Гринландия

— Да. Ты прав. Но может и получится. Он как я. Разве, — и сделала недвусмысленный жест, показав наличие мужского достоинства немалого размера. — Тут все нас очень уважают, даже заискивают, но друзьями их назвать нельзя. И поговорить, бывает не с кем. Или чего изволите, или вам пора есть кашу. Будьте любезны, немедленно!

А девочка совсем не глупая, понял Шон. И одинокая. Фред уже не ребенок и тянется к другой жизни. Те же тренировки, где найдутся, скорее нашлись, партнеры и приятели. Наверняка, до недавних пор, все время вместе были. А теперь ниточка не оборвалась, однако у него иная жизнь.

— Друг тот, кто говорит правду в лицо, — произнес вслух. — Даже если это не понравится.

Она наморщила лоб, размышляя.

— Хочешь сказать не только мне можно говорить тебе гадости?

— Правда — это правда. Она способна быть неприятной, но не из желания обидеть. Иначе ничего не выйдет.

— Идет.

— Тогда скажу для начала: наверняка уже ищут. Давай изобразишь хорошую девочку и не станешь доводить маму до истерики. Чинно-благородно вернешься, а я провожу. А завтра приду снова, если моя госпожа не отдаст иной приказ.

— Не обманешь?

— Есус все видит, — благочестиво провозгласил, — и за лжу наказывает. Не здесь, так там. Оно мне надо?

Она хихикнула, и ухватив его за рукав, потащила за собой.

— Тогда приходи в вифлиотеку.

— А у вас и такая есть?

— Почти пятьсот томов! -похвасталась и цифра впечатляла. — И специальный человек для присмотра. Он заодно и наш с Фредом учитель. Вечно долбит про нужность наук, а романы о рыцарях разрешает брать только после ответа на прошлые уроки. Нет, ну честно, зачем мне знать про все эти Королевства в старом Свете? Бургундия, Англо-Нормандия, Окситания, с франками и Священная римская империя, какие-то поляки, мадьяры, дикие литовцы. Султанов Османского султаната с датами правления. Сдался хоть кому-то здесь Мехмед Завоеватель? Вот ты про него слышал?

— Нет.

— И нисколечко не страдаешь, — торжествующе заявила.

— Так я не глава клана и никогда им не стану. А вдруг дону Фредерико или членам его семьи придется общаться с тамошними вельможами? Или с купцами? Нехорошо смотреться невеждой.

— Из Кастилии на Карибы и сюда плавают. Из Арагона, даже из Англии и Папского государства. Из Скандинавии иногда. А Османы... Никто их не видел в Гринладнии Северной и Южной, как и поляков с татарами. А могли б, так Мадрид бы не пустил! Он столбы Геркулесовы и Танжер железно держат. И хорошо, что завязли в Алжире, — в голосе прорезались странные интонации, будто повторяла за кем-то, — а то б сюда пришли с войском.

— Вот, — произнес Шон, — а я в первый раз слышу и про Танжер, и про Алжир. Серьезно, у нас такие вещи никого не интересовали. Падре все библию вслух читал и после проповедовал. Каждую неделю новая глава. До конца дойдет и все снова. Можно выучить наизусть от повторений. Одна радость, не каждое воскресенье в церкви бывали.

— Ха, — довольно воскликнула Анна, — так я тебе все-все расскажу. А ты меня научишь драться, ага?

— Ты ж и так умеешь.

— На ножах. А если без? Вот схватит женщину за руку негодяй, как ему отпор дать. Говорят, ты умеешь.

Кто говорит, хотелось спросить. Дошло и без уточнений. Сам же наплел вчера целую кучу всякого. А сегодня отличился. И да, дать кулаком в морду — это завсегда с превеликим удовольствием. Отец в хорошем настроении кое-что показывал пока маленькие были. Потом перестал, можно не сомневаться, почуял рано или поздно ответ прилетит. Рори б не посмел на большака руку поднять, а Шон бы смог. Не за себя, за Энн.

— Анна-Мария! — гневно сказала возникшая неизвестно откуда сеньора Сересо.

Девочка уставилась себе под ноги, тяжко вздохнув.

— Прошу простить ее, — подал голос Шон. — Слегка заплутал, не был прежде в таком обширном и великолепном доме. Не зная кто она, — Анна покосилась на него, — попросил показать дорогу. Но когда выяснил, провожаю ее в покои.

Управляющая посмотрела на него странным взглядом.

— Теперь куда идти, в курсе?

Ах, если бы! Но не сообщать же об этом.

— Конечно.

— Тогда ступай к себе и благодарю за проявленную вежливость.

— Всегда к вашим услугам, — кланяясь и надеясь, что обе поняли посыл правильно.

— Идем! — совсем иным тоном сказала дочери.

Кухню он все ж нашел. Достаточно было спросить у первого попавшегося навстречу. Ничего сложного. И сам бы обнаружил очень быстро, но вот кушать положено было в отдельном зале. Точнее их было три. Для слуг, милитари и хозяев с близкими или кого пригласили. Не обязательно гости, могли посадить за стол кого-то в качестве поощрения. Белтар, например, как и парочка других заслуженных вояк почти всегда присутствовали в высшем обществе.

Далеко не все собирались одновременно, многие отсутствовали и чем-то заняты. Поэтому всегда оставляли для таких в печи или больших котлах. При желании можно и ночью заявиться. Разносолов не найдешь, но перекусить всегда будет. Сколько человек здесь пребывает постоянно Шон пока не понял. На первый взгляд не меньше сотни. Делились они приблизительно пополам. Прислуга в основном представлена женским полом, не считая конюхов. Зато милитари, как водится, сплошь мужчины. По возрасту тоже от совсем детей и подмастерьев до стариков. Никого не выгоняли из-за дряхлости, всегда находили не особо сложное занятие.

Сидели тоже не как попало. И у слуг, и у оружных имелась своя иерархия. Во главе стола, на почетных местах, высшие должности и приближенные к тем по заслугам. Дальше помоложе. Шон было понятливо сунулся в середину, но его окликнул Дорад и указал на место рядом с собой. Поскольку личный драбант молодой хозяйки, ему положено сидеть ближе к главным. Это статус и уважение. И, наверняка, кто-то из оказавшихся ниже по положению захочет проверить. К такому Шон готов всегда, не первый день живет на свете. Не обязательно родиться в городе, чтоб знать про зависть обойденных новичком.

Пока что он с удовольствием взял с большого блюда паэлью, добавил еще теплых кукурузных лепешек, а также сарацинской пшеницы с томатами и немалый шмат запеченной морской рыбы в соусе. Брать можно было на выбор, а не чего принесут, потом большие блюда отправлялись дальше. Вряд ли кому-то не достанется, полным-полно самого разного, однако добавки не обязательно получат ниже по столу, не все доезжает.

Хотя за рыбой редко тянутся. Здесь она привычная и дешевая. А Шон не случайно предпочел морское мясо свинине. В его родных местах с этим не очень. Мелочь разве в ручьях для разнообразия обычной пищи. Речную самую разную попробовал, хорошо усвоив: при умении готовить ничего общего. Теперь до океана добрался. И как не отдать приятное желудку и аппетиту? Вот моллюсков и устриц так и не решился. Может быть потом. Раков у них не ели совсем. Разве с голодухи. Они тухлятину и покойников жрут. Вряд ли морские крабы в этом смысле отличаются.

Вино тоже стояло свободно, а пиво отсутствовало.

— А ты говорил канал не построят, — с насмешкой подколол один из соседей другого.

— Ага, — скривился тот. — Аж глубина в четыре фута местами. Что там корабль, утонуть и человеку не удастся!

— И все ж сумели!

— Да кто ж его знает, много ли толку будет.

— По воде завсегда дешевле!

Они явно не спорили, а пережевывали прежнее, неоднократно высказанное и страсти в голосах не звучало. Остальные и вовсе не обращали внимания на их беседу. Даже Шон прекрасно знал, о чем речь и по какой причине всем давно не интересно. Разговоры от строительстве канала от бухты Локронана начались чуть не до его рождения и всю сознательную. жизнь, сколько мог вспомнить, продолжались. В основном на уровне сумеют доделать или денег не хватит. И будет ли польза от всей затеи или в очередной раз кроме поднятия налогов ничего приятного не ждет.

Хотя для многих в строительстве был смысл. Третьи сыновья или даже вторые, не имеющие права на наследование земли, могли попытать счастья у озера Эри. Работа тяжелая, но все ж оплачиваемая. А дальше, глядишь и зацепился на новом месте. Время от времени читали приходящие письма таких ушедших родичей и пусть трое из пятерых особо не разбогатели, а один помер или погиб, все ж находились и неплохо устроившиеся. Собственно, они все больше и слали весточки. Остальным особо хвастаться нечем.

Ну, вот. И туда дорога закрылась. Хорошо, не сорвался зря. А то б кому он сдался, когда таких сотни, если не тысячи, оставшихся без работы.

— Идем, — сказал знакомый голос и рука легла на плечо, аж чуть не подавился.

Шон поднялся, вытирая рот рукавом и посмотрел на йотуна. Тот, в своем обычном стиле уже уходил, не оглядываясь и нисколько не сомневаясь, что последует за ним. Пришлось почти бегом догонять. Парень ожидал очередной тренировочный поединок, однако Белтар двинулся в сторону ворот. На конюшню и не глянул. Значит дело не в госпоже. Спрашивать из гордости не стал. Так и топал на шаг сзади и слева, как положено. Шли они куда-то в сторону моря.

— Баба у тебя была? — спросил внезапно Белтар за стенами крепости, все также размерено шагая и не глядя по сторонам.

Вот Шону гораздо сложнее было не вертеть головой. С исчезновением особняков снова вернулись дома-лавки, где окно одновременно и прилавок, откидывающийся на улицу и позволяющий рассмотреть товары. Курильщики торчали на каждом шагу, причем несло от них не только табаком. Иногда запахи абсолютно незнакомые. Может безобидное нечто, но скорее те самые зелья, от которых видения и любому не продадут.

Потом навстречу попались жонглеры и собравшаяся толпа, с интересом смотрела представление. К сожалению, йотун и не собирался задерживаться и грубо распихал мешающих пройти. Даже здоровенные мужчины, увидев с кем имеют дело уходили с пути, не пытаясь возмущаться и отводя глаза. И дело явно не в сюрко с гербом, а его харе. Почему-то Шон не сомневался в не самой положительной репутации своего наставника.

— Э?

— Да-да, в том самом смысле.

— Нет, — помявшись признался Шон. Он усвоил быстро, этому врать нельзя. Чует непонятным образом. А недоговаривать или промолчать запросто. Определить такое не сумеет. Но сейчас не уклонится. — Целовался с девками и мял иногда, но до главного не доходило.

— Пора научиться, — абсолютно равнодушным тоном сказал. — Отказ не принимается. Считай прямой приказ госпожи Ифы. Можно, конечно, зайти в дешевую таверну, но там легко подцепить нехорошую болезнь. Сифилис нынче лечат, но бывают и другие малоприятные. В приличном заведении девок регулярно проверяют.

— Э? — снова проблеял парень, не находя подходящих слов.

— А я что железный? — спросил все также равнодушно йотун. — детей у высших с обезьянками быть не может, но засунуть путе запросто.

Собственно Шон хотел спросить совсем иное, но тут не выдержал.

— А не противно, раз за животных считаешь, а высший?

— Пастухи иногда пользуют овец и ослиц, — тем же спокойным тоном сказал Белтар. — А есть любители с мужчинами близко пообщаться. Осуждается, но часто закрывают глаза. Лишь бы не публично. Чем хуже?

Шон всерьез задумался, только ли про людей говорит или своих сородичей не обошел вниманием. А потом вспомнил слова Дорада про отсутствие морали и не стал уточнять. Зачем? Белтар же не первый год болтается среди людей, а то и не первое десятилетие. Кто его знает, как бы сам повел себя, живи так долго среди чужой расы. Вдруг не такие страшные на вид стали б ихние йотунки. А может предпочел бы овцу.

— Ты парень неглупый, да временами излишне наглый. Имей в виду, не к всякой девке стоит протягивать руки. За иных отрежут.

Опа! Да он про Анну-Марию. И как бы не его предупреждение. Надо — спусти с путой, а к вышестоящим грабки не тяни. Он ведь пришел из-за стола дона. Значит был разговор. Или девочка помянула, или ее мать. И сразу после этого...

— И в мыслях не держал, — твердо заверил. — Ребенок еще.

— Сегодня дитя, завтра замуж отдадут и желательно не порченной.

— Так мне обходить десятой дорогой?

— Есть у нее каприз с тобой калякать — на здоровье. А глупости не совершай. Сбросить семя и в лупанарии можно, не портя никому жизнь...

Он еще нечто хотел добавить, но тут из темного переулка выскользнул гибкий тип в плаще и капюшоне, сходу воткнув йотуну в живот. В последний момент тот успел дернуться, уходя и клинок вошел наискосок, рассекая брюшину. Белтар взревел, и хватил со всего размаху сразу двумя руками по голове убийцу. Судя по брызнувшим мозгам, он раздавил тому череп.

Все это произошло мгновенно и Шон даже схватиться за саблю не успел. Из переулка, между тем, вынырнули еще трое, с обнаженными длинными узкими мечами.

— Привет тебе от ярла Алардиса, — вскричал один из них, — замахиваясь и крайне удивился, когда его голова слетела с плеч от мгновенного удара, рычащего не хуже зверя йотуна. На этот раз он использовал оружие.

Дальше смотреть стало некогда, поскольку пришлось обороняться от нападающего. Шон отбил два удара, а затем противник ахнул и рухнул на колени. И еще одна голова полетела с плеч, чуть не угодив Шону в лицо. За ним стоял с обнаженной саблей йотун и с лезвия капала кровь. Парень почти ждал, что стоящий с жутким оскалом Белтаор и ему снесет башку, но у того закатились глаза, он тихо и медленно осел на спину, подворачивая ноги, причем из распоротого живота торчали сизые кишки.

Поскольку остальные четверо были не просто покойники, а походили на разделанные мясником туши, ждать от них чего было б удивительно. За десяток секунд смертельно раненый изрубил двух человек на куски. Шон кинулся к ближайшему дому и пинком вынес дверь, чуть не улетев, поскольку та вовсе не была запертой. Внутри оказалось несколько мужчин и немалое количество полураздетых женщин. Похоже он все ж угодил в лупанарий, причем не самого высшего уровня. Обычные милитари в качестве посетителей. Ну вряд ли вел к сильно дорогим шлюхам.

— Помогите, — крикнул. — На улице раненый из дома де Кордоба.

— Сеньоры, — требовательным тоном заявила женщина под сорок, одетая гораздо приличнее остальных. — Грех не помочь, в какого бы бога вы не верили.

Почти все стали подниматься.

— Эге, — сказал один из гостей, обнаружив трупы и кто ранен, тихо испаряясь.

Остальные все ж не стали разбегаться. Подложили плащ, сдернутый с одного из покойников и на нем занесли йотуна в помещение.

— О, — воскликнул пухленький низкорослый человечек с острой бородкой при виде пострадавшего, ставя раздутый саквояж рядом со столом, на который взгромоздили Белтара. — Мечты сбываются! Когда еще доведется кромсать такого типа. Мечта врача, поковыряться в организме представителя настолько чуждой расы.

— Не беспокойся, — сказала все та же женщина в возрасте, ложа руку на плечо Шону. — Если кто и сумеет помочь, так Ринальдо Альбицци. К нему все ходят, не только мои девочки. И не одним инструментом умеет пользоваться в совершенстве.

Это она намекает на что? — тяжко задумался Шон.

— Все посторонние вон! — скомандовал доктор между тем. — И лампы сюда тащите. Света побольше!