Попавшие 3

  — Это не телефонный разговор. Предлагаю вам встретиться и обсудить все с глазу на глаз. Например, у проходной, через час. Вас устроит?

  — Я хочу поговорить со своей дочерью.

  — Мы приедем вместе, там вы ее не только услышите, но и увидите. Обещаю.

  — Если с ней что-нибудь случится...— проскрежетал Покровский.

  — Все зависит только от вас. Не говорите ни с кем о нашем разговоре, приходите один, и все будет хорошо. Помните о дочери.

  В трубке послышались гудки отбоя...

  Закончив разговор, Загот опустил трубку на рычаги. Задумался. Все шло по плану. Скоро все закончится... Или, если быть хронологически точным, только начнется. В том, что Покровский выполнит его требование, он ничуть не сомневался. А даже если и нет... Он и его группа были близко к заветной цели. Теперь их и целая армия не смогла бы остановить.

  Он совсем уж собрался выйти из кабинета начальника вокзала, где на столе стоял один из немногих телефонов в округе — когда понадобилось позвонить, он отослал хозяина кабинета в город, — но тут в окне показалась голова до боли знакомого паренька. Стратег не успел его забыть — одного из тех молодых людей, с помощью которых его группе удалось переместиться в иную реальность.

  Но что ОН делает ЗДЕСЬ? Всю четверку должны были ликвидировать Братья. Кроме того, даже если бы ему удалось выжить и освободиться, он не смог бы пройти через Врата, так как, встав из кресла, он нарушил бы заданный Контур.

  Или Вигул ошибался в своих расчетах?

  Но так ли все это сейчас важно? Да и в том, что мальчишке удалось пройти через Врата, не было никакой проблемы. Чем он мог помешать Великому Замыслу? Просто смешно. Гораздо важнее было встретиться с Покровским. Время поджимало.

  Но каково было его изумление, когда стервец сначала попытался вломиться через дверь, а потом вернулся к окну, открыл его и забрался в кабинет начальника вокзала. От удивления Загот лишь в последний момент успел отвести парню глаза, только поэтому тот не заметил Храмовника, хотя прошел совсем рядом с ним.

  Ну, и что ему здесь нужно?

  Оказалось, то же, что нужно было в кабинете самому Стратегу — телефон. Просто каждый добирался до аппарата доступными ему способами.

  Кому он звонит?

  Похоже, своим друзьям. Одно из них, кажется, на самом деле, звали Максим... Ага, значит, они выследили его группу. Услышав это, Загот нахмурился. Где же они смогли проколоться? И чем это могло угрожать, если даже какие-то мальчишки смогли сесть им на хвост? Впрочем, подкрепления в лице того самого Макса, он не боялся. Но планы пришлось менять. Если вначале, увидев шустрого мальчика, при всех странностях его здесь появления, он не собирался его трогать — пусть себе живет, тем более что недолго ему осталось. И ему, и всем остальным. То теперь все больше склонялся к тому, что лучше от него избавиться.

  Лишь в последний момент Загот остановился и вместо смертельного удара просто вырубил парня, решив все же задать ему пару вопросов. Он бы ответил на них даже мертвый, но с живым все же проще.

  Когда малолетний шпион рухнул на пол, Стратег легко поднял его одной рукой, забросил на плечо и, наконец, покинул кабинет...

  Санек очнулся быстро — как будто кто-то щелкнул пальцами, и он обнаружил себя сидящим на стуле в скромном деревенском доме. Не сразу, но он узнал обстановку — это была хата Иванихи, та самая комнатушка, в которую он заглядывал. На старом диване сидела Оксана и неторопливо жевала шоколадку "Аленка". Взгляд у нее... Глушакова передернуло, когда он посмотрел ей в глаза — как будто в бездну провалился. Точно такие были у зомбированных, с которыми ему довелось повстречаться в Зоне. Да и тот же шоколад она ела автоматически, размазывая его округ рта. В какой-то миг Сане показалось, что это не шоколад вовсе, а кровь. Он резко отвернулся, застонал от вспыхнувшей в голове боли и наткнулся на еще один взгляд — Загота, который стоял у окна, скрестив руки на груди.

  — Даже не рассчитывал тебя снова увидеть, но раз уж так вышло...— начал с короткого предисловия Храмовник.— Что случилось после нашего ухода?

  Саня молчал.

  — Как тебе удалось выжить?

  Глушаков лишь сильнее набычился, демонстрируя непреклонность.

  — Как ты прошел через Врата?

  — Да пошел ты!

  На столе, рядом с которым сидел Санек, все еще лежали автоматы. Очень хотелось дотянуться до ближайшего и всадить в самоуверенного Храмовника весь магазин. Но только сейчас Саня понял, что не может пошевелить ни руками, ни ногами, хотя ни те, ни другие не были связаны. Все, что он мог, это вертеть головой и скалиться.

  Вошел Мрак, бросил грозный взгляд на пленника, собрал оружие со стола, коротко сказал Заготу:

  — Время.

  Стратег согласно кивнул, но все же настоял на своем:

  — Пять минут.

  Саня лишь мельком взглянул в его глаза, а потом уже не смог оторвать взгляда. Снова что-то щелкнуло в голове и...

  — Как тебя зовут?

  — Саша... Глушаков...

  Если бы Санек услышал свой голос, он бы его не узнал. Но в том-то и дело, что он слышал лишь голос Загота и видел смысл жизни исключительно лишь в том, чтобы исполнять каждое его желание...

  Загот уложился в пять минут. Теперь он знал все. Из того, что он услышал, настораживал разве что факт того, что вместе с мальчишками через Врата прошел Док, он же Виктор Назаров — ближайший друг Покровского, один из участников эксперимента и один из Отмеченных. Но именно что настораживал, не более того. Покинув Зону, Док лишился Силы, и в данный момент не представлял угрозы. А вот известие о том, что где-то здесь мог находиться и обезумивший профессор Покровский Заготу очень не понравилось. От него можно было ожидать чего угодно.

  — Мы готовы,— в комнату снова заглянул Мрак.

  — Да, пора.

  — С этим что?— Храмовник кивнул на Глушакова.

  — Возьмем с собой.

  Мрак кивнул, хотя и не разделял мнения Загота. Но он не посмел оспаривать решение, принятое Стратегом.

  — Следуйте за мной!— сказал Загот, выходя из гостиной.

  Саня и Оксана встали со своих мест одновременно и направились за высокопоставленным Храмовником. Со стороны они напоминали двух марионеток, управляемых невидимым кукольником.

  Во дворе Иванихи стояли "Жигули", снаружи, у забора — милицейская "Волга". Ее водитель официально отлучился на обед, а неофициально кормил рыбу в припятском затоне. Хозяйка дома с таким же взглядом, как у Оксаны и Саши, безучастно провожала "дорогих гостей" у крыльца. В правой руке она держала допотопный ржавый серп.

  За руль "Волги" сел Зих, он же Щуплый. Рядом с ним устроился Мрак и Шепот. Гварху предстояло вести "Жигули", пассажирами которых стали Загот и двое заложников. Стратег сел на переднее кресло, отправив ребят на заднее.

  Как только машины тронулись с места, Иваниха помахала им рукой и перерезала себе горло серпом...

  Профессор Покровский не находил себе места, неровно прохаживаясь перед проходной. Он то и дело посматривал на наручные часы и тут же сверял время с большими часами, висевшими на угловатой колонне перед входом в АБК-1. Все точно.

  Как же медленно идет время...

  Мысль о том, что нужно сообщить органам о происшествии, лишь на миг посетила его кипящий мозг и тут же покинула. Если с Оксаной что-нибудь случится... Он не мог допустить, чтобы с ее головы упал хотя бы один волосок, поэтому решил беспрекословно выполнять все требования... Кого? Кто этот человек, звонивший ему по телефону? Голос — смутно знакомый. А иначе и быть не могло. Лишь немногие люди знали номер телефона лаборатории БР 4. Но подавляющая их часть находилась в данный момент в самой лаборатории. Да, человек — существо несовершенное, каждый из них мог проболтаться, несмотря на целую кипу данных расписок о неразглашении. И все же... Этот тембр...

  Впрочем, это был не единственный вопрос, который волновал Покровского. Что нужно было этому... как его... Заготу? Что такого, ради чего пришлось похищать ни в чем не повинную девочку? А ведь это и есть похищение — иначе не назовешь. Ответ казался очевидным — его интересовали эксперименты Покровского. Так кто он? Шпион? Злой гений? Безумец? Последнее казалось профессору ближе всего к истине. Только настоящий безумец мог решиться на такое. Хотя... вмешательство иностранных спецслужб он тоже не исключал.

  Однако же в смелости ему не откажешь. Вместо того чтобы назначить встречу в уединенном месте, он собирается приехать на охраняемый объект. Более того — на один из самых охраняемых объектов Советского Союза! Точно безумец! Впрочем... Оксана... Прикрываясь ею как щитом, он сможет веревки вить из Покровского.

  И все же — что ему нужно?

  Профессор бросил курить двенадцать лет назад, но сегодня смолил одну задругой, купив пачку "Лиры" в буфете столовой. В последний раз он так курил после смерти Лины — матери Оксаны. Потом бросил, ради дочери. И вот снова...

  На мосту через подводной канал показались два автомобиля: "ехавшая впереди милицейская "Волга" и следовавшие за ней "Жигули". Сердце Василия Григорьевича екнуло. Неужели кто-то подслушал его разговор с Заготом и сообщил в милицию или кураторам из КГБ? В иной ситуации Покровскому трудно было бы осудить этого человека. Он, наверняка, хотел сделать доброе дело. Как лично для Покровского, так и для государства, так как в данном случае, определенно, будут задеты интересы государства, его безопасности. Но... Сейчас Василию Григорьевичу хотелось придушить этого мерзавца. Судьба его дочери была гораздо важнее как его собственной жизни, так и существования государства, да что уж там — всего Мира.

  Машины подкатили к проходной и остановились напротив замершего в нерешительности Покровского. И только сейчас профессор понял, что ошибся в своем предположении. Во-первых, в обоих автомобилях сидели люди сугубо гражданские. Да, это еще ни о чем не говорило, но... Во-вторых, сквозь запыленное боковое окошко "Жигулей" он разглядел Оксану, устроившуюся на заднем сидении. Василий Григорьевич сорвался с места и бросился к машине, но ему на встречу шагнул вальяжный товарищ, только что вышедший из "Волги". И тут же Покровский будто наткнулся на невидимую стену, преодолеть которую он оказался не в силах. Кроме того, его ноги стали ватными, голова закружилась, в ушах отвратительно запищало.

  — Как видите, с вашей дочерью все в полном порядке,— сказал подошедший к нему мужчина лет шестидесяти. Это с ним Покровский разговаривал по телефону, вне всяких сомнений. А еще, взглянув на него, Василий Григорьевич пришел к выводу, что он ему кого-то напоминает. Профессор даже прищурился, напрягая память, а потом выпучил глаза:

  — Сережа? Хижняк?!

  А потом растерянно обернулся к входу в АБК, словно ожидал увидеть там приведение.

  — Все-таки узнали,— улыбнулся Загот.— Не ожидал. Ведь столько лет прошло. Вы ведь меня всегда недооценивали, считали мальчиком на побегушках. Сережа сходи туда, Сережа принеси это! А вот как оно вышло.

  Покровский беззвучно хлопал губами и показывал куда-то в сторону машинного зала четвертого энергоблока, неподалеку от которого размещалась исследовательская лаборатория БР 4. Именно там сейчас должен был находиться молодой и всегда готовый к услугам Сережа Хижняк.

  — Да, забавно получилось, когда на мой звонок ответил я сам, но немного моложе. Так сказать, голос из прошлого. Наверное, это судьба.

  — Так вы тоже... оттуда?— прохрипел Покровский.

  — Тоже? Значит ли это, что вы уже встречались с Назаровым? Даже так? Не ожидал. Хотя...

  — Отпустите мою дочь,— попросил Василий Григорьевич.

  — Отпустим, разумеется, мы ее отпустим. И ее, и вас. Сразу после того, как вы проводите нас к вашей удивительной установке.

  — Но... Это невозможно,— выпучил глаза профессор.— Это же атомная электростанция, серьезно охраняемый объект. Нужен допуск, специальное разрешение, пропуск, наконец. Да вы ведь и сами это знаете. Вас задержат еще на проходной, и мое вмешательство вам ничем не поможет.

  — А кто сказал вам, что мы пойдем через проходную?— прищурился Загот и уже не в первый раз взглянул сначала на часы, а потом в сторону столовой, где на обеденный перерыв начали собираться работники станции.

  — Но как же...— растерялся Покровский.

  — Сейчас сами все увидите,— пообещал Загот.

  Он неопределенно махнул рукой, и из "Волги" вышел Шепот с хозяйственной сумкой в руке и неторопливо по железнодорожным путям направился к грузовым воротам. За ними "железка" упиралась в протяженное здание электростанции. В данный момент ворота были закрыты, а с обратной стороны дежурила охрана — часовой на вышке рядом с воротами как раз смотрел на приближающегося человека. Впрочем, продолжалось это недолго. В какой-то момент он отвернулся, как будто не увидел ничего особенного, переместился на противоположный конец вышки, облокотился на перила и принялся всматриваться вглубь охраняемой территории.

  А Шепот беспрепятственно достиг ворот, достал что-то из сумки и начал прилаживать к массивным навесам.

  Покровский был в замешательстве. Что бы там ни задумал этот незнакомый ему человек, но сам факт приближения к воротам просто обязан был насторожить часового. Он же просто отвернулся и продолжал беспечно пялиться в противоположную сторону. Профессору так и хотелось закричать, привлечь его внимание, но...

  Оксана...

  Тем временем что-то начало происходить и в столовой. Несмотря на глухие окна, изнутри доносился какой-то шум. Было видно, что там, между столами мечутся люди.

  Покровский то пытался всмотреться в скрытое полумраком нутро столовой, то оглядывался на постаревшего Хижняка, уже подозревая, что тот знает гораздо больше него о том, что происходило в помещении общепита.

  В кульминационный момент одно из окон взорвалось, брызнув мириадами стеклянных осколков, вместе с ними наружу вылетело тело какого-то мужчины и грохнулось на асфальт. Он даже не попытался подняться, наверное, потому что был уже мертв. Охваченный ужасом Покровский увидел окровавленное тело. Первое, что бросилось в глаза, это отсутствие левого уха. Такое впечатление, будто его оторвали с мясом.

  Вместе с покойником наружу вырвался нечеловеческий вопль десятков глоток. Люди кричали от страха и от боли. Кроме того время от времени доносилось какое-то рычание, как будто в столовую запустили дюжину голодных тигров.

  — Что... происходит?— промямлил Покровский, глядя на Загота.

  Стратег мог бы ему рассказать о том, что пару дней назад один из его помощников познакомился с тихой и неприметной поварихой из местной столовой и при помощи нехитрых манипуляций заставил ее взять с собой на работу небольшой флакончик с вязкой янтарной жидкостью. Изготовил ее Шепот — непревзойденный химик-практик, непризнанный гений свое дела. Хотя, почему непризнанный? В Братстве его очень ценили, и Масхарт даже не хотел отпускать его с группой, так как он и на своем месте приносил огромную пользу. Так вот, принявшие это снадобье люди на пару часов буквально сходили с ума, превращаясь в кровожадных — в прямом смысле этого слова — чудовищ. С учетом того, что при этом мобилизовались их внутренние ресурсы — они делались гораздо сильнее, быстрее, живучее и совершенно не чувствовали боли, — они становились чрезвычайно опасны для общества. Сам Загот перестал смотреть в сторону столовой — теперь его больше интересовало то, чем занимался Шепот,— но и без этого он прекрасно представлял себе то, что там творилось.