| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
* * *
— Сюда, — кивает в сторону Эрнест, к крайним секциям со щенками. По рядам летит задорный лай неокрепших голосов — наполняет помещение. Нужно отдать должное — Ксафан с невозмутимым видом семенит по пятам, ни разу не тявкнув на малышей. Останавливаемся у последней клетки. Возле поджидает Джереми. Сложив руки на груди, следит за гостями.
— Полицию вызвать? — интересуется только окидываю незваных посетителей строгим взглядом.
— Не стоит, — отзываюсь как можно холоднее.
Троица сидя на корточках, жмётся в дальнем углу. Шепчется, на нас поглядывает с опаской и нескрываемой злобой.
— Воспитание у вас, уважаемые... — нарушаю молчание, окатывая очередным хмурым взглядом. На деле же — от счастья едва не срываюсь на смех. Кими сама явилась ко мне! Я, чёрт возьми, держался как можно дальше, а она... Что ж, сама напросилась. Так просто не отпущу. Хоть поцелуй, но получу. — Ворваться, без спроса обыскивать... — цокаю криво. — Нашли что-то?
Угрюмое молчание висит несколько минут.
— Слабовато, — незлобиво хмыкаю и поворачиваюсь к работникам: — Джер, ребята пришли с проверкой. Нам скрывать нечего. Устрой им экскурсию. Снимать можно везде, кроме хранилища с медикаментами. Не для сторонних глаз, ещё не хватало потом наркоманов ждать. Эрнест, тебе придётся закончить чистку самому, я буду занят с мисс Кими. — Краем глаза отмечаю, как дёргается моя жертва. Краснеет, бросает затравленные взгляды на своих друзей.
— Я никуда с вами... — робко подает голос с явными заминками, — не пойду...
— Как же так? — Нагнетается радость размером с цунами. Уже предвкушаю отчаянное сопротивление и от того моя победа кажется ещё более сладкой. — Смелость отбило? — ёрничаю с холодком. — А как же 'живодерству — нет!' Наказать злобных разводчиков! — на память цитирую лозунги организации Кими. — Я даю вам реальный шанс оглядеться, задать вопросы и заглянуть туда, куда обычно никого не пускаю. Или вы только с приятелями наедине норов показываете, а как остаётесь одна — спесь и гонор съезжают на 'нет'?
Ой, как я цапнул-то её. Самому гаденько становится, но продолжаю грозно скалиться. Девчонка подскакивает точно ужаленная:
— И ничего я не боюсь! — шумно дышит, поправляет джинсы, толстовку. Через силу пытаюсь сдержаться от нервного смешка. Давненько ничего более возбуждающего не видел. Округлые формы Ким — аппетитны. Их не ухудшает спортивный вид одежды.
Совсем не девичья фигурка — пышная грудь, сейчас вздымающаяся до неприличия высоко, — полноватые бедра, длинные крепкие ноги. Она — истинная представительница индийцев. Ширококостная, статная, высокая, красивая. Кхм... но и я не самый плохой представитель калмыков. А ещё спасибо Магде и Ксафану с них лекарствами, врачеванием. Не только подняли на ноги, но приукрасили, силой наделили. Тёмные волосы, скуластое лицо, чуть раскосые зелёные глаза. Так что, можно с полной уверенностью сказать, мы с Кими очень даже подходим друг другу.
Киваю на замок отсека. Джер нехотя открывает и с явным нежеланием обращается к друзьям Кими. Мангусу, не самому умному ботанику школы, но ярому вегетарианцу и противнику жестокости; и Люсиль, скромной девчонке. Неприметной, очень услужливой. Она, я так понимаю, таскается с парочкой как раз из-за Мангуса. Вероятно, тайно влюблена.
— Подъём, — Джер подзывает молодых. — Камеры настраиваем. Экскурсия будет быстрая. Куда больше всего хотите попасть?
Парочка заминается, дико озирается, словно выискивая подвох. Но после очередного уже не столь благосклонного предложения моего помощника: 'А ну быстро выметайтесь из отсека', — торопятся словно ошпаренные.
— Где держат больных и немощных, — подрагивающим от волнения голосом отзывается Мангус ловя напоследок подбадривающий взгляд Кими, которая напугана не меньше друзей. — Нас интересует, куда деваются не самые лучше представители пород, — двое покидают вольер и вместе с моими помощниками идут прочь. — Где самые агрессивные, как наказываете непослушных... — бубнит мальчишка. Шаги и голоса умолкают. Мы с девчонкой остаёмся наедине.
— А на что будем смотреть мы? — вкладываю интимности в вопрос и даже нагло осматриваю Кими с ног до головы. — Или показывать? — добавляю невинно.
Девчонка опять вспыхивает, часто-часто хлопает ресницами:
— Вы намекаете, что я буду с вами расплачиваться натурой, чтобы вы не позвонили в полицию? — огорошивает, зло сжимая губы и с подозрительностью сверля миндалевидными тёмно-карими глазами. Руки складывает на груди, явно не спеша выходить из клетки.
О! Какая прелесть! Замечательное предложение. Жизнеутверждающее и многообещающее. Сердце болезненно колотиться, точно пытается пробить рёбра, а возбуждение достигает небывалой силы. Твою мать! Зря затеиваю игру. Нужно отпустить Кими, пока не натворил лишнего...
Чёрт! Не могу. Хочу её! Хоть прикоснуться... поговорить, ощутить аромат, запах, вкус...
Схожу с ума. Я уже её раб. Как же пытка временем убивает стойкость, силу воли.
— Заметь, это не я предложил, — не удерживаюсь от колючки и захожусь негромким смехом: — Выходи, покажу комнату, где потрошу собак, набиваю стружкой и делаю чучела, — с серьезным видом киваю на выход. Кими таращится словно уже показал, как и где это делаю.
— Вы сумасшедший, — шипит гневно, но всё же покидает отсек, правда на пороге чуть отшатывается, натыкаясь на Ксафана, ни с того ни с чего перегородившего ей дорогу.
— Есть немного, — веду плечом, одёргиваю пса: — Ксафан, место.
Животина послушно отступает, пропуская гостью. Но по взгляду зверя понимаю, он уже ревнует. Чувствует неладное. Ничего... смирится, примет её... Со временем.
Указываю Кими, чтобы шагала прочь из вольера. Девчонка недобро сопя, послушно идёт, но нервозность ощущаю... Нет-нет, да и оборачивается, в глазах мелькает испуг, даже затравленность. От Ксафана пытается держаться подальше. Правильно, пока не стоит приближаться. Пёс хороший, особенно, когда не заинтересован убить. Не уверен, что он Кими не рассматривает как потенциально опасного противника. Скорее всего, именно так. Буду присматривать. Не хотелось бы в порыве злости псину придушить или опять вызволять Ивакину из межпространства или других миров по недосмотру.
Эх! Преданность... любовь...
Причём, Ксафан хорошо знает Кими. Искали вместе, следили тоже. Я его даже отправлял отваживать кавалеров мисс Стоун. Повезло, что толпа оказалась немногочисленной, хотя в этом мы с псом виноваты. Пугали любого, кто маячил на пути. Вскоре, желающие заполучить в подружки Кими, заметно отсеялись. Особенно запомнился один...
Дурочка на вечеринку пришла, а там один местный красавец вздумал её охмурить. Начинал лапать, с поцелуями лезть... Я всеми силами пытался глядеть со стороны, но едва удержался, чтобы самолично башку не свернуть подонку. В общем, Ксафан тогда выглянул из ночи, — парочка схоронилась в беседке возле дома, где проходила вечеринка, — и дал понять: девчонку трогать не стоит... Зычным, многообещающим рыком. Парень тогда даже вывалился за ограждение и умчался с такой скоростью, что только пятки сверкали.
Странно, что она животину не помнит...
Кратко рассказываю о графике работы, выгулах, тренировка, питании, лечении, выставках, продажах. Бегло показываю питомцев и даже информирую про случаи, когда они спасали жизни, находили преступников, незаконные товары. Глупость, конечно, не то чтобы хотелось похвалиться, но... почему-то важно, чтобы Кими немного смягчилась. Прониклась моим делом, ведь скоро оно станет и её...
— Почему эта собака на меня смотрит, точно хочет съесть? — озадачивает Кими, когда мы уже осматриваем дом со стороны офиса. Останавливаемся возле комнаты, где обычно покупатели ожидают своих будущих питомцев. Толкаю массивную дверь-решетку, и она с лёгким скрипом открывается внутрь.
— Ревнует, — подмигиваю, не скрывая ухмылки.
— Меня к вам? — недоумевает Кими и бросает полный ужаса взгляд на пса. Ксафан выступает из-за моей спины и приглушённо рычит.
— Да... — треплю загривок животине, в сердцах моля: умолки, идиот. Спугнёшь девчонку, убежит. Ксафан принимает ласку, но налитых кровью глаз с жертвы не сводит.
— Бред, — морщится Кими, но испуганно отступает. Упирается спиной в стену. — Мне нет до вас никакого дела.
— Уверены? — улыбаюсь как можно милее, шагая ближе. Девчонка нервно втягивает воздух и затаивается. Упираюсь одной рукой в стену возле лица девчонки: — Ни он, ни я этому не верим.
— Вы больной, — бормочет Кими, губы подрагивают от негодования. Настолько сильно вжимается в поверхность, что даже стыдно становится. Девчонка на грани обморока.
— Спасибо, — не сдерживаюсь от язвы, подрагивая от экстаза — сейчас последует реакция... Кими стремительно краснеет, брови хмуро съезжаются к переносице, в глаз сверкает гнев. Удовлетворённо заливаюсь смехом: — Не скромничайте. Я знаю, что вы давно следили за моей деятельностью...
— Вот именно, — запинается девчонка, — деятельностью, а не вами...
— Мы неразделимы.
— Очень жаль, что у вас такое высокое самомнение. Оно портит...
— Почему же? Оно меня украшает, делает неотразимым, — рывком притягиваю Кими к себе и не в силах сопротивляться шёпоту разума: 'отпусти её', — ненавязчиво касаюсь коралловых губ своими. Бросает в жар, меня трясёт точно в лихорадке... Девчонка не отвечает. Застыла как столб. Обжигает холодом. Сопротивляется... глупая, видимо, не замечает, что даже не вырывается.
— Я подам на вас в суд за домогательство, — тихо-тихо бормочет, только отрываюсь от соблазна. Негодующе хлопает ресницами, в глаза на шутку пылает ярость.
— Во-первых, вам придётся долго объяснять, что делали у меня на территории в такой час без моего ведома, — разжёвываю со смаком. — Во-вторых, по всему питомнику расставлены камеры, — лукаво улыбаюсь в чувственные губы искусительницы. — Как будете доказывать, что не желали поцелуя, если завлекали меня и даже к стене очень показательно прислонились. К тому же убедить, что вам было противно, если на пленке чётко заснято, как обвиваете мою шею руками, прижимаетесь крепче, так ни разу не попытавшись вырваться? — девчонка спешно дёргается, тщетно избавляясь от объятий — лишь усиливаю хват. Только усмиряется, добавляю: — В-третьих, дело не дойдёт до суда...
— Это почему? — негодует Кими, надувая губы.
— Сами заберете заявление.
— Ни за что... — бьётся рьяней. Распылённый близостью, срываю ещё один губительный для себя поцелуй, стараясь впитать как можно больше вкуса и аромата Кими.
— Через несколько дней вам исполнится восемнадцать, — бросаю охрипло, еле справляясь с бешенством плоти, готовой вот-вот взорваться даже от такой интимной мелочи как поцелуй. — Ты станешь моей, — нагло перехожу на 'ты' вкрадчивым шёпотом на ухо. Напоследок прикусываю мочку, едва не теряя контроль от близости.
Кими трепещет, рвано дышит. Явно в ступоре из-за моего дерзкого поведения и осведомленности.
— Самоуверенный, беспардонный наглец! — чеканит зло, но тотчас ошарашенно выдавливает: — Откуда столько обо мне знаете?
— Я о тебе знаю, даже то, чего не знаешь ты, — начинаю дуреть под напором сладких чувств. От возбуждения зубы начинают клацать как у зверя. Твою мать! Надо убрать руки, отступить.
— Маньяк! — взвизгивает испуганно девчонка. Вместо ответа смеюсь, хотя больше напоминает нервный хохот. — Никогда, — шипит Кими, с пунцовыми от негодования щеками.
— Очень грубое слово, — предательски надламывается голос, — часто превращающее в 'навсегда'.
— Пустите меня... — вырывается яростно Кими. — Хам! Наглец!
Резко отступаю на шаг:
— Как скажешь, но завтра в шесть вечера жду тебя в кафе 'Ирбис', недалеко от...
— Знаю, — обрывает Кими. — Я не приду! — рьяно качает головой.
— Придёшь, — настаиваю вкрадчиво, уже предвкушая очередное свидание. -Обещаю не приставать... — ухмыляюсь, через силу скрывая собственный тремор от желания. — По крайней мере, — спешно добавляю со значимостью, — пока тебе не исполниться восемнадцать.
* * *
Нервно гляжу на часы в айфоне и откладываю на стол. Уже пять минут седьмого! Девчонка так и не пришла. Зло обвожу полупустой зал небольшого, но очень милого кафе в приглушенных абрикосовых тонах с белоснежно-серебристым антуражем. Неспешно прохаживаются официантки с подносами. Кошусь на окно — девчонки нигде не маячит. Вот же дрянь! Томительно долго жду ещё... десять минут.
Кими так и не появляется. Уже разрабатываю коварный план отмщения, наказания, истязания, но возбуждаюсь так сильно, что в итоге ещё через полчаса набираю Симону.
Ничего. От того слаще будет плод, когда заполучу в свои руки, а пока пусть тешит себя иллюзией собственной защищённости и несгибаемости. И не такие орехи колол... КОНЕЦ!
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
