Выбор принца

Аннит (смотрит, как её люди приближаются к пульсирующему, но тусклому "Ядру". Он не двигается): Контроль. Забавное слово. Отец как-то сказал, что попытка контролировать всё — первый признак паники. Вы так паникуете, моя прелесть? Что-то пошло не по плану? Может, свисток сработал не так, как вы предполагали? Или, может... (он делает крошечный шаг в сторону, его ботинок скрипит по льду) ...вы просто боитесь, что теперь, когда "Ядро" спит, его уже не разбудить?

В этот момент один из людей Хранительницы протягивает руку, чтобы прикоснуться к поверхности "Ядра". В ту же секунду из шлюза "Стигийца" вырывается маленький предмет. Пещеру накрывает ослепительная вспышка света и звука. Ослепляющий, оглушающий взрыв, который заставляет всех, кроме Аннита (его уши защищены вложенными фильтрами), вздрогнуть и зажмуриться от боли. Это Иннка выстрелила светошумовую гранату из арсенала алхимика.

Хаоса хватило на секунды. Но Анниту хватило и этого. Его тело, всё ещё помнящее каждое движение из детских игр в ловкость, рванулось не от "Ядра", а вдоль стены пещеры, к нагромождению чёрных ледяных сталагмитов.

Хранительница (оправившись первой, её голос металлический от ярости): Зажать его огнем! Не дать укрыться!

Пули из карабинов со свистом вонзаются в лёд вокруг него, но он уже скользит, как тень, используя каждую неровность. Он не пытается укрыться. Он замирает. В кармане его руки сжимают не оружие, а несколько плоских, похожих на тарелки, дисков.

Аннит (на бегу, его голос, усиленный небольшим усилителем, разносится по пещере): Вы хотели идеального солдата? Правителя без слабостей? Получайте же! (Он швыряет один из дисков под ноги преследующим его людям. Диск не взрывается. Он с шипением выпускает облако мгновенно кристаллизующегося аэрозоля, склеивая ботинки двух наёмников со льдом). Его слабость — он слишком любит играть! И слишком хорошо знает химию!

Он делает кувырок через низкий сталагмит, и в воздухе, пока он невидим для преследователей, выдёргивает из другого кармана свой костяной гребень. Но не для того, чтобы причесаться. Он нажимает на скрытый механизм, и из ручки выскальзывает тонкая, как игла, антенна.

Аннит (прижимаясь спиной к ледяной стене, нажимает кнопку на гребне): А ещё у него есть очень злой и очень умный друг-алхимик, который встроил в его расчёску дистанционный детонатор. Сюрприз!

На другом конце пещеры, у самого "Ядра", где остались двое людей Хранительницы, готовящих какие-то приборы для транспортировки, раздаются новые взрывы, и яркие вспышки заливают пещеру. Это срабатывают другие свето-шумовые гранаты, которые Аннит незаметно раскидал ещё при укрытии-кувырые. Люди вскрикивают, падают, временно ослеплённые и дезориентированные.

Хранительница (видя, что её группа распадается на хаотичные очаги животной паники, издаёт нечеловеческий от ярости крик. Она больше не выглядит холодной статуей. Её лицо искажено гневом): ДОСТАТОЧНО! (Она срывает с пояса устройство, похожее на короткий жезл, и наводит его на Аннита. Кончик жезла начинает светиться опасным синим свечением).

Но Аннит уже не там. Пока она пыталась опомниться, он, используя момент паники, пробежал вдоль стены и оказался прямо под гигантским, нависающим ледяным козырьком. Он смотрит на Хранительницу, на её жезл, и на его губах появляется та самая, знакомая, спокойно-насмешливая улыбка.

Аннит (смотрит вверх, на козырек): Знаешь, что самое смешное в ледяных пещерах? Они очень нестабильны. Особенно когда кто-то так истошно кричит. Или применяет энергетическое оружие. Акустический резонанс... такая интересная штука.

Он поднимает пистолет, но стреляет не в Хранительницу. Он стреляет в потолок над её головой, в основание того самого ледяного козырька. Пуля — не простая, а с термическим зарядом, быстро разъедающим лёд.

Раздаётся оглушительный треск, похожий на выстрел гигантской пушки. Хранительница отпрыгивает, её выстрел из жезла бьёт в пустоту, оплавляя лёд. А сверху, с грохотом, обрушиваются тонны чёрного, как ночь, льда, отрезая её от "Ядра" и от большей части её людей, погребая под собой сразу двоих.

Пыль из ледяной крошки медленно оседает. В наступившей тишине слышно лишь тяжёлое дыхание Аннита и стоны раненого алхимика. Хранительница, отброшенная воздушной волной обвала, медпенно поднимается на колени по другую сторону новой, грубой ледяной стены. Её безупречный камуфляж порван, лицо в ссадинах. Она смотрит на Аннита сквозь расщелину ледяного завала, и в её взгляде — уже не ярость, а нечто более страшное: холодное, безграничное обещание.

Хранительница (её голос, прерывистый, но ясный): Это... не конец, Охэйо. Мы найдём тебя. Всегда. Пока ты жив... ты наш.

Аннит (вытирая с лица ледяную пыль, отвечает так же тихо, чтобы слышала только она): Тогда вам придётся научиться жить с разочарованием. Потому что я не собираюсь умирать. Я собираюсь жить. Очень долго. И очень... назойливо.

Он разворачивается и бежит обратно к шлюзу, где Иннка уже тащит алхимика в полубессознательном состоянии. Последнее, что он видит, прежде чем стальной люк "Стигийца" захлопывается, — это глаза Хранительницы, горящие в ледяной щели, как глаза пойманного, но не сломленного зверя. Её уцелевшие люди открывают шквальный огонь из подхваченных со льда гранатометов.

Внутри лодки грохот взрывов, крики, запах крови и озона. Но он уже отдаёт команду "Глубине":

— На максимально тихой назад. Пока не выйдем из щели. Они ещё здесь. И они в ярости.

"Стигиец" содрогается и начинает пятиться в узкий ледяной тоннель, унося их прочь от спящего "Ядра" и от бешеной суки, который теперь будет преследовать его не как ценный актив, а как личного, бесконечного врага. Аннит прислоняется к холодной переборке, глядя, как Иннка перевязывает рану алхимику, и понимает: битва за "Наследие" только что сменилась войной на уничтожение. И он, наконец, готов к этой войне.

(Шторм в открытом море — идеальная маскировка. "Стигиец", получив несколько пробоин от гранат при бегстве, теперь пляшет на свинцовых волнах, скрытый стеной дождя и рёвом ветра. Внутри — полумрак аварийного освещения, запах гари от перебитой проводки и тихие стоны мастера Келя, которому Иннка вкалывает обезболивающее из судовой аптечки).

Глубина (голос через интерком хрипит от напряжения): ...не могу стабилизировать! Рули повреждены! Если шторм не стихнет через час, нас разобъет о льды!

Аннит (стоит в центре рубки, держась за стойку, его лицо в свете мигающих аварийных ламп кажется вырезанным из слоновой кости. Он смотрит не на экраны, а в пустоту перед собой): Час. Достаточно. (Поворачивается к Иннке). Как он?

Иннка (заканчивая перевязку, кивает, вытирая окровавленные руки о брюки): Пуля прошла навылет, кость не задела. Он выживет, если не сдохнет от страха. Ты... (она смотрит на него, и в её взгляде тревога сильнее, чем от шторма). Ты знал. Что они будут там.

Аннит (медленно опускается на корточки рядом с бледным алхимиком, поправляет ему свёрнутую куртку под головой): Я допускал такую вероятность. Они слишком умны, чтобы не отследить наши приготовления. Но я рассчитывал, что они появятся позже. Когда "Ядро" уже будет усыплено, а мы... отправимся домой. Я недооценил их нетерпение. (Он сжимает кулак, костяшки белеют). И заплатил за это его кровью.

Мастер Кель (приоткрывает один глаз, его голос слаб, но язвителен): Не... не ваша вина, ваше высочество. Я сам... слишком торчал. Как мишень. Для следующего раза... разработаю... отталкивающее поле... от пуль. Из мятного ликёра... и обиды...

Аннит на мгновение улыбается, но улыбка не доходит до глаз. Он встаёт и подходит к небольшому водонепроницаемому сейфу, вмурованному в стену. Открывает его сложным кодом. Внутри лежит не оружие, а несколько предметов. Старая, потёртая книга сказок. Миниатюрный холст с детским рисунком — кривой дракон. И маленькая, плоская шкатулка из слоновой кости.

Он открывает шкатулку. В ней, на бархате, лежит миниатюрный камешек — не драгоценный, а простой, речной, гладкий. И обрывок бумаги с двумя словами, написанными рукой ребёнка: "Для папы".

Аннит (берёт камешек, сжимает в ладони, его голос становится тихим, обращённым в прошлое): Он взял меня с собой на ту реку. Я тогда упал, разбил колено. Плакал. Он поднял этот камень, сказал: "Видишь? Он тоже упал с горы. Его шлифовали века. И теперь он самый гладкий и самый крепкий. Так и ты, Анни. Шлифуйся". (Он замолкает, глядя на бушующий за иллюминатором шторм). Я думал, он говорил о стойкости. А он... он готовил меня к этому. К тому, что меня будут шлифовать болью, предательством, правдой. Чтобы я стал... не идеальным. Крепким. Чтобы выдержал.

Лодка содрогается от особенно мощного удара волны. Все хватаются за поручни. Иннка прикрывает телом алхимика.

Иннка (кричит сквозь шум): Ан! Что теперь? Они знают, что мы здесь! Они не отстанут!

Аннит (не отрывая взгляда от шторма, говорит так, словно это очевидно): Мы дадим им то, что они хотят. След.

Он поворачивается к Глубине, и в его глазах снова зажигается тот самый холодный, расчётливый огонь, но теперь в нём есть своя глубина — не пустота, а сосредоточенная ярость ледника.

Аннит: Командир. У вас есть на борту торпеды-приманки? Те, что имитируют акустический профиль лодки?

Глубина (морщась от боли в переломанном при ударе ребре): Есть... две. Но запас хода маленький. Их хватит всего на полчаса.

Аннит: Этого достаточно. Запрограммируйте их курс на северо-восток, в район подводных пещер (он подходит к карте, тыкает пальцем в точку в сотне миль к западу). Пусть тащат за собой весь их флот, если он есть. А мы... ляжем на дно. Здесь. На грязевом плато. Выключим всё, кроме жизнеобеспечения. Станем куском ржавого металла.

Иннка (понимая): Ты хочешь, чтобы они прошли мимо. Думали, что мы бежим.

Аннит (кивает): Они ищут "Стигиец". Быстрый, скрытный, опасный. Они не знают, насколько они нас покалечили. Они не будут искать ржавую банку, зарывшуюся в ил и терпеливо ждущую. Они думают, что я буду бежать. Что я боюсь. (Он снова сжимает в кулаке речной камень). А я просто помню урок отца. Иногда, чтобы пережить обвал... нужно не бежать, а замереть. Стать частью склона.

(Он отдаёт приказы. Торпеды запускают за борт. "Стигиец", с трудом слушаясь рулей, разворачивается и начинает медленное, мучительное погружение к илистому дну. Внутри гасят все системы. Остаётся лишь тусклый красный свет аварийки, тиканье счётчика Гейгера и тяжёлое, ровное дыхание людей, затаившихся на дне мира).

Аннит (сидит на полу рубки, прислонившись к переборке, в нескольких сантиметрах от Иннки. В красном свете её лицо кажется неземным): Они будут искать. Дни. Недели. А потом... они решат, что мы погибли. Или ушли. И тогда... тогда они начнут искать нас там, где мы должны будем появиться. В империи. Возле матери. Возле Лэйит.

Иннка: Ты хочешь дать им призрачную цель. Пока мы здесь.

Аннит: Я хочу купить время. Чтобы его рана (кивает на алхимика) зажила. Чтобы "Серая Тень" подготовила встречу. Чтобы я... (он замолкает, глядя на свои руки) ...чтобы я понял, что делать дальше. Не как "Наследие". Не как принц. Как... человек, у которого есть что терять. И который теперь знает, кто пришёл это отнять.

(Он закрывает глаза. В темноте под веками всплывает лицо Хранительницы. Не в ярости. Таким, каким он увидел его в последний миг — холодным, обещающим, пустым. Это не конец охоты. Это её истинное начало. И на этот раз он не добыча. Он — ловушка, которая только что захлопнулась, чтобы открыться в самый неожиданный момент. А пока... пока он будет лежать на дне, как тот самый гладкий камень, отшлифованный болью, и ждать. И планировать. И помнить).

(Время на дне течёт иначе. Оно измеряется не часами, а циклами работы систем регенерации воздуха, сменой дежурств у мониторов, которые показывают лишь однообразную картину илистого дна, и медленным выздоровлением мастера Келя. Прошло трое суток. Шторм на поверхности давно стих. Враг, судя по пассивным гидролокаторам, ушёл на северо-восток, преследуя торпеды-призраки).

Сцена: центральный отсек "Стигийца". Тусклый синий свет экономичных светильников. Алхимик, бледный, но живой, сидит, закутавшись в одеяло, и что-то паяет на коленях, ворча себе под нос. Иннка спит, свернувшись в углу на матрасе. Аннит стоит у главного экрана, на котором сейчас не карта, а развёрнутый цифровой манускрипт. Это не текст. Это оцифрованные нейронные импульсы, снятые с него им самим во время противостояния с "Ядром" и Хранительницей. Он изучает свою собственную биоэлектрическую активность как стратегическую карту).

Мастер Кель (не глядя на него, ковыряет паяльником в маленькой схеме): Итак, ваше высочество, вы — живой ключ к спящему богу. Вас хотят либо разобрать на запчасти, либо использовать как отмычку. А вы вместо того, чтобы прятаться в столице за тремя кольцами охраны, валяетесь на дне морском в консервной банке. Блестящая стратегия. Прямо гений тактики.

Аннит (не отрываясь от экрана, где кривые его мозговых волн образуют странные, почти музыкальные узоры): Гений тактики, мастер Кель, всегда учитывает два фактора: чего хочет враг, и чего он боится. Они хотят меня. Они боятся, что я объединюсь с "Ядром" по-настоящему. Стану не ключом, а владельцем. И приду за их жалкими душонками.

Мастер Кель (замирает с паяльником в воздухе): Вы шутите?

Аннит (наконец поворачивается, его лицо в синем свете кажется отрешенным): Нет. Я просто думаю вслух. Они создали интерфейс для связи с древним богом. Я — этот интерфейс. Но интерфейс — это не просто провод. Это протокол. Набор правил. А правила... (он подходит к столику, где лежит деревянный свисток) ...можно переписать. Особенно если у тебя есть голос материнского рода, говорящий на языке "Ядра".

Иннка (просыпается, её голос сонный, но настороженный): Ты говоришь об обратной связи. О том, чтобы не просто усыпить его, а научиться с ним разговаривать. Это именно то, что они хотят от тебя. Это безумие.

Аннит: Я говорю о том, чтобы превратить их главное оружие в их главную слабость. Они боятся, что "Ядро" проснётся не под их контролем, а под моим. Что ж... давайте дадим им этот страх. В полной мере.

(Он садится напротив алхимика, и его глаза горят холодным, нечеловеческим энтузиазмом учёного, который увидел красивую, опасную гипотезу).

Аннит: Мастер Кель, ваш сканер записал резонансные частоты "Ядра" и мои, когда я использовал свисток. Создайте на их основе генератор. Не для усыпления. Для эхо-запроса. Очень слабого. Такого, чтобы "Ядро" на него ответило едва заметным импульсом, который можно засечь только специальным оборудованием. Импульсом, который будет уникальным. Как отпечаток пальца.

Мастер Кель (медленно ставит паяльник, его глаза расширяются): Вы хотите создать маяк. Но не для себя. Для них. Чтобы они думали, что "Ядро" просыпается. И шли на этот сигнал. Прямо в...

Аннит (заканчивает за него, и его голос становится тихим и опасным): ...прямо в ловушку. Но не здесь. Не в море. На суше. В месте, которое мы выберем. Где каждая скала, каждый овраг будет на нашей стороне. Где "Серая Тень" будет ждать не для защиты, а для истребления. Мы дадим им их войну. Но на наших условиях. На нашей земле.