Вторая ипостась. Наследница (Черновик)

Выглянув из своей комнаты, я огляделась, везде было тихо и темно, и даже привычного шума воды или звука стиральной машинки, не было слышно. Это было мне на руку.

Незаметно прокравшись в ванную комнату, стащила все лекарства, о которых знала и умела применять. Надеюсь, я не сильно шумела...Возвращаясь в комнату, услышала, как включили свет где-то на верху. Да... Я не раз замечала, что слышу или вижу лучше, чем обычные люди, это всегда мне доставляло много неудобств. Но и пользу проносило, но редко.

Встряхнув головой, я вернулась в комнату и снова закрывшись, рассовала все по кармашкам и компактно уложила в сумку. Одевшись сама, я, взяв в руки рюкзак, подошла к окну. Оглядевшись, отметила, что комната совсем опустела, но оставаться здесь я даже и не думала, поэтому раскрыв окно, встала ногами на подоконник. Выглянула наружу, мне в лицо подул холодный ветер, по коже прошелся табун мурашек, взбудораживших мое тело, и пронзая меня насквозь. Вздохнув, я решительно поставила свою ногу на ближайшую выпуклость в стене и, оперившись о руки, перекинула вторую, сразу захлопнув створки окна.

Я хваталась за все, что мне попадалось на пути, то и дело, поглядывая, то на свои окна, то вниз на землю. Страх своими тонкими нитями проникал в меня. Слава Богу, на улице никого не было, а то мне бы, не поздоровилось, и няне бы рассказали.

Когда я добралась до самого удобного места, то зацепившись за чужой подоконник рукой, постаралась повернуться лицом к ветвистому дереву, стоящему совсем близко к стене дома. Маневр не удался. И я, решилась, предварительно прикинув в какую сторону кидать рюкзак, сбросила его вниз. Тихий шмяк. И я поняла, что если не потороплюсь, то окоченею здесь, и меня будет ждать, такая же учесть, как и у своей ноши, с одним, лишь отличием... на месте меня окажется лепешка из костей и крови.

Вздохнув, я резко повернулась и уже передо мной были тонкие ветки деревца, без листьев и почек, которые в любом случае, не могли появиться здесь в разгар холодного сезона.

Взмолившись и понадеявшись на свое скудное везение, я прыгнула. Если подумать, то выбора у меня все равно нет, а так хоть есть шанс на какое-то время сбежать. Слава Богу, я смогла уцепиться за одну из веток, и повиснуть над землей. Шершавая кора, сильно ободрала мне руки, и потихоньку начала багроветь. Подтянувшись, я, преодолевая страх и слабость, оперлась одной ногой о ствол, и села на ветку. Осмотрев руки, отметила, что нужно будет их промыть, отряхнув всё, я уверенным движением спрыгнула вниз, благо высота не сильно большая. Да, и навыки паркурщика помогли.

Быстренько собрав свои ноющие конечности в кучку, и прихватив все так же валявшийся в снегу рюкзак, я направилась к остановке. Вызвать такси со своего сотового я не решилась, отключив оный предмет вообще, после нескольких пропущенных звонков от няни и неизвестного мне номера. Скорее всего, отца.

Простояв минут десять, но, так и не дождавшись автобуса, я махнула на все рукой и отправилась пешком. Идти к Лере домой, я не решилась по нескольким причинам: во-первых, это единственное место о котором знает Людмила Николаевна, и посему сразу же обнаружив мою пропажу, позвонит именно ей. Во-вторых, напрягать семью подруги, я не хотела, и в прочем я принесла бы много неудобств, и, в-третьих, хоть Лера и была моей единственной подругой, но всегда была на стороне родителей, и переубедить ее было бы гораздо сложнее, чем кого-то другого.

Я настолько задумалась, что не заметила, как дошла до нужного мне квартала. Думаю, Максим не будет против, если я, у него поживу, тем более уже не в первый раз. Он отличный друг, и сейчас я его воспринимаю как брата, всегда готового помочь, да и как поркурщик он хороший. И именно он привил любовь к этому виду спорта. Я незаметно для самой себя начала улыбаться и пошла быстрее. К этому времени с неба начали падаль огромные хлопья снега. Они кружились, то взметываясь вверх, то вниз, обволакивая и затягивая меня своим снежным очарованием.

— Кать? — я вздрогнула, так как не ожидала увидать услышать этот знакомый голос.

— Привет.

— Ты что здесь делаешь? — ну вот, а я так надеялась, что он не будет задавать вопросов, а просто поздоровается и приютит на несколько дней. Так нет! Хотя, на что я надеялась, если у меня за спиной такой увесистый рюкзак и я сама, выгляжу не самым лучшим образом. Грязная куртка, местами порвана, черные школьные штаны, которые я не удосужилась переодеть, были совершенно мокрыми снизу. Руки от ссадин начинали сильно пульсировать, и со временем, мне пришлось снять перчатки и каждый раз, как только руки согревались, набирать немного снега, чтобы отвлечь себя от ноющей боли.

Максим схватил меня за руку, потянул к себе в машину. Засунув меня в салон автомобиля, парень отошел, и я только сейчас заметила, что он был не один, рядом с ним остановился мужчина. Разглядеть его мне казалось не возможным, он стоял спиной ко мне, а если точнее, к машине, и лишь сильные взмахи руками, говорили о том, что пара о чем-то спорит.

Решив отвлечься, я включила радио. Там играла какая-то новомодная музыка, мелодичный голос певицы хоть и был приятен, но завывания на особенно высоких нотах портили не только саму песню, но и убивали во мне надежду на что-то хорошее в музыкальной профессии. Сама я никогда не хотела петь, меня больше привлекали подвижные кружки, такие как паркур или танцы, но ... Всегда. Каждую минуту в моей короткой жизни присутствовало "но". Меня отправляли на пение или игру на музыкальных инструментах, словно собирались сделать из меня куклу. Я ходила, учила ноты, пыталась играть на фортепиано, но, сколько бы я не училась, все это казалось мне безнадёжной и пустой тратой времени.

Где-то на задворках моего сознания послышался хлопок закрывающейся двери, но я не обратила на это внимание. Загудел двигатель, и заметила, как от теплого воздуха на стекле начали, появляется узоры. Проведя мальчиком по стеклу, я пригляделась, на улице уже стояла темень, включили фонарные столбы, и все вокруг казалось нереальным. Волшебным.

— Кать, — позвал меня друг.

— М-м-м... — на меня навалилась какая-то апатия. — Что?

Тихо спросила я, но в ответ услышала лишь:

— Спи. — Я и заснула, меня обволок тёмный густой туман. Он двигался и перемещался, а я только смотрела, как его сгустки превращались в разные вещи, в один момент отчётливо поняла, что передо мной висит древний ещё с СССР телефон. Он громко звенел и трещал, от чего я ещё больше погружалась в сон.

Резко открыв глаза, поняла, что уже не сплю, и домашней телефон и правда стоит рядом и громко звенит. Смачно зевнув, я осмотрелась. Незнакомая обстановка, показавшаяся мне совершенно мужской и простой, состояла из одного большого шкафа — купе, деревянного стола со стулом, широкой кровати и тумбочки, на которой и стоял надоедливый телефон.

— Где это я? — встав с кровати, снова осмотрелась и, не заметив ничего, что могло бы привлечь мое внимание, подошла к шкафу. Не знаю, может, стоило сначала найти хозяина или хозяйку этой комнаты, но неведомый мне магнит, так и тянул к этой части интерьера. Он выглядел как два больших зеркала.

— О! Ты уже проснулась. — В комнату проник мягкий желтоватый свет, а с ним и Максим. — А я только собирался тебя идти будить.

— А где мы? — я все еще не могла отойти ото сна, он как будто пытался забрать меня назад.

— У моих родителей.

— Понятно... — я зевнула.

— Ладно, пошли чай пить, и ты мне все расскажешь, — серьезно проговорил парень. — Твоя одежда в шкафу, одевайся и приходи.

Я кивнула. Странно все это.

Одевшись и причесавшись, последнее было особенно сложным, так как волосы были грязными и спутанными, а расчески поблизости не находилось. Уже у двери, я вспомнила про свою олимпийку, и, подумав, решила, что ходить в одной футболке будет стрёмно, вернулась к зеркалу. Достав интересующую меня вещь, посмотрела в зеркало. Оно отражало невысокую девушку, миленькая, черные волосы доходили до попы, прямой нос, немного пухлые губы, темноватая кожа. Ничего примечательного или необычного. И только волосы были моей гордостью, густые, цвета вороньего крыла и немного волнистые к низу. Почему-то в душе разлилось такое родное, с терпким запахом меда, тепло. Захотелось прыгать. Кричать от радости, и ощущение, что должно произойти, действительно хорошее и невероятное.

Как-то неожиданно на кончиках пальцев начало нестерпимо покалывать. Поднеся руку к лазам, я все так же смотрела в зеркало, перед глазами начали, появляется яркие вспышки белого света. Встряхнула головой. От чего покалывание стало усиливаться, схватившись за руку, я осмотрела её, но ничего необычного, что могло бы вызвать: сыпи или аллергии, не обнаружила. Вскинув глаза, я снова обратила внимание на своё отражение. И обомлела. Подскочив к зеркалу, я провела по нему рукой, и...

— А-а-а... — все тело сковали тески, на глаза навернулись слёзы, они текли вниз: по щекам, шее, рукам, оставляя на мне ярко алые, кровоточащие ранки. На меня навалилась такая слабость, что не хотелось даже говорить, просто смотреть... наблюдать, как моё тело охватывало пламя, оно пожирало меня, вырывая из моей груди крики и стоны.

— Катя!!! Катенька!!! Что с тобой! — я сидела и не понимала, что же сейчас произошло. Руку по-прежнему жгло, но не сильно, а сама сидела на полу возле кровати, и рядом со мной, сидел Макс. — Слава Богам, ты очнулась!

Я непонимающее посмотрела на парня, а потом на свое отражение в зеркале.

— А что произошло?

— Я звал тебя, звал... а ты не отвечала, думал, ты в уборную пошла, но когда не услышал шума воды, я заволновался... — немного подрагивая начал парень. — И зашел сюда, то увидел тебя здесь лежащую без сознания.

— Хм...

— Ты как себя чувствуешь? Где болит?

Я вздрогнула, и по коже прошлись мурашки.

-Да, нормально, вроде... Нигде не болит.

— Ну, ладно, тогда пошли чай пить, горе ты мое луковое.

Я кивнула и, кряхтя, как старая бабка поднялась с пола. Квартира родителей Максима впечатляла. Трехкомнатная, все было отделано в классическом стиле, постельные тона и ощущение, что я попала в средневековый замок. Свет лился из самодельных светильников с необычной резьбой и через замутненные стекла.

— Классно... — протянула я, вертя головой.

— Да, у моих предков хобби, так как они путешествуют по всему миру, то каждый раз возвращаясь, домой, привозят разные сувениры и особенный неповторимый стиль тех стран. А пока их нет, я создаю в каждой и комнат стиль разных годов двадцатого века.

Я удивленно посмотрела на него.

— Ну, например та комната, в которой была ты, напоминает время...

— СССР? — попыталась угадать я.

— Да.

Усадив меня за стол, друг достал конфеты, разлил кипяток по чашкам и достал растворимый кофе.

— Извини, я здесь редко бываю, поэтому только такой.

— Ничего, — да, я просто обожаю кофе и больше ничего я так сильно не люблю, как этот напиток. Хих, особенно если вспомнить такие бессонные ночи.

— А теперь рассказывай, что ты делала на улице одна, и в такое время?

Я помялась не зная, рассказывать ли ему всю правду или нет.

И я рассказала, правда не все, умолчав лишь о том, что это все организовал мой отец и о том, что есть вероятность отправка меня любимой в Германию.

После моего не долгого повествования, Макс замолчал, обдумывая сложившуюся ситуацию. Я же нервно сжимала кулачки, и каждый раз отдергивая себя ото рта, чтобы не грызть ногти. И да, я знаю, что это дурная привычка. Но ничего поделать с собой не могу.

— Ну, если ты уж так сильно не хочешь переходить в другую школу, то я могу на время предоставить тебе это жилище, но на время... — Я так усердно закивала головой, что даже шея начала немного побаливать. — Мама с папой приедут только через месяц, а ты за это время должна решиться, и поговорить со своей родней. И...

— Говорить ничего им не буду! — оборвала я его, и тут же услышала стук в дверь. Сглотнув, я посмотрела на циферблат часов, они показывали три ночи. И кого принесло в такой час? Предчувствие, что это не добрые эльфы, поднималось из моей души.

— Кать... Возьми вот эту сумку и иди в комнату, в которой проснулась, я сейчас к тебе приду.

— Да, что это такое! Почему никто не хочет мне ничего объяснять.

— Давай, я тебе все завтра расскажу? — с надеждой спросил Максим, нервно выглядывая в коридор.

— Хорошо, — и уже тихо добавила, на подходе к комнате и тут я вспомнила, что сумку, которую мне сказал взять друг, я забыла на кухне. — Что-то мне не нравится все это...

Прислушиваться я не стала, и как можно быстро забрав сумку с кухни, постаралась, так же тихо вернутся назад, но...

— Ах, ты ж сука!!! — я дернулась, и, плюнув на конспирацию, за доли секунды оказалась в комнате. Закрываться я даже и не думала, откинув в сторону кожаную вещь, я собиралась вернуться к другу, как недалеко от двери послышался глухой удар и:

— Щенок, решил пойти против правил... — а потом громкий звук разбивающегося стёкла и то ли стон, то ли рык. — Чего стоите, за девчонкой живо, а то головы всем поотрываю, если упустите!

Так, думай. Что я могу сделать? Да, ничего! И что я, хрупкая школьница, могу противопоставить им? Дверь резко распахнулась, и в проеме показались две мужских фигуры. Осматривать их было страшно. Головорезы! Мощные фигуры с бритыми налысо головами, и яростными взглядами. К горлу подкатил комок страха, и я не могла произнести и звука, боялась не только за себя, но и за Макса. Что они могли сделать с ним!? И... какие правила?

В душе появился пофигизм, но как только ко мне начали, приближается эти два амбала, я поняла, что Бобик сдох. Адреналин спал. Оглушительно закричав, я схватила первый тяжёлый предмет, который мне попался, и это как назло была подушка.

— Ну, что ты малышка, мы ничего тебе не сделаем! — конечно— конечно, знаем. Проходили.

Пока я отвлеклась на одного из мужчин, второй, сделав выпад, схватил меня поперёк туловища и, подняв над полом, перекинул через плечо.

— От-пу-с-ти-те!!! — со всей силы заорала я, и начала брыкаться и бить кулаками везде, где могла достать. — Чёрт! Подержи её!

И пока меня брыкающуюся, передавали из рук в руки, я заехала второму мужику между ног. И наконец, была свободна, только эта самая свобода была недолгой. Третий амбал, что остался в коридоре с Максом, подлетел к нам и, отшвырнув меня к стене, рыкнул:

— Берите этого, и идем... — и уже ко мне: — а ты дрянь, ещё поплатишься за все!

Схватив меня за ворот кофты, мужик со всей силы впечатал в стену. От удара об твердую поверхность в голове зашумело, а перед глазами появились чёрные пятна.

— Эд, и куда? Нас не пропустят, — я услышала, как застонал Максим.

— С этой... — уже встряхнули меня. — Пропустят! Пошли...

И тут моё сознание сделало мне ручкой, и я провалилась в темноту.

* * *

— А ну просыпайся! — я почувствовала обжигающий удар по щеке.

Открывать глаза не хотелось, все тело болело, а кости ныли, словно после изнурительной тренировки. Голова гудела и ощущение, что меня несколько раз побили этой самой дурной головой об стену, не проходило. Под спиной что-то мешало, оно было острым и твердым, руки не гнулись, и двигаться не хотелось совершенно.