Идеальная подстава

Барт притормозил перед воротами. Охранник подошел, козырнул в окошко. Мой начальник вынул из внутреннего кармана куртки паспорт и протянул документ открытым на странице с фотографией.

— Ваше приглашение, господин Иванов, — с важным видом покачал головой охранник.

Приглашение? Мы что, на званый ужин едем? В лес?!

Вместо ответа Барт снова полез в карман и достал оттуда банкноту с портретом американского президента и цифрой '100' по углам. Охранник без колебаний смял деньги в ладони и перевел взгляд на меня.

— У вашей спутницы тоже должно быть приглашение.

'Срубив', таким образом, еще сотню, он от нас отстал. У ворот стоял небольшой домик. Охранник зашел внутрь. Раздался противный звук зуммера, и ворота с тихим гудением отъехали в сторону. Барт ударил по газам, а я вжалась в сиденье. И какой черт дернул меня поехать?

Дорога между деревьев привела нас к особняку на лужайке. Прожекторы, такие же яркие как у ворот, освещали его по фасаду. Несмотря на прохладную погоду все окна на первом и втором этаже были открыты, и оттуда слышалась громкая музыка и смех. У входа стояли два охранника. Я с подозрением покосилась на Барта. Уж не Магистр ли владелец жилища? Неужели мы пожаловали в гости к этой загадочной личности?

Барт заглушил мотор и тоже посмотрел на меня. Прежде чем я успела открыть рот и задать очередной вопрос, заговорил:

— Мария Николаевна, сделайте одолжение.

С этими словами он взял с заднего сиденья свою сумку и открыл ее. В руке я увидела потертую походную флягу. Скрутив крышку, Барт протянул ее мне.

— Выпейте.

— Что там?

— Фирменная настойка моего деда. Вам понравится.

Из горлышка фляги понесло спиртом. Я отшатнулась.

— Простите, Бартоломей Иваныч, но я не пью на работе. Я вообще не пью. Только по особым случаям.

— Боюсь, этот случай настал, — в его незабудковых глазах загорелся недобрый огонек. — Выпейте. Потом такой возможности не будет.

— Но я...

Он схватил мою руку и с силой впихнул флягу в пальцы.

— Пейте. Потом еще 'спасибо' скажете.

Под таким давлением мне не оставалось ничего другого как поднести флягу к губам. Я словно глотнула жидкого огня. Настойка дедушки?! Неразбавленный технический спирт! Вот что это было такое! На глаза навернулись слезы. Я широко открыла рот, выдавливая из себя полное страдания 'кха-а-а'.

Барт не проявил ни капли сочувствия. Отобрав флягу, он тоже сделал пару глотков, тоже выдал 'кха-а', только более сдержанное и мужественное, затем закрутил крышку и убрал флягу под сиденье. Меня удивило, что он не берет выпивку с собой. Но долго удивляться я не стала: все тело окутало приятное тепло, а мысли наполнило веселое безразличие к проблемам. Теперь, когда мы 'упаковались' спиртом перед вечеринкой, я была готова к чему угодно.

Едва Барт взял наши сумки и вышел из машины (я просто выпала на четвереньки, но он, как настоящий джентльмен, сделал вид, что не заметил), к нам подбежал невысокий паренек в кепке и комбинезоне. Забрав у моего начальника ключи, он сел за руль и умчал 'УАЗ' в неизвестном направлении. Я хмыкнула и сдула с лица прядь волос. А тут еще и парковщики имеются!

Барт подхватил меня под локоть и потащил к особняку. Его походка была слишком твердой для человека, хлебнувшего технического спирта, и я даже позавидовала такой стойкости. Охранники посмотрели на нас, но мешать не стали. Двери открылись...

...и я оказалась в царстве золота и хрусталя. В большом фойе так ярко светили люстры, что пришлось зажмуриться. Женщины в прекрасных вечерних платьях прогуливались между фуршетными столами с бокалами в руках. Мужчины оделись не в пример проще. Джинсы, пиджаки с закатанными рукавами, свитера — Барт вполне слился с контингентом. В отличие от меня. 'Наденьте что-нибудь удобное', — просил начальник. Угу. И теперь я как дура в джинсах посреди толпы красавиц-моделей в шелке и шифоне.

— Почему вы меня так подставили? — проворчала я.

— Как? — не понял Барт. Он крутил головой, явно разыскивая кого-то в толпе.

— Просили одеться как в поход. Я не вписываюсь в общество!

Он на миг отвлекся, чтобы смерить меня взглядом сверху вниз.

— Вы и не должны вписываться, Мария Николаевна. Вы сюда не подруг искать приехали.

Я смутилась. Ну конечно, мы приехали по работе. Но если Барт всегда стеснялся меня в офисе, неужели ему самому будет приятно, когда его секретаря обсмеют на светском рауте?! От меня наверняка еще и спиртом несло за три версты. И коленки я испачкала, когда выпала из машины. Мда. Ничтожество — мое вечное амплуа.

Я видела, какие взгляды кидали на Барта модно одетые 'шпалы'. Такие же сверкающие лоском как он. На какой-то миг даже почувствовала себя гномом в этом царстве высоких и красивых. Жаль, что я — не Аллочка. Та хотя бы была заметна в ширину.

Неожиданно все замерли и повернули головы влево. Я почувствовала, как напрягся Барт, и тоже вытянула шею. В сопровождении двух мужчин появился хозяин дома. Его властные жесты и манера держаться говорили сами за себя. Гости безмолвно уступали путь. И этот путь вел к нам.

Хозяин тоже был высоким, но не таким крупным, как Барт. Скорее худощавым. На лице с высокими скулами сияли умные темные глаза. Рот показался мне довольно чувственным. Прямые волосы, чуть длиннее общепринятой нормы, падали на лицо и уши. Узкую грудную клетку обтягивал черный пиджак с шелковыми лацканами. На стройных бедрах небрежно 'висели' джинсы.

И он нам не обрадовался.

— Что я тебе сказал в нашу последнюю встречу? — прорычал мужчина.

По одному его щелчку подручные бросились к Барту. На моих изумленных глазах начальника скрутили, дали подсечку и хлопнули щекой о ближайший стол так, что попадала посуда, удерживая в согнутой позе, пока хозяин дома неторопливо обошел и рассмотрел его со всех сторон.

Барт не сопротивлялся.

Я мгновенно протрезвела и впервые порадовалась, что не так-то заметна среди людей ростом от ста семидесяти и выше. Страшно подумать, что мой зад торчал бы сейчас рядом с великолепными ягодицами начальника. А все вокруг так же стояли бы и пялились.

— Ну? Так ты помнишь? — хозяин особняка остановился. — Или память отшибло?

— Ты сказал, что прикончишь меня, если снова увидишь, — прохрипел Барт.

Я сглотнула. Неудивительно, что он так орал на 'костюмчатых'. Похоже, моего начальника попросили поехать на вечеринку, где ему не рады.

— И почему я не должен сделать это сейчас? — продолжил мужчина.

— Да я потусить сюда просто приехал! Не по твою душу, не волнуйся! — Барту удалось сохранить в голосе ироничные нотки даже в таком невыгодном положении.

— Потусить, говоришь? — хозяин особняка прищурился, а затем едва заметно кивнул.

Пока один из его подручных удерживал Барта за шею, второй сорвал с моего начальника куртку. Женщины ахнули. Я икнула.

На широкой спине поверх светлой футболки красовался целый арсенал. Два пистолета в кобуре, несколько ножей, еще что-то круглое и металлическое непонятного мне предназначения. Теперь все стало ясно. Барт — киллер. Наемный убийца. Вот вам и прикрытие в виде курьерской конторки. Вот вам и постоянное паломничество 'костюмчатых' заказчиков.

Оставалась непонятной лишь моя роль в этом светопреставлении и роль загадочного Магистра. Хозяин особняка на такое звание не тянул по одной простой причине. 'Костюмчатые' говорили, что Магистр будет недоволен, если Барт не поедет. Мужчина с темными глазами, встретивший нас, разозлился, что Барт приехал. Кем же тогда является хозяин дома? Целью? Жертвой? Если так, то моему начальнику лучше бы рекламировать нижнее белье в журналах, чем работать киллером. Слишком уж глупо попался.

Пока я строила догадки, Барта разоружили. Прохлопали по ногам, чтобы определить, не спрятано ли оружие под джинсами. Наши сумки стояли неподалеку. Разворошили и их. Несмотря на волнение, я едва сдержала улыбку, когда увидела среди вещей Барта томик Достоевского 'Преступление и наказание'. Толстенная книжица. Неужели собирался почитать на досуге, раз уж мы планировали остаться тут с ночевкой?

— Разве так ходят в гости? — заметил мужчина, указав на разложенное по столу оружие.

— Да по привычке взял. По привычке! — усмехнулся Барт. — Если бы пришел не с миром, ты бы тут уже не стоял. Сам это знаешь.

— Ну и что мне с тобой делать, Ловец? — хозяин особняка взял один из ножей и приблизился к моему начальнику. Остановившись, он продемонстрировал оружие гостям. — Что мне с ним делать, друзья мои?

По толпе пробежал легкий шепот. Мужчины и женщины наклоняли головы друг к другу, обменивались фразами, кивали в знак согласия. Я видела, как нахмурился Барт, и не понимала, почему он не раскидает всех вокруг одним движением богатырского плеча.

Мужчина с темными глазами приставил острие ножа к затылку моего начальника.

— Может, уже закончим это раз и навсегда? — он помолчал. Затем схватил руку Барта и прижал запястье к столу рядом с его лицом. — Или просто отрезать тебе палец, чтобы понял?

Нож перескочил на фалангу мизинца моего начальника. Острие слегка утонуло в коже. Барт поморщился. Толпа загудела. Гул становился все громче. Мужчины и женщины с одинаково горящими глазами скандировали одно и то же:

— Да! Да! Да!

Гости жаждали крови. Они подходили все ближе, толкая меня с разных сторон. Оставаясь до сих пор незамеченной, я боялась и слово вымолвить. Мама дорогая! Прирежут сейчас моего Барта как теленка, и что станется со мной? Этим людям явно не в новинку подобные увеселения. Вон как оживились! Что будет, когда они вспомнят обо мне? Я ведь приехала с Бартом, а значит, с ним заодно! Ну, дела...

Подбадриваемый толпой, хозяин дома улыбнулся триумфальной улыбкой победителя. Нож вошел глубже. По руке Барта потекла кровь. Я по-прежнему недоумевала, почему он просто стоит и терпит подобное обращение. 'Костюмчатые' у него летали только так. Дверь чуть с петель не снесли.

— Это слишком легко даже для тебя, Владемар, — процедил сквозь зубы мой начальник. — А слабо со мной сыграть?

— Не бери меня на 'слабо', — покачал головой хозяин дома.

— Но здесь же игорный дом! Почему я не могу сделать ставки против тебя?

Гости умолкли. Все обратились в слух. Назревало что-то более интересное, чем отрезание пальца киллеру-неудачнику.

— И какую же ставку ты хочешь сделать, Ловец? — мужчина все еще поигрывал ножом, не отпуская пленника.

— Слышал, ты снова устраиваешь Скачки. Хочу в них поучаствовать. Победишь ты — окей, подарю тебе палец на долгую память. Победит моя ставка — я получаю твои публичные извинения и лучшие комнаты в этом доме до завтрашнего вечера.

Владемар убрал нож. Стало заметно, что пари его заинтересовало. Он медленно оглядел собравшихся. Затем сделал знак, чтобы Барта отпустили. Мой начальник выпрямился, потирая порезанную руку. Если бы я не знала его так хорошо, подумала бы, что он выглядит подозрительно довольным. Но как можно быть довольным, простояв минут пятнадцать в унизительной позе перед множеством незнакомых людей? Я бы со стыда сгорела и убежала куда подальше.

— Прежде, чем я соглашусь, — хозяин отдал нож одному из своих помощников и повернулся к Барту, сияя дружелюбной улыбкой, — хочу посмотреть твою ставку. Кто это?

— Ты всегда был трусом, Владемар, — усмехнулся мой начальник, а потом вытянул руку и ткнул в меня. — Вот. Смотри. Это она.

— Кто? Я? — пискнула я, когда те самые молодцы, что держали Барта, подхватили под руки меня и подвели к мужчинам.

— Щупленькая, — сделал вывод Владемар, покосившись на мою грудь, видневшуюся в расстегнутой куртке. — Мне нравится.

— Еще бы, — с прежним довольным видом поддакнул Барт.

Я переводила взгляд с одного на другого и не могла поверить своим глазам. Они что тут, торги устраивают? И что это за Скачки? И почему ставка — я?

— Когда хочешь начать? — пробормотал хозяин дома, не сводя с меня глаз, но обращаясь к Барту.

— Немедленно.

Владемар тут же вскинул руки над головой и похлопал в ладоши. Музыка, все это время игравшая фоном, стихла. Перестали звенеть бокалы. Шепот гостей утих.

— Все на улицу! Скачки! Сейчас будут Скачки!

Толпа оживилась и потянулась к дверям, противоположным от входа. Меня отпустили, но ненадолго. Барт ловко подхватил мой локоть, и мы, увлекаемые людским потоком, тоже начали продвигаться к выходу.

— Бартоломей Иваныч, — пожаловалась я вполголоса, — это же подстава!

— Не волнуйтесь, Мария Николаевна, — пробормотал в ответ он, — я смогу все уладить. Просто доверьтесь мне.

— Довериться вам?! После того, как вы затащили меня сюда, даже не предупредив, что ожидает?! Да если бы я знала...

— Поэтому и не предупредил. Вы очень нужны мне. Поверьте. И доверьтесь. У вас чудесные ноги. Надеюсь, кроссовки вам не жмут.

Я пожалела, что так мало выпила технического спирта. Возможно, если бы его в моем организме было больше, это помогло бы справиться со страхом.

— Сдались вам мои ноги, — огрызнулась я, уже не контролируя словесный поток. Тем более, выход на улицу маячил все ближе. А за ним меня ждала неизвестность.

— Как я и говорил, придется побегать...

Чуть потолкавшись в нешироком проходе, мы оказались на лужайке с обратной стороны особняка. Трава здесь выглядела вытоптанной. Рыхлые комья земли топорщились под ногами. Свет от двух прожекторов, укрепленных над дверью, бил вперед, в непроглядную чащу леса. Что там, за стеной деревьев — оставалось загадкой.

— И... что мне надо делать? — пролепетала я.

— Ваша задача — пробежать по периметру и выйти к парадному входу, — пояснил Барт. — Куда мы подъезжали. Помните? Бежать надо очень быстро. От этого зависит ваша жизнь. — Он помолчал и добавил: — И мой палец.

Я только фыркнула. Отлично. Великолепно! Вечер перестает быть томным! Моя жизнь (и — подумать только! — идеально красивый мизинец Барта) зависят от того, смогут ли мои худые нетренированные ножки пробежать несколько километров по темному лесу, ни разу нигде не заблудившись. Да еще и выйти обратно на глазах у всех этих расфуфыренных дамочек, которым, уж конечно, не надо никуда бегать на своих длиннющих 'костылях'! Почему я? Почему не они?! Если кто и создан для бега, то это ногастые красотки! Скромные секретари должны заниматься своим делом, а не спасать чужие мизинцы ценой собственного благополучия.

Об этом я не замедлила напомнить Барту. Но он был неумолим.

— Владемар ни за что не согласился бы, если бы почувствовал, что вы можете победить, Мария Николаевна. Вы — идеальный вариант.

Я бы предпочла, чтобы последнюю фразу он сказал мне в другой обстановке. Ну, например, чтобы это было в ресторане, а в коробочке лежало кольцо. Но так как я родилась махровой неудачницей...

— Бартоломей Иваныч, я даже не знаю, что и ответить.

— Не волнуйтесь, — он крепче сжал мой локоть. — Я выведу вас.

Хорошо, что Барт это сказал. Это, конечно, все меняло. Когда меня оторвали от него и вытолкнули из толпы на открытое пространство, я не упала в обморок только потому, что начальник приказал не волноваться. Мама дорогая! Если выживу — уволюсь. Ей-богу, уволюсь! Алке, дуре, фейс расцарапаю за то, что подбила на авантюру! Спать он со мной будет, ага, как же. Красненькое кружевное ему надень! Чуяла моя душенька, в том красненьком кружевном меня и похоронят...