Графиня Суровая

— Вы, барыня, кого-то ограбить хотите?

Самым догадливым оказался Матвей. Впрочем, крепостной, не значит — глупый.

— Воров, — коротко сказала Варя. — Я хочу украсть украденное. Есть вельможа, который безумно любит королеву Франции. Есть воровка, которая обманывает его.

— Обманывает? — не поняла Даша.

— Она лжет ему, что королева готова ответить на чувства дворянина. Это неправда, она верна супругу. — Ладно, может, и не верна, но де Рогану сладенького не обломилось. Это Варя точно знала. — Он купил королеве роскошный подарок, и собирается передать его через эту воровку. *

*— Дюма, 'Ожерелье королевы'. Врал мэтр, конечно, безбожно, и всю сволочь приукрасил, но ожерелье-то все равно сперли. И продали. Как сейчас говорится — основано на реальных событиях. Прим. авт.

Мужчины переглянулись.

Вопросом — откуда дровишки, не задавался никто из них.

Барыня знает?

На то она и барыня. А вот другое...

— Вы, барыня, чего сделать-то хотите?

— Забрать у подонков подарок, — даже чуточку удивилась Варя. — И уехать обратно, домой.

Мужчины переглянулись.

Нельзя сказать, что это высокоморальный поступок. Но такими материями они не размышляли.

Есть ворье.

Надо ограбить людей, которые что-то выманили обманом.

Барыня потом не собирается этот подарок возвращать? Ни королеве, ни дворянину?

Ну... наверное, это не слишком хорошо. Но где мораль, а где мы, грешные?

— Барыня, а что за подарок? — Даше было интересно.

Варя кивнула.

— Хороший подарок. Колье с бриллиантами. Можете не переглядываться, стоит оно столько, что хватит всем. И мне, и вам. Только сразу продавать нельзя будет, хорошей цены не получим, но бриллиантов там жуткое количество. Будем медленно сбывать, ювелирам... ладно! Это я немного уже продумала, потом расскажу подробнее. Сейчас надо — добыть. И у меня есть план. Сейчас я вас оставлю, хотите — поговорите, посоветуйтесь. Я понимаю, что это риск, что мы нарушим закон, ну так что же? Искать нас начнут не сразу, успеем удрать.

— Я и думать не буду, — просто сказала Даша. — Я с вами. Хоть так, хоть этак.

— Тогда мы вместе прогуляемся, а вы подумайте, господа. Мне хотелось бы все сделать тихо и быстро, чтобы лишних трупов не было. Но если и будут — невелика потеря. Составим план, все продумаем, но сильного шума не будет. Воры не рискнут его поднимать, нас будут искать они сами, ну, и вельможа. Но возможности у него не королевские.

— Почему так? — с точки зрения Тимофея, бежать и кричать 'грабят!' было бы логично.

— Потому что ожерелье им все равно не вернут, — пожала плечами Варя. — Королева о нем не знает, эти хитрые люди нашли бабу, похожую на королеву, ее и показывали издали. Вельможа с ней даже не разговаривал. Если поднимется шум, нагорит и тем, и этим.

— А-а, вот оно что.

— Они УЖЕ преступники. Речь уже не о розыгрыше, это королева, не прачка какая. Представьте, у нас бы кто императрицу-матушку изображал? — кивнула Варя. — Поднимут шум — сами же и пострадают. Не поднимут — смогут или вовремя удрать, или что-то цапнуть и удрать.

Видимо, представили. Подумали, что могли бы сделать с шутниками в Российской Империи, впечатлились...

Варя, не торопясь, поднялась со скамейки. За ней встала Даша, мужчины остались стоять вокруг. Варя не знала, о чем они разговаривали. Но когда вернулась, встретили ее другим вопросом.

— Барыня, а опосля всего... мы вам уже не нужны будем?

Варя с удивлением поглядела на Матвея, на отставников.

— Вы что? — она не играла, мужчины это отлично видели. — Если мы через такое вместе пройдем, считай, вы мне до последнего вздоха нужны будете. Это как в бою друг друга проверить. Если сами уйти захотите — расплачУсь честь по чести и отпущу. А если нет, только рада буду. Деньги у нас будут, а уж как их в дело пустить... решим! Только в любом деле лучше, чтобы у тебя доверенные люди были. Где я чего не пойму, там вы мне подскажете!

Команда.

То, что дороже любого золота.

Варя отлично понимала, пока она одна, ничего она сделать не сможет. Понятно, можно купить где-то в глуши домик, да и жить до старости, денег хватит, но... не хватит времени! Значит, надо как-то устраиваться, укрепляться, сделать все, чтобы обошлось без Наполеона!

Чтобы просто жить, ей команда не нужна, она сможет устроиться. Но чтобы что-то сделать... да для нее эти люди будут дороже любых бриллиантов!

Мужчины про ее планы не знали, они поняли отлично другое. От них не станут избавляться. И расплатятся честно, и дальше будут рады... если б барыня хотела все себе захапать, вела бы себя иначе.

— Как ворье-то звать? — просто поинтересовался Тимофей.

— Жанна де Ламотт. Пусть титул вас не смущает, за ним нет ничего.

Мужчин и не смущало.

Де, так де. Доводилось и в таких стрелять, ничего, помирали не хуже прочих. Так какой у нас план?

* * *

Ровно через два дня в доме Жанны де Ламотт появилась новая горничная.

Дезире, так ее звали, была молода, услужлива, буквально летала по дому и старалась угодить хозяйке. Дворецкий вздохнул с облегчением.

Ну, может, хоть месяц продержится?

Жанна была весьма истеричной хозяйкой, поэтому долго девушки у нее не работали. Иногда уходили, даже не найдя новое место — лишь бы подальше от такой мегеры. Да и кому понравится, если на тебя начинают орать — просто так? Вот настроение у Жанны с утра плохое, муха пролетела, муж покосился в сторону служанки... муж, правда, не косился.

Может, пока, но бесформенное платье не давало представления о фигуре, волосы были плотно спрятаны под чепцом, а лицо у горничной было весьма непривлекательным.

Даша, а это была именно она, для конспирации согласилась выщипать себе брови (мелочь, но как меняет лицо), и нанести на щеки веснушки хной. Так что была она сейчас рябой, как кукушкино яйцо. Руки тоже пострадали, но по мнению Даши это были мелочи.

Краска смоется, рано или поздно, а вот что хозяин под юбку не лезет, уже приятно.

Да и остальные тоже...

Главное было глаза в пол и помалкивать лишний раз.

Ближе к середине января Варя знала весь расклад.

Есть у нас Жанна де Ламотт, ее супруг Николя, любовник Рето де Виллет, и — тадаммм!

Целый граф Калиостро!

Надо полагать или идейный вдохновитель, или помощник, который хочет процент. Вот, эта маленькая компания и задумала поживиться на кардинале де Рогане.

Жанна втирала кардиналу, что она уж-жасно близка с королевой, де Виллет, хотя де он или просто сам себе нарисовал документы — мастер подделок, именно он отвечает за письма ее величества, муж... Николя просто муж.

И вся эта компания ждала, пока кардинал дозреет.

Ждала и Варя.

Ждал Григорий, который удачно пристроился просить милостыньку в переулке — его не видно из дома, а ему все отлично видно. И кто въезжает, и кто выходит, и главное-то! Окно, в котором Даша подаст сигнал!

Ждали четверо мужчин и Варя. Она весьма примерно помнила, что вся эта радость с ожерельем была после святок, после новогодних праздников. Точнее она дату не знала.

Оставалось ждать и готовиться.

Да-да, обратная дорога — это очень важно. И тайники оборудовать... Варя отлично понимала, что продать ожерелье целиком она не сможет. Ювелиры его лет десять продать не могут, а они в этом живут. А она человек случайный, значит, надо будет продавать по частям.

Разбирать.

Ну и прятать тогда тоже по частям!

В трости, в потайном днище шкатулки, в специально подшитых карманах платьев... каждому достанется своя часть, она не станет складывать все яйца в одну корзину.

В другой ситуации Варя гуляла бы по Парижу, наслаждалась этим городом, смотрела памятники... да кому б не хотелось пройти по этим улицам?

Но здесь и сейчас она была вся в напряжении.

Она слишком многое поставила на свое знание истории. А ведь оно не такое полное!

Может, это другой мир! Может, ожерелье отдадут потом! Его могут вообще не принести в дом к Жанне... просто это было самое логичное. Вручить ожерелье лично королеве де Роган не мог, точнее, ему это не могли организовать. Значит, он отдаст его Жанне. И для этого ей не надо ехать к кардиналу.

Варя не могла ни есть, ни спать нормально, нервы вибрировали, как натянутые канаты.

Мужчинам было проще. Двое страховали Григория, еще двое отсыпались. Так и не погуляешь толком, это Париж! В карете ездить еще кое-как, а на улицах можно легко нарваться на грабителя или вляпаться в беду.

Можно и не вляпаться, но по-французски Варя говорила отвратительно, куда можно ходить, а куда нельзя, не знала, ориентировалась тоже плохо...

Шило в известном месте толкало на подвиги, но провалить все дело? По своей же глупости?

А то и жизни лишиться?

И Варя сидела у окна, раскладывала пасьянс, рисовала, пыталась вязать, приказала купить ей пару книг и читала, стараясь понять, о чем там речь...

Идея пришла к ней, когда она в очередной раз пролетела с пасьянсом.

Не сложился, гад!

А ведь есть и еще одно... можно ли этим заработать?

Если Калиостро может, то почему нельзя ей?

Так что рисовала она теперь со смыслом. И даже договорилась с одной из типографий, оставила задаток и попросила сохранить напечатанное до ее приезда. Так тоже делали, а с учетом предоплаты, очаровательную мадам заверили, что подождут. И все сохранится, и полежит несколько месяцев, для вас — любой каприз! Особенно — за ваши деньги!

Варя с этим была полностью согласна. Но терпение ее было на исходе.

Ждать!

Гррррр! Убить мало и жуликов, и кардинала... чего они так время тянут?!

* * *

Даша вытирала пыль с фарфоровых статуэток, до которых Жанна была большая охотница. Вытирала тщательно, за что и получила одобрительный взгляд дворецкого. Ну, и за то, что вчера лакея Жака по уху стукнула.

А что?

Чего это он руки распускать будет?

Погладил ее пониже талии? Вот и получи! Ладно еще — хозяин, тут бы Даша стерпела, чтобы место не потерять, или кто из гостей, но Жак?

Перебьется!

Теперь ходит с распухшим ухом, рука у Дашеньки тяжелая.

— Дезире! Дезире! Где эта негодная девчонка?!

Даша мгновенно бросила тряпку и помчалась пред очи мадам. Присела в неуклюжем книксене. Жанна возвела глаза к небу.

— Боже, за что я только терплю эту дуру в своем доме!?

— Простите, мадам! Виновата, мадам! Умоляю, простите!

Жанна топнула ногой.

— Дура! Немедленно беги к мадемуазель Малетт, забери у нее мои перчатки!

— Да, госпожа графиня!

Даша вовремя выскочила за дверь, не дожидаясь, пока в нее прилетит платок, который Жанна держала в руках.

До перчаточницы было недалеко, но пришлось чуточку задержаться — женщина ругалась на скаредность Жанны, которая не хочет отдавать ей деньги. Но... не откажешь ведь!

Заплатит!

Когда-нибудь потом!

Ох уж эта аристократия!

Обратно Даша тоже бежала быстро. Отметила краем глаза Григория, который сейчас был неотличим от любого парижского нищего, сидел, сгорбившись, на мостовой, нечесаная голова низко опущена, лохмотья разорваны так, чтобы показать всем культю вместо руки. И — дом!

И... гости!

Даша замерла под дверью, превратилась в слух. Жаль, что прикрыто плотно, но... кое-что уловить удалось!

Послезавтра!

Кардинал принесет ожерелье послезавтра!

Даша огляделась по сторонам, но никто не видел, что она подслушивала. А теперь тихо, на цыпочках, вверх по лестнице, в покои хозяйки. Там и оставить перчатки.

Жанна все равно наорала вечером, и даже пару пощечин отвесила девушке, но та не обиделась. Плакала, конечно, рыдала в углу, но...

Ей тут пару дней осталось!

И Жанну-то она понимает!

Поди, легко ли жить вот так? Даша крепостная, так ведь и Жанна не может назвать себя свободной. Эту истину Даша уже поняла, свободу дают деньги. Большие деньги. И титул.

А у Жанны и титул подделка, и деньги выпрошенные...

Станешь тут истерить даже от мышиного топота!

* * *

Карету с гербом Даша узнала бы из сотни! Из тысячи!

Этот герб, девять желтых ромбов на красном поле!

Именно этот!*

*— герб ТОГО САМОГО де Рогана. Прим. авт.

Она видела в окно, как ничем не примечательный молодой человек, исполненный самодовольства вылез из кареты, как он поставил ногу в изящной туфле на грязь парижской мостовой...

Зажечь свечу — секунда.

Вот и нужное окно, вот оно... Даша знала, сейчас в доме, помимо слуг, находятся супруг госпожи Жанны и ее любовник. Но они не будут встречаться с кардиналом.

Несколько движений в окне — и свеча погашена. Но Даша не ушла от окна, она вся была, как натянутая струна.

Даша заметила в сумерках какое-то движение — это нищий, который сидел неподалеку, поднялся и побрел восвояси. Наверное, пора...

Пора?

И Даша отправилась на кухню.

* * *

— Время!

Всего лишь одно слово, но Варя подскочила, словно ужаленная.

— Я с вами!

Мужчины переглянулись.

Брать барыню с собой? Как-то это...

Варя, понимая, что их смущает, тряхнула головой.

— Я не полезу вперед, даю слово. Но не хочу, чтобы вас обманули, вы не знаете, что надо брать, я знаю.

А, это другое.

Да и барыня одета, Варя сбросила платье-обманку и завернулась в плащ. Бесформенные штаны скрывали очертания ног и бедер, такой же бесформенный камзол был скроен так, что Варина фигура казалась квадратной. Даже с ее достоинствами... впрочем, грудь она утягивала последнее время. Мало ли что? И на талии у нее был специальный пояс, который делал женщину зрительно толще.

Через минуту комната опустела, только наброски на столе слабо шевелились от ветерка, который влетал в приоткрытое окно.

Пятеро человек двигались по парижским улицам так целеустремленно, что остановить их не решился никто. Расстояние до нужного дома они преодолели в полчаса, и сразу же увидели Григория в тени.

— Пока там, — карета кардинала все еще стояла у дома.

Варя кое-как отдышалась. Упражнения она делать начала, но это тело все равно не было приспособлено для быстрого бега.

— Ждем. Пока кардинал не уедет!

Ждать пришлось еще минут пятнадцать.

Это было связано с тем, что Жанна изобретательно и вдохновенно благодарила кардинала за его любезность. Королева — та обязательно, но потом! А Жанна уже сейчас! И на столе, и у стены, и по-разному! Не просто ж так кардинал ей доверился!

Муж? Любовник? Которые находятся в том же доме, и все отлично слышат? Жанна не считала нужным сдерживаться в порыве страсти, да и кардинал не страдал скромностью. Он де Роган, а это звучит громко, то есть гордо! Но и громко — тоже. Кого ему стесняться? Слуг?

Ах, это мелочи!

Это такие мелочи!

Жанна получала огромное удовольствие, но не от кардинала, о, нет!

В экстаз ее приводил лежащий на столе футляр с ожерельем! Полтора миллиона ливров!

Полтора!

Миллиона!

Сколько же всего в этих словах!

О, да, да, ДА!!!

* * *

За то время, пока Жанна благодарила кардинала и выпроваживала его, отставники чуточку изменили диспозицию.