Римская принцесса

— Вот именно, что пока, — заметила мама, подняв вверх указательный палец, — поскольку меня беспокоит то, что Нерон не умеет сдерживаться и постоянно говорит то, что другим знать не положено. Он никак не может понять, что это делает нас уязвимыми.

— То есть ты думаешь, что у Сеяна повсюду есть соглядатаи? — спросила я, закончив заплетать волосы Агриппины.

— В этом-то и опасность, — ответила мама, — соглядатаи следят за каждым шагом Нерона, вслушиваются в каждое его слово, и об этом от них узнает Сеян, а от него — и Тиберий.

— И самое ужасное то, что даже Друз не видит, как опасен Сеян! — подтвердил Гай.

— Вот тут ты не прав, братец, — надменно сказала Агриппина, — как Сеян может быть опасен, если он друг Друза?

— Он ему не друг! — вскинулся Гай, — Сеян пользуется его дружбой и доверием, пока ему это необходимо!

— Да что ты можешь знать об этом?! — скривилась сестра.

— Ничего! — отрезал брат, — зато я прекрасно разбираюсь в людях и в сложившейся ситуации!

Агриппина недовольно хмыкнула. Гай прав: Друз, действительно, слепо верит Сеяну и считает его другом. А Сеяну не дружба нужна; Друз нужен ему для того, чтобы постепенно устранить Нерона со своего пути. Я не сомневаюсь в том, что Сеян, избавившись от Нерона, избавится и от Друза.

— То есть получается, что Сеян преследует свои корыстные цели? — спросила Агриппина, а потом засмеялась: — Но это просто немыслимо.

Положив ладонь на плечо сестры, я спокойно возразила:

— А вдруг Гай прав? Ведь, если Друз заручился поддержкой Сеяна, это свидетельство того, что...

— Всё сводится к тому, что Друз может устранить Нерона со своего пути к императорскому престолу, раз не побрезговал заручиться дружбой и поддержкой командующего преторианской гвардии, — закончил Гай.

Я закивала, выражая своё согласие с мыслью брата. После смерти своего сына, тёзки нашего брата, император Тиберий рассматривал Нерона и Друза как своих возможных наследников; поэтому Нерон и Друз стали врагами.

Но, увы, Агриппину невозможно было переубедить.

— Но доказательств этому нет, — упрямо заявила она, — это лишь подозрения и не более.

Мы с Гаем и мамой внимательно взглянули на неё. Казалось, что она совсем нас не слушала.

— Я тебе ещё раз говорю, — наконец сказал Гай, — Сеян — опасный человек. Он — открытый враг Нерона и мамы, но скрытый враг Друза! И, если ты такая наивная ничего не понимающая дура, которая старается закрыть на это глаза, то мне тебя искренне жаль!

Агриппина вскочила на ноги и подошла к Гаю. Я даже сказать ничего не успела, когда сестра взяла брата за волосы и стала дёргать их, словно, старалась вырвать. Гай в ответ на это схватился за её руки и стал выворачивать кожу.

Агриппина кричала от боли, а мама схватила Гая и сестру за плечи и стала оттаскивать их друг от дружки.

— Прекратите! Перестаньте драться! — кричала она.

С трудом оттащив Агриппину от Гая, мама по очереди дала им по подзатыльнику и, обращаясь к сестре, сказала:

— Агриппина, была бы ты мальчиком, я бы стукнула тебя и Гая лбами и закрыла в разных опочивальнях, чтобы вы подумали о том, что мы — семья!

Агриппина фыркнула.

— Не смейся! — прикрикнула мама.

Агриппина притихла и сжалась в комочек. Мама продолжила:

— Гай прав: мы не должны закрывать глаза на соперничество Нерона и Друза, которое может принять совершенно иной оборот!

— Ты говоришь так, словно это битва, мама, — сказала я.

— Соперничество твоих братьев и есть битва, — ответила мама, — и чтобы выиграть в ней, мы должны быть вместе. Едиными. Мы — семья! Одно целое! И сейчас вы трое повторите это слово!

С этими словами она взяла руку Агриппины, затем руку Гая и сказала, обращаясь ко мне:

— Подойди ко мне, Друзилла!

Я послушно подошла, положила ладошку на руку мамы, и мы втроём — я, Гай и Агриппина — произнесли как древнее заклинание слово "Семья".

Мама одобрительно кивнула и сказала:

— Помните, пока в нашей семье царит единство, мы все несчастья сумеем преодолеть.

После совета мама отправила меня и Агриппину спать, а Гая она попросила остаться, чтобы обсудить с ним вопросы, которые, видимо, остались нерешёнными. Я тоже хотела остаться, но Агриппина, схватив меня за запястье, упрямо потянула за собой.

Наши опочивальни находились рядом; это было необходимо для того, чтобы мы с сестрой могли ходить друг к дружке и подолгу беседовать, не боясь, что нас могут подслушать.

По пути я бросала взгляд на покрасневшую кожу на руках сестры. Я прекрасно знала, что Гай и Агриппина и раньше друг дружку недолюбливали, но теперь, когда они стали чуть постарше, эта неприязнь начинала потихоньку перерастать в ненависть. Чуть что они сразу начинали драться! Да и к тому же Агриппина была трусихой; если она чувствовала, что проигрывает, то она с позором бежала к матери и жаловалась на брата. Это порой и без того портило отношение Гая к Агриппине.

— Так что? — спросила Агриппина, когда мы вошли в мою опочивальню, — ты всё-таки на стороне нашего брата?

— Разумеется, — сказала я, ложась в кровать, — Гай гораздо лучше понимает ситуацию, чем мы с тобой.

— Это ты так думаешь! — вдруг рассердилась сестра, — на самом деле Гай просто завидует успехам наших старших братьев! Хорошо, Гаю нечего завидовать Нерону, ведь он всегда всего добивался самостоятельно. А вот Друзу он завидует потому, что у него есть влиятельный друг! Поэтому Гай и старается настроить маму против Друза, обвиняя его в доверчивости и в кознях против старшего брата!

Я гневно взглянула на сестру, и она тут же сменила тон:

— Что? Разве не так?

— Нет, не так! — выкрикнула я, — ты слышала, что сказала мама? Сын Тиберия мёртв уже четыре года. Теперь Нерон и Друз — возможные наследники! И это стало причиной их соперничества. Друз ради власти обратился за поддержкой к маминому злейшему врагу!

Агриппина злобно сверкнула глазами и сказала:

— Ты говоришь так же, как Гай!

Я ничего не ответила, лишь перевернулась на бок и закрыла глаза только тогда, когда Агриппина ушла из моей опочивальни.

На другой день, проснувшись, я поднялась с постели и приблизилась к окну. Выглянув на улицу, я увидела, как Гай садится на коня, а рядом стоит мама. Сначала я испугалась и подумала, что мой брат куда-то уезжает, а мама теперь с ним прощается. Но все мои страхи о том, что я больше никогда не увижу брата, потихоньку рассеялись, когда услышала, как мама спросила Гая:

— Ты уверен в том, что тебе необходимо туда поехать?

— Не волнуйся, мама, я справлюсь, — ответил Гай, видимо, уловив тревогу в голосе мамы.

Верхом мой брат был похож на маленького солдата. Меня часто посещала мысль о том, что Гай — настоящая опора для мамы... Сдержанный, уверенный в себе.

— Как только встретишься с братом и узнаешь, что замышляет Сеян, напиши мне письмо, — наставляла мама, — только напиши мне подробно и ничего не утаивай.

— Как ты мне вчера сказала, мама, я знаю, что делать, — ответил Гай.

Он развернул коня и поскакал к дороге, ведущей к императорскому дворцу. Я наблюдала за уезжающим братом, а затем тихо прошептала сквозь слёзы:

— Будь осторожен, Башмачок!

Весь день от Гая не было вестей. Я не на шутку заволновалась, ведь с ним могло случиться, что угодно, и я боялась, что могу больше никогда его не увидеть. Моя тревога передалась маме и Юлии. Мы каждый день молились богам, чтобы Гай вернулся целым и невредимым как можно скорее. Единственная, кто оставалась, на удивление, спокойной, была Агриппина. Казалось, её не волновало, где Гай, как он, что с ним.

Но спустя пять дней, когда мы с мамой и сёстрами отдыхали в саду, Гай написал нам письмо и послал с ним своего раба, который мчался к нам на виллу со всех ног как безумный.

Моя дорогая мама!

После приезда во дворец я почти сразу столкнулся с Нероном! Из моего разговора с ним я выяснил, что за дела у него были в Сенате.

Когда через два года после смерти сына Тиберия Друз занял должность городского префекта, Сеян намеревался взять в жёны Ливиллу, вдову Друза (сына Тиберия), Тиберий ответил отказом. Нерона это сразу насторожило. Он подумал, не мог ли Сеян быть причастен к смерти законного наследника, и в связи с этим начал своё самостоятельное негласное расследование.

Расследование, как сообщил мне Нерон, показало, что Сеян действовал при помощи Ливиллы. Как-то на днях Нерон побывал в покоях Ливиллы и там случайно нашёл в её шкатулке письма, которые написал ей Сеян. Как видно, Ливилла не так осторожна, как ты, мама, иначе бы она давно их сожгла. Нерон понял, что Сеян и Ливилла любовники, а, значит, им обоим была выгодна смерть Друза. Они начали расчищать себе дорогу к власти.

А сегодня произошла жуткая ссора между Нероном и Друзом. Нерон пытался открыть брату глаза на Сеяна. Поначалу Друз не хотел в это верить. Но, когда Нерон сказал, что знает, кто убил сына Тиберия, брат перестал смеяться. Клянусь, я сам видел, как Друз побелел от этих слов и севшим голосом потребовал, чтобы Нерон повторил сказанное. Тогда Нерон сказал, что Сеян убил законного наследника четыре года назад и даже предоставил ему доказательства в виде писем, которые он мне сам же и показывал. Тут вдруг Друз сказал, что Сеян никогда не отважился бы на такое преступление, и что всё это клевета, а письма, скорее всего, подложные.

Кончилось тем, что они окончательно поругались. Из всего этого я понял, что сбылись самые худшие опасения: Друз теперь марионетка Сеяна. А потому он готов закрыть глаза на то, что Сеян — опасный человек, который однажды сумел устранить императорского сына, и теперь он сможет — Юпитер не даст мне солгать — при необходимости прикончить и Друза. И сделает он это, не задумываясь.

Я на всякий случай предупредил брата о твоих опасениях, и Нерон пообещал, что будет осторожен.

Твой сын Гай Юлий Цезарь Август Германик, так же известный как Калигула.

Передавай привет девочкам, особенно Друзилле. И не волнуйся, я завтра буду дома.

Прочитав письмо брата, я радостно улыбнулась: слава богам, Гай цел и невредим. Мама же произнесла:

— Вот то, чего я боялась.

— О чём ты, мама? — спросила я.

— О том, что Гай оказался прав, — ответила мама, — Сеян преследует свои цели. И, когда Друз это поймёт, будет уже поздно.

Сентябрь 27 года

Теперь, когда стало ясно, что Нерон прямо под носом Сеяна проводит негласное расследование, мама надеялась, что наконец-то появился шанс расправиться с Сеяном раз и навсегда. Но в то же самое время она боялась, что все наши планы могут пойти крахом, раз Друз — "соратник" Сеяна, и теперь он расскажет о той ссоре, если, конечно, он тогда не рассказал.

Гай вот уже третий месяц как находился дома и теперь постоянно писал Нерону, чтобы разузнать, как продвигается расследование и не узнал ли он чего-нибудь важного. Нерон же в ответ писал, что он почти что близок к истине, а в остальном пока затишье. Когда на семейном совете Гай показал маме письма, она, прочтя их, сказала, что затишье может играть на руку как нам, так и Друзу и Сеяну. И теперь всё зависит от того, какими будут ответные удары.

— И видят боги, — добавила мама, — если удача будет на нашей стороне, тогда придёт наше время.

— Ты и вправду веришь в наше великое предназначение, мама? — недоверчиво спросила Агриппина.

— Я верю только в то, что говорят в народе, — ответила мама, — не забывай, что народ, любившего вашего отца, теперь любит и после его смерти, а, значит, велик шанс, что престол достанется или Нерону или Друзу. А вот кому из них он достанется, решать императору. И, разумеется, Сеян стремится этому помешать.

— Сомнений нет, — сказал Гай, — Сеян рвётся к власти, и Друз — всего лишь пешка в его планах. И что-то говорит мне, что ссора Нерона с Друзом — это только начало. Сеян с радостью использует это в дальнейшем, как повод для того, чтобы нанести нам удар в спину.

— Будь он проклят, — тихо произнесла я.

К счастью, меня никто не услышал. Затем мама обратилась ко мне и Агриппине:

— А что до вас, девочки, то в скором времени вы выйдете замуж.

— Так рано? — неожиданно удивился Гай.

— А чему ты удивляешься, братец? — Агриппина подняла бровь.

— Тому, что ты пока не достигла брачного возраста, а Друзилла — ещё дитя, — пояснил брат.

— Я сказала в скором времени, — заметила мама, — а это значит, что выбирать буду не я, а император. И он для твоих сестёр выберет женихов из числа своих сподвижников, Гай.

— Так это замечательно! — сказала Агриппина, — от этого мы все только выиграем.

— Или проиграем, — возразил Гай, — ещё не факт, что они не будут поддерживать Сеяна. Ведь сейчас такие времена, когда на чашу весов поставлена или победа или поражение. А поражение приравнивается к смерти! Поэтому хоть раз подумай о том, что ты говоришь, глупая девчонка!

Агриппина нахмурилась, но промолчала, почувствовав на себе мамин тяжёлый взгляд. А Гай добавил, обращаясь к маме:

— И тем более, есть вероятность, что замужество моих сестёр может пойти нам на пользу, а может и нет. Как ты считаешь?

— Вполне возможно, — согласилась с ним мама, — но исход этого могут предвидеть только боги.

На следующий день, в полдень, я вышла из дома в сад, где мы любим отдыхать, и легла под розовым кустом в его дальнем уголке. Вокруг было так тихо, что было слышно, как щебечут птицы. Как я люблю такие дни, когда можно полежать на солнышке и послушать пение птиц!

Неожиданно идиллию нарушили чьи-то голоса. Я нахмурилась, затем приподнялась на одном локте и стала оглядываться по сторонам в поисках источника шума. Никого не было видно. Тогда я встала на ноги и направилась на голоса.

Совсем скоро я поняла, что иду в правильном направлении, когда, дойдя до бельведера, увидела обладателей голосов: Гая и Агриппину. Они о чём-то разговаривали на повышенных тонах. Я притаилась за колонной, чтобы послушать, о чём они говорят. Гай что-то доказывал Агриппине, а сестра ему возражала. Суть спора от меня ускользала.

Вдруг я хитро улыбнулась, а затем, крадучись, отошла от колонны и направилась к одному из розовых кустов. Опустив глаза вниз, я увидела небольшой комочек земли, наклонилась, аккуратно взяла его в руку, выпрямилась и, так же крадучись, вернулась к колонне. Тихонько засмеявшись, я закинула руку с комочком назад, целясь в Агриппину, затем швырнула его и быстро спряталась за колонной. По раздавшемуся крику сестры я поняла, что комочек достиг цели.

Выглянув из укрытия, я увидела, как сестра стояла и отряхивала плечо, а Гай стоял рядом и смеялся. Не выдержав, я тоже засмеялась. Этим я привлекла внимание брата. Поняв, чем это может для меня кончиться, я сорвалась с места и кинулась бежать.

Отбежав на достаточно большое расстояние, я остановилась и отдышалась. Наверное, Агриппина сейчас в ярости. Я понимала, что мне не стоило так делать, но иногда я так делала, когда злилась на Агриппину. И сейчас я на неё злилась за то, что она любила противоречить маме и брату.

— Позволь узнать, зачем ты это сделала? — раздался за моей спиной голос Гая.