Прода Мораны

— На протечки проверяли?

— А как же!

— Прекрасно... Вилен, чемодан на стол рядом с бочонком.

Выходящие из кухни после сытного обеда партизаны по одному-двое подтягивались к курилке, усаживаясь на бревна-лавки и словно бы невзначай поглядывая на тускло сияющий вощеными боками и металлом обручей бочонок, стоящий на наспех сколоченном столике-козелке. Вернее, на две канистры с самогоном, которые помкомвзвода Голиков поставил возле него на утоптанную землю и бдительно охранял — пока перекрасившаяся в брюнетку и без зазрения совести сменившая советскую форму на вражескую командирша доставала всякое-разное из раскрытого чемодана. Для начала на грубо тесаных досках оказалась дюжина пустых немецких фляжек для воды. Потом рядом с ними выставили три солдатских котелка и еще одну, на сей раз советскую и явно полную солдатскую фляжку. Две пары мужских кожаных перчаток большого размера, четыре самых обычных граненых стакана с черными мерными рисками на боках, небольшую жестяную воронку — к слову, сделанную из крышки тубуса для немецкого противогаза...

— Кро-ар!

Бесшумно спланировавший из-за края маскировочного полога, летнаб Хугин едва не вызвал у зевак слитный стон разочарования: все почему-то решили, что бесплатное развлечение подошло к концу, ибо лейтенант сейчас все бросит и начнет разбираться с посланием, которое доставил ее ручной ворон. Нынче ведь товарищ Морозова была на хозяйстве одна, потому как — что председатель Брагин, что отрядный политрук Сошкин еще пару дней назад отправились в гости к соседним партизанским отрядам, согласовывать с их командованием план осенних мясозаготовок по конине. Ну и заодно по румынам-кавалеристам: одно без другого никак не получалось, ага. Но нет: прочитав и сунув в карман сине-серого кителя небольшой рулончик бумаги, комвзвода закончила разграбление чемодана, выложив на стол десяток тонких деревянных палочек — после чего доверила гефрайтеру-охранителю канистр убрать со стола на землю опустевшее хранилище материальных ценностей.

Меж тем, из кухни под затянутое многослойными маскировочными сетями небо вышли сразу четверо сытых и довольных жизнью аэродромных механиков Люфтваффе. Поправив ремни с карабинами Маузера, они совсем было собрались топать в казарму на очередной урок разговорного хохдойче, однако при виде небольшого собрания им тут же захотелось заполировать полученные калории свежим никотином. Ну и поглазеть с безопасного отдаления на то, чем ныне занималась их юная, но весьма грозная и временами очень властная оберхельферин, у которой для подчиненных всегда находилось доброе слово — и много полезного дела в виде очередных и внеочередных нарядов и приказов. И попробуй только не выполни ее распоряжения в установленный срок: оба сержанта взгреют так, что мало не покажется! Или сама накажет с такой выдумкой, что трижды пожалеешь, что не успел добежать с повинной головой до любого из сержантов ...

— Вилен, из канистры с шинельным лоскутом налей до верха в этот котелок.

Наблюдая за тем, как из стальной горловины льется первосортный первач, одуряюще вкусно пахнущий медом и травами, так и не отошедший от стола-козелка пожилой партизан-бондарь мечтательно вздохнул. А потом расплылся в довольной улыбке, когда лейтенант Морозова собственноручно плеснула ему в стакан жидкой премии за отлично выполненное задание.

— Благодарствую, Александра Влодзимеровна. Ну, за Победу, значится!

Сразу несколько партизан-курильщиков непроизвольно сглотнули, впервые в жизни пожалев, что они не знают бондарного ремесла: так бы помогли старому и с бочками, и с премией... И похоже, что Маркс и Энгельс услышали их молитвы: выслушав короткое распоряжение комвзвода, сержант Каланчов быстро подошел к курилке и позвал добровольцев в какую-то контрольную группу. Пока остальные партизаны скрипели извилинами, первым подал голос известный балагур и весельчак Онисим — лишь на несколько секунд опередив такого же живчика Гену Дашука:

— А это чего за группа такая?

Сержант и сам не вполне понимал, что там надо проконтролировать командиру, но основное указать бойцам смог:

— Настоечки хлебнете, а мы поглядим, как она вам пойдет.

Миг недоверчиво-радостной тишины, и курилка взорвалось энергичными возгласами и массовым добровольческим движением. Раз командир сказала надо, партизан ответил: есть!

— Я!

— Меня бери!

— Э, куда? Я первый шагнул!..

— Сиди давай, молодой ишшо...

Увы, но жестокосердный замкомвзвода отобрал в добровольных дегустаторов самогона всего четверых крепких телом мужиков — демонстративно проигнорировав мельтешившего перед глазами "немца" Дашука. Тем временем, пока шли выборы и формирование группы счастливчиков... То есть контрольной группы, лейтенант занималась на столике-козелке чем-то не вполне понятным рядовому составу "Чырвонай зары": сначала плеснула из советской армейской фляжки в стакан с мерными рисками какой-то бледно-розовой жидкости, потом аккуратно перелила четверть стакана в котелок, полный отличного медового самогона. Размешала одной из ошкуреных деревянных палочек, помахала ладонью, осторожно вдыхая запах получившегося коктейля — и вполголоса пробормотала что-то про неясную ей концентрацию действующего вещества...

— Все обедали?

Контрольная группа преданно заверила командиршу, что они сыты, здоровы и готовы на любой подвиг.

— Вилен, каждому по сто грамм. Подходим, выпиваем, идем обратно: через десять минут возвращаемся на осмотр. Вопросы?

Вопросов не было, было предвкушение: отрядный политрук недавно им рассказывал про такую замечательную вещь как фронтовые сто грамм — а теперь вот, получается, и до них это полезное новшество добралось! Приняв внутрь самогонный паек, партизаны с довольными лицами потянулись обратно: лейтенантша же на время закрыла канистру с духмянистым самогоном и вручила сержанту и гефрайтеру кожаные перчатки, найденные месяц назад в кабине разбитого немецкого бомбардировщика "Хейнкель".

— Смачиваете вот эти куски ткани водой и повязываете на лицо: затем ты, Иван, натягиваешь перчатки и аккуратно наливаешь из канистры с белым лоскутом вот в этот котелок — по верхнюю риску. Ты, Вилен, в своих перчатках так же аккуратно переливаешь концентрат в одну из пустых фляжек, после чего надежно закручиваешь ее крышку и укладываешь вот сюда. Вопросы?

Имелись, и достаточно много, однако оба сержанта не хуже рядовых бойцов знали, когда можно проявлять любопытство, а когда лучше оставить его при себе — так что процесс, что называется, пошел. Неторопливо и осторожно, как того и требовала товарищ Морозова, специально устроившая для личного состава своего партизанского отряда это своеобразное представление-развлечение. Чтобы и сопричастность ощутили, и в случае необходимости стали свидетелями, что ничего необычного лейтенант не вытворяла: все исключительно в пределах школьного курса химии и расширенного факультатива по токсикологии, которое в недавнем прошлом студентка Минского медицинского техникума с большим интересом посещала целый год.

— Готово, тащ командир!

Тряхнув канистру и услышав солидный бульк довольно солидных остатков густой белесой жидкости с немного странным запахом, пробившимся через намоченную ткань повязок, младший сержант Голиков рачительно заметил:

— Не меньше трети осталось. Закрыть и на склад?

— Вылить в мусорную яму, канистру сполоснуть бензином и использовать для хранения зажигательной смеси.

Переглянувшись с приятелем, просто сержант Каланчов нейтральным тоном предложил:

— Может, пристроим куда эти остатки, тащ командир? Все-таки спирт... Жалко вот так взять и вылить.

Поочередно показав сначала на пирамидку из заполненных фляжек на столике, а затем в раскрытый чемодан на земле, лиловоглазое начальство просветило хозяйственных заместителя и помощника в нелегком деле командования взводом:

— Если не вылить, кто-нибудь обязательно пригубит. Это экстракт из бледных поганок и еще кое-каких интересных грибочков: выпить можно только один раз в жизни — в честь своих скорых похорон. Вилен?

— Э-эм... Понял, тащ командир: лично солью, а затем промою бензином канистру!

— Выполняй. Ну а мы пока с Иваном Сергеевичем проверим, как там наши добровольцы.

Тем было ну просто очень хорошо: настолько, что прямо лыка не вязали, и если бы не надежная поддержка со стороны боевых товарищей, испытатели давно бы уже завалились на землю. Для вида посчитав пульс и проверив реакцию зрачков, Александра опять же демонстративно в полголоса подосадовала:

— Так и думала, что слишком большая концентрация... В казарму их, пусть проспятся.

Вернувшись к столику в показной задумчивости, она достала из кармана небольшой блокнотик, для вида в нем почеркалась и подозвала к себе заместителя — который под ее чутким руководством залил в бочонок чуть меньше пяти литров. Затем она самолично залила туда же половину неизвестной добавки из солдатской фляжки, после чего приказала:

— Сержант, еще одну контрольную группу!

И в этот раз злопамятный Каланчов обошел внимание изнывающего от желания стать добровольцем ефрейтора Дашука, который несколько дней назад неосмотрительно пошутил про слишком серьезного по жизни заместителя командира взвода. Ответный наряд ему за это не прилетел, потому как боец служил под младшим сержантом Голиковым; но в памяти "замок" это дело отложил — а теперь вот с удовольствием припомнил.

— Кар!!! Кра-р!

Сидевший на одной из опор маскировочного полога Хугин внезапно подал голос, извещая хозяйку о появлении незнакомых ему людей. Вернее, отрядного политрука Сошкина он прекрасно знал, как и тройку сопровождавших его партизан: но вот шагающий за ними десяток мужчин в ватниках видел впервые. Для тех, впрочем, тоже было большой неожиданностью увидеть спокойно стоящих и сидящих среди советских партизан немецких солдат, у которых никто не забрал их оружие! А уж красивая чернявая немка с яркими лиловыми глазами и вовсе вызвала у солдат-туркмен из девяносто восьмой кавдивизии кратковременный ступор. Опять же, мимо них как раз протащили бессознательное тело одного из местных бойцов... В общем, не удивительно, что прибывшие для обучения минно-взрывному делу гости непроизвольно положили руки на свое оружие. И так же быстро его убрали, когда гостеприимные хозяева начали перехватывать поудобнее свое.

— А-атставить. Ё-мае, вы чего тут?! Эти немцы, какие надо немцы: понятно? Так, постойте-ка пока здесь: сейчас определим вас на постой.

Уверенный командный голос успокоил будущих учеников, а когда политрук подошел к немке в ладно сидящем юбочном мундирчике и оживленно с ней заговорил, помогая себе энергичными жестами, они окончательно поняли — скучно им в отряде "Красная заря" не будет...