Воля к жизни

От серьезности моего тона оба сжали зубы. Надеюсь, прониклись. Я не могу здесь умереть: моя мама, мой ребенок! О том, выжил ли Маор, думать не хотелось. Не хотелось вспоминать его имя сейчас, когда смерть в двух шагах и готовится забрать очередную жизнь.

Клятва на словах. Пустая вера в честность. Уже давно доказано, что любая магическая клятва — ничего не стоит, кроме как затраченных ресурсов на ее заключение. И я поверила им обоим.

Грязно-серые нестабильные маленькие вспышки поглотили лезвие артефактного клинка с двух сторон, пока не превратили его в пепел, превратившийся в маленький тайфун, спустя мгновение, как крот, пропахивая землю в сторону "Божественного кота".

"Подземный князь", оказавшись в твердой почве, концентрируется, покрываясь оболочкой, превращаясь в червя. Накопление сил продолжается, оболочка рвется, червь раздваивается и процесс повторяется, пока не достигнет цели. За три сотни метров, которые, приблизительно, между нами и котом, количество таких червей, которые, в очередной раз вырвутся, снова став маленькими копиями тайфуна, может достичь нескольких сотен и даже тысячи.

Но мои спутники этого не знали и удивленно наблюдали за вздымающейся землей. "Подземный князь", как "Карающая бездна" и "Божественный зверь" — проклятия одной магии, запрещенной много поколений назад. Только в подвале академической библиотеки, заброшенной коморке книгохранилища помимо глупых любовных романов осталась парочка занимательных и ужасающих учебников.

Грохот. Тайфунчики вырвались из под земли, "Божественный кот" заорал и завертелся, обезумев от боли. Он распластался, не удержав равновесия, задрожала земля под его немалым весом.

Мы втроем улеглись, прижавшись к друг другу и зажимая уши, пытаясь хоть как-то спасти слух. А "кот" продолжал верещать и бить лапами. Землю потрясывало, трещины доходили даже до нас троих.

— Нужно уходить или будем погребены заживо! — скомандовала я и первой подорвалась на ноги.

Плевать, что невыносимо больно. Плевать, что кажется, будто все кости в теле переломаны. Плевать! Я жива. Я выживу в этом сраном адском пекле чего бы мне этого не стоило. И Маор. Он, черт возьми, тоже выживет. Иначе быть не может!

К чертям то чудовище, о котором распалялся паренек. Я сама по себе чудовище, каких поискать! И меня никто не остановит.

Кряхтя, мужчина поднялся и помог встать на ноги мальчишке. У нас мало времени — пока беснуется зверь. Чем хорошо это проклятье, так это тем, что "Божественный зверь" не исчезнет, пока не будет уничтожен полностью. Даже его создателю придется помучиться: практически уничтожаемое проклятье в бешенстве — никто не гарантирует, что не заденет хозяина. Да еще зверь такого размера...

Хромая, я взялась за мальчишку с другой стороны и мы фактически поползли в сторону лагеря, настолько медленно мы ковыляли. Мимолетный взгляд на выглядывающие из-под кожаного рукава часы — девять минут! Осталась одна минута до окончания десяти запретных минут — на поле боя выйдет подкрепление. Не наше.

Сил на слова больше нет. Давление силы и рева — мы сбивались с неровного шага, но продолжали идти. До лагеря порядка четырех километров, до пятой линии — меньше четырех минут бегом.

Если бы я была более чувствительна к магии, то смогла бы оценить реальные потери. В академии я бы прошла специальную подготовку и был бы призрачный шанс не сойти с ума на этой треклятой войне.

Взрыв прогремел за спиной, но я подавила желание обернуться. С таким грохотом мог взорваться только "кот" и в этом грохоте потонули чужие предсмертные стоны. Землю тряхнуло — мы трое завалились вперед, сбитые ударной волной.

— Надо вставать, — из последних сил выдохнул мужчина. — Дойти до пятой линии.

Мы практически не пострадали: несколько царапин и синяки, измазанная в грязи одежда, всклокоченные волосы... и страшные раны зияют в наших сердцах, пропитанных болью и страхом.

— Только этого не хватало, — фыркнул мальчишка, когда сверкнула молния.

Вот именно, что не хватало! С каких пор естественным образом возникают ярко-розовые бисерные молнии?! Догадка на мгновение парализовала, но мужчина вздернул меня вверх, повторив, что нужно двигаться дальше.

Но я понимала, что смысла в этом больше нет. Кто-то научился черпать силу не из источника, а из природы! Такого нужно помещать в изолятор глубоко под землей в комнату с бетонными стенами, толщиной не менее трех метров. Чудовище... мальчишка не ошибся.

Я снова одернула руку от кинжала, закрепленного на правом боку. Нервы сдавали. Преобразовать чистую силу природы в доступный для поглощения человеком поток может только источник. Для этого они и существуют. Нельзя взять с собой компактный источник, эдакую мини-версию!

По щеке покатилась слеза. Я подумала, что стоит утереть ее свободной рукой, как закричал мальчишка. За ним, сдерживаясь, глухо стонал мужчина, также падая на землю. Я валилась с ног. Что произошло? Лица и руки товарищей кипели, вздымались волдыри, а по моему лицу стекали капли дождя.

Дождь! Как только очередная капля попадала на кожу парня и мужчины, они вскрикивали и пытались укрыться одеждой. Меня эта неизвестная мне магия не трогала, для меня она оказалась неопасной. Как?

Я огляделась, пристально всмотревшись туда, где находится чудовищной силы маг. Враг. Убийца. Молния грохотала у самой земли, вспыхивая на уровне моей груди и летела под углом вниз, как копье. Заклинание? Но какое? Я не понимаю. Я ничего не понимаю. Что происходит? Что, черт возьми, происходит?

Непогода разыгрывалась. Ливень. Вода застилала мне глаза, ухудшая видимость, а мои товарищи орали в изнеможении. Куртки больше не спасали: тела, будто облитые кислотой, уменьшались на глазах. Дождь сжирал мясо, превращая его в легкий парообразный дымок.

Если это то волшебство, которое нам обещали на самом первом уроке по магии в восемь лет, — то путь оно будет уничтожено раз и навсегда. Никому не нужно такое зверское волшебство! Никому!

Запоздало я заткнула рот ладонью, ощущая тошноту. За считанные минуты от двух физически развитых мужчин не осталось даже костей — лишь одежда и кровь. За спиной стихли крики, погрузив все в смертельную тишину. Есть ли шанс, что неизвестное мне проклятье не тронуло еще кого-нибудь? Есть ли живые?!

Попытавшись встать, подскользнулась на мокрой земле и завалилась на бок. Даже не заметила, что правая нога больше не саднит — разрывается от боли! Лишь бы растяжение, лишь бы не перелом. Я должна вернуться домой, чего бы мне это не стоило. Мой ребенок! Я должна его защитить любой ценой!

Больную ногу парализовало — я не могла встать. Взвыв от бессилия, в который раз за время провального наступления назвала себя идиоткой. Стоило послушаться Маора и вернуться к маме: беременность — достаточная причина для освобождения от военной службы, учитывая резкий, глобальный спад численности. Сейчас я спала бы в поезде, с каждой минутой приближаясь к родному городу и к обеду была бы дома. А я приближаюсь к смерти.

Черт дернул остаться на "победоносное" наступление! Своими глазами увидеть победу! Своими руками ее сотворить! Тварь. Какая же я тварь! Гордыня застлала благоразумие: что будет с мамой, узнай она о моей смерти?! Я ответственна за ее жизнь, за жизнь моей дочери или сына. Что же я сотворила?!

Хлюп.

Кто-то приближался, чеканя шаг, расплескивая лужи. Враг. Опираясь на левую руку, правую занесла за спину, ближе к краю ножен, и подняла голову. Из-за ливня ничего практически не было видно. Надо мной возвышался мужчина, его силуэт, объятый дождем, я различить смогла.

— Морталейра Озиризу, — тщательно проговорила я, сжав в руке кинжал.

Красный щит объял тело полностью, но я все равно сжималась, стараясь занимать как можно меньше места. Больше площадь покрытия — тоньше щит. Силы хватило лишь сантиметров на десять и они спасут мне жизнь! Бледно-красное марево, созданное сильнейшими магами, ничто по сравнению с этой ярко-алой защитой, сконцентрированной настолько густо, что поверхность абсолютно непрозрачная и матовая.

Все хорошо. Глубоко вздохнув, я попыталась сгруппироваться плотнее, но не получалось. Все хорошо. Он не пробьет такую защиту, даже если призовет на помощь все силы природы.

Дождь долбил по щиту снаружи. И на нервы. Зная, что чудовищной силы маг, враг, стоит над тобой и ждет, когда ты потеряешь концентрацию и защита падет. Не дождется. Неожиданно пришло осознание, что я продрогла. Мокрая одежда, волосы — все блекло перед нависающей опасностью.

Пальцы. У носа. Чужие. Со психу, я укусила — мужская рука вырвалась из зубов и исчезла в матовой поверхности щита. Легкий щелчок — защита разбилась вдребезги. Осколок неприятно оцарапал щеку.

Ливень закончился, но чуть покрапывал дождь. В глаза светило бледное солнце, ничуть не мешая обзору. Радуга. Даже две.

Неизвестный мужчина не приближался, оборачивая укушенную руку белоснежным платком. Два года таких чистых не видела.

— Сколько тебе лет? — спокойно спросил маг, не делая резких движений.

— Пять, — произнесла и тут же еще раз назвала себя идиоткой. — Один-пять.

С такого монстра станется изнасиловать. Я сказала "пятнадцать", но в военной форме, созданной для экономии времени. Но почему вырвалось "пять"? Сказала бы двадцать или двадцать два. Разве можно поверить, что женщине, состарившейся на войне на десять лет, пятнадцать?

Маг закрыл глаза и тяжело вздохнул.

Не зря маги признаются взрослыми только по достижению двадцати четырех лет. К этому возрасту магическая сила полностью стабилизируется, до срока — оба несовершеннолетних любовника умирают. Если один из них взрослый — неконтролируемая магия его просто покалечит. Исключений нет и никогда не было.

Сжав укушенную руку в кулак, придерживая платок, маг медленно с исключительной осторожностью наклонился и поднял меня на руки, бережно прижав к груди. А у меня нет сил на сопротивление, даже язык заплетается, пытаясь выговорить элементарные слова.

А от его белоснежной рубашки пахнет чем-то свежим, невыносимо домашним. Массивный хронометр на его здоровой руке, придерживающей меня за плечи, показывает без двацати четыре утра — я проснулась всего полчаса назад.

* * *

Маг шел долго, а я притворилась спящей, не желая видеть окровавленную одежду наших солдат. Ливень выжег их тела: кожу, мясо и кости. Как же хочу потерять сознание и проснуться в неком безопасном месте. Не суждено: разум настойчиво держался, игнорируя разбитое состояние.

Ненавижу себя. За все. За глупость. За самомнение. За чувство превосходства. На каждого монстра найдется свой монстр, и его я уже нашла. Но я все еще жива, жива, и надежда предательски колотит сломленное сердце, что все еще будет хорошо.

Слезы размазывают кровь по лицу из раны на правой щеке, скатывающейся на левую. Больную ногу окутало что-то теплое, легкое, приятное. Шарик-светляк, расположившись на груди, согревает.

Кинжал на боку — успокаивает. Вторые ножны, пустые, упираются в живот магу, но он не обращает внимание на такую мелочь. Он точно заметил, что я не сплю, но не спешил заводить разговор. Он молча шел вперед, не сказав, куда направляется.

Долго. Время неумолимо спешит, а маг, пересекая линию фронта со мной на руках, хмуро смотрит вперед. Что он задумал? Собирается воспользоваться моим бессилием или реально поверил, что мне пятнадцать лет? Это же каким идиотом нужно быть... слепым?

Как-то совсем незаметно поднялся гвалт. От шумихи вокруг разболелась голова и запоздало пришло осознание, что сейчас я нахожусь во вражеском военном городке. За высокими внешними стенами простирались рабочие бараки и полигоны, а где-то вдалеке еле-еле виднелись жилые постройки.

Сбежать будет сложно.

Знакомое ощущение перемещения в механо-магическом портале и панорама города сменилась скромным интерьером больничного холла.

— Девочка пятнадцати лет. Возможен перелом правой голени, рези в животе. Освобожденная военнопленная, — быстро сообщил маг и переложил меня на каталку.

— Явные признаки голодания и преждевременного старения, — отрапортовал кто-то другой, с врачебной закалкой. — Увози пока на рентген.

В холле остался маг, уничтоживший целую армию. Он засунул руки в карманы брюк и устало смотрел прямо на меня. Весь его внешний вид говорил, что он не военный, скорее наемник. Военные не носят настолько свободную одежду, тем более, что белая рубашка в полевых условиях быстро превратится в тряпку.

Врач оказался абсолютно прав насчет голодания — еды всегда не хватало даже командирскому составу. Мне немного перепадало с командирского пайка. Правую руку убирать с рукояти кинжала не смела, а когда меня переложили на рентгенографический стол, наоборот сжала ее так сильно, как только могла.

Усталость брала своё — мне с легкостью разжали руку и отобрали клинок и пару ножен. Обыск в поисках второго кинжала ни к чему не привел. Истерическая усмешка: я же его уничтожила вместе с тем гигантским котярой. Мучительно добытый артефакт превратился в пыль под воздействием "Подземного князя".

Прошло немало времени до того момента, когда меня наконец определили в практически пустую палату, рассчитанную на шестерых. В двух койках, сдвинутых вместе, спали женщина и девочка лет восьми-десяти на вид.

— Детское отделение? — вопрос, полный удивления, отвечен согласием.

Санитар, кивнув для закрепления результата, выдвинул снизу койки и закрепил небольшую платформу, на которую поставил поднос с картофельным пюре, котлетой и граненным стаканом чая.

Не гречка. Это не гречка. Мозг никак не хотел осознавать действительность, пока санитар не сел рядом и, зачерпнув немного пюре, поднес ложку ко рту.

— Все в порядке, я сама, — я осторожно переняла ложку из его руки. — Давно не ела ничего подобного. Спасибо.

Слабая улыбка, кажется, успокоила мужчину. Почему-то мы говорим с ним на одном языке, хотя являемся жителями двух воюющих стран. Неужели язык — общий? Странно.

Проглотив ложку картофельного пюре, с радостью съела вторую и третью. Затем отделила краем ложки кусок котлеты. Полупресное жидковатое пюре, соевая котлета — никогда не ела ничего вкусней. Уже и не помню, как пахнет настоящая еда.

Нагревшийся стакан обжег пальцы, заставив ойкнуть. Облизав ложку, без стеснения запустила ее в стакан и, подув, сделала глоток. Сладкий! Чуть переслащенный чай пришелся по вкусу более чем.

Правая нога в гипсе до самого колена, в остальном — самочувствие хорошее. Пощипывает ранку на щеке от осколка защитного заклятия.

Вывод: меня приняли за копрехийку, поверили в малолетство и к этому моменту наверняка подали запрос в охранную службу о найденыше. По крайней мере, так сделали бы у нас.

О побеге даже задумываться не стоило: с переломом далеко не убежишь.

Размышляя о хорошем, о сохраненной жизни и заботливом больничном уходе, я не заметила как вошел он. Маг, обладающий чудовищной силой, зевнув на пороге, приблизился, остановившись в где-то в метре от моей койки.

— Не бойся, — устало произнес он. — Бой... бойня закончилась.