Мутные воды Рубикона

Вслед за Светой в памяти всплыла Люба, "заяц Люба", как он ее называл.

Он работал водителем на маршрутке, а она была последним пассажиром последнего ночного рейса. На конечной Люба созналась, что денег заплатить за проезд у нее нет.

— Ну и что мне с тобой делать?— спросил Денис.

— А что хочешь, то и делай. Только дай мне пятьсот рублей и давай в одно место заедем.

Ему было уже тридцать два, ей— двадцать восемь. Ей нужны были деньги на дозу, ему — женщина на ночь. Они быстро нашли общий язык и три часа спустя, когда каждый обрел желаемое, мирно спали под теплым пыльным одеялом.

Они встречались полгода, два — три раза в неделю. Она приезжала к нему и оставалась на ночь. Кроме имени, номера телефона и ее пагубного пристрастия, он не знал о ней ничего.

Она исчезла из его жизни так же внезапно, как и появилась, оставив на память букет венерических заболеваний, адреса двух барыг и тогда еще легкую наркозависимость.

Недельный курс антибиотиков в значительной мере утолил боль расставания, а вот с ширевом быстро завязать не получилось, и по оставленным адресам Денис ходил все чаще и чаще.

Хроническое отсутствие денег сильно отравляло жизнь. Проблема заключалась не в возросших расходах — доза стоила дешевле, чем бутылка хорошей водки, вполне реальные 500 рублей — корень зла лежал в катастрофическом сокращении доходов.

Работа, единственный освоенный Денисом источником денег, оказалась несовместима с наркотической зависимостью. Несмотря на возникшую склонность к продолжительным размышлениям, Денис утратил всякую способность сосредотачиваться. Его мысли раскатывались, как горсть шариков от подшипника, брошенная на кафель. Управление автомобилем из абсолютно механического занятия превратилось в сложнейшую физико-математическую задачу с неимоверным количеством известных и неизвестных, а участие в ДТП стало вопросом времени. Денис не стал дожидаться, когда это время придет, ушел с маршрута и устроился сторожем на автомойку недалеко от дома. К этому моменту он уже продал квартиру и переехал жить в садовый домик в дачном поселке.

Домик, общей площадью в пятьдесят квадратных метров, состоял из прихожей, кухни, ванной и жилой комнаты. Канализации, света и газа не было, но была холодная вода. Источником света служила керосиновая лампа, источником тепла — печь буржуйка. Пищу и ширево Денис готовил на горелке, подсоединенной к газовому баллону. Бытовые неудобства в значительной степени скрашивала новая работа, где был свет, отопление , телевизор и даже горячий душ.

Жизнь последних двух лет представляла собой экономическое чудо : Денису удавалось сводить концы с концами, несмотря на двойное превышение расходов над доходами. Он брал в долг у кого только мог взять , и кому мог не отдавать — не отдавал. Пока у него был паспорт, он покупал в кредит бытовую технику и тут же в магазине продавал ее менеджерам в пол цены, но потом паспорт забрали. Он собрал весь металлолом и всю стеклотару в радиусе трех километров вокруг своего дома. Случалось и подворовывать. Несмотря на все уловки, его долг барыге-цыгану за лекарство медленно, но неуклонно рос. Когда сумма составила тридцать тысяч рублей, вместо дозы в долг, цыган дал срок в десять дней на ликвидацию задолженности и честное слово открутить Денису голову в случае просрочки. В срок Денис не уложился.

С того вечера как Игорь получил первое послание прошла неделя.

Секретарь Юлечка едко ухмыльнулась, увидев Игоря в дверях приемной, и услужливо распахнула перед ним дверь ректорского кабинета.

— Присаживайся, — холодно сказал Федор Петрович, указал рукой на стул и небрежно бросил на стол перед Игорем маленькую синюю книжицу.

— Запись об увольнении от сегодняшнего числа. Пиши заявление.

Ректор подвинул Игорю под нос чистый лист и протянул ручку.

— Ректору Политехнического института, профессору Петренко П.Ф.

Последний раз они виделись сорок минут назад, когда случайно встретились в коридоре. Петренко широко улыбался крепко жал руку, по-приятельски похлопывал его по плечу и спрашивал как дела.

Ситуация была здорово похожа на розыгрыш, но до первого апреля было далеко.

— А в чем дело? — осторожно улыбаясь и все еще ожидая, что из шкафа вылезет придурковатый оператор и проорет "Улыбнитесь. Вас снимает скрытая камера", спросил Игорь.

— Вот в этом.

Петренко взмахом иллюзиониста развернул стоявший на столе монитор, где застыли два сцепившихся обнаженных тела на диванчике шестьдесят восьмой аудитории.

— Видео выложили в Ю-тубе. Кстати, у вас великолепный рейтинг. За два часа ролик посмотрели больше двадцати тысяч человек. Может, стоит попробовать себя в шоу бизнесе. Я когда-то читал в "Комсомолке", что Сильвестр Сталонне тоже начинал с фильмов категории "три икса".

— Я не буду писать заявление. Мне надо работать. У меня жена, мы планируем скоро завести ребенка. Неоплаченная ипотека, в конце концов. Мне нужна эта работа.

Небритая ректорская залысина ото лба до макушки с редкими скрученными волосками неопрятно торчавшими тут и там заблестела от пота. Петренко ослабил галстук и поправил очки.

— Моя мне тоже нужна. Самое поздно завтра мне позвонят из управления образования и спросят, что именно объясняет голый преподаватель математики раскинувшей в стороны ноги студентке? И я собираюсь им ответить, что меры приняты. Если ты не напишешь заявление, я уволю тебя по статье.

— За что?

— Рукоприкладство и растление малолетних. Ты считаешь этого не достаточно?

— Она совершеннолетняя.

— Плевать.

— Я могу доработать две недели?

Петренко откинулся в кресле. Еще одна маленькая победа в необъявленной войне начальства против подчиненных. Осталось согласовать с капитулирующей стороной размеры аннексий и контрибуций.

— Можешь, если хочешь приходить эти две недели к первой паре, уходить после четвертой, слушать смешки за спиной и стать героем студенческой стенгазеты, которую повесят за стеклом у входа в институт.

Игорь взял в руку ручку и подвинул к себе лист бумаги.

В три часа дня Игорь вошел в свою квартиру и закрыл за спиной дверь.

У входа стояла темно синяя дорожная сумка, с которой они осенью ездили в Египет. Игорь сдвинул ее ногой в сторону и кинул на диванчик кожаный рабочий портфель. Потом расстегнул куртку, вынул из внутреннего кармана трудовую книжку и положил ее на тумбочку. Как объяснить жене, что его уволили, он не знал, и решил оставить эту тему до ужина.

Игорь сел на пуф и начал развязывать шнурки на ботинках. Из кухни вышла Катя.

— Кажется сегодня ты пораньше. Месячные?

— У меня? Нет.

— Ты потерял совесть, но сохранил чувство юмора. Что ж, оно очень тебе пригодиться в поисках новой жены.

Она подошла поближе, и Игорь увидел темные синие круги под блестящими, полными слез глазами.

Катя сняла с вешалки пальто и надела сапожки.

— ЗАГс работает с девяти до четырех каждый день кроме воскресенья и понедельника. Свое заявление я отнесу завтра. Ирка говорит, не обязательно идти туда вместе.

— Туда нам вообще не обязательно идти. Два года назад уже были.

— Как раз два года назад идти туда было совсем не обязательно.

— Катя, хватит. Прекращай эту комедию. Раздевайся. Я все объясню.

Он попытался поймать ее за руку.

— Не надо ничего объяснять. Мне и так все понятно.

Ее губы сжались в тонкую белую нить.

Дальнейшие переговоры были лишены смысла. Если она собралась уйти, значит уйдет.

Алмазная твердость ее характера особенно нравилась Игорю, несмотря на то, что нередко это качество оказывалось развернутым против него.

Он сел на тумбочку у входа. На пол свалилась обувная ложка, дезодорант "Рексона" и расческа. В голове все смешалось. Катя застегнула пальто, обулась, взяла сумку и вышла из его жизни, громко хлопнув за собой дверью.

Черноволосые гости были одеты в длинные дубленки поверх пестрых рубах, и богато увешаны золотыми кольцами и цепями.

Старшего звали Джордж, и через его руки проходила четверть наркотиков города. Второго Денис видел впервые.

Джордж закурил, выпустил изо рта облачко дыма, и обвел глазами комнату, скривив губы и прищурив глаза. Потом провел ладонью по табурету и потер пальцем о палец.

— А нечего подложить? Не хочу брюки вымазывать. Газет не выписываешь? Нет? Ну, ладно.

Руки мелко дрожали, и Денис засунул их в карманы штанов. Второй цыган, помоложе, спортивного телосложения, не разуваясь, лег на кровать и принялся многозначительно похрустывать костяшками пальцев.

Джордж дважды померил каморку шагами, прислушиваясь к стуку каблуков по фанерному полу и остановился перед Денисом.

— А ты что, совсем блатной? Я стою, а ты сидишь.

— Он же вообще лежит, — Денис кивнул головой на второго.

— А ты не за него, а за себя отвечай. Встань и руки из карманов вынь, когда с тобой человек разговаривает.

Денис встал и вынул трясущиеся руки из карманов.

— Э, ты что дрожишь, как зайчик? Так страшно? Мы еще и разговаривать не начинали. Может, ты сам, хочешь мне что-нибудь сказать?

— Да. Извини, Джордж. Я помню, что должен был отдать тебе деньги до среды. Не получилось. Но я отдам. Еще раз, извини.

— Да не нужны мне твои вонючие извинения. Отдай мне мои деньги.

Он заорал так неожиданно громко, что вздрогнул даже тот, который лежал на кровати.

— У меня столько сейчас нет, но я обязательно с тобой рассчитаюсь.

Денис часто запинался и моргал глазами как провинившийся первоклассник.

— Верни, сколько есть.

Денис перерыл все карманы и выложил на стол около трехсот рублей. В ответ цыган шагнул вперед и наотмашь ладонью ударил Дениса по лицу.

— Это что? Деньги? Я тебе столько давал?

Джордж ударил его еще раз по другой щеке. Денис чувствовал гнилой запах изо рта барыги и жар пощечин на лице. Хотелось как можно скорее любой ценой закончить эту встречу.

— По-хорошему, за такой косяк, тебя вообще кончить надо, — цыган выдержал паузу, дав Денису время осознать смысл произнесенных слов,— но есть еще вариант. Долг можешь отработать.

— И как?— без особого энтузиазма поинтересовался Денис. Ничего хорошего от этого предложения он не ждал.

— Раком.

Цыган привычным движением расстегнул верхнюю пуговицу на ширинке. Его товарищ сел на кровати, в ожидании распоряжений старшего.

— Вы что, пацаны. Не надо.

Денис часто заморгал повлажневшими глазами, вжался в стену и сполз по ней на корточки.

— Прошу, пожалуйста не надо. Клянусь, я все отдам.

Цыган подошел к нему вплотную, схватил за волосы и развернул лицом к себе.

— Извини, Джордж. Пожалуйста, извини. Не надо. Я все отдам.

Слова застревали в горле, а по лицу обжигая щеки, потекли слезы.

— Пожалуйста, не надо.

Цыган на несколько секунд застыл в раздумье, потом отпустил волосы и отступил на шаг.

— Да я пошутил. Ты что, шуток не понимаешь?

Два ряда золотых зубов ярко блеснули в широкой улыбке.

Второй громко рассмеялся, сказал что-то на роме и опять лег.

Джордж застегнул ширинку и начал широкими шагами расхаживать по комнате.

— Короче, вытри сопли и слушай сюда. Надо передать привет одному парню в Иркутске.

— Какой привет?

— Ну, посылочку небольшую. Передашь и ты мне ничего не должен.

— Героин?

— Слушай, зачем героин? Просто посылочка,— цыгану явно не нравились дополнительные вопросы.

— А кому ее отдать?

— Никому, просто в машину положишь и пойдешь себе дальше.

— Бомба?

— Слушай, что ты за человек? То наркотики, то бомба. Я тебе что, Усама Бен Ладен какой-то? Да какая разница, что там. Просто посылка. Не хочешь — попрошу другого. Только мои деньги мне верни, или я тебя убью. Понял?

— Понял.

К выбору между просто дерьмом и полным дерьмом Денис давно привык. И как обычно выбрал второе.

— Я поеду.

Женщина кричала в телефонную трубку так, что звенело в ушах.

— Эмстон, сделай что-нибудь.

— Все что я могу это погибнуть по пути из порта в город.

— Мне страшно. Эмстон, ты не можешь просто взять и бросить нас. Мы твоя семья.

— Не говори так.

— Но это правда. Хочешь поговорить с сыном?

— Нет. Я не могу. Прости.

Женщина заплакала.

Игорь проснулся и сел в кровати.

Голоса он слышал не в первый раз. Не так часто, чтобы всерьез задуматься над этой проблемой, но достаточно для того, чтобы обратить на них внимание. Чаще всего содержание разговоров к утру он не помнил, оставались только чувства, мутный неприятный осадок.

Вчера в почтовом ящике он обнаружил письмо. Конверт казался пустым. Когда он оторвал край и потряс раскрытым конвертом над столом, из него выпала восьмушка желтой, неприятно пахнущей бумаги.

"Выполни задание или умрешь".

Этот ублюдок зашел слишком далеко.

Сначала Игорь думал обратиться в полицию, но тут же отмел эту идею. Ну напишешь заявление, а дальше что? Коллективный просмотр второго видеоролика? Он представил, как сгрудившись у монитора всем отделом, полицейские смакуют запись из шестьдесят восьмой аудитории. И обязательно в его присутствии. Это ведь не запрещено законом.

— Давай девочка, работай не останавливайся.

Смешки за спиной, сальные шуточки и двусмысленные вопросы.

Все это можно было бы вытерпеть, но ради чего? Они все равно ничем не помогут. Это не убийство, не ограбление, а всего лишь угроза. Не выделят же они ему персональную охрану. И кстати, как он собирается объяснять разбитый нос Бурко? Нет. Это глупо. Никакой полиции.

Мистер Х обещает убить Игоря. Хорошо, пусть попробует это сделать. Одно дело снять грязное видео и выложить его в интернете и совсем другое дело убить человека. Блеф. Все, чем он мог сделать, он уже сделал.

Игорь поднялся, взял с тумбочки пачку "Винстона", открыл окно, засунул сигарету в угол рта и прикурил.

Если бы рядом была Катя, он бы не успел сделать и затяжки, а потом еще пару недель слушал упреки по поводу этого романтического жеста. Но Кати рядом не было.

Утреннее солнце медленно отогревало холодный январский воздух. Земля была белой от снега. Безветренно и тихо. Деревья вдоль дороги застыли протянув кверху голые мокрые ветви. Не было ни машин, ни пешеходов. Тишина ватным одеялом накрыла улицу. Казалось, время остановилось.

Неестественное спокойствие замершей улицы дохнуло смутным предчувствием беды. Выполни задание или умрешь. Мороз пробежал по коже.

Игорь обернулся. Взгляд упал на расправленную постель и вцепился в пятнышко крови на серой застиранной наволочке, расплывшееся до размеров рублевой монеты.