Ролта):

— Ты чо?! Оборзел?! Ты, ваще, в курсе, с кем талдычишь?!! — и с этими словами он со всего маха зарядил парню кулаком в ухо... Вернее, попытался.

Последующие события показали, что чуйка Ролта и в этот раз своего хозяина не подвела. Парень, не выпуская зажатый в правой руке посох, хищно качнулся навстречу Гнолгу. Плавным движением уйдя с траектории удара, он резко приблизился к противнику и раскрытой ладонью левой руки, казалось бы, несильно хлопнул разбойника куда-то в область груди. Однако от этого безобидного, на первый взгляд, "хлопка" двухметрового Гнолга снесло, словно, его со всего маха приласкал в грудь, как минимум, осадный таран! Почти горизонтально взлетев над землёй, он грузно рухнул вниз, подняв многочисленные фонтанчики пыли. И, закатив глаза, отключился. И всё это действо заняло, от силы, два вдоха!

После столь убедительной демонстрации силы популяция идиотов в ватаге Ролта резко сократилась, ограничившись одной неподвижно лежащей тушей. Ватажники моментально растеряли весь боевой задор и сейчас являли собой не кровожадных разбойников, а до полусмерти перепуганных крестьян, которыми, по сути, и были.

— Ещё желающие объяснить мне всю глубину непонимания мною сложившейся ситуации есть? — поинтересовался спокойно стоящий на том же самом месте, что и до нападения Гнолга, незнакомец. В его голосе не было и следа угрозы, скорее, лёгкая ирония. Однако это-то, как раз, и пугало больше всего! У всех, включая и Ролта, как-то совсем пропало всякое желание выяснять, что сотворит с ними этот "крестьянин", если его действительно разозлить!

— Мамочки! Адепт Тьмы... — едва слышно пролепетал один из бандитов. И у Ролта, услышавшего этот лепет, душа ухнула в пятки. Если этот парень действительно адепт — им всем конец! Всему конец!!

Хотя нет... Любой из мастеров Чёрного Замка, если верить людской молве, не стал бы в такой ситуации разговоры разговаривать, а уже в тот самый момент, как они с криками и воплями вылетели на дорогу, попросту всех поубивал. Этот же даже Гнолга, похоже, не прибил — вон, вроде, в себя приходит...

Как выяснилось, реплику разбойника услышал не только Ролт. Чуть наклонив голову к левому плечу, несостоявшаяся жертва нападения, подтверждая счастливую догадку атамана, поинтересовалась:

— Кто такие адепты Тьмы?

— Величайшие воины Иссаритана, господин, — поспешно ответил Ролт, чтобы в беседу не вмешался какой-нибудь очередной недобитый Гнолг и окончательно всё не испортил. Удивление по поводу того, что под небом Иссаритана есть человек, который хотя бы краем уха не слышал о Чёрном Замке и его обитателях, он постарался запрятать как можно глубже.

— И что ты о них знаешь? — спросил путник, ничем не продемонстрировав своё отношение к резкому повышению собственного социального статуса.

— Достоверных сведений о них не много, господин. Это орден наёмных воинов, считающихся лучшими мастерами боя во всём Иссаритане. Его так и называют — Орден Тьмы.

— Любопытно. А как же благородные Саммии?

— Они считаются лучшими мечниками, господин. По результатам многочисленных состязаний, поскольку больших войн, слава богам, Иссаритан давно не видел. Но дело в том, что ни один адепт в этих состязаниях не участвовал. Во всяком случае, открыто. Однако, как говорят люди, было не мало случаев, когда благородного из Саммии заказывали адептам, и ни один из них не смог избежать смерти.

— Заказывали? — с лёгким налётом удивления поинтересовался путник.

— Чаще всего, господин, адептов Тьмы нанимают те, кому срочно требуется устранить неугодного человека. Конечно, их услуги стоят очень больших денег, но и гарантия соответственная. Причём, бытует мнение, что количество и мастерство охраны в случае, если тебя заказали Ордену, особой роли не играют. Люди говорят, был даже один интересный случай. Несколько лет назад одному богачу враги сообщили, что его заказали Ордену, и он, поверив, закололся, не желая доживать оставшиеся дни в постоянном страхе и ожидании смерти. А потом выяснилось, что это был обман! Правда, враги этого богача не долго радовались удачной шутке — Орден очень ревностно относится к собственной репутации и любые попытки нажиться за его счёт пресекает самым жёстким, если не сказать — жестоким, образом!

— Значит, наёмные убийцы, — задумчиво протянул путник. — И где же находится этот их Орден?

— Орден опутал своей сетью весь Иссаритан, а где у них сидят главные... Ходят слухи, что их обитель — Чёрный Замок — расположена где-то в горах Небесного Кряжа. Более точно вам никто не скажет, — Ролт позволил себе тонко усмехнуться: — А излишне любопытные, не сочтите за угрозу, господин, как правило, долго не живут! Те же, кто действительно знают, как вы, уверен, понимаете, будут молчать даже под пытками.

Незнакомец некоторое время задумчиво молчал, казалось, совсем не обращая внимания на замерших на месте бандитов, боящихся лишний раз вздохнуть. Даже валяющийся на земле чуть оклемавшийся Гнолг — и тот притих. Теперь разбойники со странной смесью страха и надежды смотрели на того, кого ещё совсем недавно планировали, в лучшем случае, обобрать до нитки.

Наконец, Ролт набрался смелости и спросил:

— Господин, а что теперь будет с нами?

Незнакомец посмотрел на атамана в упор. Внезапно Ролт осознал, что сейчас перед ним стоит не простоватый крестьянский паренёк и, даже, не скрывающийся под его маской воин, а некто, кому и определение-то подобрать было сложно! И от этого "кого-то" на Ролта повеяло такой запредельной мощью и скрытым могуществом, что у атамана душа ушла в пятки!

Немного придя в себя, Ролт попытался было отвести взгляд и, вдруг, с ужасом осознал, что не способен пошевелить даже мизинцем на ноге. "Колдун!!!" — пронеслась в его голове паническая мысль. Несколько мгновений, растянувшихся для Ролта в целую вечность, незнакомец смотрел ему, казалось, в самую душу. Потом отвел взгляд. Ролта сразу отпустило. Трясущимися руками атаман стёр крупные капли пота со лба.

— Ты очень складно и правильно говоришь, атаман разбойников Ролт, — вдруг, произнёс незнакомец. — Почему?

Ролту потребовалось довольно много времени, чтобы прийти в себя после того взгляда, осознать вопрос, после чего снова испугаться и, наконец, взяв себя в руки, сиплым от пережитого голосом ответить:

— Я не всегда был... разбойником... господин.

Путник, всё это время молча, без тени недовольства или раздражения ожидающий ответ Ролта, кивнул. После чего сказал:

— Я не увидел в твоей душе черноты, атаман разбойников Ролт. Несмотря на выбранную тобой дорогу, ты до сих пор сумел сохранить свою честь. Но ты на краю. Тебе осталось сделать совсем небольшой шаг, чтобы безвозвратно ступить на тропу, которая превратит тебя в одного из тех, кого ты сам же ненавидишь всей душой.

Некоторое время над дорогой, где толпилось без малого двадцать человек, повисла оглушительная тишина. Подавляющее большинство не понимало, о чём говорит этот с виду молодой, но столь необычный парень. Однако ошеломлённого вида самого Ролта и нескольких ватажников, кто явно понимал, о чём именно идёт речь, им вполне хватило, чтобы осознать: лучшее, что они могут сейчас сделать — это притвориться, будто их здесь нет.

— Ни десяток, ни сотня, ни тысяча крестьян, ремесленников и, даже, средней руки купцов, ограбленных, а, возможно, и убитых в этом лесу, — продолжил путник, — не помогут тебе ни на шаг продвинуться к избранной тобою, атаман разбойников Ролт, цели. Ведь, если ты добьёшься того, к чему сейчас стремишься, и твой враг сочтёт твои действия сколь-нибудь неприятными для себя, он, пользуясь своими, намного более обширными возможностями, тебя просто-напросто затравит. Как зверя. Ну, а подняться на тот уровень, когда ты действительно будешь способен нанести ему настоящий вред, ты не сможешь, потому что тебе не позволят это уже те, кто там сидит сейчас! Шансов же их скинуть у тебя нынешнего ещё меньше, чем добиться справедливого возмездия для твоего врага. А самое главное, ты сам, признайся хотя бы себе, это прекрасно осознаёшь.

— Но... Но, что мне тогда делать? — просипел совершенно раздавленный Ролт. — Забыть?!

— Любопытно, — усмехнулся путник. — Совсем недавно этот же самый вопрос при похожей ситуации мне уже задавали.

— И... Что?

Путник вновь посмотрел на Ролта в упор. И вместо ответа жёстко сказал:

— Создай не ватагу, но отряд! Воспитай не бандитов, но воинов! Стань не атаманом, но командиром! Забудь на время о своей мести, ибо сейчас она уничтожит твою душу! И, если это окажется тебе по силам, то после нашей следующей встречи получишь право и шанс на возмездие! Настоящее возмездие. А не на то, на что ты способен сейчас.

— К...ка-а-ак?!!

— А это твоя проблема, пока ещё атаман разбойников Ролт, — совершенно спокойно произнёс незнакомец. — В этом мире ничего не даётся даром, и ты это знаешь не хуже меня. Поэтому найди ответ на свой вопрос. Сам. Хочешь получить награду? Найди и сделай!

На несколько минут над дорогой вновь воцарилась тишина. А потом Ролт, вдруг, спросил:

— Кто вы?

На миг атаману показалось, что этот, казалось бы, простенький вопрос пробил брешь в невозмутимости незнакомца, в серых глазах которого мелькнуло изумление. Впрочем, Ролт не готов был бы побиться об заклад: было ли это на самом деле, или ему пригрезилось?

— Ты знаешь, я, пожалуй, не смогу ответить, — задумчиво произнёс незнакомец. — Потому что, сам не знаю. Пока не знаю. Впрочем, вполне возможно, я вижу сейчас перед собой одного из тех, кто в будущем поможет мне найти ответ на этот вопрос. Или нет. Решать, ведь, только тебе, Ролт.

— Но... Но как мне вас найти... после того, как... ну, вы поняли?

— Если ты справишься, я найду тебя сам. Но имя своё скажу. На всякий случай. Леанар Красс. Так меня зовут. Здесь. Прощай, атаман разбойников Ролт. Уверен, в нашу следующую встречу я увижу перед собой достойного командира достойных воинов. В противном случае, будь уверен, эта встреча не состоится.

* * *

Спустя несколько часов после встречи с разбойниками Леанар лежал на грубо сколоченной деревянной кровати, расположенной в небольшом номере на втором этаже придорожного трактира, и задумчиво смотрел в потолок.

Этот день принёс ему две новости: хорошую и... сложную.

Хорошая новость заключалась в том, что впервые с момента появления в мире Иссаритана ему удалось проникнуть в чьи-то воспоминания. Конечно, открывшаяся сегодня способность не шла ни в какое сравнение с тем, что было ему доступно до перехода. Ведь, тогда, на станции, он сумел, буквально, за несколько секунд считать огромный объём информации из памяти сразу нескольких разумных одновременно. Нынче же удалось уловить не более чем смутные образы, причём, только у одного человека. Но, как говорится, лиха беда начало! Так что, теперь полное восстановление утраченных возможностей, пожалуй, уже не казалось Лену таким уж недостижимым, как поначалу!

Впрочем, если быть откровенным, почти всё внимание Красса сейчас занимала не эта приятная новость, а другая. Та, которую он определил для себя, как сложную.

Несмотря на то, что Леанар достаточно давно — задолго до истории с Макилой — принял решение покинуть Отарки, какого-либо определённого плана, касательно дальнейших действий, он не выработал и иной цели, кроме как побродить по Иссаритану и поближе с ним познакомиться, не ставил.

Трудно сказать, встреча ли с атаманом оказала на него влияние, либо просто так совпало, но в тот самый момент, когда он проник в память Ролта, и на него хлынул поток очень смутных образов-воспоминаний атамана, в его собственном мозгу как будто что-то... трудно подобрать определение... открылось, что ли?

Сначала это воспринималось как нечто, находящееся на самой границе сознательного и бессознательного. Какое-то смутное... ну, назовём его предчувствием, хотя это и не совсем правильное определение. И это "не совсем предчувствие" не позволило Лену ответить на вопрос, заданный атаманом по поводу их дальнейшей судьбы, уже готовым слететь с языка: "Кыш!". Оно же заставило начать ту откровенно пафосную, с точки зрения самого Красса, финальную беседу.

Ведь, по сути, он затруднится ответить, спроси его кто сейчас: каким конкретно образом он планирует поспособствовать решению проблемы Ролта, о которой ему удалось получить весьма и весьма расплывчатую информацию, если тому удастся выполнить поставленное условие, а, самое главное, для чего ему вообще может понадобиться в будущем нынешний атаман? Однако он откуда-то точно знал, что придёт время — и он поспособствует, и тот понадобится. Как знал и то, что Ролт не просто потенциально способен, а обязательно выполнит поставленную перед ним задачу!

А потом прозвучал вопрос атамана: "Кто вы?"...

Ролта сбило с толку явное несоответствие внешности Красса с его поведением и продемонстрированными возможностями, которые весьма и весьма выбивались из привычной ему картины мира. С одной стороны, Лен показал себя как весьма неплохой боец. А проникнув в мысли Ролта — как маг! Но всё дело в том, что современные маги, которых, как выяснил в своё время Красс, было в Иссаритане крайне немного и каждый из которых ценился, буквально, на вес золота, а потому, едва ли не с младых ногтей имел целую свору телохранителей, совсем не утруждали себя физическим трудом и не магической боевой подготовкой. Так что изумление Ролта, открывшего в самом обыкновенном, на первый взгляд, крестьянине сначала воина, а потом и — что вообще не вписывалось никакие ворота! — путешествующего в одиночку мага, становилось вполне понятным. Как было понятным и то, что заставило разбойника задать свой вопрос. Вот только этот, казалось бы, самый, что ни на есть, банальный вопрос поставил самого Лена в тупик.

А, ведь, действительно, кто? И не применительно к конкретной ситуации, а в общем: кто он есть на самом деле такой и с какой целью появился на свете? Кстати, интересно, почему для того, чтобы всплыл этот далеко не самый праздный вопрос, потребовалась встреча с этим разбойником? Ведь, Лен и раньше осознавал, что очень сильно, причем, именно, в лучшую сторону, отличается не только от местных, но и о несколько более совершенных по сравнению с ними эллианцев. Но до встречи с разбойниками это его особо не волновало. Ну, отличается — и отличается — делов-то...

Причём, применительно к Леанару, это самое "Кто я?", постижение которого и для обычного-то разумного является, мягко говоря, не самой простой задачей, необходимо рассматривать сразу с учётом двух нюансов, каждый из которых сам добавляет кучу дополнительных вопросов.

Нюанс номе один: Леанар появился на свет не естественным путём, как подавляющее большинство живых, в том числе и разумных, организмов — его создали!

Благодаря инфосерверу исследовательской станции имперцев Красс был в полной мере ознакомлен со всем тем объёмом данных, который получил Троган в процессе реализации сакарийского проекта. По сути, это была, пожалуй, единственная серьёзная научная работа, из всего того, что хранилось в кристаллической памяти ИИ станции. И на основании этой информации, Лен пришёл к однозначному выводу, что его реальными создателями были отнюдь не имперцы, заслуга которых заключатся, по сути, только в том, что на базе обнаруженной генной последовательности был воспроизведён "зашифрованный" в ней организм, а тот (а, может быть, те), кто создал саму эту последовательность! Причём, не только создал, но и очень надёжно спрятал созданное в генофонде целой расы, намеренно оставив небольшой "хвост" в виде проявления у отдельных представителей этой самой расы строго определённых уникальных генетических последовательностей, влияющих исключительно на физические и интеллектуальные возможности, который и обнаружила в своё время ассистентка Трогана Инара.

Как выяснилось в процессе дальнейшего исследования феномена Мозаики, более половины из общего числа выявленных группой Трогана уникальных генов не оказывали на жизнедеятельность носителя вообще никакого влияния, являясь для генофонда расы, прошедшей после внедрения этого материала сквозь несколько тысячелетий эволюции, обыкновенным балластом! Но, что самое поразительное, за всё это время генетическая последовательность Мозаики не претерпела ни малейшего изменения: у всех, без исключения, особей, несущих уникальные гены одного вида, эти самые гены были абсолютно — вплоть до каждой нуклеотидной пары! — идентичны! Это открытие в своё время привело Трогана и всю его группу в шок, поскольку противоречило всем законам эволюции! Получалось, что при создании живого объекта на базе Мозаики, могло получиться только одно единственное уникальное существо, либо идентичные клоны! Леанар в принципе не мог быть блондином, у него не могли быть, например, глаза зелёного или иных цветов. Наконец, он не мог быть особью женского пола! Невероятно! Но факт.

В свете этого возникает масса вопросов:

Во-первых, кто его создал и с какой целью? Ведь, если Мозаика — не продукт эволюции, а результат генетического моделирования, уровень которого выглядит фантастичным даже для имперской науки, ни о какой случайности, на которую можно ссылаться любое, скажем так, стандартно появившееся на свет существо, даже речи быть не может!

Во-вторых, почему создатель (или, всё же создатели?) не реализовал свой проект сразу же, а столь изощрённым образом замаскировал, неведомо как защитив от воздействия времени? Что-то произошло в процессе или после эксперимента, что заставило его (или, всё же их?) на это пойти? Или это было частью изначального плана? И тогда, опять же: каков, в таком случае, этот самый план?

А, ведь, есть ещё и "в-третьих", "в-четвёртых", наконец, "в-десятых" и, вероятно, даже, "в-двадцатых", на которые у Леанара пока нет, а, вполне возможно, никогда и не будет ответов.

А если рассматривать всю эту массу не имеющих ответа — пока что или вообще — вопросов с позиции вероятности самого его создания, даже не столько учёными Империи Эллиандар, а — вообще, то от прорисовывающейся пока ещё совсем мелкими штрихами картины голова идёт кругом! Ведь эта самая вероятность столь ничтожна, что количество нулей после запятой в числе, её характеризующем, трудно себе представить! Поскольку для реализации этого события потребовалось, чтобы в очень короткий — особенно по масштабам Вселенной! — промежуток времени была выполнена последовательность условий, вероятность реализации каждого из которых, в свою очередь, была предельно близка к нулю!

Условие первое: инициация самого исследования. Сразу возникает вопрос: какая нелёгкая принесла Трогана к Сакари?! Ведь, участие генетика его уровня в стандартном процессе изучения обнаруженной планеты уже само по себе — нонсенс! Не говоря уже о привлечении целой исследовательской группы! Особенно, если учесть, что стандартный имперский протокол адаптации дикой планеты по тотальному варианту, с содержанием которого Лен был в полной мере ознакомлен благодаря всё тому же пресловутому инфосерверу станции, ни каких фундаментальных, а уж, тем более, генетических исследований приговорённой к ликвидации цивилизации вообще не предусматривает!

Но, несмотря на это, и сам Троган и его исследовательская группа оказались в нужное время в нужном месте необъятной Галактики, инициировав именно то исследование, которое было необходимо для выполнения этого самого условия! А, ведь, достаточно было ситуации на Сакари пойти по стандартному, многие сотни раз отработанному сценарию — и о загадке, которую хранила в своём геноме местная цивилизация, а, следовательно, и о самом Крассе никто и никогда не узнал!

Ладно, Бездна с ним, допустим, стукнула одному очень заслуженному — иного бы, учитывая какой жемчужиной была Сакари, и слушать не стали! — имперскому профессору моча в голову: захотел он ни с того ни с сего что-то там поизучать. Не иначе, сама Вселенная во сне нашептала! Облизнулась Империя, да подобрала на довольно длительный срок слюнки — а что вы хотели: серьёзные проекты за один день, да на коленке не верстаются! Получил профессор добро — благо с ресурсами, за исключением времени, проблем нет! — организовал экспедицию, начал изучать.

Вот, только загвоздка в том, что просто инициировать исследование — мало. Нужно хотя бы отдалённо представлять, что именно нужно найти! И, что не менее важно — где! Ведь на Сакари было обнаружено порядка десяти миллионов видов живых организмов, и их скрупулёзное исследование, даже если выбрать из них только те, которые достигли максимального развития (что, кстати, совсем не гарантирует правильность этого выбора: а если загадка скрыта в геноме обыкновенной бактерии?!), займёт не один год! А, ведь, профессору на поиски было выделено всего лишь шесть месяцев, ибо планеты уровня Сакари в Галактике были большой редкостью, и отнимать подобную жемчужину у миллиардов сограждан на более длительный срок посчитал бы неприемлемым сам Троган, какие бы Вселенные о каких Тайнах Мироздания ему не шептали по ночам!

Однако, несмотря на всё это, миру было явлено выполнение уже второго условия: искомое удалось найти! Обыкновенная аспирантка, пускай и подающая определённые надежды, но пока ещё накопившая очень мало собственного опыта, выполняя рутинное наблюдение, каковых на её счету уже был не один десяток, вдруг, совершенно случайно обнаруживает столь необычным образом спрятанную генетическую последовательность, названную ею впоследствии Мозаикой! И всё это произошло в тот момент, когда сам профессор, как он сам писал в собственном дневнике, уже почти опустил руки и вот-вот собирался трубить отбой и сворачиваться! Трудно не согласиться, что этом свете бешеная радость и фортель Трогана уже не выглядят таким уж вызывающим мальчишеством!

Что ж, будем максимально щедрыми на случайности: учёные, обладающие необходимой квалификацией и оборудованием, оказались в нужном месте в нужное время, и в результате их напряжённой, но крайне кратковременной работы обнаружена Мозаика! Просто замечательно! Весь набор уникальных генов выявлен — от перспектив дух захватывает! И вот тут, как раз, всплывает третье условие, вероятность выполнения которого ниже, чем у двух предыдущих, вместе взятых!

С какого, простите, такого перепугу всегда отличавшемуся почти занудным рационализмом и здоровой осторожностью учёному, который, у тому же, в ближайшей перспективе получал с сакарийского проекта не только научную славу, поскольку даже десятая доля уже сделанных открытий заставила бы его имя прогреметь на всю Галактику, но и огромный объём материала для дальнейшей научной работы, потребовалось активировать Мозаику, так сказать, в полном варианте?! Хотя он сам — собственноручно! — писал в своём дневнике, что совершенно не представляет точек приложения, как минимум, для половины генных последовательностей этого уникального генетического кода?! Кстати, именно тех последовательностей, которые являлись неактивным балластом генофонда сакарийцев.

Что могло подвигнуть отнюдь не инфантильного и оторванного от реальности эллианца, обладающего, к тому же, мощным интеллектом и огромным научным опытом совершить неимоверную глупость, создав на основе неизученного должным образом материала, о неприродном происхождении которого он, к слову, прекрасно знал, некое однозначно разумное существо, чьих потенциальных возможностей он, фактически, даже представить себе не мог?! Любопытство исследователя?! Маразматическое — а иное слово в данном случае подобрать трудно! — желание узнать, что именно много тысячелетий назад задумала явно намного более развитая, чем эллианцы, цивилизация, создавшая Мозаику?! От которой, к слову, не осталось никаких других следов, причём, совершенно не исключено, что как раз благодаря этому самому эксперименту! Создать, чтобы, просто посмотрев на то, что получится, потом безапелляционно это "что-то" уничтожить?! Весьма, надо сказать, странное, если не хуже, решение при явном превышении степени риска над возможной выгодой не менее, чем на несколько порядков...

Увы, но ни на один из этих вопросов Леанар не мог найти сколь-нибудь приемлемый ответ. Во всяком случае, пока. Но сообразить, что истинный создатель Мозаики вряд ли проделал бы такую титаническую работу только для того, чтобы он, Леанар, попав в этот мир, удовольствовался долей деревенского кузнеца или простого зеваки-путешественника, было совсем не сложно. И, если смотреть на проблему с этой точки зрения, то, например, случай с Макилой представал перед ним совершенно в ином свете!

Ведь, действительно, с какой такой стати столь кичащийся своим происхождением и положением относительно простых смертных человечков аристократ отреагировал как самец, на, пускай, и красивую, но крестьянку?! Ведь, обыкновенные люди — будь то крестьянин, ремесленник или тот же купец — по его же собственным словам, даже не животные — черви16! Однако зоофилией17 попахивает...

Так что, вполне возможно, не задержись Лен в деревне дольше положенного срока, и той эфирной сущности, которая — чем Бездна не шутит? — и заварила эту кашу, не пришлось бы отвешивать ему столь своеобразный пинок. И Макила бы не пострадала. Впрочем, пока о каком-либо высоком покровителе говорить ещё слишком рано, и с большой долей вероятности, это всё может оказаться всего лишь безосновательными домыслами...

Но, как бы то оно ни было на самом деле, Леанар пришёл к выводу, что скорее всего он в этом мире появился с определенной целью. Пускай, пока что ему и неизвестной. И для того, чтобы выяснить, о чём конкретно идёт речь, нужно собрать максимально полную и максимально достоверную информацию об этом мире. Причём, ему это будет сделать тем проще, чем он сам окажется ближе к вершине местной социальной пирамиды. Равно, как и достичь этой цели в последующем. Так что, пришло время менять маску крестьянина на что-нибудь более подобающее.

Однако Леанар прекрасно понимал, что в местную аристократию, тем более ту, которая реально обладает необходимой информацией и принимает решения, парню без роду и племени, каким бы он весь из себя ни был и какими бы выдающимися индивидуальными возможностями не обладал, без великих потрясений, типа масштабной войны или какой— либо иной смуты, путь был заказан. А развязывать войну и становиться великим завоевателем у Лена никакого желания не было. Как, собственно, и вообще соваться в это болото, именуемое местными высшим светом. Особенно после знакомства с одним из ярких представителей этой братии — криттером Лемантаном.

В связи с этим наличие древнего тайного ордена наёмных убийц, опутавшего своей сетью весь Иссаритан, в свете поставленных задач приобретало для Леанара особое значение. Поскольку как раз в этом самом случае его потенциальные возможности открывали перед ним весьма любопытные перспективы! И не исключено, что ответ хотя бы на один из множества стоящих перед ним вопросов: почему он оказался именно в мире Иссаритана, а не где-либо ещё? — хранится именно в стенах этого самого мифического Чёрного Замка.

Что ж, ближайшая цель определена. Теперь надо придумать, как найти этих неуловимых адептов с их основательно прокопчённым замком.

С другой стороны...

А зачем тратить лишние силы да время и искать самому? Если вполне можно сделать так, чтобы адепты, подпрыгивая и повизгивая от нетерпения, сами начали искать встречи с ним? Хм... Неплохая мысль... Очень неплохая...

Только нужно всё обставить так, чтобы доминирующим побуждением этих ребят при встрече с ним стала именно первоначальная беседа, пускай, и в несколько неформальной обстановке. Тут задача, конечно, несколько усложняется. Однако повесить себе на хвост несколько десятков, а то и сотен — кто знает, сколько там этих адептов? — лучших убийц этого мира, мечтающих при первой возможности перерезать ему горло, будет, пускай, и более простым, но далеко не самым мудрым решением проблемы. Как потом, скажите на милость, после массовой резни, договариваться с оставшимися?!

А, если откровенно, Лен вполне обоснованно сомневался в своих шансах остаться в живых при столь неблагоприятном развитии событий. Всё-таки, лучшие воины Иссаритана...

"Впрочем, — усмехнулся Леонар, — есть одна мысль..."

4

Лемару Синху, дородному мужчине примерно пятидесятилетнего возраста, приходящемуся двоюродным дядей Его Светлости Мингора Синха, владыки Аклависа — одного из шести вольных княжеств, протянувшихся вдоль всей восточной границы Великой Степи, привиделся ночной кошмар, в котором безымянный убийца приставил к его горлу остро заточенный клинок.

Если бы нечто подобное приснилось его правящему племяннику, результатом, скорее всего, был бы небольшой погром в княжеской спальне, поскольку её хозяин предпочитал в случае опасности — даже мнимой — сначала действовать, а потом уже разбираться, что это было на самом деле: сон или явь. Дядя же проснулся в насквозь мокрой ночной рубашке, с ватными руками и ногами, да заходящимся от ужаса сердцем. Поначалу, он облегчённо выдохнул, разглядев сквозь ночную мглу смутные очертания собственной опочивальни... И оцепенел от ужаса, внезапно осознав, что прикосновение холодного металла ему совсем не пригрезилось! В следующий миг на его лицо легла жёсткая ладонь, перекрыв на выдохе рот и нос, а у левого уха прошелестел тихий шепот:

— Вы хотите жить?

Лемар, не имея в данный момент иного способа выразить своё горячее согласие, несколько раз мелко дёрнул головой.

— В таком случае, я могу рассчитывать, что вы не станете кричать, если я уберу руку?

Чувствуя, как стремительно заканчивается кислород в лёгких, Лемар вновь лихорадочно закивал.

— Искренне надеюсь на ваше благоразумие: очень не хотелось бы причинить вам боль, — сказал незнакомец и освободил жадно задышавшему мужчине лицо.

— Х-хтхо в-ы-ы?! — просипел Синх, чуть отдышавшись. Незнакомец оказался весьма убедителен — насчёт боли — так что мысли кричать о помощи в голове Лемара даже не возникло. Кроме того, острое лезвие кинжала всё также продолжало крайне неприятно холодить кожу над кадыком, и у двоюродного дяди князя Аклависа почему-то не было и тени сомнения, что незнакомец, в случае чего, не задумываясь, пустит его в ход.

— Это не важно. Вам достаточно знать только то, что я — не тот, за кого вы меня принимаете. Я пришел не за вашей жизнью. Скорее, наоборот.

Эти слова слегка успокоили Синха, однако следующая фраза незнакомца, буквально, обрушила на него небеса:

— Уверен, вы, как образованный человек из высшего общества, не раз слышали о крайне человеколюбивых и безобидных господах, скрывающихся под маской некоей организации, носящей смешное название Орден Тьмы...

— В-в-вы-ы-ы?!! — едва не теряя от ужаса сознание, выдохнул Синх.

— Я же уже говорил, что нет, — усмехнулся незнакомец. — Насколько мне известно, адепты не склонны к излишней болтовне со своими жертвами, так что, если я был бы одним из них, то вы бы просто не проснулись, — и сделал паузу, предоставляя Синху возможность задать наиболее ожидаемый вопрос.

— Но, тогда, зачем вы пришли? — пролепетал не обманувший ожиданий незнакомца княжеский дядя.

— Для начала, я хочу сообщить вам, что пришел действительно с крайне неприятной для вас новостью, — сочувственно вздохнул ночной визитёр, — Вас действительно заказали Ордену. Не нужно пугаться! У вас, в отличие от множества собратьев по несчастью, есть вполне реальный шанс избегнуть столь нежелательной для вас встречи.

"Избежать?! — пронеслась в мозгу готового сорваться в панику мужчины заполошная мысль. — Но как?! Ведь, от Ордена не скрыться. Или?.. Или он?.."

— В-вы хот-тите выкуп?! Я... Я дам! Я-а-ак-кх-хх!... — незнакомец крайне невежливо прервал речь почти впавшего в панику Синха, чуть надавив на кадык плоской стороной лезвия кинжала.

— Т-с-с! — прошелестело над самым ухом оцепеневшего Лемара. — Не кричите. Сюда сейчас прибежит вся ваша охрана, и я ничем не смогу вам после этого помочь! Надеюсь, это понятно?

Синх вновь мелко закивал. Давление кинжала ослабло, и ночной визитер продолжил:

— Я уже дал вам понять, что не принадлежу Ордену. Поэтому ни о каком выкупе речи не ведётся! Давайте мы, для начала, поступим следующим образом: вы мне сейчас пообещаете, что не станете делать глупостей, а я уберу кинжал от вашего горла, договорились?

— Д-да... Кон-нечно!

— Очень надеюсь на ваше благоразумие, — повторил ночной гость, выполнив свою часть уговора. — Вы готовы слушать и запоминать, что от вас требуется?

— Да.

— Хорошо. Адепт, который послан за вашей жизнью уже в городе. Я не знаю, кто это, но мне точно известно, что он придёт за вами в ближайшие сутки. Поэтому единственный в сложившейся ситуации реальный способ спасти вашу жизнь — переключить всё его внимание на меня.

Поначалу Синху показалось, что он ослышался. Будет очень большой ложью сказать, что его хоть каким-то боком заботила судьба этого безумца. Да, будь на то его воля, Лемар полгорода отправил бы на тот свет, лишь бы избежать встречи с посланным за его жизнью ужасным убийцей! Но, вот, представить, что вместо него кто-то сам — добровольно! — готов встретиться с посланцем зловещего Ордена?! Этот визитёр, что, с ума сошёл?!!

Похоже, мысли, лихорадочно проносящиеся в голове Синха, для незнакомца особой тайной не являлись. Едва слышно хмыкнув, он произнёс:

— Не волнуйтесь, Лемар, я — не сумасшедший и не самоубийца. И в моих ближайших планах скоротечная и мучительная смерть не фигурирует. По вполне определённой причине, которую вам знать совершенно не обязательно, мне очень нужно встретиться с представителем Ордена. Вы же, наоборот, готовы многое — если не всё! — отдать, только бы до конца своих дней ни с ним, ни с кем-либо из его товарищей не пересечься. Давайте же, поможем друг другу! Итак, я могу приступить к изложению моего плана?

— Д-да.

— Хорошо. Слушайте внимательно и запоминайте. Вы должны будете сделать следующее...

* * *

Леанар, закинув руки за голову, лежал на нарах в каземате, расположенном в подвале особняка дяди князя, и безмятежно ждал, когда запущенный им каскад событий приведет к логическому финалу, ради которого всё и затевалось. Кандалы, сковывавшие его конечности в момент попадания в камеру, бесформенной грудой лежали на полу у двери, однако охранники, периодически с боязливым торжеством — самого адепта Тьмы словили! — заглядывающие в маленькое окошко и, само собой разумеется, давно обнаружившие, что пленник невероятным образом умудрился избавиться от оков, усиленно делали вид, что так оно и должно быть. Во всяком случае, желающих войти в камеру и исправить непотребство почему-то не находилось.

Ему понадобился без малого целый год на то, чтобы выйти на след Ордена. И чем больше Красс узнавал об этой организации, тем больше убеждался в правильности выбранной цели и тем сильнее восхищался как людьми, создавшими Орден, так и теми, кто в настоящий момент поддерживал его функционирование. Потому что, несмотря на то, что Лен пока не имел никакого понятия о направлениях и качестве боевой составляющей подготовки силовиков Ордена, именуемых адептами, вся полученная им информация просто кричала о том, что конспирация и секретность у обитателей Чёрного Замка были поставлены на высочайшем уровне! Причём, даже с точки зрения представителя соответственной структуры галактической империи, не говоря уже о местных реалиях!

Откровенно говоря, не имей Леанар некоторых весьма специфических знаний, полученных при сканировании памяти тех двух имперских военнослужащих со станции, которые, как раз, и являлись безопасниками, а также особых способностей, наличие которых адепты Тьмы просто в принципе не могли предполагать, а, соответственно, и разработать меры противодействия, шансы самому выйти на Орден у него были бы нулевые. Ибо единственным способом перехвата адепта с достаточной высокой вероятностью его правильной идентификации был исключительно выход на объект его акции. А объект этот до момента его ликвидации во всём Иссаритане был известен только четырем разумным: заказчику, посреднику, который общался с первым исключительно с помощью весьма хитроумной системы информаторов, состоящей не менее, чем из пяти человек, далее — одному из координаторов Ордена и, наконец, собственно, самому исполнителю. Причём, как выяснилось, самым слабым звеном этой цепи всегда являлся именно заказчик, который, тем не менее, в случае форс-мажора даже при своём горячем желании никак не мог вывести на посредника! Поскольку в этом мире попросту не существовало необходимых для этого технологий и методик! Да, что говорить о местных методиках, если, даже несмотря на все свои возможности, которые иссаританские специалисты сочли бы поистине фантастическими, Лену удалось идентифицировать только сам объект акции, но не время, не место и, уж тем более, не исполнителя! Собственно, по этой причине ему и потребовалось городить весь этот огород.

К слову, сам спектакль получился просто на загляденье!

После того, как Леанар, воткнул кинжал в накрытый одеялом ворох тряпья, накиданного на кровать в форме лежащего человеческого тела, Синх, следуя разработанному Крассом плану, стал истошно орать и беспорядочно размахивать длинной подставкой для свечей, которую подхватил с пола, всеми силами изображая попытку отогнать от себя забравшегося к нему "убийцу".

В тот самый момент, когда в спальню ворвалась охрана, Лемару "совершенно случайно" удалось попасть "на мгновение отвлёкшемуся" убийце своим импровизированным оружием по голове, в результате чего тот кулем рухнул на пол. Это был самый опасный момент: если бы Синх не успел вовремя остановить ринувшихся добивать супостата охранников, осознавших, что чуть было не прозевали объект охраны, а потому излишне рьяно взявшихся за исполнение своих обязанностей, на всей затее можно было бы смело поставить крест. Однако Лемар, подстёгнутый почти паническим ужасом перед перспективой остаться один на один с настоящим посланцем Ордена Тьмы, отыграл свою партию безукоризненно.

В результате закованный в кандалы "убийца" в сопровождении едва ли не двух десятков дядиных охранников, пытающихся усиленно демонстрировать нанимателю рьяную службу и, в то же время, откровенно боящихся подконвойного, что вызвало у, разумеется, заметившего их душевные терзания Лена внутреннюю улыбку, был отправлен в каземат со строжайшим наказом не спускать пленника глаз и не допустить, чтобы с его головы упал хотя бы волос! А, тем временем, Лемар, в точности следуя полученным от Красса инструкциям, развил бурную деятельность.

К утру весь столичный город княжества Аклавис, гордо носящий одноимённое название, гудел, как разворошённый улей! Все — от последнего нищего до княжеского придворного — на каждом углу и на все лады обсуждали поистине невероятную новость! Как выяснилось, заказанный Ордену Тьмы аж целый двоюродный дядя князя, всем в городе хорошо известный Лемар Синх, совершенно случайно узнав о том, что его заказали, а, также, кому именно его заказали (как?!!!), не растерялся (ну, надо же, а все считали его тюфяком и трусом!) и сумел обвести посланного за ним адепта Тьмы (самого адепта Тьмы, представляете?!) вокруг пальца, в результате чего не только умудрился выжить, что уже само по себе являлось настоящим чудом, но и — едва ли не впервые в истории Иссаритана! — сумел захватить этого самого адепта живьём!!! А заказал, знаете кто? Не знаете?! Вы не поверите! Князь!!! Да чтоб мне не сойти с этого места, если вру!!! Представляете, каков негодяй?! Своего собственного родного дядю!!! Ай, какой нехороший! Тот же факт, что мотивы заказать этого самого дядю были у большей части жителей Аклависа, причём намного более веские, чем у самого князя, никого особо в этот момент не волновал.

Как немного позже выяснил Лен, масло в огонь подлило то, что прискакавший утром отряд, посланный князем Мингором для того, чтобы забрать пленника, был не солоно хлебавши отправлен в обратном направлении под громогласное заявление дяди князя, что он, дескать, не собирается отдавать подосланного к нему наёмного убийцу заказчику этого самого убийства. Слава богам, Мингору вместо того, чтобы оправдываться и пытаться найти истинного виновника (ведь, дядю заказал действительно не он!), хватило ума ввести в городе военное положение и выставить, где только можно, солдат. Разумеется, это только подтвердило подозрения жителей города, но, с другой стороны, и весьма отрезвляюще подействовало на некоторые буйные головы. А то дядя, почуяв, куда ветер дует, уже собрался было, слегка развив идею Красса, устроить небольшой переворот и исполнить давно лелеемую мечту заменить племянничка на престоле (ну, перестарался Лен! Перестарался! С кем не бывает!)!

Дальнейшее же развитие событий, а, в частности, реакцию самого Ордена Тьмы, получившего ощутимую плюху по репутации, по мнению Красса, предугадать было совсем не сложно...

* * *

Представители тех, ради кого и был устроен весь задуманный Леном спектакль, спустились в каземат поздней ночью, спустя чуть более восемнадцати часов после появления в них самого Лена. Четверо угрюмых громил под предводительством плюгавого мужика с глазами убийцы вошли в его камеру. Двое из них, не произнеся ни слова, подхватили Лена с двух сторон, остальные стали сзади.

— Дёрнешься — сдохнешь! — с показным безразличием произнёс плюгавый, после чего четвёрка его подчинённых, опять-таки не проронив не звука, повела пленника вверх по лестнице. В отличие от дядиных охранников, они прекрасно знали, что он — не настоящий адепт. А потому совсем его не опасались, считая, что с таким численным перевесом ему ловить нечего. Ну, а сам Лен не стал их переубеждать, прекрасно понимая, что перед ним лишь исполнители, которым было велено доставить его в определённое место, причём, явно, живым и, с большой долей вероятности, невредимым. Что, как раз-таки, в полной мере соответствовало его ближайшим планам.

Поднявшись по лестнице на первый этаж, они встретили дядю князя, который с боязливой надеждой посмотрел на плюгавого. Тот в ответ едва заметно кивнул. И Лемар Синх не смог сдержать полный облегчения вздох! Леанар внутренне усмехнулся: дяде князя, как и рассчитывал Красс, пообещали в обмен на пленника полную безопасность со стороны Ордена. Ну-ну, посмотрим...

Выведя за пределы особняка, Красса повели куда-то сквозь город, сворачивая едва ли не через каждые двадцать — тридцать шагов на всё новые улицы, улочки и переулки, постепенно продвигаясь, судя по меняющемуся пейзажу, во всё более и более бедные кварталы. Лена, который ещё не был в курсе того, что спектакль, так сказать, несколько вышел за рамки написанного им сценария, слегка удивило большее, чем обычно количество патрулей. Однако его конвоирам это, похоже, не особо мешало: они просто виртуозно умудрялись уйти с поля зрения очередной группы стражников до того, как те их заметят. Вероятно, определённая доля заслуг в этом принадлежала нескольким тёмным личностям, которые периодически, появляясь из какой-нибудь подворотни, подскакивали к плюгавому и что-то шептали ему на ухо.

Наконец, после почти часового променада по городу, "великолепная пятёрка" привела Лена в какой-то загаженный, воняющий нечистотами двор ("Ага, здесь и закопают!" — мысленно усмехнулся Красс) с небольшим, чуть покосившимся бревенчатым домиком. Дав команду конвоирам, остановившим подопечного сразу за калиткой, плюгавый поднялся по немилосердно скрипящему крыльцу и, отстучав по сухому дереву наружной двери особый ритм, негромко сказал:

— Привели. Всё чисто.

* * *

Иллиника, несмотря на то, что внешне казалась самой невозмутимостью, пребывала в крайне скверном расположении духа. И, отнюдь, не потому, что история, случившаяся в Аклависе, могла как-нибудь повлиять на её дальнейшую карьеру...

К своим двадцати пяти годам адепт Тьмы Иллиника Ваэрис стала настоящим кумиром среди молодых адептов Ордена! Да, и все, без исключения, равные и старшие рангом мастера ею открыто восхищались, а наставники ставили в пример подрастающим поколениям адептов.

Вряд ли кто-нибудь из непосвящённых, мог заподозрить в этой невероятно красивой и грациозной девушке с длинными, чуть вьющимися волосами цвета утреннего солнца и огромными небесно-голубыми глазами, озорно поблёскивающими под густыми ресницами-опахалами, одну из самых опасных убийц Иссаритана! На её счету, несмотря на молодость, было уже более двух десятков успешных одиночных акций по всему миру и ни одного серьёзного провала, потребовавшего бы привлечения сил других адептов! А всего полтора месяца назад Иллиника, в который раз подтвердив свою безупречную репутацию, стала самым молодым за последние двести лет адептом, сумевшим пройти Лазурной Тропой Перекрёстка Теней, получив шестой ранг в иерархии Ордена Тьмы, а также заслуженное право именоваться нектангом, что в переводе с древнего, почти забытого языка, на котором две тысячи лет назад говорил весь Иссаритан, означало: "Ледяной призрак".

Этот выход она поначалу воспринимала не более, чем как приятный отдых после длительной и напряжённой подготовки к Лазурной Тропе. По сути, это и был отдых — Иллиника по просьбе своего наставника хратанга18 Вириаза Макка отправилась в небольшое путешествие по Иссаритану, чтобы проинспектировать несколько ячеек огромной сети, которую раскинул Орден над всем миром. И так получилось, что, когда пришёл заказ на родственника правителя одного из вольных княжеств, она оказалась ближе всех к этому самому княжеству. Наставник с ней связался (амулеты связи, выдаваемые адептам, начиная с пятого ранга, были одной из самых охраняемых тайн Ордена) и, сообщив о небольшой накладке, попросил сделать небольшой крюк, дабы выполнить одно простенькое задание. Которое, как показали дальнейшие события, оказалось с просто огромным подвохом!

Как только до Иллиники дошла информация о произошедших в Аклависе событиях, весь её опыт, буквально, завопил, о том, что вся эта, на первый взгляд, глупая история очень дурно — просто отвратительно! — пахнет! И что представленная зрителю картина — лишь вершина огромного айсберга.

Надо сказать, у Иллиники не возникло и тени подозрения ни по отношению к хратангу, ни к кому-либо другому из адептов. Её просто не могли подставить свои! Потому что ещё в детстве она усвоила непреложную истину, которую знал любой из обитателей Чёрного Замка, начиная с сопливых учеников-антлитаев и заканчивая такими средоточиями мудрости, доблести и силы Ордена, как её наставник Вириаз Макк и четверо других хратангов являвших собой Совет19. И истина эта заключалась в том, что Перекрёсток Теней — невероятной сложности артефакт, созданный Гением основателя Ордена Тьмы Великого Сариона Арригиариса20 — не позволял недостойному пройти даже самую простую Красную Тропу, а, следовательно, и подняться в иерархии адептов выше первой ступени, которую занимали ученики Тьмы, или антлитаи. Именно поэтому Иллиника была уверена, что весть о произошедшем в Аклависе вызовет у её наставника не меньшее изумление, чем у неё самой. Что, собственно, и произошло.

После того, как Иллиника, даже не помыслившая о том, чтобы попытаться с целью сохранения своей безупречной репутации втихомолку замять произошедшее, вызвала наставника на экстренный сеанс связи и подробно доложила обо всей сложившейся в княжестве ситуации, Хратанг Макк некоторое время задумчиво молчал, переваривая полученную информацию. Затем, сообщив, что ему необходимо обсудить всё с остальными членами Совета, наказал ждать вызова и отключился.

Спустя примерно час времени, он повторно вышел на связь.

— Нам нужно благодарить Великую Праматерь, — задумчиво проговорил Вириаз, — что в Аклависе оказалась именно ты, девочка, а не один из готангов21, как это планировалось первоначально. Дело в том, что вся эта история только на первый взгляд выглядит как чья-то не особо умная провокация, цель которой оказать негативное влияние на репутацию нашего Ордена. Но, если посмотреть глубже, открываются весьма странные нюансы! Уже только то, что этим провокаторам удалось в столь короткий срок — ведь заказ мы получили всего три дня назад! — узнать имя жертвы, вызывает очень много вопросов. Причём, я уверен, сам заказчик — тут не при чём: так подставляться он бы не стал ни при каких условиях. Но, если бы дело ограничилось только этим, всё было бы намного проще...

Хратанг на несколько секунд умолк, задумавшись, после чего продолжил:

— Как выяснилось, непонятная возня вокруг Ордена началась около года назад. Мне стыдно признать, но ни я ни другие члены Совета, привыкшие к почти мистическому ореолу и ужасу, которые окутывают Орден в глазах обывателей, не обратили на эти факты должного внимания. До твоего сообщения. Видишь ли, девочка, если сложить все эти разрозненные факты воедино, вырисовывается очень тревожная картина: кто-то в течение года очень осторожно, но планомерно, а самое главное, очень профессионально собирал любые крупицы информации об Ордене. И проанализировав то, что этот "кто-то", по нашему мнению, мог собрать, мы пришли к выводу, что он, на данный момент, вполне может обладать информацией, способной принести нам всем, пускай, и не фатальные, но очень серьезные неприятности.

Иллинике потребовалось некоторое время, чтобы в полной мере осознать всё то, что ей только что сказал наставник. Тот же, прекрасно понимая, в каком состоянии находится его лучшая ученица, не торопил, давая ей прийти в себя. Наконец, девушка спросила:

— Но тогда получается, что в Аклависе нам...

— Мы тоже, в первую очередь, подумали именно об этом, — согласился с ней наставник. — Однако, чуть поразмыслив, пришли к другому выводу. Если я правильно представляю себе нашего вероятного противника, пожелай он нанести нам действительно ощутимый удар, то действовал бы совершенно иначе. Тем более, возможности у него для этого были достаточно широкие. Я бы, например, на его месте точно смог. А, как ты знаешь, считать, что предполагаемый враг глупее тебя — первый и самый широкий шаг к поражению.

Сделав небольшую паузу, хратанг продолжил:

— Аклависский же... ну, назовём это спектаклем. Так вот, аклависский спектакль, на первый взгляд, организован слишком топорно. Сама посуди: старый жирный боров, тюфяк и откровенный трус, внезапно узнав (что уже само по себе нелепость — откуда?!), что его заказали Ордену Тьмы, вместо того, чтобы поднять хай и бессмысленную панику на пол Аклависа, вдруг, ни с того ни с сего исполнился хитрости и отваги! Никому не сказав ни слова, он, дождавшись условленного часа, подкладывает вместо себя тряпьё, а когда "недотёпа-адепт" покупается на эту нехитрую уловку, которая, как ты сама прекрасно знаешь, не смогла бы ввести в заблуждение даже только что прошедшего Красную Тропу силитая22, мало того, что умудряется отбиться от тренированного воина, так ещё и пленяет его! А потом, неизвестно для чего начинает трубить на весь город, что поймал адепта Тьмы, посланного за ним его племянником-князем! Что вообще ни в какие ворота не лезет, ведь, общеизвестно, что Орден ещё тысячелетие назад дал понять миру: в случае, если жертва сумеет избежать смерти после встречи с адептом, всякое преследование со стороны Ордена в отношении неё прекращается! Нам же не потребуется даже распускать нужные слухи: когда спадёт ажиотаж, и люди соизволят задуматься, они сами придут к выводу, что этот "убийца" к Ордену не имеет совершенно никакого отношения!

— Это действительно выглядит бредом, наставник, — задумчиво сказала Иллиника. — Но только в том случае, если считать целью всего этого, как вы выразились, спектакля непосредственное нанесение удара по Ордену. А, вот, если предположить, что планировался захват настоящего адепта Тени...

— Именно, девочка! Именно! — воскликнул хратанг. — Ведь, как я уже говорил тебе, первоначально планировалось послать на это задание одного из готангов. А теперь представь, как именно поступило бы подавляющее большинство наших готангов, не имеющих и десятой доли твоего ума, таланта и опыта, окажись они в Аклависе вместо тебя?!

— Любой бы из них попытался разобраться с мнимыми обидчиками Ордена самостоятельно! — внутренне холодея, прошептала Иллиника, вспоминая саму себя после прохождения Жёлтой Тропы, только-только получившую первый "призрачный" ранг. — И встретился бы с этим лжеадептом один на один...

— Да, девочка! — жёстко сказал хратанг. — Ты совершенно права! И результатом был бы, с очень большой долей вероятности, захват одного из наших адептов, последствия чего трудно предугадать! — и тихо добавил: — Ты знаешь, Ника, у меня волосы дыбом встают, как подумаю об уровне информированности нашего противника. Он знает, если не всё, то очень-очень многое. Я даже не удивлюсь, если узнаю, что сам заказ на Синха был инициирован именно им, а реальный заказчик использован втёмную! Да... Такой утечки информации у нас не было едва ли не с самого основания Ордена...

— Вы думаете...

— Нет, Ника. Я уверен, что предателей среди нас нет. Это попросту невозможно. Просто наш противник, как выяснилось, обладает возможностями, к противодействию которым мы оказались не готовы. И нужно возблагодарить Великую Праматерь, что послала нам ту досадную накладку, в результате которой в Аклависе оказалась именно ты, моя девочка!

Некоторое время они молчали, думая каждый о своём. Наконец, Иллиника встряхнула головой, отгоняя тяжёлые мысли, и спросила:

— Так, если я всё правильно поняла, непосредственной встречи с этим лжеадептом избежать не получится. Какова тогда моя задача?

— Во-первых, обозначить свою силу, с первого мгновения встречи дав понять, что при попытке твоего захвата, максимум, чего он добьётся, так это смерти. Во-вторых, проинформировать, что мы знаем о наличии столь опасного противника и готовы к любым его действиям. И, в-третьих, что самое главное, выяснить его мотивы и цели.

— Вы считаете, что простой исполнитель сможет ответить на все эти вопросы?

— Простой — разумеется, нет. Только у меня очень большие сомнения, что тебе предстоит встреча именно с простым исполнителем. Не знаю почему, но чем больше я об этом лжеадепте думаю, тем большую тревогу он у меня вызывает! Знаешь, девочка... Я, честно сказать, даже не особо удивлюсь, хотя и понимаю, как невероятно это звучит, если узнаю, что за всеми непонятностями, что стали твориться вокруг Ордена в последний год, стоит именно он.

— Один человек?!

— Не знаю. Не думаю. Но нужно готовиться к худшему, тогда самое плохое развитие событий не окажется катастрофой. Именно поэтому на вашей с ним встрече будут присутствовать ещё шестеро адептов, которые уже давно несутся к Аклавису на максимально доступной скорости и уже к вечеру будут в твоём распоряжении. Тебя, как ты поняла, я назначаю старшей.

— А, может... Может, в таком случае, просто от него избавиться?

— А если я не прав, и он — действительно простой исполнитель? Тогда это станет открытым объявлением войны противнику, о возможностях и ресурсах которого мы ничего не знаем и который, по сути, ничего плохого нам пока не сделал. Да, дорогая, именно — не сделал. Ибо попытка захвата нашего адепта — только наши собственные домыслы, а реальные задачи, которые поставил перед собой наш потенциальный враг, нам пока что не известны. Кроме того, — раздался из амулета связи грустный смешок, — я как-то не готов обменивать жизни кого-либо из вас на жизнь непонятно кого, а в том, что в случае конфликта с ним обойтись без потерь с вашей стороны не удастся, я уверен. И не спрашивай почему...

И вот теперь, спустя почти шесть часов после беседы с наставником, предельно собранная и готовая, как ей самой казалось ко всему, Иллиника в сопровождении двух квотангов23 и четырёх готангов, последний из которых прибыл в город чуть более получаса назад, в небольшом покосившемся домике, находящемся в одном из самых бедных районов, ожидала того, из-за кого и заварилась вся эта каша.

Наконец, раздался стук в дверь, выполненный в особом, предварительно оговоренном ритме. Все чуть напряглись, а один из готангов подскочил к двери и чуть её приоткрыл.

— Привели. Всё чисто, — раздался из образовавшейся щели голос одного из представителей воровской гильдии города, которому выпала честь поработать сегодня на Орден Тьмы.

После его слов дверь домика отворилась и внутрь мягкой походкой вошёл молодой черноволосый парень. Приведшие же его воры, выполнив возложенную на них задачу, растворились в ночных сумерках.

Обведя всех присутствующих внимательным взглядом серо-стальных глаз, он чуть усмехнувшись произнёс:

— Я вижу, Орден расстарался и предоставил мне целую комиссию по встрече, — после чего, остановив взгляд на Иллинике, добавил: — Надо же, никогда не думал, что среди ребят со столь строгой репутацией, как адепты Тьмы, встречаются такие очаровашки...

5

В просторном кабинете, расположенном в одной из трёх башен величественного древнего сооружения, за массивным столом из дорогих пород дерева, накрытом тяжёлой цельнотканой скатертью — почти ковром — сидели пять человек.

Самому молодому из этой пятёрки — по количеству прожитых лет, но, тем не менее, практически не уступающему более старшим товарищам в мудрости и богатстве жизненного опыта — было чуть более сорока пяти. Самому старшему — именно старшему, ибо назвать стариком этого крепкого подтянутого пожилого мужчину, который несмотря на преклонный возраст и по сей день оставался одним из лучших бойцов Иссаритана, не осмелился бы даже самый закоренелый скептик — несколько дней назад исполнилось девяносто три.

Все пятеро были неуловимо похожи друг на друга. Не как братья, ибо среди них не было родственников даже в десятом колене. Их роднили друг с другом резкие жёсткие черты лиц, будто высеченных из одного куска гранита. Совершенство лишённых даже малой толики излишнего жира фигур, которое может быть достигнуто только годами изнуряющих не только тело, но и саму душу тренировок. Мерцающие из глубины глаз внутренняя сила, несгибаемая воля и мудрость.

Но самое главное, что их всех объединяло — это могучая аура Власти. Власти с заглавной буквы. Не того суррогата из ненависти и страха, которым упивались многие нынешние аристократы Иссаритана, ощущая собственную вседозволенность и безнаказанность на фоне полной безответственности. А настоящей Власти, дарованной только тому достойнейшему из разумных, который в полной мере осознаёт, что она — Власть — не привилегия, но — тяжелейшее бремя знания и ответственности. Ответственности за жизни и судьбы тех, кто волею богов оказался в его подчинении. И все пятеро, без исключения, относились именно ко второй категории. Пятеро, которые олицетворяли собой обросший за долгие столетия своего существования не одной тысячей слухов и мифов таинственный Совет Чёрного Замка. Высший орган управления окутанного ореолом едва ли не мистической тайны и благоговейного ужаса легендарного Ордена Тьмы.

Однако сегодня сердцами этих пятерых человек владело одно, казалось бы, совсем не свойственное подобным им людям крайне неприятное чувство. Чувство гнетущей тревоги и неопределённости, поселившееся в их душах после того, как они все — после экстренного созыва Совета старейшим из его членов, хратангом Вириазом Макком — ознакомились с докладом нектанга Ордена Тьмы Иллиники Ваэрис касательно инцидента, произошедшего прошлой ночью в Аклависе. И, надо сказать, что причиной этой тревоги стал отнюдь не сам факт очередной попытки пока ещё неизвестного лица навредить Ордену Тьмы. Сколько их — этих самых попыток! — было ранее: давно со счёта сбились! Тревогу вызывало то, каким именно образом это было осуществлено...

Так сложилось, что в силу специфики своей деятельности Ордену Тьмы за всё время своего существования приходилось оказывать постоянное противодействие различным попыткам нанести ему, как организации вообще, так и его членам, в частности, сколь-нибудь существенный вред. Пожалуй, за все полторы тысячи лет существования Ордена Тьмы не было зафиксировано ни одного пятилетия, в течение которого кто-нибудь из тех, кто так или иначе пострадал от деятельности адептов, не инициировал подобное нападение. Пылающие праведным гневом мстители в лице родственников жертв, друзей и воинов пострадавших, а также иных, подобных им индивидов порой прилагали титанические усилия и тратили баснословные суммы, чтобы хоть как-то притушить сжигающее их души пламя лютой ненависти и покарать проклятых убийц.

Но раз за разом эти мстители терпели сокрушительное фиаско, оказавшись не в силах на равных противостоять тем, кто обладал поистине невероятными по меркам этого мира возможностями, которые давали подавляющее преимущество над любым местным противником даже спустя множество лет после появления первых адептов. Возможностями, подаренными своим последователям человеком, личность которого была окутана плотной завесой тайны даже для них самих — легендарным основателем Ордена Тьмы, имя которому было Сарион Арригиарис. И за все эти годы никому ещё не удалось не то что захватить — даже обнаружить оплот Ордена Тьмы, известный как Чёрный Замок. Хотя, если быть совсем уж откровенным, замком — в понимании современных иссаританцев — этот расположенный в горном массиве комплекс, в основу которого легли уникальные древние технологии, назвать было можно только с очень и очень большой натяжкой.

Так сложилось, что почти все эпизоды, связанные с агрессией, так или иначе направленной против адептов Тьмы, были инициативой исключительно частных лиц. Хотя летописи, как Иссаритана, так и самого Ордена, хранили информацию о нескольких случаях, когда высокопоставленным мстителям удавалось подключить к своей деятельности военный аппарат той или иной страны. Но особого успеха подобные попытки никогда не имели, всегда и везде заканчиваясь одинаково: под сокрушительным ударом Ордена оказывался не только сам инициатор, но и государство, которое за этим инициатором последовало. Причём адепты в таких случаях никогда не разменивались на мелочи и наносили свой неожиданный, молниеносный и точный удар в самое сердце заговора, лишая его не исполнителей, которым иной раз не было числа, а крайне немногочисленных руководителей. Как именно они умудрялись за весьма краткий промежуток времени вычислять этих руководителей — вопрос десятый. Факт в том, что вычисляли всех, вычисляли вовремя и за все полторы тысячи лет ещё ни единого раза серьёзно не ошиблись!

Впрочем, как говорят те же летописи, последняя из подобных авантюр — с привлечением какого-либо государства — имела место уже более семи столетий назад: уж очень неприятными для правящей элиты страны-агрессора оказывался результат деятельности адептов Тьмы. Это означало, что с течением времени высокопоставленные дураки, ранее готовые за определённые преференции поддержать очередного мстителя в его бессмысленной и самоубийственной авантюре, с течением времени поумнели. Или вымерли.

Однако это был, пожалуй, единственный вариант, при котором обитатели Чёрного Замка в открытую вмешивались в политическую игру мира как самостоятельная сила. Во всех других случаях Орден Тьмы демонстративно игнорировал всё, что так или иначе было связано с любимейшим занятием правящей элиты мира сего. Тем самым, позиционируя себя в глазах большинства политиков Иссаритана, всего-навсего, как одну из международных гильдий. И не более того!

Как и любая другая гильдия Орден Тьмы официально предоставлял определённому кругу покупателей свой специфический товар. В данном случае — услуги универсальных наёмников, которыми, в теории, мог воспользоваться любой иссаританец, способный эти самые услуги оплатить. Правда, с маленьким таким уточнением: иссаританец, возможности которого — причём, следует обратить внимание, далеко не только финансовые! — позволили бы ему не столько найти деньги на оплату заказа, сколько просто выйти на самого исполнителя. Своего рода, элитная организация очень дорогих, но, в то же время, дающих высочайшую гарантию выполнения поставленной задачи профессионалов, которые с незапамятных времён в основном привлекались в качестве инструмента для индивидуального террора. Или, попросту — наёмных убийц. Почему сложилось именно так, не смогли бы ответить сами адепты. Вернее, их подавляющее большинство. Но, как бы то оно ни было, сверхнадёжный и беспристрастный, а также очень хорошо защищённый от воздействия извне инструмент, вполне способный при не правильном обращении — а, уж тем более, при попытке его сломать! — оттяпать дурную голову самому нерадивому пользователю, как нельзя более устраивал всех заинтересованных лиц. Ну, за небольшим, совершенно не влияющим на общую картину исключением...

Ну, и, наконец, немалую роль в организации общей безопасности Ордена сыграл окутывающий его мистическо-таинственно-ужасающий ореол, помноженный на репутацию его отморозков-адептов (слухи и сплетни — наше всё!), от которых попросту невозможно скрыться, и против которых не существует действенных методов защиты.

Нет, умные люди, конечно, подозревали, что адепты Тьмы навряд ли представляли собой спустившиеся с неба богоподобные сущности, либо вырвавшихся из местного варианта Преисподней демонов. Имелось множество подтверждённых фактов, дающих все основания считать, что представители Ордена Тьмы были в своей основе самыми обыкновенными людьми, рождёнными на земле Иссаритана такими же обыкновенными матерями. И также, как все другие люди, они отнюдь не были застрахованы от разного рода неприятностей, случайностей, а также собственных ошибок. И, пускай, подобного рода казусы случались со средним адептом — в силу его всесторонней подготовки — значительно реже, чем с большинством других людей, это вовсе не означало, что эти самые казусы вообще обходили его стороной. В силу чего история Иссаритана хранила немало случаев, когда адепты Тьмы оказывались на деле, так сказать, заметно менее могущественными, чем это приписывалось им людской молвой.

Однако эти самые — умные — люди, как раз-таки в силу своего ума, практически никогда не пытались проверить свои умозаключения самостоятельно. На своём примере. А если и находились такие экстравагантные личности, то они очень быстро переставали быть не только умными, но и попросту — живыми! Что, опять же, работало исключительно на репутацию Ордена.

Впрочем, многие разумные Иссаритана с большой долей вероятности весьма удивились, если бы узнали, что, так сказать, легальную деятельность Ордена Тьмы, а именно, пресловутые заказные убийства и прочее им подобное, обеспечивали в подавляющем большинстве случаев адепты, рангом не выше четвёртого. И что девяносто девять и девять десятых процента из тех, кто провалил своё задание, приходилось как раз-таки на них. А перед адептами рангом повыше стояли совершенно иные задачи, предполагающие совершенно иные возможности. От осознания сути которых неподготовленный человек вполне мог бы поседеть, а то и отдать местным богам душу... Впрочем, сейчас не об этом.

Так что, резюмируя всё выше сказанное, за всё время своего существования организация, носящая название "Орден Тьмы", накопила весьма и весьма приличный опыт отражения и предотвращения нежелательных для себя действий со стороны кого б то ни было. В связи с чем тревога, овладевшая хратангами была бы не совсем понятна, если бы... Если бы не один нюанс.

А нюанс этот заключался в том, что Совет Чёрного Замка, после проведённого анализа всех тех фактов, которые всплыли после доклада нектанга Ваэрис, внезапно осознал, что, с большой долей вероятности, столкнулся с качественно совершенно иным противником. Противником, просчитать которого, несмотря на весь полуторатысячелетний опыт, попросту не представлялось возможным! Не говоря уже о том, чтобы принять какие-либо превентивные меры! Противником, который использовал в направленной против Ордена деятельности навыки, а также техники, как минимум, не уступающие его собственным. И, что самое неприятное, этот самый потенциальный противник, явно знал об Ордене на порядок больше, чем Орден о нём самом. В том числе и в силу значительного своего преимущества по времени. Так что тревога, овладевшая, пятеркой далеко не самых глупых и недальновидных разумных Иссаритана была вполне понятной и обоснованной.

И тем сильнее становилась эта тревога, чем больше утекло минут с того момента, как нектанг Иллиника Ваэрис в условленный срок не вышла на связь. А, ведь, минул уже почти целый час...

Внезапно раздался резкий сигнал амулета связи, заставивший хратангов применить некоторые усилия для того, чтобы заблокировать стандартную мышечную реакцию организма. Судя по мелодии, вызов шёл не от Иллиники, а от одного из посланных к ней в усиление квотангов. И это было очень-очень плохо! Потому что каждому из присутствующих в Зале Совета была прекрасно известна одна непреложная истина. Которая заключалась в том, что нектанг Ваэрис могла не выйти на связь только в трёх случаях. Если была серьёзно ранена и находилась без сознания. Или же в том весьма нежелательном случае, если она была мертва. О третьем же варианте даже думать не хотелось...

Резко выдохнув сквозь сжатые зубы, хратанг Вириаз Макк привычным движением пальцев левой кисти активировал амулет...

— Докладывает... Квотанг Митрас... Лирош... — раздался хриплый прерывистый голос. Не несколько мгновений повисла напряжённая пауза, после чего подтвердились самые худшие опасения членов Совета: — Операция... Провалена... Нектанг Ваэрис... Иллиника... Её... Её нет...

* * *

Сквозь окруживший Иллинику со всех сторон непроглядный тёмно-багровый туман пробилось невнятное пятно света. Некоторое время оно играло с пребывающем в дремотном оцепенении сознанием девушки, пока, наконец, не заставило его очнуться от спячки. Почти сразу пришло ощущение пока ещё в полной мере неосознанной, но, в то же время, очень серьёзной внешней угрозы, инстинктивно заставившее тренированный разум нектанга Ордена Тьмы выйти в режим максимальной боевой готовности, не позволив дрогнуть ни единому мускулу, не изменились ни ритм, ни глубина дыхания! А мгновением позже проснулась память, развернув перед внутренним взором девушки картину невероятных в своей противоестественной реалистичности событий, последовавших за появлением в маленьком покосившемся домике на задворках одного из самых бедных районов столичного города одного из вольных княжеств высокого молодого человека с глазами цвета закалённой стали.

Сколько времени прошло с той ночи? Трудно сказать... Судя по тому, что в небе ярко светит солнце, как минимум, часов десять... А, может быть, и несколько суток. Кто знает, сколько времени она провела в бессознательном состоянии? Впрочем, один человек, наверняка, знает... Вот только... Человек ли? После всего, невольным свидетелем чего она стала, девушка уже не могла с твёрдой уверенностью ответить на этот вопрос.

Ещё несколько часов назад (или, всё-таки, суток?), ожидая в компании братьев незнакомца, вызвавшего у Ордена Тьмы столько головной боли, нектанг была твёрдо уверена, что в полной мере готова к любому развитию событий. Любому! Но, как оказалось в действительности, она глубоко заблуждалась. Все они заблуждались...

"В случае конфликта с ним обойтись без потерь с вашей стороны не удастся", — сказал ещё совсем недавно её наставник хратанг Вириаз Макк. Сказал с каким-то непонятным внутренним убеждением. Тогда эти слова вызвали у Иллиники лёгкое недоумение. Ей, ничтоже сумняшеся, казалось, что наставник слишком сгущает краски, ибо во всём Иссаритане не найдётся человека, способного в одиночку что-либо противопоставить сразу семи адептам Ордена Тьмы одновременно! Но, как теперь стало понятно, её наставник не преувеличил, а НЕДООЦЕНИЛ противника! Причём, очень сильно недооценил!

Всё пошло наперекосяк едва ли не с самых первых мгновений его появления в том домике. Увидев перед собой пятёрку (остальные двое контролировали подходы к дому) явно недружелюбно настроенных воинов, о которых по всему миру ходили истории, одна другой страшнее, он совершенно не испугался. Не сумел сохранить самообладание, а, именно — и Иллиника была теперь в этом твёрдо уверена — совершенно не испугался! Более того, ей даже почудилось, что в его глазах мелькнуло удовлетворение! В тот момент, это её, мягко говоря, обескуражило: какой нормальный человек будет радоваться тому, что попал в, казалось бы, безвыходное положение?! Ей, ведь, тогда и в голову не могло прийти, что очевидное для Иллиники и её сопровождающих численное (один против семерых!) и качественное (гость был безоружен против вооружённых до зубов бойцов, в совершенстве владеющих всем этим оружием!) превосходство адептов окажется на самом деле столь эфемерным! Теперь же радость ночного гостя становилась вполне понятной: перед ним оказался источник информации явно намного более ценный, нежели тот, на который он изначально рассчитывал! А на то, что защита этого источника усилилась в прямой пропорции с его ценностью, незнакомцу, как оказалось, было наплевать!

Честно признаться, Иллиника так и не поняла, что именно спровоцировало ту молниеносную схватку, невероятным результатом которой стали её пленение и смерть остальных адептов. Нет, она прекрасно помнила, кто напал первым... Вот только найти приемлемое объяснение, почему целый готанг Ордена Тьмы, полностью потеряв самоконтроль ни с того ни с сего ринулся на ночного гостя с явной целью порубить его на куски, девушка никак не могла. Ну, не принять же в качестве истинной причины охватившего Кариса Притта безумия то безобидное — скорее даже комплимент! — слово, которым гость назвал Иллинику?! Тем не менее, именно после того, как прозвучало слово "очаровашка", обезумевший от бешенства Притт с яростным криком бросился на гостя. Всё же, что произошло далее, даже сейчас воспринималось девушкой как калейдоскоп невероятных в своей ужасающей реалистичности кадров, которые складывались в один ночной кошмар, который, тем не менее, был суровой реальностью!

Вот Притт, выхватив из-за спины меч, с яростным рёвом бросается на гостя... Тот делает какое-то размытое, неуловимое глазом движение, и Карис, захлебнувшись собственным криком, безвольной куклой падает на пол.

Вот на гостя с трёх сторон бросаются остальные присутствовавшие на тот момент в домике братья. В отличие от ещё оседающего в тот момент на пол Притта в их глазах нет бешенства и всепоглощающей ненависти. Они увидели смерть своего товарища. Они оценили то, как именно он был убит. Они в полной мере осознали исходящую от противника опасность. И, зная, что за их спинами находится их сестра, они приняли решение. Все трое одновременно. Конечно, гость не начал бой первым, но все трое были уверены в том, что в сложившейся ситуации иного выхода попросту не было! Их сердца наполнились холодной решимостью. Их разум освободился от ненужных чувств и эмоций. Их тела превратились в совершенные машины для убийства, все устремления которых направлены на выполнение одной единственной задачи! Нет силы, которая способна противостоять этим трём богам войны! Не было. До того, как их противником не стал появившийся в маленьком домике на окраине Аклависа незнакомец...

Иллиника не смогла даже увидеть, как именно они погибли. На ничтожно малую долю мгновения незнакомец словно растворился в воздухе, превратившись в самый настоящий вихрь. И этот вихрь с присущей любой потревоженной стихии безжалостной мощью расшвырял нападающих как щепки. Расшвырял так, что они уже не смогли подняться!

Для ночного гостя не стало сколь-нибудь неприятной неожиданностью даже появление двух готангов, которые ранее находились вне помещения и ворвались в домик, услышав звуки скоротечной схватки! Как и не стали они сами ему сколь-нибудь существенным препятствием...

Иллиника с грустной иронией припомнила, как ещё совсем недавно отзывалась об этом человеке, как о простом исполнителе. Смешно. Но этот самый "простой исполнитель", буквально, за несколько вздохов положил шестерых далеко не самых последних адептов, находящихся в состоянии полной боевой готовности! Один! Безоружный!! За несколько мгновений!!! Бедные ребята свою смерть, наверняка, даже осознать не успели...

Звучит невероятно! Звучало. Ещё совсем недавно...

А теперь...

Очень скоро она, скорее всего, будет отчаянно завидовать своим намного более удачливым братьям, которым судьба подарила быструю смерть, и в исступлении мечтать о том, чтобы как можно скорее к ним присоединиться. Поскольку не требуется много ума, дабы понять, с какой целью её — единственную из всех семерых — оставили в живых...

Нет, конечно, он ничего от неё не добьётся. Что бы он не придумал, какие бы самые изощрённые пытки не применил, она будет молчать. Потому что она знает, как терпеть пытки. Любые пытки. Их учили тому, как это делается. Учили, искренне надеясь, что эту науку им никогда не потребуется применить на практике. Подавляющему большинству и не приходилось — мало кому в здравом уме придёт идея пытать адепта. Однако ей, вот, не повезло...

Что ж... Не повезло — так не повезло! Она не посрамит ни своих наставников, ни погибших ребят! И не предаст остальных своих товарищей, чего бы ей это ни стоило! Потому что она — адепт Тьмы! И чтобы не случилось здесь и сейчас — рано или поздно, но за неё отомстят! И за неё, и за ребят! Она точно знает — отомстят! Так отомстят, что этот... эти... сколько бы их там ни было — все они проклянут тот день и час, когда им пришла сама только мысль объявить Ордену войну! Жаль только, что она этого не увидит... Что всё заканчивается... закончилось... так быстро. И вообще — так...

Сейчас же... Сейчас необходимо понять, что делать дальше. Понять, что она вообще может сделать в создавшейся ситуации. И чем позже он поймёт, что она в сознании, тем...

— Не имеет смысла притворяться, — раздался вдруг чуть в стороне знакомый голос. — Я давно заметил, что вы пришли в себя.

Несмотря на то, что присутствие похитителя ощущалось почти на физическом уровне, этот спокойный, чуть ироничный (странно: не насмешливый или злорадный, а именно: чуть ироничный) голос, заставил Иллинику вздрогнуть. Мысленно обругав себя за несдержанность, девушка взяла себя в руки и, подтянув колени к груди, попыталась повернуться в сторону говорившего. И только тут осознала, что... свободна?!

Весь опыт, не только собственный, но и множества предыдущих поколений адептов, все те знания и навыки, которыми на протяжении почти всей её жизни делились с ней учителя и наставники, буквально, кричали, как о само собой разумеющемся, что захваченного противника — тем более, сколь-нибудь сведущего в воинском деле! — необходимо — в первую очередь, для собственной безопасности! — как можно скорее максимально обездвижить! Поэтому Иллиника, априори считавшая (после всего-то этого!) захватившего её человека профессионалом, не уступавшим, как минимум, ей самой, на подсознательном уровне не допускала даже самой возможности совершения им столь дилетантской ошибки! И именно поэтому её сознание просто пропустило тот факт, что ни её руки, ни ноги не связаны!

Впрочем, стоит ли радоваться? Ведь, на идиота, способного ненамеренно совершить такую ошибку, он совсем не похож. А, в таком случае, остаётся лишь одно логичное объяснение: просто её не воспринимают как угрозу! Что, к её несчастью, совершенно логично. Действительно, с чего бы человеку (человеку ли?), который несколько часов назад один без видимого напряжения справился с шестью адептами, причём так, что они и пикнуть не успели, опасаться одного оставшегося, да, притом, ещё к тому же и безоружного?! Вернее, даже оставшуюся? Кем бы там она себя ранее не воображала и каким бы непревзойдённым бойцом себя не мнила! Сочтёт нужным — прихлопнет, как муху и не поморщится!

А, вот, в качестве психологической обработки объекта перед допросом такая мизансцена вполне себе сгодится: отчаяние, переходящее в изумление, потом — в мимолетную вспышку радости, затем — полное осознание безвыходности положения и, наконец, как результат, возврат к ещё более глубокому отчаянию! Великолепно! Во всяком случае, она бы лучше точно не придумала!

Вот, только с чего он взял, что, осознав всю бесперспективность схватки с ним, Иллиника не направит агрессию против себя самой, тем самым подарив себе быструю и безболезненную смерть и, одновременно, избавив Орден от возможной утечки информации?!

Крутанувшись в сторону и назад, девушка вскочила на ноги, оказавшись в паре десятков шагов от сидевшего у расположенного на краю небольшой лесной поляны небольшого костерка похитителя. В её правой руке сверкнул засапожный клинок, который это простофиля не удосужился вовремя изъять! Впрочем, при необходимости, для того, что она собиралась сейчас сделать, подошёл бы и любой более или менее жёсткий сук из тех, что в изобилии валялись в траве. Не спуская с похитителя полного мрачного торжества взгляда, Иллиника медленно приставила клинок к собственному горлу! Неужели, он действительно считал, что адепт Тьмы согласится обменять собственную жизнь на предательство?!

Незнакомец, который даже бровью не повел при виде выполненного девушкой кульбита, задумчиво проследил за движением клинка и в тот момент, когда остро заточенное лезвие коснулось кожи девушки... недоумённо пожал плечами и совершенно спокойно отвернулся!

Иллиника опешила. Она была готова ко всему, вплоть до попытки захватить контроль над её разумом (говорят, древние маги на такое были способны) и лишить воли к сопротивлению! Но того, что незнакомец, провернув столь грандиозную работу, будет совершенно равнодушно смотреть, как источник информации, ради которого всё и затевалось, просто-напросто уплывает из его рук, она никак не ожидала!

Некоторое время нектанг, не убирая клинок от собственного горла, настороженно смотрела на безмятежно ворошащего угли костра похитителя, после чего аккуратно шагнула к противоположному краю поляны... Ноль внимания! Ещё шаг... Опять никакой реакции. И тогда девушка, бросив на этого ненормального последний короткий взгляд, со всех ног метнулась в лес...

* * *

Леанар сидел у разведённого им некоторое время назад костерка, периодически проворачивая положенные на импровизированный мангал прутья. По всей поляне распространялся аппетитный запах жареного на живых углях мяса.

С момента бегства девчонки прошло уже больше часа. Однако он совершенно не сомневался в том, что она вернётся. Потому что иначе быть просто не могло. Сбежать ей не позволит, как ни странно это звучит применительно к представителю столь одиозной организации, самое, что ни на есть, банальное женское любопытство! Причём, именно женское — мужик в данной ситуации, с большой долей вероятности, предпочёл бы не искать дополнительных приключений на своё седалище, особенно, если учесть, что риск полевого допроса никто пока не отменял. А, вот, очень красивая молодая девчонка, которая, судя по некоторым данным, прекрасно осознает свою природную власть над мужчинами, просто не в состоянии отказаться разрешить столь необыкновенную загадку. Опять же, этого же самого требует от неё и долг адепта Ордена Тьмы!

Впрочем, какой смысл обо всём этом рассуждать, если она уже давным-давно здесь и, вот, уже в течение последних двадцати минут настороженно наблюдает за Леанаром из-за вон тех кустов?

Нет, засечь её, так сказать, стандартными методами, он бы, конечно, не смог: любой адепт Тьмы способен при необходимости так затаиться, что по нему едва ли не ходить будут, но так и не обнаружат! Тем более, в лесу! А она, судя по всему — далеко не рядовой представитель данной организации. Просто в его распоряжении оказались качественно иные методы и возможности, о которых те, кто готовил специалистов Ордена, и понятия не имели!

Правда, откровенно говоря, Лен подозревал, что, если бы девчонка знала о присущем ему даре эмпатии, то, скорее всего, сумела бы и с этой стороны закрыться. Ведь, как совсем недавно выяснилось, орденцы отличались ещё и весьма жёстким контролем собственного эмоционального фона. Так что, в случае необходимости, ей, вероятнее всего, не составило бы особого труда перекрыть и без того размытый и невнятный поток внимания, благодаря которому Лен её и засёк.

Наличие этой самой эмоциональной резистентности у адептов Ордена Тьмы Красс заподозрил ещё в том домике. Леанара тогда слегка удивило, что ему потребовались значительно большие, в сравнении со всем предыдущим опытом, усилия для инициации у того адепта вспышки неконтролируемой ярости, благодаря которой и удалось спровоцировать его — а следом за ним — и остальных — на агрессию. И, говоря уж совсем откровенно, если бы не просочившееся сквозь щиты воли этого самого адепта возникшее в ответ на произнесённое Леном в адрес девчонки слово "очаровашка" смутное недовольство, за которое едва-едва удалось зацепиться (да, как относительно недавно выяснилось, он и такое умел!), Крассу бы ничего не оставалось как атаковать самому. Что в свете разработанного им плана выглядело бы не очень хорошо...

Леанар вздохнул: похоже, девчонка решила не спешить и в ближайшее время выбираться из своего укрытия не собирается. Ладно, придётся, как говорится, брать инициативу в свои руки.

— Леди24, — произнёс он негромко, — я вполне допускаю мысль о том, что в тех кустах вам находиться намного приятнее, чем рядом со мной. Однако буду весьма признателен, если вы сочтёте возможным присоединиться ко мне: наш с вами обед уже почти готов...

* * *

...Иллиника испытывала смешанные чувства.

С одной стороны, она прекрасно понимала, что возвращение на эту поляну — несусветная глупость, которая вполне может закончится для неё экспресс-допросом. Причём, есть высокая вероятность, что она может этот допрос не выдержать. Ведь, по зрелому размышлению, нектанг пришла к выводу, что, вполне вероятно, переоценивает свои возможности и может не выдержать допрос в том случае, если его будет вести этот человек. Во всяком случае, в её распоряжении уже был пример аналогичной ошибки: она, была уверена, что для его нейтрализации с лихвой хватит пяти адептов (напомним, двое охраняли подходы к дому), но он её неприятно удивил. Что, в таком случае, помешает ему удивить её ещё раз, ещё более неприятно?

Но, ведь, несмотря на всё это, что-то её остановило и заставило вернуться. Что-то, давшее парадоксальную (особенно на фоне всего того, что произошло ранее), но, в то же время, твёрдую уверенность: незнакомец не причинит ей вреда.

Впрочем, если взглянуть на всю эту ситуацию несколько иначе... Где гарантия, что её уход в конечном итоге не нанесёт Ордену ещё больший урон? Ведь, крайне маловероятно, что этот странный человек, ни мотивы, ни цели которого, как приходилось признать, ей до сих пор не известны, провалится сквозь землю после того, как она его покинет! И уж тем более, вряд ли прекратит свою непонятную деятельность в отношении Ордена. А весьма убедительно доказавший свою силу и, при этом, непонятный противник стократ хуже десятка явных врагов!

А ещё Иллинике не давал покоя один вопрос. Зачем вообще он всё это организовал? В чём смысл? Ведь, если раньше она была уверена, что его цель — получение источника информации об Ордене, то сейчас девушка не знала, что и думать. Поскольку теперь в его поведении, с её точки зрения, отсутствовала малейшая логика: целый год потратив на подготовку к сложной комбинации, целью которой представлялся захват адепта Тьмы и, в конечном счёте, добившись безусловного успеха, он вместо совершенно логичного допроса (иначе для чего было огород городить?!), просто-напросто её отпускает. Не она сбегает, воспользовавшись подвернувшейся счастливой возможностью, а он совершенно прозрачно её отпускает: за это говорит и то, что он её не связал, и его реакция на демонстрацию Иллиникой готовности к смерти, и отсутствие погони после того, как она скрылась в лесу.

Сумасшедший?

Сумасшедший, который обладает уникальными навыками оперативного сбора информации и её анализа. Сумасшедший, за несколько секунд уничтоживший шестерых, которые входили, как минимум, в сотню сильнейших воинов Иссаритана! Пожалуй, такой псих будет поопаснее сотни нормальных врагов, ибо очередной его ход будет попросту невозможно предсказать!

Впрочем, на сумасшедшего он тоже не похож...

А, следовательно, объяснение его крайне нелогичным, на первый взгляд, действиям, почти наверняка, заключается в том, что они неправильно интерпретировали его цель. И захват адепта был ему нужен совсем не для получения информации! Тогда, для чего? Неизвестно. Но всё говорит за то, что эту самую задачу он выполнил. И тем весомее стала необходимость выяснить как то, зачем он организовал аклависский спектакль, так и его дальнейшие планы в отношении Ордена...

Между тем, незнакомец, жарящий на костре мясо, от одуряющего запаха которого у ничего с прошлого вечера не евшей Иллиники текли слюнки и неприятно сосало под ложечкой, как-то грустно вздохнул и будто бы в никуда произнёс:

— Леди, я вполне допускаю мысль о том, что в тех кустах вам находиться намного приятнее, чем рядом со мной. Однако буду весьма признателен, если вы сочтёте возможным присоединиться ко мне: наш с вами обед уже почти готов.

Иллиника оцепенела. Он точно не мог её обнаружить! Этого последние несколько лет не мог сделать даже её наставник! Может быть...

Что именно "может быть", девушка додумать не успела: всё тем же, исполненным меланхолии голосом сидящий у костра человек продолжил:

— Вы уже, примерно, минут двадцать прячетесь в кустах у края поляны на пять метров левее дерева с треснувшим стволом.

"Как?!! — ошеломлённо подумала Иллиника. — Как он меня обнаружил?!!"

Между тем, человек у костра, в голосе которого появилась едва заметная ирония, продолжал:

— Нет, если хотите, можете, конечно, там оставаться. Просто вкушать свежее сочное мясо, поджаренное до потрясающей хрустящей корочки на живом огне лесного костра..., — незнакомец на миг прервался, мечтательно прикрыв глаза. — Так вот, вкушать столь аппетитное блюдо на глазах голодной женщины мне просто не позволяет совесть.

"Сволочь!" — мысленно обозвала искусителя Иллиника, желудок которой от столь соблазнительной картины предательски взбунтовался. И, поднявшись на ноги, аккуратно вышла на поляну.

Незнакомец приглашающе указал на расстеленный рядом с ним плащ и, когда девушка на него опустилась, передал ей прут с восхитительно пахнущим мясом. Рука Иллиники, двинувшаяся едва ли не помимо воли хозяйки к этому пруту, вдруг, замерла на половине пути, а сама девушка с подозрением уставилась на незнакомца.

— Леди, — усмехнулся тот, по-видимому, без особого труда распознав душевные метания соседки, — вам не кажется, что, возникни у меня желание отправить вас к пращурам, это можно было бы сделать несколько... м-м-м... проще? Как и выведать у вас необходимую для меня информацию, если бы моей целью была именно она?

"А, пропади оно всё пропадом!" — мысленно воскликнула Иллиника и с аппетитом голодного хищника набросилась на еду.

Незнакомец, глядя на быстро, но в то же время аккуратно, даже, можно сказать, изящно, уплетающую мясо девушку, усмехнулся и принялся за свою порцию.

Насытившись, Иллиника отложила пустой прут в сторону и, посмотрев на незнакомца, умудрившегося при внешней неторопливости закончить со своей порцией раньше неё, осторожно поблагодарила:

— Спасибо.

— Не за что, — мягко улыбнулся тот в ответ. Эта улыбка слегка обескуражила девушку: слишком уж не вязалась она с тем, что сотворил этот человек ранее! Он же продолжил: — Что ж, первичный контакт установлен, что не может не радовать...

— Если вы называете первичным контактом, — холодно ответила девушка, — убийство шестерых моих братьев и моё пленение, то... — не закончив фразу, она выразительно пожала плечами.

— Ну, если мне не изменяет память, — усмехнулся её невероятный собеседник, — инициатором драки был вовсе не я.

— Иными словами, вы утверждаете, что в той вспышке неконтролируемого гнева, которая ни с того ни с сего завладела разумом П... кхм... одного из моих братьев, вашей вины нет?!

— Моей вины?! — возмутился тот. Это возмущение могло бы быть воспринято как истинное, если бы не мелькнувшая в глубине его глаз ирония, которую этот человек даже не потрудился скрыть. — Да, откуда же я мог знать, что он столь остро отреагирует на безобидный комплимент?! Простите, но я понятия не имел о его влюблённости в вас!

— Не нужно оскорблять мёртвых, — ледяным тоном сказала Иллиника.

— Вы считаете любовь оскорблением?! — на этот раз его удивление казалось вполне искренним. — Кроме того, не совсем понимаю, о каких именно мертвецах вы говорите?

"Он что издевается?!" — почти с ненавистью подумала девушка. И с холодной яростью, выделяя каждое слово, произнесла:

— О шестерых моих товарищах, которые остались в том доме, куда вас привели ночники!

— А с чего вы взяли, что они мертвы? — недоумённо поинтересовался собеседник. — Если мне не изменяет память, то в тот момент, когда мы с вами покидали тот гостеприимный домик, они все были живы и более, чем здоровы! Или вы опасаетесь, что обитатели того милого района рискнут перерезать спящим адептам Ордена Тьмы глотки?

— Спящим?! — Иллиника неверяще уставилась на своего собеседника. — Вы хотите сказать, что не убили их, а... усыпили?!!

— Ну, конечно! Зачем делать из потенциального союзника потенциального врага? По-моему, это глупо!

— Подождите!.. — девушка подняла перед собой раскрытую ладонь, как будто отгораживаясь ею от слов незнакомца. После чего чётко выделяя каждое слово, спросила: — Вы. Хотите. Сказать. Что. В драке. С шестью. Адептами. Ордена. Тьмы. Не только. Сумели. Победить. Но и. Не пожелав. Их. Убивать. Попросту... ОГЛУШИЛИ?!!!

— Ну... Да... А, что?

Несколько долгих мгновений Иллиника не отрывала от собеседника округлившихся от совершеннейшего изумления глаз, после чего на полном серьёзе спросила:

— Вы — бог?!

Незнакомец, услышав это, неопределённо хмыкнул, после чего, даже не пытаясь скрыть иронию, задумчиво произнёс:

— Мда-а-а... Не ожидал, что этот вопрос задаст мне одна из тех, кого многие иссаританцы на полном серьёзе считают демонами Икришара25.

Однако Иллиника его веселья не разделила.

— Мне прекрасно известно, — произнесла она, постепенно распаляясь, — какие слухи ходят о нас среди людей. Но, я думаю, для вас, учитывая вашу информированность, не станет откровением тот факт, что мы сами в течение длительного времени прилагали немало усилий, чтобы сформировать их. Но, чтобы о нас не думали, уверена, для вас не является секретом, что любой адепт по своей сути — всего лишь обыкновенный человек. А обыкновенный человек не в состоянии выйти за пределы, заложенные в его основу самой Природой! Как не тренируйся, как не изводи себя, но ни один из нас никогда не сможет повторить то, что сделали вы! Человек может веками скрупулёзно пестовать слух о своей демонической силе, тем самым создав в глазах наблюдателей иллюзию, пускай порой и не отличимую от реальности. Но он не способен эту силу продемонстрировать на самом деле! Но вы это сделали! И теперь хотите убедить меня в том, что вы — один из нас?!

Внезапно Иллиника с изумлением, граничащим с ужасом, осознала, что почти кричит, полностью потеряв контроль над своими эмоциями! Непонятно почему, но в присутствии этого разумного (человеком его назвать она уже не могла даже мысленно) все её хвалёные выдержка и самоконтроль отправлялись на отдых! И тут же, как молния, перед внутренним взором пронеслось искажённое бешенством лицо Притта. После чего в её голове забрезжила невероятная догадка...

— Да, леди, — удовлетворённо произнёс её невероятный собеседник, в течение всего её экспрессивного монолога не спускавший с девушки заинтересованного взгляда, — вы совершенно правильно догадались: я — эмпат. И, если судить по вашим лексикону и культуре речи, столь неожиданным для уроженки этого мира, вам, скорее всего, не потребуется разъяснять, что именно означает этот термин.

— Эмпат только чувствует... Он не способен влиять... — потерянно пролепетала Иллиника, только сейчас начиная осознавать, сколько информации к размышлению только что предоставила своему визави. И это — без всяких пыток!

— Ну, значит, я не совсем нормальный эмпат, — не стал отпираться незнакомец. — А по поводу вашего вопроса... Я совершенно не пытался вас убедить в своей обычности. Скорее, наоборот. Чтобы вас заинтересовать. Но я не бог. Во всяком случае, точно не тот, кого подразумеваете под этим понятием вы. И мне не нужны поклонение и слепая вера. Мне нужен союзник. Повторюсь: не раб, не слуга, а именно полноправный союзник, которому я смогу всецело доверять. И который, разумеется, сможет доверять мне. И, чем больше я узнаю о вашей, леди, организации, тем больше убеждаюсь, что не ошибся в своём выборе.

— Союзник? — задумчиво проговорила Иллиника, к которой, словно по волшебству, вернулись присущие ей хладнокровие и рассудительность. Впрочем, она почти не сомневалась, какой именно волшебник их ей вернул. — А для каких целей, если не секрет, вам нужен в союзники орден наёмных убийц?

— Гильдия наёмных убийц — усмехнулся незнакомец, выделив тоном первое слово. — Именно гильдия. Которая для Ордена Тьмы — лишь ширма. Качественное прикрытие, за которым подавляющее большинство иссаританцев не видит, а элитное меньшинство не хочет видеть истины. Впрочем, последних понять можно, ведь, насколько я успел разобраться, вашей целью является отнюдь не захват, так сказать, номинальной власти или получение мирских благ. А, следовательно, для этого самого меньшинства, если оно соблюдает некоторые неписаные законы сосуществования, Орден Тьмы, как самостоятельная сила, совершенно безопасен. А как гильдия — даже полезен. Не так ли?

— И что, по-вашему, является истинной целью Ордена? — хрипло спросила Иллиника, сердца которой — едва ли не впервые в жизни! — коснулась холодная когтистая лапа самого настоящего Страха! Страха, с большой буквы, который она не почувствовала даже тогда, когда предположила, что перед ней сам бог! Этот... разумный не просто много знал об обитателях Чёрного Замка. Он знал о них просто невероятно — ЧУДОВИЩНО! — много! И, если эти знания станут достоянием масс, последствия для Ордена Тьмы будут поистине катастрофическими!

Между тем, незнакомец продолжил, целиком и полностью подтвердив ужасную догадку Иллиники:

— Насколько я понял, настоящей целью Ордена Тьмы, которую поставил перед ним его легендарный основатель Сарион Арригиарис и на достижение которой направлены все его истинные ресурсы, является недопущение повторения того, что произошло в этом мире две с половиной тысячи лет назад. А именно — чудовищной по своим масштабам и разрушениям бойни, едва не стершей с лица Иссаритана всё живое. Правда, не буду скрывать, меня несколько удивляют ваши методы. Например, те, что касаются современных магов...

Остро заточенный клинок метнулся быстрее молнии, целя в горло говорившему... но был остановлен им, буквально, в нескольких миллиметрах от кожи шеи. Иллиника с бессильной яростью рванулась из его мёртвой хватки, но не преуспела. Что ж, она хотя бы попыталась...

Железные пальцы аккуратно, но непреклонно, несмотря на отчаянное сопротивление, разжали кисть девушки и извлекли клинок. Но, вместо того, чтобы вогнать его ей прямо в сердце, как того ожидала Иллиника, точным броском отправили его в полёт к ближайшему дереву. С тихим шипением разрезав воздух, клинок вонзился в ствол, уйдя вглубь до середины лезвия.

Не разжимая стальных объятий, незнакомец тихо произнёс:

— Я не являюсь врагом ни вам, леди, в частности, ни Ордену Тьмы, вообще. И никогда им не стану. Если только вы сами меня к этому не принудите.

— Вы сами всё сказали, — прошипела Иллиника. — Вы не настолько глупы, чтобы не понимать простую истину: Орден просто не может позволить жить тому, кто обладает такой информацией! Мы не можем находиться под постоянной угрозой полного разоблачения!

— А потому обязаны уничтожить опасный источник...

— Да!!! — Иллиника, собрав все силы, отчаянно рванулась. Бесполезно! А незнакомец, словно и не заметивший её трепыханий, совершенно спокойно закончил: — ...обязаны уничтожить опасный источник, либо, если по какой-то причине этого добиться невозможно, сделать его одним из вас...

Иллиника, когда до неё дошёл смысл последней фразы, замерла. После чего потребовала:

— Пустите!

Как ни странно, но незнакомец её послушал. Освободившись, девушка повернулась к нему лицом и напряжённо спросила:

— Вы хотите стать адептом Тьмы?!

— Я уже не один раз говорил и повторю ещё столько, сколько потребуется: я хочу стать вашим союзником. Равноправным союзником. И, поверьте, у меня есть, что предложить вашим руководителям. Как, впрочем, и им — мне. А как именно этот союз будет оформлен — мне абсолютно безразлично.

— Вы же понимаете, что я не могу принимать такие решения самостоятельно!

— Конечно, понимаю! Поэтому сейчас мы пойдём каждый своей дорогой...

— Нет! — вскинулась было Иллиника, но незнакомец прервал девушку, приложив палец к её губам, после чего мягко, но настойчиво сказал:

— Леди, вы не сможете меня сейчас удержать. И вы это прекрасно понимаете. Но волноваться нет смысла: я не для того потратил целый год, чтобы теперь бегать от вас и ваших братьев по всему Иссаритану. Потому, мы с вами поступим следующим образом: вы прямо сейчас отправитесь в Чёрный Замок и по прибытию подробно расскажете о нашем с вами разговоре, а, самое главное, о сделанных вами выводах своим руководителям. И заодно убедитесь, что я вас не обманул — я о тех шестерых. А, спустя некоторое время, мы с вами встретимся вновь, скажем, в таверне "Чарлишка", что в Корнисе. Как вам такой план?

— Некоторое время — это сколько?

— Три месяца.

— Это слишком долго!

— Это нормально. У меня остались некоторые дела... Не спорьте! Так вот, у меня остались здесь некоторые незаконченные дела, которые я планирую за это время завершить. А вам, уверен, это время потребуется, чтобы собрать информацию обо мне, чтобы в момент обсуждения условий союзного договора вы были во всеоружии. Скажете, я не прав?

— Правы...

— Вот и отлично! В таком случае, до встречи через три месяца в таверне "Чарлишка", нектанг Ордена Тьмы Иллиника Ваэрис!

— Откуда?!.. — ошарашенно пролепетала девушка.

— Земля слухами полнится! — рассмеялся её невероятный собеседник. — Кстати, с моей стороны было бы крайним невежеством напоследок не представиться даме: меня зовут Леанар Красс. Ещё раз, до встречи!

С этими словами он небрежно провёл над костерком ладонью, от чего огонь погас, словно залитый ведром воды, а угли рассыпались невесомой пылью и, быстро собрав вещи, ушёл прочь, оставив на поляне впавшую в окончательную прострацию от увиденного девушку.

6

Через два месяца и три недели после описанных выше событий пятеро хратангов вновь собрались в Зале совета. За время, прошедшее с момента возвращения Иллиники, состоявшегося спустя пять дней после встречи с Леанаром Крассом, был проведен поистине огромный объём работ по сбору и анализу информации об этом загадочном разумном. И теперь предстояло вынести окончательное решение по этому вопросу. Решение, которое с большой долей вероятности окажет влияние на всю дальнейшую судьбу Ордена. И подобная постановка вопроса была отнюдь не преувеличением, ибо все члены Совета на данный момент уже имели определённое представление о возможностях того, кто представился этим именем.

В принципе, если говорить совсем уж откровенно, основное решение по этому вопросу было принято уже давно. Почти сразу после доклада нектанга Ваэрис об обстоятельствах её пленения, содержании последующей беседы, а также сделанных ею выводах. Решение это было вполне предсказуемым, потому как все члены Совета прекрасно понимали, что человек с такими возможностями и, к тому же, обладающий столь опасной информацией, одним своим существованием представляет нешуточную угрозу Ордену! Однако в свете того, что попытка его ликвидации с треском провалилась, у руководителей адептов, если, конечно, они не хотели поставить под вероятный удар львиную долю своего персонала, причём, без какой-либо гарантии выполнения задачи, оставался всего один выход. И он был тем предпочтительнее, что его предложил сам чужак.

Проблема заключалась только в том, что Красс однозначно дал понять: доля простого адепта его не устраивает. Да, он готов рассматривать любые возможные отношения с Орденом. Но исключительно с позиции равноправного союзника. Для чего, собственно, и разыграл партию, которую хратанги впоследствии назовут Аклависским спектаклем. И, надо сказать, разыграл настолько эффектно и убедительно, что поднял на уши весь Орден Тьмы!

Разумеется, и речи не заводилось о каких-либо действиях, направленных исключительно на ответную демонстрацию собственных сил. Организации со столь серьёзной репутацией и полуторатысячелетней историей не было совершенно никакого резону кому бы то оно ни было доказывать свою состоятельность. Тем более, что Красс сам на них вышел. И, судя по всему, имел неплохое представление об истинных возможностях адептов.

Однако нетрудно догадаться, что в свете произошедших событий личность Красса вызвала очень большой интерес уже у самих хратангов. И в результате непродолжительной дискуссии они пришли к общему мнению, что предоставленной Иллиникой информации для вынесения окончательного вердикта по этому делу недостаточно. А потому, перед принятием окончательного решения, необходимо выяснить об объекте из интереса всё, что только представится возможным.

Надо сказать, задача перед хратангами встала весьма и весьма нетривиальная. И основная проблема заключалась в том, что Красс, чётко определив место и время встречи, поставил Орден в очень жёсткие временные рамки! Ведь, один только путь от Чёрного Замка до самого отдалённого уголка Иссаритана, где жили люди, а, следовательно, вполне мог отметиться и чужак, занимал, порой, до полугода! И это — в одну сторону! Не говоря уже о том, что требовались отнюдь не считанные часы на сбор информации, её передачу, обобщение и анализ. В связи с этим стандартные схемы получения информации становились неприемлемыми. Тут требовался совершенно иной, особый подход. Подход, который, независимо от уровня конспирации, так или иначе обнажит некоторые тайные возможности Ордена Тьмы. Чего, как раз, с большой долей вероятности и добивался Красс, поставив адептов, по сути, в безвыходное положение. Ведь, отсутствие достоверных сведений о враге — хратанги не могли пока что исключить вероятность, что разговор о союзе — лишь ширма — чаще всего приносит намного больше вреда, чем отсутствие подобного рода информации о союзнике.

И в свете всего этого Орден Тьмы был вынужден пойти на поистине беспрецедентные меры и, пожалуй, впервые в своей истории одномоментно задействовать всю ту сложнейшую многоуровневую сеть, которой был опутан весь Иссаритан, только лишь ради получения информации об одном единственном разумном! Уже на следующий день после возвращения Иллиники десятки кураторов отдельных территориальных ячеек по всему миру, получили соответственные указания по амулетам связи. И обозначили фронт работ сотням подчинённых с более низким рангом. Ну, а те, в свою очередь, задействовав тысячи своих информаторов из самых различных социальных слоёв общества, начали рьяно собирать малейшие крупицы информации по интересующему Совет объекту. Причём, следуя однозначному указанию вышестоящих руководителей, в средствах совершенно не скупились, в следствие чего тысячи золотых столь же полноводной рекой устремились из казны ордена в карманы самых различных информаторов: от самого последнего нищего до столичного дворянина из древнего рода! В результате столь щедрой стимуляции образовалось множество мелких информационных ручейков, что, поднимаясь выше по инстанциям, сливались друг с другом, тем самым образуя более плотные потоки, которые, в свою очередь, сами формировали одну бурную полноводную реку, устремившуюся в Чёрный Замок — в полное распоряжение пяти хратангов и одного нектанга. Вернее, одной: решением Совета нектанг Ордена Тьмы Иллиника Ваэрис была назначена верховным куратором этого проекта! Хратанги единогласно решили, что "девочке пора заканчивать с вознёй в песочнице и браться за по-настоящему серьёзные дела"! Как-никак, нектанг: ранг обязывает!

Разумеется, её не бросили одну — все члены Совета в любое время готовы были оказать разностороннюю помощь. Более того, за ней даже осуществлялся негласный надзор, поскольку никому из хратангов не было нужно, чтобы протеже Макка в самый неподходящий момент свалилась от морального и умственного истощения! Ведь, вероятность подобного исхода была весьма высока: все прекрасно знали, что Иллиника скорее умрёт, чем признает свою несостоятельность! Ну, а самой девочке, на которую свалилась просто прорва сложнейшей работы, из-за которой она порой забывала даже поесть и поспать, всё чаще в последнее время хотелось умертвить своего "подопечного" каким-нибудь особо жестоким и извращённым способом! Только лишь за то, что он создал ей... им всем столько нервотрёпки!

Но всё когда-нибудь заканчивается. Так и поначалу невероятно плотный информационный поток с течением времени постепенно обмельчал, пока, наконец, не превратился в жалкий ручеёк из ничем толком неподтверждённых домыслов и слухов, который, в конечном итоге, волевым решением пресекли сами хратанги.

За десять дней до истечения указанного Крассом срока Иллиника, наконец, закончила анализ поступившей информации и составила общий доклад об этом человеке. Доклад, который после цельного восприятия — все выявленные факты хоть и вызывали удивление, нередко переходящее в изумление, но, всё же поодиночке не так бросались в глаза! — свёл на нет все кровожадные мысли нектанга, родив в её душе самый натуральный ужас! Сродни тому, что она уже один раз испытала — на той поляне — только намного более выраженный! Нет, она ещё тогда начала подозревать, что с Крассом далеко не всё чисто. Но одно дело подозревать, и совсем другое дело — иметь тому твёрдые доказательства! Потому как вся совокупность неопровержимых фактов, свидетельствующих о жизни Леанара Красса, заигравшая всеми красками в сводном докладе, категорически не соответствовала скромным возможностям простого смертного человека! Будь он даже трижды осенён благодатью всех богов сразу и четырежды гениален! Это было не просто очень-очень-очень — и ещё тысячу раз "очень"! — тяжело и маловероятно! Это было попросту НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО!!!

Но обо всём по порядку...

* * *

Самое раннее свидетельство, касающееся того, кто был известен адептам Тьмы под именем Леанар Красс, которое только удалось найти, имело срок давности всего в четыре с половиной года. Откуда он пришёл в деревню Отарки, где родился и вырос — так и осталось под покровом тайны. И это уже само по себе говорило о крайней необычности этого человека.

Как выяснилось, первые полтора года он жил в деревне в качестве работника — подмастерья местного кузнеца Приста, став последнему и его дочери за это время едва ли не родственником. К сожалению, ни у самого кузнеца, ни у Макилы ничего выяснить об их постояльце так и не удалось. Вообще ничего! Поскольку оба — как один! — при одном только упоминании о Леанаре Крассе сразу же замыкались в себе, быстро сворачивали беседу и в дальнейшем пытались любым способом избежать с любопытствующим повторного контакта. Причём — что знаково! — ситуацию не смогло изменить даже предложенное золото! Применять же более жёсткие меры к столь близким Крассу людям хратанги сочли далеко не самым лучшим решением в свете возможного с ним союза.

Впрочем, для формирования достаточного представления об этом периоде жизни Красса с лихвой хватило и того, что удалось узнать у других жителей деревни Отарки. Правда, картина получалась уж слишком невероятная! Правда, если не вспоминать про Аклавис...

Так вот, четыре с половиной года назад в деревню Отарки непонятно откуда пришёл, образно выражаясь, полный... никто! Поразительно, но даже внешне этот самый "никто" не имел почти ничего общего с тем Крассом, которого знала адепт Ваэрис! Он был тощ, хил... Хотя "хил" — не совсем правильное определение! Точнее будет сказать: он внешне совсем не производил впечатление человека, хоть как-то утруждающего себя физическим трудом. Что для Иссаритана уже само по себе было бросающимся в глаза нонсенсом! Потому как единственными разумными во всём мире, кто почти совсем не утруждал себя физической нагрузкой, были маги. Да и из них, если быть откровенным, таковых были считанные единицы! А, ведь, на мага он совершенно не походил! Во всяком случае, люди знавшие его это предположение категорически отрицали...

Но, что самое невероятное: он совершенно ничего не умел делать! Совершенно ничего! Ни как крестьянин, ни как дворянин, ни как кто-либо другой из тех, кто родился под небом Иссаритана и под ним же сумел дорасти до совершеннолетия! Словно только что свалился на землю с этого самого неба!

Но наибольшее изумление и недоверие у Иллиники — особенно в свете того, что она собственными глазами видела, с какой скоростью он расправился с её братьями — вызвало то, что по единогласному утверждению многих опрошенных, этот "никто" даже не знал, с какой стороны, образно выражаясь, браться за меч! У неё просто не могло уложиться в голове, как человек, всего четыре года назад совершенно не владевший даже элементарными боевыми навыками, совсем недавно умудрился играючи расправиться с семью воинами, включая и её саму?! Воинами, которые непрерывно, на протяжении едва ли не всей своей жизни ни на миг не переставали совершенствовать собственное боевое мастерство?! Причём, исходя из свидетельств всё тех же людей, мастерски владеть мечом он обучился всего лишь за год не особо регулярных тренировок с самым что ни на есть обыкновенным наёмником-мечником! После чего, не особо напрягшись, побил аж целого саммийского дворянина! Притворялся? С какой целью? Непонятно...

Но все эти невероятные по своей сути факты и свидетельства его, так сказать, начальной биографии попросту меркли перед тем, что удалось узнать о его дальнейших похождениях. Потому что дальше начинался вообще форменный бред! Бред, который, несмотря на свою бредовость, прошу простить за тавтологию, имел просто цельнокаменные доказательства своего существования в реальном мире!

Как выяснилось, за три последующих года бывший подмастерье Приста обошёл почти весь Иссаритан. И в течение всего этого вояжа Леанар Красс с невероятной, с немыслимой, да, и просто непостижимой разумом скоростью учился! Учился, буквально, у всех и всему, до кого и чего только мог дотянуться! Начиная в том или ином уголке мира постигать — иной раз даже одновременно! — премудрости и особенности самых что ни на есть разнообразных, порой не совместимых друг с другом профессий и ремёсел, он, буквально, за считанные месяцы обретал навыки и опыт, на приобретение которых обычным людям требуются даже не года — десятилетия! Конечно, надёжных свидетельств подобному было немного. Однако они были! И их вполне хватало, чтобы сделать столь невероятный по своей сути вывод! Кузнец, охранник, стражник, телохранитель, солдат-наёмник, купец, банкир, разбойник, вор — вот только крайне небольшой и далеко не полный список тех специальностей и ремёсел — официальных, не совсем официальных и совсем не официальных — которыми он в совершенстве умудрился овладеть за эти три года! Кое-кто утверждал, что он даже в шкуре нищего какое-то время ходил, но Иллиника решила, что это уж совсем перебор!

Особый интерес, в свете собственной профессиональной подготовки, в частности, и, своего рода, специализации Ордена Тьмы, в целом, у Иллиники вызывал один весьма любопытный нюанс. Дело в том, что, если достаточно достоверные сведения о первых месяцах путешествия Красса удалось добыть достаточно просто, то при исследовании более поздних событий требовалось всё больше и больше усилий. При этом, достоверность полученной информации тоже стремительно изменялась, но уже в обратной пропорции! Причём, до такой степени, что последний год оказался фактически полностью скрыт за ворохом не поддающихся никакой проверке слухов, домыслов и сплетен, в которые превратились ранее вполне себе прозрачные и конкретные факты! А, ведь, это был тот самый, наиболее интересный Ордену год, в начале которого некто начал крайне осторожно собирать любые крупицы информации об адептах. И если сейчас в личности этого "некто" ни у Иллиники, ни у кого-либо ещё из посвященных уже не оставалось практически никаких сомнений, то с доказательствами и фактами конкретно его участия в той самой деятельности всё было очень и очень печально! Настолько печально, что нектанг Ваэрис с ужасом вынуждена была признать: если бы Красс сам, добровольно, им не открылся — весь Орден до сих пор пребывал бы в блаженном неведении касательно сгущающихся над его головой туч. И, ведь, что интересно: добровольное представление Красса Ордену в этом свете становилось едва ли самым лучшим из всех возможных доказательств его лояльности! Ибо только сейчас Иллиника начинала осознавать, НАСКОЛЬКО опасным врагом мог стать адептам Тьмы её невероятный похититель!

* * *

После того, как Иллиника, закончив доклад о результатах крупнейшей за последние несколько сотен лет разведывательной операции Ордена Тьмы, покинула помещение, в Зале Совета воцарилась тишина. Нектангам, несмотря на все их опыт и выдержку, потребовалось определённое время, чтобы переварить полученную информацию.

Наконец, Олдин Семмот, высокий сухопарый брюнет примерно пятидесяти — пятидесяти пяти лет с тронутыми сединой длинными волосами, забранными на макушке в хвост, разомкнул сцепленные в замок руки и задумчиво проговорил:

— Любопытный экземпляр... Очень любопытный... Великолепный боец, талантливый тактик, судя по всему, небезыскусный стратег. Ко всему этому обладающий массой разноплановых, феноменальных даже по нашим меркам возможностей. К тому же, эмпат. Причём, акцентирую, эмпат, способный не только чувствовать чужие эмоции, но и влиять на них. И, надо сказать, весьма ощутимо влиять. Да, ещё и — что уже вообще ни в какие ворота не лезет! — и маг, которому подвластны, как минимум, две стихии! Многовато для одного единственного разумного... А, самое главное, что нам с ним теперь — после всего этого! — делать?

— Считаешь, есть варианты? — усмехнулся Вириаз Макк, старейший из присутствующих в зале Совета хратангов.

— Варианты есть всегда, брат, — не разделил его иронию Семмот. — Откровенно говоря, после всего того, что я сейчас узнал, меня как никогда ранее начала напрягать вероятность союза с этим человеком! Он для нас — сплошная загадка! Ведь, если говорить откровенно, всё то, что нам удалось узнать, только добавило новых вопросов, практически не дав удовлетворительные ответы на старые! Мы же понятия не имеем о его реальных возможностях и их границах. А, следовательно, совершенно не будем в состоянии его хоть как-то контролировать. Знаете, братья... Как бы столь невероятный союзник — один! — не оказался в конечном итоге опаснее, чем сотня откровенных врагов! И как вообще можно доверять такому союзнику?! Нет, братья, раскрывать перед ним сколько-нибудь значимые тайны Ордена, а уж тем более допускать его в Чёрный Замок нельзя ни в коем случае!

— И о каком вообще союзе тогда можно вести речь? — недоумённо поинтересовался Алим Кеот, худощавый мужчина с узким костистым лицом, последним из всех присутствующих получивший ранг хратанга. — Неужели ты действительно считаешь, что его устроят подобные условия?

— А какие устроят?! — набычился Семмот. — Откровенно говоря, я понятия не имею для чего мы вообще ему сдались?! При его-то возможностях!

— Почему его выбор пал на нас, как раз-таки понятно, — проворчал Макк. — Во всём Иссаритане существует лишь два надёжных источника информации, объективность которых не подлежит сомнению. И судя по некоторым данным, на один из них, я имею в виду аристократию, у него стойкая аллергия.

— Ты считаешь, что мы нужны ему только как источник информации? — удивился Семмот.

— Готов спорить на что угодно, что это — основной мотив, — кивнул Макк. — Причём, очень похоже на то, что в его пока не известных нам планах немаловажную роль играет фактор времени. Чем, собственно, и обусловлено его желание наладить контакт с нами: он по какой-то причине не хочет терять время на самостоятельный поиск нужной ему информации. Тем более ему явно есть что предложить взамен.

— Что ж, может быть, ты и прав. Даже — скорее всего прав. Однако это совершенно не решает проблему доверия!

— А если предложить ему пройти Тропу? — задумчиво спросил Стиро Алинарк, коренастый здоровяк, обычно производивший на незнакомых людей крайне обманчивое впечатление весьма недалёкого добродушного увальня.

На некоторое время вновь воцарилась тишина: хратанги обдумывали это несколько неожиданное предложение. Потом Семмот поинтересовался:

— Думаешь, он согласится?

— Почему нет? Если его целью действительно является заключение союзного соглашения с нами, то я не вижу причин для отказа. Кроме того, я согласен с выводом Ники: если бы он хотел причинить нам вред, то не стал бы раскрывать себя.

— А, вдруг, его истинной целью является проникновение в Чёрный Замок? — продолжал гнуть свою линию Семмот. — Ведь, он вполне мог просчитать, что у кого-нибудь из нас возникнет подобная идея. А теперь ему осталось только дождаться, когда мы сами предложим провести его через все защитные системы Замка!

— Ну, это вряд ли, — усмехнулся Алинарк. — Во-первых, откуда он вообще смог узнать о том, что адептом можно стать, только лишь пройдя испытание в самом Чёрном Замке? Или ты думаешь, что он и мысли читать умеет?

— Ну, адекватное объяснение тому, откуда он узнал имя и ранг Иллиники, мы вроде бы смогли найти...

— Вот и я о том же! Во-вторых, вспомни: он захотел стать не одним из нас, а заключить с нами союзный договор! А для проникновения в Замок как раз-таки более удобен вариант с претендентом на звание адепта. Согласись, зачем ему как потенциальному агрессору строить себе лишние трудности? В-третьих, если цель Аклависского спектакля и всего, что за ним последовало заключалась только лишь в проникновении сюда, то для чего было давать нам столько времени на оценку ситуации? Почему он не пришёл вместе с Никой? Ведь, на тот момент мы вообще не имели понятия, с кем имеем дело, а, следовательно, не были бы готовы к разного рода неприятным неожиданностям. Ну, и, наконец, самый главный вопрос: для чего ему вообще могло понадобиться это самое проникновение? Захват Чёрного Замка? Даже если — в порядке хохмы — предположить, что он в одиночку перебьёт всех находящихся здесь адептов, то что он будет делать дальше? Ведь, системы Замка чужаку не подчинятся! Или ты думаешь, что он и с этим справится?!

— Один раз мы его уже недооценили. Стоит ли повторять подобную ошибку снова?

— Знаешь, Олдин, — задумчиво проговорил Кеот, — в этом вопросе я, пожалуй, присоединюсь к Стиро. Как мне кажется, ты слишком сгущаешь краски. Ну не бог же он всемогущий в самом-то деле?!

— Не бог, — согласился Макк. — Он и сам, вроде бы, отрицал это. Тем не менее я считаю, что здравая мысль в твоих рассуждениях, Олдин, безусловно, есть. Здоровая паранойя ещё никому и никогда не вредила. В связи с чем с момента его появления и до прохождения испытания предлагаю перевести гарнизон Замка в состояние полной боевой готовности. Согласитесь, братья: бережёного боги берегут! А после Тропы — я уверен, что он не только согласится её пройти, но и обязательно пройдёт — все опасения по поводу него пропадут сами по себе. Ведь, Перекрёсток обмануть невозможно!

— Семерым адептам надавать по попкам, как нашкодившим школярам, ранее тоже считалось невозможным! — проворчал Семмот. — Впрочем, здесь я с тобой соглашусь: так и поступим...

— Мне кажется, братья, вы упускаете ещё один вариант развития событий, — проговорил пятый член Совета, до этого момента не вступавший в дискуссию. — И, откровенно говоря, меня пробирает мороз от мысли, что его шансы воплотиться в реальности весьма велики...

Хратанг Фаэн Фоарис, невысокого роста человек с безволосым черепом, культей вместо правой кисти и повязкой, закрывающей отсутствующий правый глаз, пользовался у остальных членов Совета особым уважением за присущую ему способность посмотреть на любую ситуацию под нестандартным углом, а также умение найти удовлетворительное решение для проблемы, казалось бы, подобных решений не имеющей. Так что, стоило ему только начать говорить, как члены Совета мгновенно прекратили спор и обратили всё своё внимание на него.

— Посудите сами, — продолжал Фоарис. — Во-первых, наш с вами общий знакомый обладает не только великолепной боевой, но и специальной подготовкой, уровень которой, как не прискорбно это признавать, по многим параметрам заметно превышает доступный даже лучшим из нас. Одна его информированность чего стоит! И это при том, что он, собирая информацию о нас, действовал один в изначально чужеродной и предельно враждебной обстановке! Во-вторых, он показал себя как очень даже приличный тактик. Я думаю, что после того, как мы разобрались с мотивами Аклависского спектакля, несогласных с этим утверждением не найдётся. Ну и в-третьих, все источники говорят о нём, как о волевом целеустремлённом человеке с определёнными жёсткими жизненными принципами и приоритетами. Даже Иллиника это отметила, хотя общалась с ним всего несколько минут! Ну что, догадались уже, к чему я веду, или мне продолжить?!

Продолжать не потребовалось. В Зале Совета не было случайных людей, и оставшимся четырём хратангам вполне хватило расставленных Фоарисом акцентов, чтобы понять, что именно он хотел им сказать. И это понимание произвело на них поистине неизгладимый эффект!

Дело в том, что согласно Кодексу Теней, шанс стать адептом Тьмы получал любой разумный, кого Совет Чёрного Замка счёл достойным допустить к величайшему артефакту Ордена, известному как Перекресток Теней. Конечно, случайный человек там никак не мог оказаться: в подавляющем большинстве случаев испытания перекрёстком удостаивались либо уже действующие адепты, желавшие повысить свой ранг, либо ученики-антлитаи, которые проходили обучение в стенах Чёрного замка едва ли не с младенчества.

Порой к Перекрёстку Теней допускались чужаки, которых по той или иной причине члены Совета — своим решением или по ходатайству других адептов — сочли достойными шанса вступить в ряды Ордена. Впрочем, доля таковых была очень невелика: за последние сто лет их было не более двухсот.

Однако Совет своей властью мог определить только лишь одно: достоин ли испытуемый испытания. И если руководители Ордена по этому вопросу принимали положительное решение, то на дальнейшие события, вплоть до окончания испытания они уже никак не могли повлиять. Вне зависимости от происхождения выбор Тропы всегда был прерогативой самого испытуемого. И каждому претенденту перед тем, как направить его в Рабочую Камеру Перекрёстка Теней, где и проходило всё дальнейшее действо, об этом сообщалось в обязательном порядке.

На основании этого могло создаться обманчивое впечатление, что чуть ли не любой антлитай, впервые допущенный к Перекрёстку, имел возможность, минуя восемь промежуточных этапов, вступить сразу же на Чёрную Тропу. А, пройдя её, стать вторым за всю историю Ордена Тьмы арригиарисом, в один миг превратившись из сопливого ученика в могущественного хозяина. Ведь, согласно Кодексу Теней, который являлся непреложной истиной для любого адепта, занимающий более низкий ранг обязан беспрекословно подчиняться тому, чей ранг выше. Ибо последний, сумев пройти соответствующее испытание, доказал своё полное на то право.

Но, как это ни странно, за все эти полторы тысячи лет тех, кто рискнул воспользоваться этим правом, можно было пересчитать по пальцам одной руки. И то ни один из них даже в мыслях не замахивался не то что на Чёрную — даже на Серую Тропу! Объяснялась эта на первый взгляд не совсем понятная картина очень просто: при последовательном прохождении троп провалившего испытание адепта ждало, в худшем случае, около пяти-семи дней плохого самочувствия. При нарушении очередности — только смерть! Причём, чем больше троп пропускалось, тем более мучительной смертью умирал проваливший испытание! И каждый допущенный до Перекрёстка адепт это знал!

Однако в случае с Крассом этот пункт Кодекса мог сыграть с Орденом очень злую шутку. Ведь, для получения гарантий лояльности чужака члены Совета будут вынуждены допустить его к Перекрёстку. Это был единственный вариант, при котором достигалось необходимое для полноценного союза доверие. Однако, приняв решение о допуске Красса в Рабочую Камеру, они будут обязаны его проинформировать обо всех предоставленных ему вариантах выбора. И где, в таком случае, гарантия того, что тот, узнав о столь любопытной возможности, не выберет, скажем, Серую Тропу? Да, если он после этого провалит испытание, все проблемы Ордена решатся сами собой. Вот, только загвоздка в том, что шансов пройти Серую, а, возможно, и Чёрную Тропу успешно, у Леанара Красса больше, чем у них всех вместе взятых! И если ему это удастся, не только силовой захват Ордена, но и любые предварительные договорённости потеряют смысл. Ибо в руках чужака, как обладателя высшего из ныне существующих рангов, окажутся абсолютно все ресурсы и знания адептов Тьмы!

Некоторое время хратанги сидели молча, стараясь найти удовлетворительный выход из создавшейся ситуации. Но, судя по растерянности, то и дело мелькавшей в глазах каждого, никому ничего не приходило в голову.

— Братья, а если посмотреть на эту ситуацию под другим углом? — задумчиво проговорил, наконец, Вириаз Макк, тем самым скрестив на своей персоне взгляды остальных. — Все мы с вами прекрасно знаем, что для прохождения любой из Троп одного только мастерства недостаточно. Если личные качества испытуемого не будут соответствовать требованиям Кодекса Теней, Перекрёсток попросту не пропустит недостойного, каким бы мастером он ни был. Даже если он выберет низшую Красную Тропу! В человеке может ошибиться ходатайствующий адепт. В человеке может ошибиться даже Совет — мы тоже люди и не застрахованы от ошибок. Но Перекрёсток Теней за полторы тысячи лет не ошибся ни единого раза! Ни единого! Теперь предположим, что Красс, узнав об этой возможности, выберет, скажем, Чёрную Тропу. Да, если он её пройдёт, то станет единоличным правителем всех адептов. Но, разве это плохо? Разве плохо, что во главе Ордена станет второй за всю его историю арригиарис, доказавший на то своё право? И не на это ли рассчитывал наш основатель Великий Сарион, когда создавал Перекрёсток Теней?! Ну, а если он провалит испытание... — Макк обвёл ироничным взглядом присутствующих, после чего закончил свою мысль: — В этом случае мы опять же окажемся в выигрыше!

7

Леанар сидел за столом, расположенном, в углу обеденного зала небольшой корнисской таверны, носившей несколько необычное для этих мест название, и, ненавязчиво наблюдая сквозь полуприкрытые веки за лёгкой суетой, создаваемой посетителями и работниками, потягивал из кружки холодное пиво. Этот напиток в "Чарлишке", несмотря на официально невысокую престижность этого заведения, был отменным! Впрочем, остальной сервис Лена тоже вполне устраивал: хозяева очень щепетильно относились к порядку и чистоте в принадлежащих им помещениях. Он уже трижды останавливался здесь, причём однажды — аж на пару недель, и ещё ни единого раза не застал ни грязного постельного белья или скатертей, ни затоптанных да оплёванных полов, ни прочих сюрпризов, которыми славятся многие таверны аналогичного уровня. А что до отсутствия показной роскоши и излишних примочек — так он, чай, не аристократ!

Надо сказать, Вириаз Макк, отметив непереносимость Красса по отношению к иссаританской аристократии, попал, что называется, не в бровь, а в глаз. Впервые познакомившись с одним из ярчайших её представителей около трёх с половиной лет назад — речь идёт о недоноске Лемантане — с течением времени Лен всё больше и больше убеждался, что длительное отсутствие кровопролитных войн далеко не всегда и везде является непреложным благом. Причём, подобная картина наблюдалась во всех более или менее цивилизованных уголках Иссаритана без исключения: за последние три года он успел побывать почти везде. Так что, с течением времени он всё чаще склонялся к мысли, что более или менее серьёзная заварушка этому миру отнюдь не повредит! Впрочем, сам он к решению этой проблемы прикладывать руки не собирался ни при каких обстоятельствах.

Конечно, было бы совсем уж несправедливым сказать, что в высшем обществе Иссаритана вообще отсутствовали те, кто по своим моральным и волевым качествам соответствовал истинному значению понятия "аристократ". Такие люди были. Но их было очень мало. Настолько мало, что они попросту терялись на фоне убогого большинства, которое было непробиваемо уверено в том, что право повелевать чужими судьбами им дано исключительно самим только фактом принадлежности к древнему дворянскому роду. Причём, таковыми были отнюдь не только представители сильной половины высшего сословия. Красса иной раз начинало основательно потряхивать от одного только вида жеманных и капризных барышень, которые не желали ничего видеть дальше собственного носа и которые любую фразу, в которой отсутствовало восхваление их несравненной красоты, воспринимали едва ли не как личное оскорбление.

Собственно, по этой причине на него и произвела такое впечатление та девчонка-адепт. Своей внешностью она могла бы дать фору в сто шагов любой из встреченных им за три года странствий великосветских красоток! Но в то же время за столь красивой обёрткой скрывалась целеустремлённая волевая личность. Которая ни мгновения не сомневалась, выбирая между своей собственной красотой, да исключительностью и верностью боевому братству, которому принадлежала. Надо сказать, ему тогда потребовалось определённое волевое усилие, чтобы не сорваться с места, увидев у её бархатной кожи острое лезвие засапожника! А какой пожар мрачного торжества тогда горел в её глазах! Самое смешное — а, может быть, наоборот, грустное? — что подавляющее большинство представителей нынешней "элиты", узнав об истинной причине этого торжества, только покрутили бы у виска пальцем! Да... Если в её Ордене таких, как она хотя бы половина, то он сделал крайне удачный выбор!

Впрочем, этот союз, если и состоится, не продлится сколь-нибудь долго. Нет, он ни в коей мере не планировал никого предавать и обманывать. Просто... Просто Иссаритан — далеко не предел его мечтаний. И когда придёт время, он его покинет. И этот момент не за горами...

Надо сказать, Леанар давно заметил, что порой начинает воспринимать окружающий мир со всеми теми, кто его населяет, как... детскую песочницу, что ли? Вот и Иллинику — кстати, интересно было бы послушать их предположения о том, как он узнал её имя — мысленно называет девчонкой, хотя фактически она старше его, минимум, в четыре раза! Не говоря уже о том, что для любого местного жителя Иллиника Ваэрис в первую очередь — ужасный адепт Тьмы! При этом Леанар прекрасно понимает, что она, несмотря на молодость, уже успела отправить на тот свет далеко не одну душу. А то и — не один десяток. Однако осознание этого вызывает в нём, скорее, сочувствие, нежели ожидаемое негодование. А лёгкие оттенки последнего, если и присутствуют, то имеют отношение не к ней, а к этому миру в целом. Миру, который вынудил столь прелестное создание превратиться в тренированную хладнокровную убийцу.

Вместе с тем, несмотря на все свои феноменальные даже по меркам Эллиандара возможности, которых, к слову, за прошедшие годы значительно прибавилось (повреждённое переходом тело почти полностью восстановилось, остались лишь некоторые проблемы с непосредственным управлением энергией, но с течением времени — Лен был уверен — решатся и они), он совершенно не чувствовал по отношению к окружающим его людям эдакого превосходства высшего существа над низшим, которое было присуще, например, тем же эллианцам. Так... Изредка — лёгкая снисходительность. Не лишённая, вместе с тем, уважения по отношению к тем, кто был его достоин. Но не более того.

А иной раз на Леанара накатывало. И он ощущал себя едва ли не древним, убелённым сединами старцем, наблюдающим за детской вознёй! И вот это было по-настоящему странно! Ведь, если разобраться, длительность его осознанного существования не превышала даже на этот момент и пяти лет! Но он действительно ловил себя на мысли, что порой воспринимает окружающий мир так, будто реально прожил чуть ли не несколько тысяч лет! Причём, как выяснилось, это был отнюдь не обман восприятия: при желании он мог просчитать всё, что может случиться в обозримом будущем едва ли не поминутно! Взять, например, ту же ситуацию в Аклависе!

Но, вместе с тем, он совершенно не ощущал, что даже в малейшей степени потерял интерес к окружающей действительности. Не говоря уже о том, чтобы им овладела скука. Отнюдь нет! Да и человеческие чувства, типа дружбы, верности, а, возможно — чем икришарово отродье не шутит! — и любви (Лен вполне отчётливо сознавал тот факт, что Иллиника основательно его зацепила, причём отнюдь не только своими личностными качествами), как оказалось, ему совсем не чужды.

Вот только...

Ну никак, никак не могла за пять прошедших лет (даже меньше пяти!) сформироваться та личность, которую он из себя представлял сейчас! Сформироваться, что называется на пустом месте! Из полного ничто!

Первое время он на полном серьёзе считал, что источником формирования его "Я" стало содержимое инфосервера, помноженное на память нескольких имперцев. Но по зрелому размышлению пришел к выводу, что голая информация, вне зависимости от объёма, не способна создать личность. Тем более личность, обладающую всеми теми качествами, что были присущи ему.

Но в то же время его, образно выражаясь, "воспитателями" не могли быть и создавшие его тело имперцы. Во-первых, по той причине, что для подобного потребовалась бы длительная — далеко не на один год! — работа чуть ли не целого института психологов, поскольку подобной проблемой эллианская наука попросту никогда ранее не занималась: попросту не было нужды. А, во-вторых... Зачем вообще создавать подобную личность потенциально опасному существу? Впрочем, если вспомнить дневник Трогана, тот и не ставил перед собой и своей научной группой подобной задачи, сформировав лишь примитивный суррогат на базе обычного эллианца. Из которого при всём желании ну никак не могло получиться то, что в итоге получилось!

Так что вопрос: "откуда я взялся?" — с течением времени отнюдь не потерял для Леанара своей остроты. Однако рассуждать об этом можно было до посинения. Без малейшего шанса когда-нибудь докопаться хотя бы до намёка на истину. Как всегда, одни вопросы без единого удовлетворительного ответа...

* * *

Входная дверь таверны отворилась, пропуская в обеденный зал весьма колоритную пару. Сухопарый, седой как лунь, чуть сгорбленный под тяжестью прожитых лет старик с цепким взглядом отнюдь не стариковских глаз. И ослепительной красоты молодая девушка с толстенной золотой косой, перекинутой через левое плечико.

На вошедших обратили внимание все без исключения присутствующие в помещении. И если подавляющее большинство как мужчин, так и женщин при виде красавицы среагировало относительно стандартно, то реакция отдельных личностей Леанара несколько позабавила.

Между тем красавица обвела помещение взглядом и что-то коротко шепнув спутнику, направилась к одному из ближайших свободных столиков. Старик же уверенно двинулся вглубь обеденного зала. Прямо к столу, за которым сидел Леанар.

— Доброго дня! — густым, без намёка на стариковскую сиплость голосом поздоровался он. — Я вас не стесню?

Леанар, которому не составило особого труда догадаться, кто именно почтил его своим присутствием — тем более, та девушка была ему прекрасно знакома — поднялся. В свою очередь поприветствовав старика — без тени подобострастия, но в то же время выказав должное уважение — он коротко произнёс:

— Прошу.

Как только оба заняли свои места, к столику подлетел хозяин таверны. Приняв заказ от нового клиента — Лен дал понять, что пока удовлетворён имеющимся — он удалился его выполнять.

Некоторое время за столиком царила тишина. Мужчины молча изучали друг друга. Потом старик, наметив уголками губ некое подобие улыбки, проговорил:

— Значит, вот вы какой, Леанар Красс... — увидев, что ожидаемого вопроса не последовало, он продолжил:

— Что ж, думаю, нужно представиться. Хотя... — старик хитро блеснул глазами, — Уверен, вы уже сами сделали определённые выводы. Не поделитесь?

— Проверяете? — усмехнулся Лен.

— Не без этого, — вернул усмешку тот. — За последние несколько месяцев нам удалось многое о вас узнать. Не буду скрывать, вы произвели на всех посвящённых неизгладимое впечатление! Однако, как вы понимаете, вся эта информация получена о третьих лиц. А мне — будьте снисходительны к стариковскому любопытству! — хотелось бы убедиться в некоторых ваших способностях на, так сказать, собственном примере. Ну, так как?

— Что ж, почему не уважить достойного человека? С вашей очаровательной спутницей, которая в данный момент искусно притворяется, что её совершенно не интересует наш с вами разговор, как вы понимаете, я уже знаком. Теперь что касается вас. Учитывая общую моторику, осанку, жестикуляцию, культуру речи, взгляд и ряд других нюансов, вы на данный момент с большой долей вероятности занимаете в известной нам с вами организации весьма высокий пост. Принимая во внимание ваш возраст, вероятную миссию, а также спутницу, ранг которой мне известен, рискну предположить, что вы — один из высших руководителей.

— Позвольте уточнить? — вновь обозначил улыбку старик, по достоинству оценив наблюдательность собеседника, — под сопровождением вы подразумеваете мою спутницу?

— Не только. Помимо вас двоих в зале находятся ещё пять представителей вашей организации. Причём, двое из них — те, с кем я уже имел удовольствие встретиться в Аклависе. Кроме того, у меня появились некоторые подозрения насчёт хозяина таверны. Не думаю, что почтенный Харим — один из вас. Но он явно в курсе, кто вы есть на самом деле. Однако это знание не вызывает в нём ожидаемого страха.

В этот момент, тот о ком шла речь, вновь появился у столика. Расставив заказанные блюда перед стариком, он, бросив внимательный взгляд на Лена (явно расслышал последнюю фразу), ушёл прочь.

— Позвольте узнать, а на основании чего вы сделали вывод о присутствии здесь других членов нашей организации? -поинтересовался старик после ухода трактирщика, постаравшись скрыть за любопытством некоторое замешательство. Нет, он, конечно, предполагал, что Красс каким-то образом сумеет обнаружить наблюдателей. Одного. Пускай, двух. Но чтобы всех?! Не говоря уже о том, что Харима вычислил!

— Аура, — пожал плечами Леанар. — Применёнными ими методами маскировки можно изменить внешность, но не параметры энергетического излучения организма, которые у каждого существа строго индивидуальны. Так что первую двойку я вычислил почти сразу. Остальных выдали направленное на меня внимание и эмоциональная связь с первыми двумя.

— Невероятно! — проговорил старик, даже не пытаясь скрыть удивление. — И что, от этого... вашего дара... вообще никак нельзя защититься?

— Доступными вам методами — нет. Для подобного рода маскировки требуются навыки управления энергетическими каналами собственного организма. Иначе говоря, необходимо обладать более или менее развитыми магическими способностями. А насколько я успел понять, ваш мир беден подобными индивидами. Причём, не в последнюю очередь благодаря деятельности вашей организации.

— Вы считаете это ошибкой? — тихо спросил Леанара его собеседник, от чьего внимания не укрылось словосочетание "ваш мир".

— Я считаю, что магия, как и любое природное явление, совершенно нейтральна. Ей чужда мораль, которая является исключительно прерогативой человека, её применяющего. С таким же успехом вы могли бы запретить, скажем, обучаться владению мечом. Однако, если мне не изменяет память, целью нашей сегодняшней встречи является отнюдь не философский диспут, — произнёс Леанар, после чего, воткнув в собеседника холодный, моментально утративший любой намёк на эмоции взгляд, жёстко спросил: — Я хочу знать, какое решение вы приняли?

Переход от простодушного философа с претензией на эрудированность к бездушной ледяной статуе был столь стремителен, что Вириаз Макк — а под личиной старика скрывался именно он — едва удержался от того, чтобы вздрогнуть. Хратанг всем своим существом осознал, что все игры закончились. Чужак, ещё раз — уже лично ему — продемонстрировав свои феноменальные способности, теперь ожидает чёткий недвусмысленный ответ на ещё три месяца назад сформулированный вопрос. И характер дальнейших с ним отношений будет определяться только в строгой зависимости от того, каков будет этот самый ответ.

Мысленно посочувствовав Иллинике, которая три месяца назад оказалась один-на-один с этим человеком, от взгляда которого даже у него пробежал по спине мороз, один из высших руководителей древнейшей из ныне существующих организаций Иссаритана, чётко выделяя каждое слово, произнёс:

— От имени Совета Чёрного Замка я, хратанг Вириаз Макк, заявляю, что Орден Тьмы готов обсудить с вами, Леанар Красс, условия союзного договора. Но только после выполнения вами одного условия. Вы должны будете пройти стандартное для любого адепта испытание, которое определит, насколько мы сможем вам доверять в последующем.

Леанар, услышав эти слова, хищно улыбнулся с спросил:

— А не боитесь ли вы, уважаемый хратанг Вириаз Макк, что, оказавшись у Перекрёстка Теней, я выберу, скажем Чёрную Тропу и, пройдя её, стану вашим не союзником, но полноправным хозяином?

— Откх... Откуда вы знаете о Перекрёстке?! — просипел Макк, едва ли не впервые за последние семьдесят лет не сумев справиться с собственными эмоциями.

— Слухами земля полнится, — холодно усмехнулся его собеседник. — Нужно лишь уметь отделять зёрна от плевел. Вы, судя по всему, умеете это делать. Почему же, в таком случае, такая же способность, но продемонстрированная другими, вызывает в вас столь сильное изумление?

— Слишком неожиданное прозрение, — пробормотал Макк. — Теперь мне становится понятным, почему Иллиника заподозрила в вас бога...

— Как я уже говорил вашей спутнице: я — не бог. Но сейчас речь не об этом. После всего того, что вы узнали, считаю правильным дать вам ещё один шанс избежать возможной ошибки. Потому повторяю свой вопрос: какое решение вами принято?

— Вы считаете, что наше согласие на союз с вами будет ошибкой?!

— Ошибкой может быть, как согласие, так и отказ. Всё зависит от того, что вы ждёте от этого союза. Решение за вами. Итак, я жду.

Вириаз Макк несколько мгновений помолчал, собираясь с мыслями, после чего твёрдо ответил:

— Не буду скрывать, мы предполагали, как возможность выбора Чёрной Тропы, так и успешное завершение вами этого испытания. Скажу даже больше: некоторые из нас считают, что это и является вашей настоящей целью. Тем не менее, мой ответ остаётся прежним. Перед заключением союзного договора вы должны будете пройти одну из Троп. И если ваш выбор падёт на Чёрную или Серую — значит, так тому и быть! Единственное, о чём хочу предупредить: при провале испытания, определяемого любой из Троп, за исключением Красной, вас будет ждать смерть. И тем более мучительная, чем более высокую Тропу вы выберете.

— И это мне тоже известно, — усмехнулся Красс, из глаз которого после последних слов Макка исчез холод. После чего, глядя прямо в глаза собеседнику, произнёс: — Я благодарю вас, хратанг Вириаз Макк, и в вашем лице весь Орден Тьмы за выказанное мне доверие. В свою очередь я добровольно обязуюсь выбрать ту тропу, на которую мне укажет Совет, — и видя, каким изумлением, смешанным с недоверием, загорелся взгляд Макка, почти весело закончил: — Простите, Вириаз, но у меня не настолько всеобъемлющие самолюбие и амбиции, чтобы добровольно согласиться переложить на свои плечи ответственность за одну из самых могущественных организаций Иссаритана!

Дав своему собеседнику немного времени, чтобы переварить полученную информацию, Леанар продолжил:

— Чтобы окончательно расставить все недостающие акценты, поясню предполагаемый мною характер наших союзных отношений. Во-первых, я готов рассматривать своё участие в любом из тех заданий, к которым вы — я имею в виду Совет Чёрного Замка — сочтёте необходимым меня привлечь. При этом я оставляю за собой право после объяснения сути — и только в этот момент! — отказаться от любого предложенного задания. Однако вы вправе потребовать от меня пояснить причину отказа. Во-вторых, я обязуюсь поделиться с Орденом, скажем так, доступными мне возможностями в той степени, в которой окажутся способны сами адепты. В свою очередь, от Ордена я жду того же, но уже по отношению к себе. Это, в-третьих. В-четвёртых, я ожидаю получить полный доступ к любой информации, которую сочту для себя интересной. Ну, и, наконец, я оставляю за собой право в любой момент расторгнуть наше соглашение. Однако если причиной тому будут внешние по отношению к Ордену обстоятельства, то обязуюсь предварительно уведомить вас об этом своём намерении и рассмотреть ваши контраргументы. И ещё один маленький нюанс. Тоже обязательный к исполнению. Я хочу, чтобы об истинном характере моих отношений с Орденом знало, как можно меньшее количество людей. В идеале круг посвящённых должен быть ограничен только Советом и нектангом Ваэрис. Впрочем, не имею ничего против той пятёрки, которая присутствует здесь, как я подозреваю, на смотринах. Разработку процедуры внедрения, а также легенды для непосвящённых я целиком и полностью возлагаю на вас. Это всё. Теперь готов выслушать вас.

Некоторое время над столом повисла тишина, разбавленная повседневным гамом, царящем в обеденном зале любой таверны в тот момент, когда его почти полностью заполняют посетители. Наконец, Вириаз Макк задумчиво пробормотал:

— М-да... Исчерпывающе! И весьма заманчиво! Даже не ожидал... — побарабанив пальцами по столу, он продолжил: — Леанар, буду с вами откровенен. Я прекрасно понимаю — и вижу! — что получает Орден от заключения союза на оглашённых вами условиях. Но я совершенно не могу понять, в чём ваш интерес?! Вы год потратили на сбор информации о нас, разыграли в Аклависе целый спектакль, спровоцировали конфликт с семью адептами, наконец, похитили Иллинику только с одной единственной целью... стать, пускай, и в какой-то мере привилегированным, но, по сути, самым обыкновенным адептом Тьмы?!!

— Вы не правы, Вириаз, — спокойно ответил Красс. — Моя выгода от нашего союза, как раз-таки, едва ли не превышает вашу. Ведь, я получаю доступ к самому ценному ресурсу, который только имеется в распоряжении вашей организации. А именно — вашим опыту и знаниям, которые накапливались в течение более чем полутора тысяч лет.

Эти слова вновь заставили Вириаза Макка задуматься. Причём, задуматься надолго. Однако Леанар его совершенно не торопил.

Наконец, хратанг, заговорил:

— Что ж, Леанар Красс, вынужден признать: вы меня удивили. Очень удивили! Откровенно говоря, озвученные вами мотивы — последнее, что могло бы прийти в голову, учитывая то, какие возможности вам доступны. Но, тем не менее, я почему-то вам верю. Действительно верю. Но, несмотря на это, испытание вам пройти всё равно придётся. В первую очередь, для того, чтобы получить признание тех братьев, которые не будут посвящены в истинные особенности наших с вами отношений. Учитывая ваше желание не привлекать излишнего внимания, рекомендую выбрать первую — Красную — Тропу. Тем более, в этом случае не потребуется особо ломать голову над легендой: за последний год Совет получил четыре ходатайства о допуске к Перекрёстку претендентов извне. Вы будете пятым. После прохождения Тропы вы получите ранг силитая, после чего, согласно правилам Ордена, будете приставлены к нектангу Ваэрис в качестве ученика. Разумеется, чисто формально. Вас устроит такой вариант?

— Вполне, — кивнул Леанар.

— Хорошо. В таком случае, нам потребуется некоторое время, чтобы собрать остальных претендентов. Встреча состоится здесь же, через неделю. К Чёрному Замку сопровождать вас будет Иллиника и те двое, с которыми вы познакомились в Аклависе. Договорились? Замечательно! В таком случае, больше не буду вам мешать.

С этими словами хратанг, оставив оплату за заказ, поднялся и, коротко поклонившись Леанару, пошёл к выходу. Где к нему присоединилась Иллиника, после чего они вышли прочь. В течение последующих минут вслед за ними таверну незаметно покинули и остальные адепты.

Продолжение следует...

ПРИМЕЧАНИЯ

1 — Разумеется, система мер, принятая в Империи, отличалась от земного варианта, однако, чтобы не множить сущности сверх необходимого и не запутывать читателя, автор взял на себя смелость использовать в повествовании знакомые ему и всем потенциальным читателям единицы измерений.

2 — Идиомы также взяты из Великого и Могучего.

3 — Поскольку звёздная классификация Империи использовала знаки древнего алфавита Империи, ныне более в повседневном общении не применявшегося, автор провел аналогию, также позаимствовав буквы древнего языка планеты Земля, опять же, чтобы не множить сущности. А десятичная система счисления — она и в Африке... пардон, в Империи — десятичная система счисления. Хотя обозначения цифр, разумеется у имперцев иное.

4 — Разумеется, Инара дала несколько иное название, намного более точно определяющее суть сделанного ею открытия, однако, вследствие того, что земным генетикам до имперских пока что как до Луны задним ходом на костылях, да по подтаявшему льду, аналогичный термин землянам пока неизвестен, потому была применена наиболее ближайшая по смыслу аналогия.

5 — "Адаптация дикой планеты. Тотальный вариант". Согласно данному протоколу разумная жизнь заинтересовавшей эллианцев планеты подлежит полной элиминации. Как правило, для этих целей используется специально выведенные штаммы вирусов, поражающие только биологические объекты с определённым генотипом: имперцы очень щепетильно относятся к своей будущей собственности, поэтому уничтожение цивилизации путем выжигания поверхности планеты для них неприемлемо.

6 — Думаю, многим читателям известен тот факт, что геном свиньи близок геному человека, однако это совершенно не мешает homo sapiens использовать хрюкающих братьев меньших как в пищу, так и для опытов.

7 — Хотя стандартный год, которому соответствовал период полного оборота Эллиандара вокруг звезды, был примерно в полтора раза длиннее, чем земной, в связи со значительно более растянутым жизненным циклом 50-летний эллианец по биологическим и психоэмоциональным показателям соответствовал 16-летнему землянину. Продолжительность же жизни среднестатистического имперца составляла порядка восьмисот лет. Имперских, разумеется.

8 — Разумеется, на языке Эллиандара это звучало иначе, однако смысл был тот же самый.

9 — Под стандартом подразумевается сила тяжести столичного мира Империи Эллиандар.

10 — Валли — уважительное обращение к заслуженному члену той или иной торговой гильдии, принятое на всей территории Иссаритана.

11 — Сагайский скакун — элитная, очень дорогая и престижная порода верховых животных. Один конь стоит, примерно, как небольшой дворец. По аналогии — как земной Роллс-Ройс или Бентли.

12 — Саммийские аристократы, постигающие ратную науку едва ли не с пелёнок, официально почитаются лучшими мечниками Иссаритана.

13 — Криттер — саммийский дворянский титул.

14 — Своего рода, Юлий Цезарь, который, как известно, мог делать сразу два дела одновременно, только, образно выражаясь, "многоядерный".

15 — Бушук (жарг.) — разбойник.

16 — В данном контексте подразумеваются высшие животные — млекопитающие: автор, в силу своего хорошего доЕГЭшного образования, прекрасно осведомлён о том, что совокупность типов живых организмов, объединённых общим понятием "Черви", также относятся к царству "Животные".

17 — Зоофилия — сексуальное извращение, определяемое как влечение человека, направленное на животных, или признание животных сексуально привлекательными.

18 — Хратанг, или грозовой призрак — восьмой ранг в иерархии Ордена Тьмы, присваиваемый после прохождения Фиолетовой Тропы Перекрёстка Теней.

19 — Совет Чёрного Замка — высший орган управления Ордена Тьмы.

20 — Арригиарис, или ночная тень — высший ранг Ордена Тьмы, ставший для его создателя вторым именем. Может быть присвоен только после прохождения Чёрной Тропы Перекрёстка Теней.

21 — Готанг, или золотой призрак — четвёртый ранг в иерархии Ордена Тьмы, присваиваемый после прохождения Жёлтой Тропы Перекрёстка Теней.

22 — Силитай, или познавший тьму — второй, самый младший ранг активного адепта Ордена Тьмы, присваиваемый после прохождения Красной Тропы Перекрёстка Теней.

23 — Квотанг, или изумрудный призрак — пятый ранг в иерархии Ордена Тьмы, присваиваемый после прохождения Зелёной Тропы Перекрёстка Теней.

24 — Разумеется, на языке иссаританцев это обращение звучит иначе, просто автор решил не множить сущности и взять ближайшую подходящую по смыслу аналогию.

25 — Икришар - Преисподняя.