Товарищ Гроза - 3

В чём же тогда заключался повтор ситуации? А в том, что стоило мне очистить обвалившийся туннель, как я почувствовал тот же самый характерный запах. Эти тоже не придумали ничего лучше, чем устроить туалет в заваленном тупике. Про падлу, которая насрала в моём коридоре, на этот раз орал уже не я, а мой новый субтильный проводник.

Ну а дальше схема была отработана до автоматизма: сначала накормить, потом вытащить лейтенанта Сидорова для опроса и официального приглашения в отряд. Все опять же без колебаний захотели вступить в мою Первую, Краснознамённую. При том что официально дивизией я её пока при них не называл — так, партизанский отряд с очень хорошим снабжением.

Во всех следующих группах тоже находились раненые. Их я просто отправлял в инвентарь: в состоянии стазиса можно пребывать с любыми ранениями сколько угодно времени, хуже не станет, да и кровью не истечёшь. Также удалось найти ещё одну группу, о существовании которой первая даже не подозревала.

Из офицеров нашлись только один лейтенант и один младший лейтенант. Ни тот, ни другой права качать не думали — в такой ситуации тот, кто кормит и обещает вывести, уже сам по себе главный. Также нашёлся ещё один проводник, который знал территорию даже лучше первого.

Не скажу, что раскопки всегда получалось проводить идеально. Несколько раз в том месте, где я извлекал какой-нибудь крупный обломок, сверху начинало сыпаться ещё больше. Один раз меня самого чуть не засыпало. Хотя сделать это не так-то просто: исчез в инвентарь, сменил позу, и вернулся.

Обнаружилась ещё одна интересная особенность моих способностей. Когда я исчезаю из газовой или жидкой среды, никаких проблем с замещением объёма тела воздухом или водой не случается. Как выяснилось, с твёрдыми завалами — то же самое. Обнаружил себя замурованным внутри камня — и тут же этот камень убрал в инвентарь. Удобно.

Также в процессе собрал немало кирпичей. Теперь на все уже имеющиеся у нас бытовки печей хватит с избытком, и ещё столько же в запасе останется. Всякий хлам, который умещался во вне лимит, я даже не считал — шёл сплошным потоком.

В итоге удалось прокопаться ко всем намеченным мной объектам. Но внутрь раньше времени лезть не стал. Вот когда устроим обещанную диверсию — мост там подорвём или ещё что, — тогда можно будет и остальные цели навестить под шумок.

На поверхности всё оказалось не так гладко, как под землёй. Во-первых, Мойша не нашёл никого из своих знакомых — всех немцы уже успели переселить в организованное гетто. Что, в принципе, не проблема: можно найти их и там. А уж через любую колючку или забор я просочусь вообще без каких-либо затруднений.

Эти самые затруднения начались уже внутри. Причём вполне ожидаемые. Вот вы бы поверили трём пятнадцати-шестнадцатилетним пацанам, которые зовут вас в партизанский отряд, предлагают эвакуацию и вообще что угодно и почти бесплатно? Мне и после демонстрации инвентаря далеко не все и далеко не с энтузиазмом верят. А когда всё то же самое рассказывает пятнадцатилетний товарищ Рабинович, который никакого инвентаря не демонстрирует, — то тем более.

Не помогали даже документы от моей дивизии, где со всеми печатями было прописано, каких именно специалистов и на каких условиях я приглашаю. Я под конец даже лейтенанта Валерия Сидорова из пространственного кармана вынул в качестве официального представителя. Не помогло — ему тоже никто не хотел верить.

На самом деле я немного не так выражаюсь. Взрослые не хотели верить. Желающих вступить в 'Еврейский партизанский отряд ? 1' товарища Рабиновича как раз хватало, но исключительно детей и подростков. Причём больше половины из них были вообще не евреи. Как только смогли узнать и набежать? Сарафанное радио в гетто и по всему Бресту работает быстрее любой немецкой радиостанции.

И что мне со всеми ими делать? На самом деле понятно что: принимать всех без исключения. Тем более отряд всё равно по большей части будет фиктивным и существующим лишь на бумаге. Так что пускай будут для массовки. Самое главное — они здесь не останутся, а будут вывезены: сначала куда-нибудь в лес, а потом, со временем, и на нашу сторону.

Особенное впечатление на меня произвела одна девочка — Софья Иванова. На вид ей было около тринадцати, но с невероятно сильным, пронзительным голосом. Она рвалась в отряд, чтобы воевать и мстить за погибших родителей. А я, глядя на неё, уже представлял напарницей Любови Орловой по исполнению некоторых песен.

Есть такие песни, которые другие исполнители поют лучше, чем сами авторы. Не верите? Наберите в поисковике Ютуба, например, 'Небо славян'. И он сначала вам выбросит тринадцатилетнюю девочку, и только потом — самого автора. Потому что девочка поёт лучше, чище, мощнее. Вот такая же теперь и будет у меня петь 'Небо славян'. А ещё — 'Непокорённый' для жителей Ленинграда.

Так что в партизанский отряд я её, разумеется, взял. Как и всех остальных детей. Ведь ко мне шли не просто 'трудные подростки', а те, кто лишился родителей и не знал, куда вообще податься в этом аду.

Ну и для массовки тоже пригодятся. Когда мне не верят — я обижаюсь. Да, разумом понимаю, почему: такому молодо выглядящему пацану и не должны доверять, но всё равно обидно. А уж когда я хочу искренне помочь, а они всё равно воротят нос — обижаюсь ещё сильнее.

Ну и в ответ предпринимаю иногда довольно глупые поступки. Не хотите верить пятнадцатилетнему товарищу? Что ж, в следующий раз с вами будет разговаривать кто-нибудь, выглядящий лет на тринадцать или даже младше. Причём в ситуациях, когда уже просто отмахнуться не получится.

Так себе и представил. Нужно взорвать какой-то стратегически важный мост, который у командования взорвать не получается. Ну вообще никак. И тут наконец-то вспоминают о товарище Рабиновиче, который обещал уничтожить вообще любой подобный объект всего за десять рублей. А поскольку он к тому моменту взорвал уже больше десятка мостов, не поверить в его возможности будет трудно.

Понятно, что договариваться в открытом радиоэфире о деталях операции и оплаты не будут — пришлют каких-нибудь специальных представителей. Ну и к тому же по радиоволнам золотые червонцы посылать пока не умеют, так что оплату придётся нести в саквояже лично.

А теперь представьте: выходит на контакт с партизанским отрядом группа матёрых диверсантов из Центра. И ожидают они встретить кого-нибудь ещё более матёрого, легендарного и непобедимого — профессионала, который щёлкает любые мосты как семечки. Того самого гения подрывного дела, за объекты которого эти диверсанты даже браться побоялись. И вот выходят они на поляну, а там небольшая группа подростков в шахматы играет. И договариваться о судьбе стратегической переправы придётся именно с этими детьми. А я туда специально выставлю самых младших, каких только найду в дивизии.

Глава 9 Подземный ход до Москвы

(Название тоже временное. Предлагайте варианты.)

Самую громкую, ну или как минимум самую дорогостоящую акцию мы совершили совершенно случайно. Желающих вступить в мой партизанский отряд я забирал небольшими группами и из разных мест, чтобы лишний раз никому не демонстрировать пространственный карман. Да, потом придётся объяснять всё им самим, но это будет потом.

И вот последняя группа забиралась уже ночью в самом центре города. Как оказалось — прямо напротив комендатуры. Если бы мне не сказали, я бы и не подумал, что это комендатура. Тёмное, никем не охраняемое здание. Кому оно вообще нужно? Наверное, потому и не охраняемое, что никому не нужное. Да и кто туда ночью полезет? Максимум на стену листовку наклеит — так утром придут и снимут.

Вспомнив свой издевательский прейскурант, я в шутку спросил:

— Кто хочет тысячу рублей заработать? Нужно насрать вон под теми дверями.

Я-то пошутил, а кандидаты в партизаны восприняли это абсолютно серьёзно. Двое пацанов тут же рванули к нужной двери. Когда они возвращались, я уже понял, что придётся платить. За честно проделанную работу.

— Только рублей у меня нет, — начал я. — Могу предложить марками по курсу. Если вы, конечно, не откажетесь.

Появившееся было разочарование при начале фразы тут же сменилось энтузиазмом в конце. Естественно, они не собирались отказываться. Мало того — прекрасно знали, какой сейчас курс. Причём не какой-то выдуманный, а самый что ни на есть настоящий, установленный немцами: десять рублей за одну рейхсмарку.

Я был готов платить куда больше, но раз они сами назвали такую мизерную сумму — всего сто марок, — то я лишь пожал плечами и вытащил купюры как бы из кармана. Зато я получил двух самых надёжных бойцов. Командир пообещал — командир сделал. Мало того, они были готовы делить эти деньги на двоих, а я выдал по сотне каждому.

И именно эти деньги я из командования по-любому выбью. А вообще забавно получается: истратил двести бумажных марок, а получу взамен двести золотых червонцев. Чувствую, такими темпами скоро и правда превращусь в настоящего товарища Рабиновича.

На эту ночь, а вернее — на следующее утро, у нас было запланировано ещё несколько куда менее 'грязных', но куда более грандиозных акций. Во-первых — взорвать мост через Буг. Вообще мелочь, всего десять рублей по прейскуранту. Потом — подорвать арсенал в Брестской крепости (ещё не решил, сколько за него запрошу). То же самое проделать с комендатурой. Не с городской — после того, что пацаны исполнили задание под её дверями, трогать это здание сейчас нельзя, слишком много суеты будет. Но ведь и в крепости есть своя комендатура. А также, чтоб лишний раз не вставать, взорвать ещё и тюрьму, предварительно освободив всех узников.

Самой 'мелочью' действительно был мост через Буг. Этот мост являлся важнейшей транспортной артерией: по нему немцы непрерывным потоком гнали эшелоны с техникой и боеприпасами на восток. Охрана там была соответствующая — пулеметные гнезда, прожекторы и патрули, которые и мышь бы не пропустили.

И тут я совершенно не шучу. Считайте, что он уже взорван, часики-то тикают. Я ведь когда 'сухим из воды' выходил, не просто так игрался. Уже тогда были идеи, как использовать свою возможность находиться любое время под водой. Подобрался к опоре моста прямо по дну и там же, в глубине, выложил нужное количество взрывчатки.

Буг в этом месте был не слишком глубоким, но течение ощутимо толкало в бок, пытаясь сбить с ног и унести подальше от быков моста. Работать под водой, используя инвентарь — сомнительное удовольствие. С одной стороны, тебе действительно не нужны баллоны с воздухом, но с другой — очень мешает поднятая со дна муть. К тому же, физиологию не обманешь: постоянно приходилось возвращаться в пространственный карман, чтобы просто отдышаться и прийти в себя в сухой и спокойной обстановке. А потом — опять в воду, и привыкай по новой. И это я ещё средь бела дня всё проделал, в темноте бы точно ничего не получилось. Или скорее получилось бы сильно хуже и намного дольше.

Вот поэтому я и не стал играть в ювелира-подрывника. Вместо точечных зарядов вбухал под опору несколько тонн взрывчатки. При наличии моего инвентаря это не проблема: не нужно рассчитывать и искать слабые места в кладке. Когда не знаешь точно, хватит ли десяти килограммов или пятнадцати, чтобы гарантированно снести такую махину, — просто клади тонну, не ошибёшься. С часовым механизмом, разумеется. И всё — можешь считать, что объект уничтожен именно тогда, когда тебе удобно.

Арсенал и пустая комендатура в этом смысле от моста мало чем отличались. Подземные туннели туда уже давно разведаны, осталось только залезть и заложить два похожих 'подарка'. Главное — со временем не ошибиться, чтобы они начали взрываться чуть раньше моста.

Однако у арсенала и комендатуры были кое-какие существенные отличия. Учитывая, сколько там сейчас находится вражеских боеприпасов, нетрудно представить силу детонации. Вернее, очень трудно, потому что речь идёт уже о килотоннах в тротиловом эквиваленте. Ну а раз оно всё равно так рванет, что камня на камне не останется, то почему бы кое-что не прибрать себе в инвентарь? Я и так уже изрядно собственной взрывчатки истратил, неплохо бы компенсировать убытки, и желательно — как минимум вдвойне.

А учитывая, что здесь рядом находились и другие интересные склады, от которых после взрыва арсенала в любом случае ничего не уцелеет, я прошёлся и по ним. В инвентарь мощным потоком потекли ящики с новенькими карабинами 'Маузер' (их у меня и так много, но отказываться всё равно не собираюсь), немецкие противогазы (которые точно не пригодятся, но пусть будут), катушки телефонного кабеля и целые ряды полевых кухонь (а вот этого как раз не хватало).

Особенный интерес вызвал склад интендантской службы: оттуда я выгреб несколько тысяч комплектов теплого белья, добротные сапоги и огромные запасы консервированного шпика в жестяных банках. Так же обнаружил личные заначки работников, которые проверю потом.

Комендатуру тоже минировал не просто так. По кабинетам пробежался основательно: смёл в инвентарь пишущие машинки, чистые бланки с печатями, найденную немецкую валюту и даже несколько офицерских мундиров из шкафов — в хозяйстве всё пригодится. Прихватил даже сейф из кабинета коменданта, не тратя времени на его вскрытие — на базе разберусь. Или даже не буду разбираться, а так нашим скину. Учитывая, сколько взрывчатки я туда заложил, всё равно никто не сможет определить, уничтожено оно взрывом или как-то иначе пропало. Спишут на распыление материи.

Только вот с тюрьмой возникла самая сложная задача. Нет, технически подрыв не сильно отличается от всего остального. Но теперь скажите мне: как проделать то же самое, но при этом не засветить пространственный карман перед узниками, которых мы будем освобождать?

Однако решение я нашёл быстро. Но сначала мы всё-таки посетили архив и забрали личные дела всех заключенных. Там, похоже, были не только они, но и какие-то оставленные в спешке документы НКВД, картотеки местной агентуры и списки личного состава гарнизона. Позже товарищ Рабинович потребует за эти бумаги соответствующую сумму — ещё не придумал какую, но явно немалую.

Ну а с узниками — проще простого. Вскрываем камеры и всех организованно гоним по подземному ходу. Я для этого дела даже пару десятков бойцов своей Первой, Краснознамённой выделил. Попробуй в кромешной темноте разбери, кто там вообще был и во что одет.

Ну а дальше — схема гениальная в своей простоте. Вот идут узники на ощупь, выбираясь через подземный ход. Вот сворачивают там, где им указывают мои бойцы. А там, за поворотом, — тупик. Но этого никто не знает и не видит, потому что каждый следующий, свернув в темноту, тут же оказывается у меня в инвентаре.

Ну а позже, когда понадобится, я их смогу вообще из любого подвала выпустить, представив это как выход из продолжения того же самого подземного хода. Никто из них вообще ничего не поймёт. Главное — подвал выбрать потемнее.

И тут у меня буквально зачесалось выпустить их всех где-нибудь из подвала в Москве или Ленинграде. И пусть потом с честными глазами рассказывают, как шли через секретный подземный ход прямо из Бреста. Если такое рассказывает кто-нибудь один — он сумасшедший. Но когда в этом в один голос клянутся все три сотни узников, сумасшедшим почувствует себя уже следователь, который их опрашивает.