| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Нет, не подумайте, Бога или кого там еще на небе или под землей ради, я — не псих какой-то и не сдвинутый фанат портала "В вихре времен" и иже с ним. Просто, что есть, то есть.
С трудом, наконец-то, сфокусировав свои относительно не косые глазенки в одну мутную точку на знакомой со школы фамилии, стал вызванивать друга детства, бывшего одноклассника и, просто, хор-р-рошего человека — Витьку Коноплязева, проживающего совсем неподалеку — где-то там в Пронском районе.
— Марик, у меня тут..., короче, давай я чуть позже сам перезвоню!
Напряженно-электрические обертоны друга моего детства, пашущего вахтовым методом в каком-то мосто-отряде (хи-хи, блин, тоже мне метод, мля, бином Ньютона) подсказали мне, что с его свободным временем также не все настолько просто, как могло бы пожелать мое алкогольное эго.
— Демис Русос, м-м-мля, — язвительно заметил я подмигивающей мне настольной лампе, вяло прокручивая в памяти звенящий тревогой голос несостоявшегося телефонного собутыльника. Интересно, что там у него случилось? Опять, наверное, пьяного на ремонт высоковольтной подстанции послали. Ну, да хрен с ним! Вообще говоря, Витек — это такой же мой родной раздолбай советского ледникового периода, который до сих пор фанатично собирает на всех своих мыслимых и немыслимых электронных носителях, все что связано с нашим пубертатным периодом. Ну, типа. а что, если мы бы не были такими дятлами и лошариками? А что, если бы какая-нить сила там, божественная иль инопланетная, мля-нах, закинула бы нас со всем нашим послезнанием и гаджетами обратно в то время, нах-мля? Короче, если бы молодость знала, если бы старость могла, кхе-кхе-кхе...
— Дын-дын мля-ла-ла!!! — намеренно истошно заорал мой гаденыш, как всегда, в противовес моим умиротворенным мыслям и в самый глубокомысленный момент. Ну, не то, чтобы я в тот момент особенно и очень глубоко как-то мыслил в позе орла и в известном месте, к примеру, однако же, нельзя же так прямо и вдруг. Впрочем, в определенных жизненных ситуациях мои опорно-двигательные конечности, как и у всякого нормального русского человека способны действовать быстрее человеческой мысли.
— Это Витек, наверное! Рука тут же дернулась к мобильной трубе, быть может, самую малость быстрее, чем следовало бы. Как-то медленно, очень медленно, стал падать, буквально, задетый за живое стакан. Ну да, влага то в нем живительная, какой же он тогда может, по-вашему, быть, железяка стеклянная?
Так же медленно, как-то тягуче-лениво полилась драгоценная янтарная жидкость.
— Это последние граммульки, а время для бухалова уже далеко не продажное!
Мысль мелькнула и пропала. Еще быстрее мысли взметнулась вслед падающему осколку счастья другая рука. Подвела, нарушенная предпраздничными возлияниями, координация и в следующий момент произошло одновременно несколько маловероятных в обычной трезвой жизни событий.
Во-первых, на редкость электропроводящий гастролитический коктейль собственного изобретения пролился щедрым золотым дождем (о, Даная) на широкое основание настольной лампы.
Во-вторых, рука промахнулась мимо уже упавшего стаканоида и вцепилась, за неимением другой опоры, в многострадальное основание.
И, наконец, в-третьих, по всей поверхности основания лампы, как в каком-то дешевом зарубежном (прибалтийском) фантастическом фильме советского периода, заметались зловещие синеватые всполохи маленьких молний, а все мое тело потряс страшный электрический удар...
Глава 2
Россия, г. Рязань, реанимобиль скорой медицинской помощи,
31 декабря 2014 года, среда.
Одна, а не две у России бед есть -
только дороги, но коих не счесть.
На этих дорогах три типа колдоб:
Надолбы, выдолбы и... Долбоеб!
(Народное творчество)
— Раз-два-три, разряд!!! Шар-р-рах-х-х!!! Галка, мля, овца тупая, адреналин в сердце, мы его теряем, нах-х-х!!!
Голос, а скорее даже зычный бычий рев с явно командными оттенками, принадлежал грузному седому мужчине в белом халате с почти классическим фонендоскопом, свисающим с мощной шеи холодным блеском никеля и контрастной чернотой резиновых трубочек.
— Колясик, родненький, гониа!!!
В противовес седому мужчине, голос его молодой пергидрольной напарницы был тонким, с явно прорывающимися визгливо-истерическими нотками.
— Галка, хи-хи, ты чо, гребнулась, это же Канищево, ща колеса оставим тут, хи-хи!
Моим третьим, если можно так сказать, попутчиком был, по всей видимости, малость обкуренный, водитель реанимобиля скорой медицинской помощи, эдакий рязанский крепыш с какими-то неразборчивыми сине-зелеными наколками на по-шоферски натруженных волосатых руках.
— НАД-Д-Д-ОЛБ-Б-Б!!!
— Колясик, родненький, гони!!!
— Да не гони, а коли, дура, адреналин в сердце коли! Хотя, хм в самом деле, Колян, поднажми чуток, только, ради Бога, смотри куда едешь, не дрова везешь!
— Да кочка это надолбленная, хи-хи, Михалыч, Галка, хи-хи,...
Мля, что за нах, стебанный рок, сплошные окололитературные штампы, жеванный крот? Тело выгнуло, нет, не дугой, а какой-то немыслимой междворовой аркой, коих загаженных, облеванных и обоссаных так много в городе Рязани. Не подумайте чего, я взаправду люблю этот древний город, считая его второй своей малой родиной, где я, гонимый такой, обрел таки вторую жизнь. И пусть другие псевдопатриоты презрительно дуют свои голуботошные (или элгэбэтэшные?) губки при малейшем упоминании этого гордого имени. Пусть! Приезжайте в город Черноморск, товарищ Бендер, тьфу, блин, короче вы меня поняли кому и куда приезжать. И я покажу вам мою, повторяю, мою Рязань!
Пройдите как-нить утречком по благословенной, нет, не Москве, конечно же. по Рязани, само собой. И пусть хотя бы одна тени отца Гамлета, простите, повязанного с хитрованскими душегубцами дяди Хиляя, начнет мне визжать в лицо, что токмо прокаженная, понаехавшими басурманами, его Москва способна претендовать на звание благословенной и все такое прочее...
Пацаны и девчонки российские, их мамы и папы, их дедушки и бабушки, Рязань и, наверное, может быть не сотни, но десятки таких же маленьких городов еще хранят верность той еще России. Не той России, которую якобы мы потеряли, как утверждает некий весьма странный господин с говорящей фамилией и иже с ним.
Есть та еще Россия, в которой присягали мои предки настоящему русскому царю Ивану Васильевичу из рода Рюриковичей, прозванного за свой крайне толерантный нрав Грозным, честно кровеня обветренные степным суховеем, шершавые губы о булатную сталь остро оточенного царского клинка...
Все это я обдумывал, уже вися над всей этой живописной, во всех смыслах, командой, сопровождающей мои девяносто восемь с половиной килограммов живого (живого ли) веса, флегматично наблюдая за дружной работой. Есть три вещи, как гласит народная мудрость, за которыми можно наблюдать вечно: горящий огонь, текущая вода и, конечно же, как работают другие люди...
— ВЫД-Д-Д-ОЛБ-Б-Б!!!
— Колясик, родненький!!!
— Да кочка это выдолбленная, Галка, хи-хи...
— Хор-р-рош смехуечки, Колясик, Галка заткнись, мы его опять теряем, Еще р-р-разряд, Шар-р-рах-х-х!!! Шар-р-рах-х-х!! Галка, раз-два-три, быстрее, мать твою, на анализы говна тя сошлю, сука, в лабораторию кожвендиспансера!!!
— Михалыч, дык яж стараюсь, нах, мнеж как студентке мединститута практику у тя подписывать, Михалыч, родненький, хошь на передке дам те подписать?!
— Клиентам своим чмошным старайся так на Вокзальной улице в ботфортах и кожаных стрингах, млять твоя Тырновская, только помойся, а то шар-р-рахаться от тебя будут, шар-р-рах, Шар-р-рах-х-х, Шар-р-рах-х-х!!!
Если я как-то мог еще своим угасающим сознанием, но с искренним интересом прислушиваться к чисто профессиональной пикировке многоопытного рязанского эскулапа и его грудастой и задастой ассистентки Галки по поводу взаимоотношений их штатного электродефибриллятора с моей многострадальной проспиртованной тушкой, то в отношении почему-то заинтересовавших меня
доброй памяти неких высокотехнологических лабораторий я уже не успевал подумать ничего сколько-то конструктивно путного.
— Раз-два-три, тройной шар-р-рах!!!
С очередным, неоправданно злобным (довели таки бедного Михалыча) тройным электрическим треском мое тело вышибло из...
Стоп! Из чего и как мя таки вышибло?
— ! Не скрою от вас, уважаемые читатели, ибо не время скрывать, я, Сулейман ибн Дауд, практиковал самые разнообразные способы выхода из тела. Можно это и так называть, хотя есть огромные сомнения в том, что меня зовут Соломоном и я являюсь сыном благословенного царя Давида, мир их праху, конечно же.
Блин, какой только бред не может не придти в голову в пограничном состоянии? Чу! В углу скребет Мышь. Вопрос: кто такой Скр?! И кого он...
— Раз-два-три, шар-р-рах!!!
— День добрый, пане! Капитан Хомяченко, Полтавское управление по борьбе с незаконным оборотом наркотиков! попрошу выйти из машины, предъявить документы и положить руки на капот! — слова эти, бодро выпаленные скороговоркой на одном дыхании чубатым инспектором с непонятными знаками различия, повергли в состояние ступора не только бедного Коляна, но и всю дежурившую с ним сегодня медицинскую бригаду.
— Инспектор, а вы, вообще, сами-то понимаете, сколько правил и межведомственных инструкций сейчас нарушили? Я уже нее говорю о том, что полтавские органы, будь они внутренние там или внешние, меня никаким боком не колышат. Короче, я немедленно звоню в областное управление УСБ!
Колян отвлекся буквально на несколько секунд, доставая из нагрудного кармана свой огромный угловатый мобильник, а когда, матерясь и чертыхаясь, наконец-то, его достал, то на ночной рязанской дороге уже никого не было.
— То-то же, как коровы языком слизала! Удрал, ментяра хохляндская!
— Млять!!! Он не дышит!!! Колян, гони-и-и!!! Галка, коли-и-и!!!
Не, ну ладно там, типа Галка Михалычу или Колясику не дала, а я-то тут причем?!
Тело поплыло куда-то ввысь, а я, благостно лыбясь, сложил свои мозолистые (от клавиш комповских, конечно же) длани на широкой груди, материализовал в них некую, подобающую случаю, свечку (диаметром, эдак так, в черенок лопаты и длиной с четверть метра, о мои убогие юношеские фантазии), свечку и, готовясь к встрече с всевышним, забубнил послушно и благостно-гнусаво:
— Патер ностер, иже еси на небесех, санктифецетур имя твое, имже всех быша, о Великий Тенгри и все девяносто девять его добрых и не совсем, богов,, ом-м-м!!!
Блин! Господи, опять что-то не так? Можете негодовать сколь угодно долго по поводу корректности моих молитвенных экзорциссов, о мои братья по Вере от всех конфессий, однако, кто из вас смог прочесть самую простенькую молитву в пограничном состоянии блекнущего сознания? То-то же!
Понятное дело, по ходу моего поступательного (хорошо, не возвратно-поступательного, как в двигателе внутреннего сгорания) движения тут же нарисовался некий туннель (кто бы сомневался), далеко впереди зажегся божественный свет, подозрительно напоминающий светодиодный, и я медленно, но величественно поплыл к тому Свету...
Шурин мой, великовозрастный отрок такой, просвещая мя, такого же нецивилизованного, в свое время надавал мне кучу всяких забугорных (других просто не было, нет и не будет) эзотерических фильмов, по первой на видеокассетах, затем на дисках, а потом и просто, пересказывая их всех на добром русском слове, совместно запивая оставшееся невысказанное стаканчиками, не менее доброго российского бухла.
Здесь было бы уместно отметить, , дабы не гнать столь яро клячу моего грустного повествования, что в наше смутное время бухлом, то бишь раствором этилового спирта соответствующей концентрации и самого разного цвета, мы в России дозволяем себе называть любую 40-градусную парашу, со вкусом и без оного. Ибо священным именем "Водка" то, что продается ныне в любом российском магазине (или даже, прости Господи, в супермаркете) и по любой цене, называть не можно, если ты не прелюбодей, как со знанием дела поет Гребень.
Ну, так вот, начиная с "Полтергейста", поголовно все герои, героини и героины (?) упорно твердили там, типа не надо идти на свет, ага. Не помню, откровенно говоря, чи коня потеряши, чи евоного седока, чи шо, блин.
Не успел я обмусолить эту глубокомысленную мысль (мля, нах, опять тавтология), как строго посередине моего крайнего (да ладно, чего уж там, говори — последнего) пути нарисовался боковой проход. Тоже светящийся.
— Цвет? А хрен его знает. Однако же, судя по шероховатости, скорее, солоноватый, чем клетчатый. Млять!!! Соберись, тряпка! Причем тут шероховатость, эйдетик, нах?
К месту признаться, какой это был проход по отношению к руке, держащей (пожалуй, скорее уже державшей) ложку или что там другое, типа женской сиськи, к примеру, было уже не важно. Не то, чтобы в смысле моего состояния, а волей пославшего мя... Кстати, а кто и куда меня таки послал? Ур-р-рою, сволочь!!!
Короче, благополучно завершив не то правый, не то левый поворот, если не считать пары виртуальных шишек и ссадин, я очутился в не то, чтобы девственном лесу, сколько в весенней казахстанской степи 1978 года...
— Раз-два-три, разряд...
Глава 3
Казахская ССР, Тургайская область, средняя школа поселка Тасты-Талды,
01 апреля 1978 года, суббота.
Девки физику учили,
Отвечали у доски.
Меня еле оттащили,
Мы физически близки!
(Народное творчество)
— Шар-р-рах!!! — в качестве очередного, многострадального и, уж не знаю, какого для меня по счету шар-р-раха выступила по-немецки ухоженная, но от того не менее крепкая длань нашего физика Николая Георгиевича — учителя, наставника и, вообще, человека, во многом, когда-то, заменившего нам с Витькой не то отца, не то старшего брата, а скорее — старшего Друга. Не скажу, чтобы мы росли совсем уж сиротками бедными и неприкаянными, однако, нашим родным, и так называемым родительским комитетам в то время было как-то не до нас.
— Николай Георгиевич, мля, верните лучше, как там их, Михалыча этого и Галку с ееным многодолбанным электровибра..., тьфу, блин, электродепиля... Короче, морда-то у меня не железная, в отличие от Вашей грабли!
— Во дает! — стандартная, как правило, в таких вот нестандартных ситуациях, реакция Николая Георгиевича, сопровождающаяся ярко выраженным когнитивным шоком, подействовала на меня самым отрезвляющим образом. Как и в случае со стаканом, судьбоносно опрокидывающимся на электросхему настольной лампы где-то там и когда-нибудь там, мои мозги, а к счастью, на этот раз именно они, а не взбесившееся предметы окружающей материальной действительности, произвели четко определенную последовательность действий по алгоритму Деминга-Шухарта. Для тех, кто не в курсе, можете вспомнить Грэма Грина с его "Тихим американцем". Ну помните: "Информация-анализ-решение-действие"? Ну так вот, это упрощенная версия упомянутого мной алгоритма для американских "зеленых беретов", дабы те, принимая важные тактические решения, лихой придурковатостию своею не смущали начальство.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
