— Да, поняла я. Ты, Игорек, как всегда, ни при чем. И что я в тебе тогда нашла?
Эти слова резанули меня, словно бритва.
— Зачем ты так? — горько спросил я. — Я ведь тогда обыскал весь город. Как ты смогла спастись?
— Длинная история, — ушла она от ответа. — Ты лучше скажи, сможешь меня освободить?
Ольга осталась Ольгой. Всегда говорила то, что думала. И мне некуда было деться — ответь я отрицательно, и я бы снова потерял ее. Думаю, теперь уже навсегда. Я застыл, лихорадочно соображая, что можно сделать. В то, что Ольга наш враг, я даже на секунду не поверил. Но все-таки она пришла из леса, а нормальные люди в лесу уже давно не живут. С тех пор как там появились Твари.
— Не знаю, — честно признался я. — Но попробую. Только ты поклянись, что никто из ребят не пострадает.
— Дурачок ты, — она улыбнулась той улыбкой, какой она улыбалась когда-то. — До сих пор в клятвы веришь. Но я клянусь!
Я на миг, словно опять увидел ту девочку, с которой целовался, запершись в ее комнате.
— Подожди, мне надо уйти, — я заметил, что спецназовцы все чаще стали поглядывать на меня. Наконец, один забросил автомат на плечо и направился к контейнеру.
— Держись, — шепнул я. — Я обязательно что-нибудь придумаю.
Глава 2
Первым делом я направился к Палычу, чтобы прояснить ситуацию. Но впервые меня не пустили в командирский блиндаж. Как только я приоткрыл дверь, и Смирнов увидел меня, он закричал:
— Кислицын, я занят. Побудь снаружи, я скоро выйду.
Я захлопнул дверь, но успел заметить, что они оба, командир спецназовцев и капитан, склонились над столом, на котором была расстелена карта. Что происходит? Что они там рассматривают? Эти мысли недолго волновали меня. На уме другое — что мне предпринять, как выручить Ольгу? Надо было, как я и обещал, что-то придумать. Не пойду же я в наглую сбивать замок. Если наши самое большее что сделают, так это свяжут меня на время, как мы иногда делаем это с Саньком, когда он напивается и становится буйным, то от спецназовцев вполне можно ждать пули. В этом я не сомневался. Весь их вид говорил, что уговаривать они никого не собираются.
Оставалось ждать, и я присел на пенек недалеко от входа в командирский блиндаж. Я все-таки надеялся, что со Смирновым мне договориться удастся. Мы здесь на посту, все были как одна семья — сжились за прошедшие месяцы. Конечно, семья хреновая, не лучше, чем обычная, где много родственников, но, во всяком случае, мы ладили друг с другом. Смирнов никогда не строил из себя непререкаемого командира, а мы отвечали ему нормальным исполнением приказов, без фанатизма, но точно. В общем-то, по-другому здесь нельзя — несмотря на кажущуюся курортность жизни на посту, на самом деле мы постоянно находимся под прицелом. Пережив одну ночь, никогда не знаешь, что ждать от следующей. Иногда бывало неделями тихо, а иногда твари, словно с ума сходили и каждую ночь, как только стемнеет, начинали лезть на нашу горку.
Несмотря на наше преимущество и в оружии, и в расположении, твари иногда прорываются. Об этом говорят наши потери. Только за то время, что я здесь, мы уже похоронили троих и одного, израненного, отправили в Город.
Я услышал скрип, дверь блиндажа открылась, и на свет появился здоровяк-спецназовец. На секунду остановился, быстро оглядел обстановку и, опустив очки со лба на глаза, направился к своим. Я сразу вскочил и подбежал к завешенной масксетью двери. Она в это время снова открылась, и мы чуть не столкнулись лбами с командиром.
— Опять ты, — Смирнов кисло посмотрел на меня. — Про нее?
Он кивнул в сторону "карцера".
— Да. Палыч, — я сразу перешел в наступление. — Зачем ты её закрыл? Она не опасна, я гарантирую. Да ты и сам видишь, она самая обычная.
— Блин, Игорек, ну что ты как ребенок? Твари тоже когда-то были обычными. А сейчас тебя за слиток золота рядом с этими обычными просто постоять не заставишь.
— Ольга не тварь! — стоял я на своем. — Она ни капли не изменилась. Я чувствую. Она точно такой же была и в школе.
— Да, — усмехнулся Смирнов. — Уже в школе научилась так драться и оружием пользоваться?
— Палыч, что ты придуриваешься? Я тоже в то время воевал только в играх. А теперь без автомата срать не выхожу. Жизнь такая наступила. А у них в лесу, наверное, еще хуже. Поневоле спецназовцем станешь.
— Наверное, — передразнил меня командир. — Ты про её сегодняшнюю жизнь что-нибудь знаешь?
Я мотнул головой.
— Ну вот, ничего не знаешь, а туда же — она хорошая, отпустите её...
Видя, что я собираюсь стоять на своем, Смирнов просто обошел меня и направился в сторону спецназовцев.
— Подожди еще немного, сейчас их провожу, и обговорим.
— Так они не будут забирать её?
Я обрадовался. Если эти чужаки уберутся, мне будет гораздо легче освободить подругу. Но Палыч быстро притушил мою радость.
— Так они еще и не улетают. Сейчас они пойдут вниз, хотят осмотреть придорожный лес вокруг перекрестка.
Я присвистнул — ни фига себе! Они что — совсем идиоты? Я чуть не высказал это вслух, но вовремя прикусил язык. Однако командир по моему лицу догадался, что я думаю.
— Они спецназовцы, — укоризненно сказал он. — Да и светло еще. Твари сонные пока.
Но по неуверенным ноткам в голосе я понял, что он сам сомневается в этой затее.
— Светло, а в ямах и чаще темно, — добавил ему головной боли я.
— Все. Замолчи. Они знают, что делают. Иди лучше на свое место, пора Ленке к себе, в лазарет.
Действительно, надо было пока скрыться с глаз, чтобы обдумать, что дальше, и я вернулся в окоп.
* * *
Спецназовцы точно собрались в лес. Из своего окопа я видел, что они что-то обговорили, потом разделились и отправились вниз, к зарослям. Все наши повылезали из своих укрытий и изумленно смотрели на этих самоубийц. Однако никто ничего не сказал — кто знает, может, и правда эти крутые вояки знают, что делают. Ушли не все, у вертолета остались двое, и двое вертолетчиков сидели в машине. Они лишь сдвинули форточки, но из кабины так и не вышли — похоже, для того, чтобы быть готовыми к взлету в любой момент.
Я выставил в амбразуру автомат и достал бинокль. Он хоть и был обычным, не армейским, но тридцатикратного увеличения мне здесь вполне хватало. Я навел окуляры на место, где спецназовцы должны были войти в лес, и начал методично рассматривать кусты и деревья. Все было знакомо до одури — и колючка с навешенными на ней пустыми банками, и проплешина между кустами прямо перед заходом тропы, и сами кусты. Каждый день, по нескольку раз, я изучал все это, чтобы понять, не изменилось ли что-то, что могло сказать о готовящейся атаке тварей.
Бойцы остановились перед самым лесом. Один оглянулся, махнул нам рукой — мол, все в порядке, и через секунду все растворились во враждебной зелени. Как к ним ни относись, но мужики они были смелые. Я бы вряд ли смог себя заставить вот так с ходу войти в эти кусты, тем более к вечеру. После того как нагляделся на тех, кто там прячется. Меня даже передернуло от мысли об этом.
Я рассматривал опушку, а сам думал, как же так получилось, что, как только здесь появилась Ольга, прилетели и эти. Если их вызвал Смирнов из-за нее, то свою задачу они выполнили — должны были забрать девчонку и свалить. Если же они прилетели по своим делам, то почему первым делом ворвались в командирский блиндаж? И вообще, кто они такие? Если бы такой отряд был в Городе, я бы все равно за это время хоть краем уха что-нибудь о них слышал.
Я все больше склонялся к мысли, что они оттуда — из мифической Москвы. После того как погибла настоящая столица, Москвой стали называть подземный пункт управления где-то в Московской области. Хотя никто из нашего города никогда там не был, но рассуждали о Главном Центре часто. Но мне всегда почему-то казалось, что кроме нас и Дальнего Города никого на этом свете не осталось. Однако теперь, увидев вертолет, увидев спецназовцев — обвешанных современным оружием, в новых брониках, в новой форме, — я вдруг засомневался. У меня впервые проснулась надежда. Может, люди опять поднимутся. Опять смогут выжить.
Мои мысли прервали выстрелы. Стреляли внизу, совсем недалеко. У меня словно заныл зуб — стало противно и страшно. Привычное состояние пред атакой нечисти. Зря я расслабился, ничего в этом мире не изменилось. Вслушиваясь в короткие очереди Калашниковых, я мысленно представил, что там сейчас творится, и сразу попытался отогнать видение. Через несколько минут все стихло. Я до боли вглядывался в зеленую стену — ничего, ни один куст не дернулся. Неужто кранты? Сгинули ребята? Нет, не может быть! Даже наши ополченцы продержались бы дольше. Ведь действительно, еще светло. Это в темноте твари, как рыба в воде, с ними тогда лучше не тягаться.
Я еще посидел минут десять, поднимая бинокль к глазам, но ничего больше не происходило, и я успокоился. Надо думать о своем — пора освобождать Ольгу. Чем дольше тяну, тем тяжелее будет решить это потом. На всякий случай еще раз осмотрев свой сектор, я пошел из своего 'гнезда'. Как только вышел в открытый окоп и поднял голову, понял, что наверху неладно. К 'карцеру', набычившись, шел Санька, на этот раз с автоматом. Пьяный, понял я. И когда успел?
— Эй! — заорал я. — Санька! Ты куда? Не глупи!
Я выпрыгнул из окопа и, набирая скорость, побежал наперерез. С другой стороны, услышав мой крик, бежал Смирнов. Он тоже кричал, приказывая Саньке остановиться. Однако тот никого не слушал — поняв, что ему могут помешать, ускорил шаг, на ходу приложив к плечу автомат.
— Да что же ты, сука, такой упертый! — пробормотал я и сбил Сашку с ног.
Он тоже что-то бормотал, матерился и пытался дотянуться до вылетевшего из рук автомата. Слева набегал Смирнов, тоже кроя матами и обещая на полгода посадить Саньку в карцер.
И тут началось. Со стороны леса раздался взрыв, следом затрещали автоматы. И сразу же раздался вой. Сердце у меня упало, а рефлексы подбросили тело. Я успел на ходу подхватить Калашников Сашки и бегом бросился в свой дзот. Скорей, скорей, — билось в мозгу, — сейчас полезут. Теперь было не до Сашки и не до Ольги — главное пропустить ни одну тварь на холм. Перед тем как спрыгнуть в окоп, заметил, что Смирнов схватил Саньку за шиворот и они бегут к блиндажу.
Вой продолжал выворачивать душу. Было понятно, что воют сразу несколько взрослых особей.
— Черт, черт, черт! — повторял я, выставив в амбразуру автомат и пытаясь высмотреть фигурку разведчика. Если его сразу завалить, можно сорвать всю атаку. Так бывало иногда. Сейчас бы я быстро выцепил эту несуразную тварь — на улице светло. Одной рукой держал рукоять Калашникова, плотно прижимая приклад к плечу, вторая автоматически проверяла полку под амбразурой — на месте ли набитые запасные магазины и труба 'мухи'.
Однако в этот раз что-то пошло не так. Еще пару раз грохнуло. Ф-1, определил я, у меня на полке тоже лежала одна такая. Автоматы стали бить реже, но совсем не смокли. Значит, живы. Вой стал не таким страшным, похоже, главных тварей стало меньше, а разведчик так и не появился.
Как только я немного успокоился, загнанная на дно подсознания тревога снова поднялась. Как там Ольга? И что делать? Я еще немного подождал, автоматически ощупывая глазами лежавший внизу лес и дорогу глазами. Никто так и не появился. В лесу уже только изредка трещали короткие очереди и одиночные выстрелы. Ощущение было такое, что спецназовцы добивают кого-то. Неужто твари отступили? Это было бы впервые. Если они начинали атаку на наш пост, то лезли всю ночь, сколько бы мы их ни завалили. Правда, днем мы с ними ни разу не сталкивались. В пользу предположения о том, что спецназовцы победили, говорило и то, что твари перестали выть.
Все. К черту! — решил я и, бросив последний взгляд на лес, пошел к выходу. Пока есть время, надо действовать. Но сделать я ничего не успел. Как только я высунул голову из окопа, услышал крик Павла.
— Игорь! Куда? Бегом назад! Полезли!
Такой голос у обычно спокойного Павла бывал только во время атаки. Через секунду я уже опять сидел на своем месте и пристраивал автомат в специальную ложбинку. То, что я увидел, выглянув в амбразуру, на мгновения ввергло меня в ступор. Повсюду, насколько я мог видеть, из леса лезла нечисть. Я впервые видел атаку при свете дня, и это выглядело совсем не так, как в приборе ночного видения. Значит, они затихли просто перед началом атаки. Сраные спецназовцы, разозлился я. Что они там такое натворили, что твари со всего леса сюда собрались?
Что, вообще, сегодня такое происходит? Сначала Ольга, потом спецназ, а теперь вот это. Мысли носились в голове, а тело делало привычное дело. Ведя прицелом по дергающейся цепи уродов, я старался высмотреть разведчика. Есть! Длинная худая фигура, то, припадая к земле и прыгая как кузнечик, то вскакивая на ноги, как человек, впереди всех мчалась в гору справа от меня. Я сдвинулся, поймал дергавшуюся тварь в прицел и нажал курок. Автомат загрохотал, и я выпучил глаза — очередь разнесла разведчика на куски, словно я стрелял из АГСа. Лишь через секунду до меня дошло, что это натворил не мой Калашников. Похоже, Павел тоже засек его и это пуля Корда разобрала тварь на запчасти.
Задумываться было некогда, я нажал курок и провел длинной очередью вдоль серой цепи. С радостью отметил, что один крепкий полуволк завалился навзничь, а пара других тварей задергалась и закружилась на месте.
Первый шок у меня уже прошел. Я почти успокоился. По тому, как пошло дело, я понял, что эту атаку мы отобьем. Очереди автоматов ребят, пулемета вышки и пулемета из командирского блиндажа косили тварей под корень. Сейчас при свете дня, я впервые разглядел, как долго и муторно они умирают. Жизнь никак не хотела покидать разорванные тела зеленых уродов. Потеряв руки, ноги, или голову, обрубки продолжали дергаться, словно в диком сне-фантасмагории. В ночном бою все происходило совсем по-другому — нечисть падала, и больше я её не видел.
Как я и предполагал, твари начали отступать. Сначала исчезли крупные особи, их мускулистые тела с характерной черно-зеленой окраской исчезли первыми. Словно по волшебству — только что были и вдруг пропали. Потом и твари поменьше, с более светлой окраской, одна за другой, с визгом исчезли в кустах. Они потеряли напоследок еще несколько своих собратьев. Сверху слева, оттуда, где сидел Сашка, прозвучала последняя очередь и бой стих.
'Отрезвел, сучонок', — беззлобно подумал я.
Я отложил автомат, взял бинокль и стал рассматривать кусты. Лес был не так далеко, чтобы использовать бинокль, но, когда смотришь невооруженным взглядом, кусты и деревья на опушке сливаются в серо-зеленую стену. А бинокль дает возможность заглянуть дальше, в опасную чащу. День ощутимо склонился к вечеру, между деревьев уже посерело. Наступало самое противное время — сумерки. Когда тебе начинают мерещиться прыгающие и ползущие тени, и ты постоянно хватаешься за автомат.
Я невольно пожалел спецназовцев, что сдуру полезли в лес и подняли всю нечисть, хотя сразу было понятно — они не Лесные, и не смогут выжить в лесу. Сначала, когда они появились и схватили Ольгу, я их почти возненавидел, но сейчас успокоился — ребята делали то, что им приказали, они такие же исполнители, как и мы. Интересно, что оставшиеся спецназовцы будут делать дальше? Улетят?
