Чёрное сердце Эпилог

Эпилог

Быстрее бы закончился рабочий день — сегодня особенно тяжко. С утра возбуждён, в голове лишь мысли о Витке. Наверное, дело в том, что заветная дата приближается — совершеннолетие моей жертвы, вот все ощущения и становятся обострённей. Ещё ждать пару недель, а я уже словно на иголках... Нет, придётся опять вожделение утолять с другой. Приглашу-ка на вечер Симону. Она очень неплоха, в постели, а что важнее: ненавязчива и обладает прекрасным чувством юмора.

Воспоминания о темнокожей подруге не приносят желаемого облегчения — с тоской бросаю взгляд на настенные круглые часы. Стрелки как назло, бегут не с той скоростью, как мечтаю — обычной. Ксафан, точно ощущая мою нервозность, вскидывает полные обожания глаза и негромко ворчит.

— Знаю, — отмахиваюсь, досадуя. Вновь уставляясь в документы. Разбираю папки на столе, проверяю электронный отчёт из лаборатории. Толком не понимаю всех тонкостей, научных названий, но уже знаю, что самое важное в конце: есть положительный результат или нет. Он есть всегда, по-другому быть не может, ведь главный ингредиент в разработках — слюна и кровь Ксафана. Лаборатория секретная, спонсирую анонимно...

Глупость, но решил отца Витки поддержать. Специалист хороший, умный, интересные мысли, проекты в области медицины и косметики, а денег на исследования не хватает. У меня есть... К тому же хоть на шаг, но ближе к Ивакиной. Правда, она об этом не знает. Прекрасный шанс следить, особо не мозоля глаза, только, даётся с трудом, ведь слежу за ней с момента её рождения. Этому обязан Иолле.

Моя богиня ослушалась. Когда я умер, скоро поменяла сосуд и успела найти меня раньше демонов и ангелов. Я тоже не идиот — искал самое ближайшее тело из имеющихся, хоть как-то пригодное для жизни. К тому же у ангела был помощник. Ксафан чуял меня через расстояние. Демон, что с него взять! Преданный... Носился точно умалишенный, даже не смотря на то, что был ещё щенком. Причём с диким нравом и непростым характером. По словам ангела, мчался впереди машины с невиданной скоростью, а с которой обыскивал города, села, деревни и прочие населённые пункты — вообще поражал.

Так, благодаря Иолле, Ксафану — смог уцепиться за этот свет, ведь сосуд был немощным, на грани смерти. Прежняя душа уже покинула тело с остановившимся сердцем, не желающим биться. Ангел поддерживала жизнь, пока могла. Грудному ребенку, рождённому в нищенском районе Тувы, было бы очень сложно выкарабкаться даже с помощью сил Иоллы, но умная и просвещенная женщина догадалась меня лечить адским псом. Не прогадала — вылизывал с ног до головы. Несколько часов никого не подпускал. Когда посчитал нужным, позволил забрать, покормить. С тех пор, ангел никогда не разрывала нашей связи.

Ксафан со мной играл, защищал. Росли вместе, воспитывались...

Целебные свойства животины ангел применяла для врачевания других. Ксафан к ней привык. Может, любил не так как меня, но очень симпатизировал. Ещё бы... Иолла его не ругала за аппетит и проказы, разрешала есть... как в Аду — души демонов и не только. Плотоядному зверю нужно пропитание, которое не все готовы дать. Он неизнеженный домашний пёсик — зверь, хищный, грозный, смертельно опасный, привыкший добывать пищу сам. Мне, как бывшему демону, плевать — лишь бы животина не умирала от голода, а вот Иолла долго противилась. Когда бедолага начинал бросаться на стены и выть, поняла: проще дать, что хочет — взамен Ксафан спасает много невинных душ. Делится ядом-лекарством спокойно и даже рад помогать.

К восьми годам я окреп окончательно, начал опережать одногодок в развитии и смышлености. Тогда узнал, что отличаюсь от них. Однажды Иолла, хранившая массу информации о моих прошлых сущностях, открыла правду... Так сказать, перезагрузила мой мозг, открыла всё заблокированное, что скрывалось от сосуда-носителя во избежание сумасшествия. Меня озарило. Точнее, голова раскалывалась от объема, путанности и ужаса увиденного, но в итоге я не чокнулся — справился с эмоциями, ощущениями. Воскрес в полной мере. Вспомнил, зачем вернулся, к чему стремлюсь, чего жажду больше всего на свете.

Понятно, аномально, когда ребенок изъясняется как взрослый, или умничает ни к месту, поэтому чаще молчал. Первым делом отыскал скрижаль, открыл проход для души Витки, Сергея... Повезло, Иолла слышала, где переродилась Ивакина. Как объяснила — перезвон колокольчиков в голове — это случается только, когда приземлившаяся душа ангела, или имеет хоть часть от божественников.

Да и моё сердце... яростным битом указывало: туда ли двигаемся. Когда въехали в небольшой городок штата Орегоны Редмонд, оно чуть не выскочило. Бешенным ритмом задавало направление и усмирило бой, как только увидел типичный американский двухэтажный дом с невысоким забором, огораживающим участок с мелкой газонной травой, где в углу умещались детские качели и песочница.

Помню тогда ждал почти весь день чтобы увидеть, не обмануло ли сердце? Вцепившись судорожно в велик, на котором приехал, притаился в тени деревьев напротив дома и чуть не лишился чувств, когда вечером миловидная женщина вышла с крохотным ребёнком на руках. Внешность мамы нынешней Витки даже заставила улыбнуться. Как в прочем, и отца. Его встретил чуть позже — в семье Ивакиной корни индейцев прослеживают очень чётко. У обоих смуглая кожа, угольно-смоляные прямые волосы, карие, чуть раскосые глаза. Очень необычные.

Оказалось, Уомбли Стоун — умнейший человек, целеустремленный и ответственный. Мать, Онейда, домохозяйка. Но меня никогда не покидало ощущение — она не так проста. Исходила от неё странная сила, магическая. Только добрая, светлая. Милая женщина, доброжелательная, улыбчивая, но слегка замкнутая. Всё время кажется, что скрывается от других.

Когда попросил Иоллу глянуть на Онейду, ангел сразу же подтвердил мои догадки — мать Витки обладает даром. Дочь шамана, говорящая с духами. Теперь я понимал частые посещения закрытой резерваций возле священного озеро, куда Онейда часто ездила с дочкой.

Вот уже семнадцать лет, мы с Иоллой рядом ними. Нет, держимся в стороне, но приглядываем. Ангел закрыл нас камнями о чужих глаз, другие артефакты спрятал ещё во времена моего становления. Где они — понятия не имею, но оно и к лучшему. Если меня поймают враги — не придётся врать.

Близость с Ивакиной — греет сердце, но приходится следить, чтобы семья Витки лишний раз никуда не выезжала. Защитный купол сложно перестраивать. Поэтому анонимно спонсирую Уомбли. Мистер Стоун занят, Онейда довольна... вот только дочурка от рук отбивается с каждый годом всё больше. Отцовского ремня ей, ой, как не хватает, а Онейда слишком любит, боится лишний раз отругать.

Нет, моя дорогая не гулящая, но уж больно своенравная. Характер такой, что уже предвкушаю сладкую борьбу. Кими... Что означает на родном языке девчонки — Тайна. Чего-чего, а этого добра с лихвой.

Она — активистка небольшой группы 'Без жестокости к братьям меньшим'. Подобие 'Гринписа', но на свой лад. Ведёт борьбу с лабораториями, где работают с животными. Молодая, дерзкая, упёртая. Попортила много нервов как хозяевам организаций, питомников, ферм, так и родителям. Год назад её с друзьями поймали на закрытой территории одной лаборатории. Уомбли тогда смог договориться с директором, Кими скрепя зубами обещала больше к нему не приближаться. Обещать обещала, не нарушала, зато её друзья — продолжали. Впрочем, ограничение сводилось к одному хозяйству, на остальные она успевала пробраться. Снимала на камеру условия проживания животных, выискивала недочёты, если находила жестокость или грубые нарушения обязательно выкладывала в инет. Такие материалы не раз становились предметом разбирательств на высшем уровне.

По стечению обстоятельств, я приобрёл небольшой участок на краю города, возле лесополосы и занимаюсь собаками. К своим двадцати пяти неплохо управляюсь с крупным питомником, а также обучающим кинологическим центром. Как оказалось, животные меня неплохо слушаются. Ха, ещё бы... если учесть, что у меня в помощниках Ксафан, грозный рык которого заставляет писаться даже необузданных, неуправляемых взрослых особей — не всегда попадаются понятливые и умные. Остальные ходят по струнке. Нет, они незабитые, но дисциплина и порядок в питомнике — как закон.

Кинолог... Никогда бы не подумал, но теперь занимаюсь разведением, содержанием и дрессировкой бойцовских, сторожевых, охотничьих собак. Удивительно... мне это нравится. Звери слушаются на раз, команды выполняют незамедлительно, хотя порой бывает и развлекаемся. У всех должны быть праздники и выходные.

В подчинении шесть человек. Подбирал с особой тщательностью, к тому же прошли проверку Иоллой и самим Ксафаном. Отличные специалисты, грамотные сотрудники. С животными на 'ты'. Наши собаки считаются лучшими в штатах. Участвует в соревнованиях, побеждают. Часто к нам обращаются из полиции за помощью — мои псы зарекомендовали себя как великолепные поисковики людей, наркотиков, оружия и прочих незаконных веществ.

Но и у меня есть чёрный бизнес. Даже не бизнес, а так... прикрытие для демонической сущности Ксафана — собачьи бои. Он скидывает напряжение, чуть притупляет пыл. Бои приносят неплохой доход, а главное отдушина для пса. Рвать просто так других животных не разрешаю, но когда в азарте борьбы... вроде как оправдано. Чёрт! Да мне плевать на других. Важно, чтобы Ксафан был сыт, доволен, удовлетворён... М-да, с последним вообще беда. Сексуальному аппетиту животины поражаюсь. Если не уследить, покроет всех сучек не только округи, но и питомника, даже не смотря на клетки, в которых живут. А этого нельзя допускать. Он, конечно, божественно прекрасен и демонически неотразим, но куда девать столько выводка непонятного происхождения? У меня элитные породы, а Ксафан, мягко говоря, не в тренде...

После очередного боя миллионер, только что с ужасом взиравший, как мой милый дружок за минуту порвал его лучшего питомца, словно тот был чучелом безропотным, поинтересовался:

— А что это за порода такая странная? — всё ещё в шоке от произошедшего глядит на Ксафана, гоняющегося за своим купированным хвостом. Отросток смотрится жалко, но оставлять длинным, мохнатым, каким был — не вариант. В боях — уязвимое место, да и мешается.

Эх, знал бы... Морда как у мастиффа, разве что в два раза крупнее, а ростом, волосатостью смахивает на кавказскую овчарку. Когда он несётся ко мне, даже чуть затаиваюсь. Махина — страшная, мощь — пугающая. Сметёт и не заметит... А любви столько, что невольно вздрагиваю, когда обрушивается точно лавиной. Вылизывает на грани проглотить. Сопротивляться — бессмысленно, поэтому зажмуриваюсь и жду, когда запал нежности закончится.

— Помесь, — отмахиваюсь с напущенной лёгкостью. Невозможно найти более точные слова для объяснения, что это за чудовище, не рассказав правды.

— Продашь?.. — голос миллионера звучит неуверенно и даже надламывается, ведь только срывается предложение, Ксафан из игривого пса тотчас становится ужасающим монстром, готовым порвать наглеца, подай я только команду. Ещё бы, такую дерзость предложить?!. Налитые кровью глаза испепеляют лютой ненавистью, острые клыки оголены, приглушенный рык студит кровь.

Во избежание ненужных жертв, подзываю псину, треплю загривок:

— Тише, приятель, — негромко осаждаю зверюку. — Он не продаётся, — бросаю уже миллионеру.

— Всё продаётся, — упрямится мужчина, недоуменно поглядывая то на меня, то на пса.

— Да! — соглашаюсь со знанием дела. — Жизнь, друзья... семья, но — нет.

Нарастающая звонкая трель вырывает из раздумий. На столе вибрирует айфон. На экране крупно высвечивается 'Магдалена'.

— Слушаю, моя богиня, — отзываюсь с улыбкой. Иолла поменяла обличие, имя — и только. Характер тот же, как, впрочем, и манера разговаривать.

— Нимгир, — тараторит Магда, — почему не звонишь, несносный мальчишка?

— Немного занят, — лукавлю, обводя взглядом небольшой, но уютный кабинет в кофейно-оливковых тонах. Окон нет — помещение находится на цокольном этаже. В общем-то места хватает, ведь основная работа не в офисе. Стеклянный шкаф с документацией, стол для переговоров переходящий в мой. Несколько стульев для посетителей и начальника. Принтер, ноутбук, пару стопок последних распечатанных отчетов, набор для канцелярских принадлежностей. — Но уже собирался, — спешу оправдаться.

— К ужину ждать? — с надеждой интересуется Магда. Чуть медлю:

— Нет, моя королева, — морщусь, ведь совсем недавно собирался позвонить Симоне и назначить свидание, но задумавшись, забыл. Ксафан под стать ангелу недовольно ворчит. Чтобы не видеть его осуждающих взгляд, отворачиваюсь. — Вечером не жди, — поясняю с осторожностью, — а вот на завтрак не опоздаю.

Тихое рычание пса заглушает короткий стук в дверь:

— Мистер Риз.

— Секунду повиси, — отрезаю в трубку и повышаю голос: — Входи.

В кабинет спешно врывается Эрнест, мой главный помощник:

— Нигмир, не поверишь, — чуть запыхавшись, огорошивает загадочным тоном. Терпеливо жду новости, прикрыв трубку рукой. — Эта девчонка-активистка добралась и до нас. — От неожиданности едва не подскакиваю. — Она здесь, — улыбаясь, кивает Эрнест, — со своей компанией ходит по питомнику.

— Магда, — кидаю в трубку, голос предательски дрожит. — Позже перезвоню. — прежде чем ангел успевает возразить, сбрасываю звонок и скоро встаю. Ксафан точно моё отражение — поднимается следом. — Где она сейчас? — интересуюсь, еле сдерживая волнение.

— Мы их поймали, — смеясь, торжествует помощник. — Запихали в пустующую клетку внутри крытого питомника. Полицию не вызывали, решили сначала тебе сказать.

— Отлично! — от радости чуть не танцую. Айфон определяю в задний карман джинсов и тороплюсь на выход. Хлопаю дверью, следуя за Эрнестом. Рядом преданно трусит пёс. Быстро минуем пустой, узкий коридор. Поднимаемся по лестнице и оказываемся на улице.

Огибаем небольшой дом-офис, а по совместительству склад и крытый вольер, огороженный по периметру высоким забором и входим в питомник на свежем воздухе. Подопечные нас встречаю радостным лаем, но быстро умолкают, только проходим дальше. Зверям нужна свобода, поэтому два просторных многосекционный вольера — металлических конструкций, — хорошо спрятаны от ветра и от солнца. С удобствами: будками, местами для еды.

Проходим насквозь и врываемся в дом с другой стороны — крытый вольер, подсобные помещения с кормом, медикаментами. Мысли опережают шаги, я уже схожу с ума только предчувствуя долгожданную встречу.

Кими, дрянь такая. Добралась и до меня. Чёрт! Давно подмывало ей мозг перезагрузить, чтобы быстрее вспомнила себя, наши чувства, но слабину не дал — от того интереснее первая встреча и будущее. Как начнутся отношения, будут развиваться, кто поставит отправную точку... Это самое захватывающее между зарождающимися парами. Лишать ни себя, ни её такой радости не могу.

Сначала покорю, сломаю, а потом открою правду.

Как же возбуждающе это звучит. Ах! Потому держусь подальше, чтобы не сорваться. Желание слишком неистово, а сил терпеть всё меньше. Молода... так ведь, и я не старик. Жду до последнего, но скоро остатки иссякнут — возьму то, что моё.

* * *

— Сюда, — кивает в сторону Эрнест, к крайним секциям со щенками. По рядам летит задорный лай неокрепших голосов — наполняет помещение. Нужно отдать должное — Ксафан с невозмутимым видом семенит по пятам, ни разу не тявкнув на малышей. Останавливаемся у последней клетки. Возле поджидает Джереми. Сложив руки на груди, следит за гостями.

— Полицию вызвать? — интересуется только окидываю незваных посетителей строгим взглядом.

— Не стоит, — отзываюсь как можно холоднее.

Троица сидя на корточках, жмётся в дальнем углу. Шепчется, на нас поглядывает с опаской и нескрываемой злобой.

— Воспитание у вас, уважаемые... — нарушаю молчание, окатывая очередным хмурым взглядом. На деле же — от счастья едва не срываюсь на смех. Кими сама явилась ко мне! Я, чёрт возьми, держался как можно дальше, а она... Что ж, сама напросилась. Так просто не отпущу. Хоть поцелуй, но получу. — Ворваться, без спроса обыскивать... — цокаю криво. — Нашли что-то?

Угрюмое молчание висит несколько минут.

— Слабовато, — незлобиво хмыкаю и поворачиваюсь к работникам: — Джер, ребята пришли с проверкой. Нам скрывать нечего. Устрой им экскурсию. Снимать можно везде, кроме хранилища с медикаментами. Не для сторонних глаз, ещё не хватало потом наркоманов ждать. Эрнест, тебе придётся закончить чистку самому, я буду занят с мисс Кими. — Краем глаза отмечаю, как дёргается моя жертва. Краснеет, бросает затравленные взгляды на своих друзей.

— Я никуда с вами... — робко подает голос с явными заминками, — не пойду...

— Как же так? — Нагнетается радость размером с цунами. Уже предвкушаю отчаянное сопротивление и от того моя победа кажется ещё более сладкой. — Смелость отбило? — ёрничаю с холодком. — А как же 'живодерству — нет!' Наказать злобных разводчиков! — на память цитирую лозунги организации Кими. — Я даю вам реальный шанс оглядеться, задать вопросы и заглянуть туда, куда обычно никого не пускаю. Или вы только с приятелями наедине норов показываете, а как остаётесь одна — спесь и гонор съезжают на 'нет'?

Ой, как я цапнул-то её. Самому гаденько становится, но продолжаю грозно скалиться. Девчонка подскакивает точно ужаленная:

— И ничего я не боюсь! — шумно дышит, поправляет джинсы, толстовку. Через силу пытаюсь сдержаться от нервного смешка. Давненько ничего более возбуждающего не видел. Округлые формы Ким — аппетитны. Их не ухудшает спортивный вид одежды.

Совсем не девичья фигурка — пышная грудь, сейчас вздымающаяся до неприличия высоко, — полноватые бедра, длинные крепкие ноги. Она — истинная представительница индийцев. Ширококостная, статная, высокая, красивая. Кхм... но и я не самый плохой представитель калмыков. А ещё спасибо Магде и Ксафану с них лекарствами, врачеванием. Не только подняли на ноги, но приукрасили, силой наделили. Тёмные волосы, скуластое лицо, чуть раскосые зелёные глаза. Так что, можно с полной уверенностью сказать, мы с Кими очень даже подходим друг другу.

Киваю на замок отсека. Джер нехотя открывает и с явным нежеланием обращается к друзьям Кими. Мангусу, не самому умному ботанику школы, но ярому вегетарианцу и противнику жестокости; и Люсиль, скромной девчонке. Неприметной, очень услужливой. Она, я так понимаю, таскается с парочкой как раз из-за Мангуса. Вероятно, тайно влюблена.

— Подъём, — Джер подзывает молодых. — Камеры настраиваем. Экскурсия будет быстрая. Куда больше всего хотите попасть?

Парочка заминается, дико озирается, словно выискивая подвох. Но после очередного уже не столь благосклонного предложения моего помощника: 'А ну быстро выметайтесь из отсека', — торопятся словно ошпаренные.

— Где держат больных и немощных, — подрагивающим от волнения голосом отзывается Мангус ловя напоследок подбадривающий взгляд Кими, которая напугана не меньше друзей. — Нас интересует, куда деваются не самые лучше представители пород, — двое покидают вольер и вместе с моими помощниками идут прочь. — Где самые агрессивные, как наказываете непослушных... — бубнит мальчишка. Шаги и голоса умолкают. Мы с девчонкой остаёмся наедине.

— А на что будем смотреть мы? — вкладываю интимности в вопрос и даже нагло осматриваю Кими с ног до головы. — Или показывать? — добавляю невинно.

Девчонка опять вспыхивает, часто-часто хлопает ресницами:

— Вы намекаете, что я буду с вами расплачиваться натурой, чтобы вы не позвонили в полицию? — огорошивает, зло сжимая губы и с подозрительностью сверля миндалевидными тёмно-карими глазами. Руки складывает на груди, явно не спеша выходить из клетки.

О! Какая прелесть! Замечательное предложение. Жизнеутверждающее и многообещающее. Сердце болезненно колотиться, точно пытается пробить рёбра, а возбуждение достигает небывалой силы. Твою мать! Зря затеиваю игру. Нужно отпустить Кими, пока не натворил лишнего...

Чёрт! Не могу. Хочу её! Хоть прикоснуться... поговорить, ощутить аромат, запах, вкус...

Схожу с ума. Я уже её раб. Как же пытка временем убивает стойкость, силу воли.

— Заметь, это не я предложил, — не удерживаюсь от колючки и захожусь негромким смехом: — Выходи, покажу комнату, где потрошу собак, набиваю стружкой и делаю чучела, — с серьезным видом киваю на выход. Кими таращится словно уже показал, как и где это делаю.

— Вы сумасшедший, — шипит гневно, но всё же покидает отсек, правда на пороге чуть отшатывается, натыкаясь на Ксафана, ни с того ни с чего перегородившего ей дорогу.

— Есть немного, — веду плечом, одёргиваю пса: — Ксафан, место.

Животина послушно отступает, пропуская гостью. Но по взгляду зверя понимаю, он уже ревнует. Чувствует неладное. Ничего... смирится, примет её... Со временем.

Указываю Кими, чтобы шагала прочь из вольера. Девчонка недобро сопя, послушно идёт, но нервозность ощущаю... Нет-нет, да и оборачивается, в глазах мелькает испуг, даже затравленность. От Ксафана пытается держаться подальше. Правильно, пока не стоит приближаться. Пёс хороший, особенно, когда не заинтересован убить. Не уверен, что он Кими не рассматривает как потенциально опасного противника. Скорее всего, именно так. Буду присматривать. Не хотелось бы в порыве злости псину придушить или опять вызволять Ивакину из межпространства или других миров по недосмотру.

Эх! Преданность... любовь...

Причём, Ксафан хорошо знает Кими. Искали вместе, следили тоже. Я его даже отправлял отваживать кавалеров мисс Стоун. Повезло, что толпа оказалась немногочисленной, хотя в этом мы с псом виноваты. Пугали любого, кто маячил на пути. Вскоре, желающие заполучить в подружки Кими, заметно отсеялись. Особенно запомнился один...

Дурочка на вечеринку пришла, а там один местный красавец вздумал её охмурить. Начинал лапать, с поцелуями лезть... Я всеми силами пытался глядеть со стороны, но едва удержался, чтобы самолично башку не свернуть подонку. В общем, Ксафан тогда выглянул из ночи, — парочка схоронилась в беседке возле дома, где проходила вечеринка, — и дал понять: девчонку трогать не стоит... Зычным, многообещающим рыком. Парень тогда даже вывалился за ограждение и умчался с такой скоростью, что только пятки сверкали.

Странно, что она животину не помнит...

Кратко рассказываю о графике работы, выгулах, тренировка, питании, лечении, выставках, продажах. Бегло показываю питомцев и даже информирую про случаи, когда они спасали жизни, находили преступников, незаконные товары. Глупость, конечно, не то чтобы хотелось похвалиться, но... почему-то важно, чтобы Кими немного смягчилась. Прониклась моим делом, ведь скоро оно станет и её...

— Почему эта собака на меня смотрит, точно хочет съесть? — озадачивает Кими, когда мы уже осматриваем дом со стороны офиса. Останавливаемся возле комнаты, где обычно покупатели ожидают своих будущих питомцев. Толкаю массивную дверь-решетку, и она с лёгким скрипом открывается внутрь.

— Ревнует, — подмигиваю, не скрывая ухмылки.

— Меня к вам? — недоумевает Кими и бросает полный ужаса взгляд на пса. Ксафан выступает из-за моей спины и приглушённо рычит.

— Да... — треплю загривок животине, в сердцах моля: умолки, идиот. Спугнёшь девчонку, убежит. Ксафан принимает ласку, но налитых кровью глаз с жертвы не сводит.

— Бред, — морщится Кими, но испуганно отступает. Упирается спиной в стену. — Мне нет до вас никакого дела.

— Уверены? — улыбаюсь как можно милее, шагая ближе. Девчонка нервно втягивает воздух и затаивается. Упираюсь одной рукой в стену возле лица девчонки: — Ни он, ни я этому не верим.

— Вы больной, — бормочет Кими, губы подрагивают от негодования. Настолько сильно вжимается в поверхность, что даже стыдно становится. Девчонка на грани обморока.

— Спасибо, — не сдерживаюсь от язвы, подрагивая от экстаза — сейчас последует реакция... Кими стремительно краснеет, брови хмуро съезжаются к переносице, в глаз сверкает гнев. Удовлетворённо заливаюсь смехом: — Не скромничайте. Я знаю, что вы давно следили за моей деятельностью...

— Вот именно, — запинается девчонка, — деятельностью, а не вами...

— Мы неразделимы.

— Очень жаль, что у вас такое высокое самомнение. Оно портит...

— Почему же? Оно меня украшает, делает неотразимым, — рывком притягиваю Кими к себе и не в силах сопротивляться шёпоту разума: 'отпусти её', — ненавязчиво касаюсь коралловых губ своими. Бросает в жар, меня трясёт точно в лихорадке... Девчонка не отвечает. Застыла как столб. Обжигает холодом. Сопротивляется... глупая, видимо, не замечает, что даже не вырывается.

— Я подам на вас в суд за домогательство, — тихо-тихо бормочет, только отрываюсь от соблазна. Негодующе хлопает ресницами, в глаза на шутку пылает ярость.

— Во-первых, вам придётся долго объяснять, что делали у меня на территории в такой час без моего ведома, — разжёвываю со смаком. — Во-вторых, по всему питомнику расставлены камеры, — лукаво улыбаюсь в чувственные губы искусительницы. — Как будете доказывать, что не желали поцелуя, если завлекали меня и даже к стене очень показательно прислонились. К тому же убедить, что вам было противно, если на пленке чётко заснято, как обвиваете мою шею руками, прижимаетесь крепче, так ни разу не попытавшись вырваться? — девчонка спешно дёргается, тщетно избавляясь от объятий — лишь усиливаю хват. Только усмиряется, добавляю: — В-третьих, дело не дойдёт до суда...

— Это почему? — негодует Кими, надувая губы.

— Сами заберете заявление.

— Ни за что... — бьётся рьяней. Распылённый близостью, срываю ещё один губительный для себя поцелуй, стараясь впитать как можно больше вкуса и аромата Кими.

— Через несколько дней вам исполнится восемнадцать, — бросаю охрипло, еле справляясь с бешенством плоти, готовой вот-вот взорваться даже от такой интимной мелочи как поцелуй. — Ты станешь моей, — нагло перехожу на 'ты' вкрадчивым шёпотом на ухо. Напоследок прикусываю мочку, едва не теряя контроль от близости.

Кими трепещет, рвано дышит. Явно в ступоре из-за моего дерзкого поведения и осведомленности.

— Самоуверенный, беспардонный наглец! — чеканит зло, но тотчас ошарашенно выдавливает: — Откуда столько обо мне знаете?

— Я о тебе знаю, даже то, чего не знаешь ты, — начинаю дуреть под напором сладких чувств. От возбуждения зубы начинают клацать как у зверя. Твою мать! Надо убрать руки, отступить.

— Маньяк! — взвизгивает испуганно девчонка. Вместо ответа смеюсь, хотя больше напоминает нервный хохот. — Никогда, — шипит Кими, с пунцовыми от негодования щеками.

— Очень грубое слово, — предательски надламывается голос, — часто превращающее в 'навсегда'.

— Пустите меня... — вырывается яростно Кими. — Хам! Наглец!

Резко отступаю на шаг:

— Как скажешь, но завтра в шесть вечера жду тебя в кафе 'Ирбис', недалеко от...

— Знаю, — обрывает Кими. — Я не приду! — рьяно качает головой.

— Придёшь, — настаиваю вкрадчиво, уже предвкушая очередное свидание. -Обещаю не приставать... — ухмыляюсь, через силу скрывая собственный тремор от желания. — По крайней мере, — спешно добавляю со значимостью, — пока тебе не исполниться восемнадцать.

* * *

Нервно гляжу на часы в айфоне и откладываю на стол. Уже пять минут седьмого! Девчонка так и не пришла. Зло обвожу полупустой зал небольшого, но очень милого кафе в приглушенных абрикосовых тонах с белоснежно-серебристым антуражем. Неспешно прохаживаются официантки с подносами. Кошусь на окно — девчонки нигде не маячит. Вот же дрянь! Томительно долго жду ещё... десять минут.

Кими так и не появляется. Уже разрабатываю коварный план отмщения, наказания, истязания, но возбуждаюсь так сильно, что в итоге ещё через полчаса набираю Симону.

Ничего. От того слаще будет плод, когда заполучу в свои руки, а пока пусть тешит себя иллюзией собственной защищённости и несгибаемости. И не такие орехи колол... КОНЕЦ!