Бюро магической статистики - 3

— А потом?

— Потом — были. Посильнее, послабее... а вот до него — на триста лет ни одного. Это насколько я проследил. И в побочной ветви тоже.

— Сначала дара не было, а потом он появился? Ну... так бывает, — Элисон не видела в этом ничего странного.

Кто знает, что там было у прабабки? Никто ж свечку не держал, может, в церковной книге один отец, а в жизни совсем другой мимо пробегал? Дело-то житейское? И если биологический отец был магом, так что ж удивительного, что сын унаследовал его способности? Это она и сказала.

Рент Артур кивнул.

— С этим я согласен. Удивило меня другое. Мать — обычная прачка, отец спился, и вдруг у ребенка двенадцатый уровень магии? И вода? И семья бедствует?

— Меня это тоже удивило, — согласилась Элисон. Горы же. И вода. С которой легко договориться, чтобы она принесла тебе да хоть золотой самородок, хоть драгоценный камень, хоть просто рыбки и побольше.

— Вот. А еще у ребенка должны быть выплески силы, должны быть какие-то свидетельства... это же вода, ее не скроешь!

— Не было?

— Я не нашел никаких упоминаний, при том, что семья была у всех на виду.

— Ну, мало ли что бывает?

Элисон и это не насторожило. Ей ли не знать... ох, как хорошо она все это знала.

Просто — странно. Дети вообще плохо скрывают свою силу. Подростки часто могут не удержаться, взрослые, ну, тут как повезет. Когда открывается дар?

А вот у всех по-разному.

Дар зависит от чего? От того, как развился канал и аура. И тут уж все индивидуально. Какой-то уникум в пять лет восьмизначные числа в уме складывает, а кто-то и в сорок лет пять плюс шесть не сочтет. Есть упражнения, конечно, методики, тренировки, наследственность, но это все — условно. Вот просто — может получиться, а может и не сойтись. И от чего это зависит — пока неизвестно. Вывести закономерность не удавалось.

Но если вернуться к Анне Ланн... минуточку?

— Рент Ланн, скажите, а почему ваша фамилия не Штромберг? Если прапра...?

— Вот в этом и состоит главная загадка, — поднял палец рент Ланн, — интересненькая такая...

Крутил и вертел он, конечно, как мог, и таинственности напускал, и понять его можно было.

Не так уж интересна жизнь калеки, а тут возможность похвастаться своими изысканиями перед внимательными и почтительными слушателями. И ведь слушают-то как!

Глаза большие, ни тебе перешептываний, ни каких-то вопросов, ни сомнений, девушка даже конспектирует основные моменты... поневоле себя важной персоной почувствуешь!

И Артур Ланн разливался соловьем!

Элисон внимательно слушала, но понимала примерно половину.

Жизнь научила ее, что обычно в действиях людей есть определенная логика. То есть каждый человек действует в собственных интересах, а если вдруг нет, то у такого решения есть серьезные причины.

Какие? Вот, их и надо установить.

А тут... Нелогично все было. Непонятно и неправильно.

Оказалось, что Анна Ланн — это не просто первая жена Леона Штромберга, это та самая его большая и чистая любовь, из-за которой он нажрался и в шахту отправился.

Изображений, к сожалению, не сохранилось, но Леон сам, лично, говорил, что Ирма — копия матери.

Вот ее портреты есть.

Элисон оглядела портрет. Даже с учетом того, что художники любят льстить заказчикам. Даже сделав поправку на время и моду...

Ирма Ланн была невероятно хороша собой. Такая нежная женственная красота.

Блондинка, высокая, хрупкая, нежная, с громадными голубыми глазами и тонкими чертами лица. Такую хочется защитить и спрятать. Укутать своим плащом и взять на руки, чтобы она ноги не поранила об эту колючую и совсем не возвышенную землю.

Правда... Учитывая историю?

Вот кем надо быть, чтобы в присутствии своих кавалеров смеяться над парнем, который стоит ниже по положению, зависит от твоего отца и безнадежно в тебя влюблен?

Тут и ответа не надо особо.

Гадиной.

Вывод?

Вид — чистая маскировка. Мимикрия гадюки под бабочку.

Через полгода после этой истории они поженились. И вот это тоже странно. Но Элисон решила отложить этот вопрос на потом. Спросит у ребят.

Еще через год у них появился первый ребенок — не маг. Мальчик. Тоже Леон Штромберг.

Второй ребенок — погодок. Слабый маг. Винсент Штромберг.

Третий ребенок — еще через два года. Девочка, сильная магиня. Ирма Ланн.

Артур являлся ее потомком.

Нет, сам он не маг, но это случается. Вот, его двоюродный брат — тот сильный маг, а сам Артур и спичку зажечь не сможет. С этим надо просто смириться и жить.

Ровно через год после этого умирает Анна Ланн. Точно в день рождения своей дочери. Более того, вместе с ней умирает старший мальчик. Леон, названный в честь отца.

Оба, в один день. Хоронят их вместе. Леон надевает траур.

Элисон потерла нос.

— А откуда известно было, что Леон — младший не маг, а Винсент — маг? Леон же тоже мог быть...

— Вот так. У Винсента с рождения были слабые, но выплески, у Анны... в нашей семье или ты маг с рождения, или точно магом не будешь.

— Семейные особенности, понятно, — кивнула Элисон, — простите, что перебила, рент Артур.

Странно только одно. А у Леона оно тоже так было? Элисон сталкивалась с фамильными отклонениями в магии, и читала о них достаточно много, внутри одного рода такое могло быть. Скажем, магия проявлялась с потерей девственности. Или магия была только одного вида, или она как-то корректировала внешность — это бывало. Но тогда уж из поколения в поколение. И получается, что у Леона магия тоже должна была проявиться при рождении?

— Нет-нет, вы спрашивайте, если непонятно. Посторонним людям сложно разбираться в чужой семейной истории.

Элисон покосилась на своих спутников.

Ну... да.

Вон у них, глаза круглые, и хлопают они ими, как два совенка на ветке, и явно тонут в обилии деталей. Мужчинам вообще сложно со всеми этими мелочами. Ладно, сейчас она не будет им ничего объяснять, потом схему покажет. Им так проще, да и Элисон тоже... мужчины хорошо видят крупное, а женщины — мелочи, вот, вместе они цельную картину и составят.

— Потом, я так понимаю, рент Леон долго не женился?

— Вы как в воду смотрите, — разулыбался рент Артур. — Да... эта история началась, уже когда прошло больше десяти лет.

Хотя какая там, в сущности, история? Жил маг двенадцатого уровня, детей растил, причем у Винсента была его фамилия, а вот Ирме дали фамилию матери, чтобы не пресекся род. И муж потом в ее род пошел, а сын получил фамилию — Ланн и родовое поместье Ланнов. Да-да, Анна Ланн была единственной дочерью, а шахта была ее родовым владением... сейчас, правда, королевским, леоний-то и там нашли, выход к нему, и активно разрабатывали, жила богатая оказалась, до сих пор хватало добычи, потому Ланны не бедствовали.

Вот, когда маленькой Ирме Ланн исполнилось одиннадцать лет, Леон решил прервать затянувшееся вдовство, и женился вновь. На Азалии Вильс.

Если от Анны Ланн не было даже портрета, так, несколько карандашных набросков, то Азалия была представлена во всей красе.

И была она как раз противоположностью хрупкой Анне.

Такая роковая, страстная, грудастая брюнетка, достоинства которой занимали добрую половину холста. Черные волосы, мраморно-белая кожа, черные глаза... Леон рядом с ней не смотрелся совсем. Маг воды двенадцатого уровня не был ни сильным, ни мощным, ни широкоплечим, так... очень так себе. Как-то на парадных портретах он выглядел получше, а если на семейные посмотреть, сразу видно, и что он невысокий, и сутулый, и волосы у него редеть начали... очень средняя внешность. Мимо пройдешь — не оглянешься.

— Она не местная?

— Нет. Из империи.

— Никогда бы не сказал, — хмыкнул Матео. — в Империи, конечно, много кто живет, и смешение кровей там невероятное, но мне кажется, она больше похожа на довернку. Вот, если взять ее ростовой портрет?

— А что с ним не так?

— Все так. Просто или художник нарушал пропорции, или... ну, по фигуре — это типично для довернок именно. Не слишком высокий рост, большие объемы, короткие ноги, отвислый зад... Лисси, прости за подробности.

— Анатомию мы изучали. Кстати, да. Глаза те же самые, она их сильно подводит, но так-то они круглые, и низкий лоб, и скулы характерные... нет? Черные волосы и черные глаза у довернца вообще обычное дело.

— Но кожа?

— Белая? Так или пудра, или рена мало бывала на солнце, или отбеливатель пила, — спокойно объяснила Элисон, — может, и все три фактора сразу. Даже на портрете видно, что она очень уважает косметику. Явно подправляла недостатки...

— Довернка? Я никогда этот вариант не рассматривал.

— А в этом нет ничего удивительного. Соседи же... и то, что она про себя не рассказывала, не странно. Вы же знаете, какие у них дикие, иначе и не скажешь, обычаи! Довернским мужчинам можно и туда, и сюда, а вот женщинам — никогда. Иначе смерть.

— Могла быть и полукровка, — заметила Элисон. — О ее семье что-то известно?

— Сирота, из приюта.

Элисон развела руками. Мол, вот и еще одно косвенное, но подтверждение.

— Хммм... вы мне дали новую пищу для размышлений и поисков, — задумался рент Артур. — Спасибо. Продолжаю?

— Да, конечно, просим вас, рент.

Во втором браке у Леона Штромберга родилось еще трое детей. Две девочки — Аделина и Милана, и мальчик Гораций. Девочки — без магии, а мальчик — сильный маг, сильнее старшего брата. По этому поводу Леон был счастлив и поил всех без устали. Ну и ребенка с рук не спускал.

Примерно через два года умирает его супруга. Причина смерти та же, что и в первом случае. Болезнь.

Какая? Чего? Нет, не указано.

— А где их похоронили? — словно мимоходом поинтересовалась Элисон.

— Мою прабабку — тут, в фамильном склепе. А Азалию у Штромбергов. У них же тоже свой склеп есть...

— Понятно, — задумчиво кивнула Элисон. — Скажите... а нет ничего в записях? Может, Анна сама ребенка кормила? Или Азалия?

— Не понимаю? — вылупился рент Артур.

— Ну... у Анны погодки?

— Да.

— А у Азалии? Срок побольше? Года два-три между детьми?

— Вы абсолютно правы, рента. Но в чем смысл?

— Пока женщина кормит грудью, она не беременеет второй раз? — подсказала рена Джесси.*

*— чушь страшная. Как и насчет 'не забеременеешь в первый раз'. Еще как влетишь. Но поскольку у нас есть магия, автор своей волей вводит небольшой произвол. Прим. авт.

— Ну да, — обрадовалась Элисон. — в больницах же так делают!

Женщины с пониманием переглянулись.

Как известно, беременность и роды — дело затратное. Нет, не о деньгах сейчас речь, просто и сами по себе они сказываются на женском организме. И восстанавливаются все по-разному. Кому-то хватает года, кому-то два нужно, а кому и пяти мало.

А если женщина забеременеет раньше восстановления, то бывает всякое. Выкидыш, кровотечение, ребенок может родиться больным, беременность будет проходить очень тяжело... да мало ли осложнений? Очень много. Вот и придумали такое небольшое заклинание.

Накладывается оно на женщину в лечебнице, причем ЭТО заклинание оплачивает Корона. И пока женщина кормит грудью, она не беременеет.

Конечно, случается всякое.

И мужчина, который одержим рождением наследника 'вот прямо сразу и сейчас', и женщины, которые считают, что нельзя магией вмешиваться в Божественное предначертание, и... да чего только не бывает! Но большинство все же за здравый смысл, и от полезного заклинания не отказывается. Вполне возможно, что обе супруги его использовали.

Бросаешь кормить грудью — заклинание прекращается. Дальше уже сама-сама, как пожелаешь.

Если обе жены Штромберга пользовались заклинанием, что это значит?

Может, и ничего.

А может... Элисон это потом обдумает.

— Обе умерли от болезни.

— Вы думаете, что Леон...?

— Уверена, что нет, — твердо сказала Элисон. — я видела его портрет, он не похож на человека жестокого, коварного... сильный маг, но слабый человек.

Матео зааплодировал.

Артур кивнул.

— Да, пожалуй. Есть дневники дочерей, из них видно, что они крутили отцом, как хотели. И приданое, и потом, помощь, должен сказать, что Леон под конец жизни жил то у одного ребенка, то у второго, пожалуй, больше всего его любила как раз Ирма.

— А умер он у кого?

— В своем поместье, — пожал плечами рент Артур. — Оно потом отошло старшему сыну. Младшему там тоже много досталось, да и сейчас семья не бедствует, могу себе позволить заниматься своим хобби, раз уж жизнь оказалась так немилосердна.

Элисон задумчиво кивнула.

Робин смотрел на нее, и думал, что девушка очень красива. Глаза ее сейчас сияли собственным колдовским светом, она о чем-то думала, и это выражение невероятно преображало ее лицо. Кто-то красив всегда, а кто-то вот, как Элисон, когда увлечен делом. Хотя нет.

Элисон тоже всегда красива, просто не всем это видно. И хорошо. Ему довольно, а остальным и незачем...

Визит затянулся до позднего вечера, Элисон задавала вопросы, что-то выписывала, делала в тетради пометки, и только когда стемнело гости и хозяева смогли расстаться. Правда, с обещанием еще приехать. И почаще вообще приезжать, редко же встретишь людей, которым интересно то же, что и тебе. Поди, поговори об истории со всеми подряд? Если слушать вообще соберутся!

А тут — наоборот! И слушают, и спорят, и своими мнением делятся, и всем интересно...

Рена Джесси тихонько улыбалась. Вот, и мужу приятно!

Артур всегда был деятельным и подвижным, ему скучно было сидеть дома, он и на шахту потому пошел, хоть денег и хватало! Но интересно же!

Работа, дело... причем то дело, которым его предок занимался! А вдруг и ему леониевая жила улыбнется? И тут обвал... и Артура зажало под обвалом на несколько часов. А потом даже маги жизни не смогли ему помочь восстановиться до конца. Не маг же!

Магам проще, энергия, которая циркулирует по каналам, сама восстанавливает тело, а вот обычному человеку это недоступно, и не все болезни в результате поддаются лечению.

Обидно.

Артур, конечно, все принял, как мужчина, он не запил, не стал злиться на Джесси, но... история — это не то, к чему он привык. Скучные бумажки, пыльные архивы.... Даже дети не всегда интересовались отцовским увлечением. А теперь вдруг оказалось, что его дело кому-то интересно и необходимо!

Это очень важно.

Просто мало кто понимает, насколько это важно, когда ты — нужен людям. Нужен этому миру.

Определенно, она еще не раз пригласит этих замечательных ребят. И ведь тоже... им досталось, а они не сломались! Отличный пример для мужа! Два мага, лишенных силы, да и девочке точно в жизни солоно пришлось, вон она как прячется!

А как держатся?

Молодцы, ах, какие молодцы! Такими детьми гордиться можно!

* * *

— Лисси, оставайся у нас ночевать?

Матео уступил место за рулем Робину, и зря, рамбиль даже слегка дернулся. Предложеньице!

— Рена Астрид будет волноваться.

— Тогда мы сначала тебя завезем, а уж потом домой. Ты так внимательно слушала... не поделишься мыслями?