Ни признательности, ни благодарности — даже на лице. Поморщился и ушёл куда-то — наверное, к своей Мюринн. Кличку драконицы подсказал тот же голос. Хотя вчера он же сказал, что не знает драконьего имени. Ведьма подозревала, что каким-то образом голос незримым бывает везде. Может, услышал, как драконицу звал Эйдан?

С голосом, кстати, Рагна была бы не прочь поругаться. Ей не нравилось впечатление, что её каким-то образом используют. А вот в чём и как — не говорят. Но, едва только ведьма начинала спрашивать в ответ на подсказки, голос немедленно затыкался. И время от времени она ходила мрачная.

Впрочем, сейчас ей приходилось не до загадок.

Припрятав страстное желание немедленно узнать, сбрасывал ли Роар с себя заклинание подчинения, Рагна велела ему нарубить мяса кусками помельче, а потом, пока она обкладывает готовое мясо травами, разжечь древнюю плиту. Валежник принесли Диней и дети, которых она послала поискать топливо вокруг руин.

Пока пленник работал, а дети сторожили огонь в плите, Рагна вооружилась колдовским взглядом и по следам в пространстве отыскала Эйдана в конюшне, где он и "ворковал" со своей Мюринн.

На звук её шагов Вечный встал с колен, на которых сидел, пока вполголоса говорил с драконицей. Мюринн тоже чуть повернула голову и моргнула на ведьму. Кожа на морде не сморщилась, что значит (помнила ведьма) — дракон не злится и спокоен.

— Что тебе здесь надо? — глухо спросил Эйдан.

— Мне нужен твой дракон, — вызывающе отозвалась Рагна и дошла до зверя, чтобы медленно обойти его и проверить, как заживают специально нанесённые ему раны.

— И что?

— Семь дней — и она сможет стоять на лапах. Месяц — когда начнёт летать.

— Это я и сам мог бы определить.

— Если мог, то почему ничего не делаешь? Не верю, чтобы драконий наездник не умел целить своего дракона.

— Ты разговариваешь со мной, словно с человеком из Большого мира, — процедил он сквозь зубы.

— А чем ты отличаешься от него? — усмехнулась Рагна. — Тамошние мужчины точно так же, как ты, надеются, что им ничего не надо будет делать, потому что женщина прокормит его. Тамошние мужчины, как и ты, даже не подумают, что можно было бы вытащить припрятанные в руинах посуду и другие вещи, необходимые для спокойного проживания здесь. Ты думаешь, что обойдёшься без них сам, а потому обойдутся и другие. Хотя детей ты видел.

— А с чего ты решила, что такие вещи здесь есть?

— Твоя драконица устроила здесь кладку, — удивилась ведьма, — и я поверю, что ты сразу после этого действа тут же заставишь её лететь назад, в Вечный мир? Нет, ты наверняка намеревался какое-то время жить здесь. С собой ты вряд ли что-то взял. Значит — в доме есть нечто, что позволит тебе выживать здесь несколько дней. Тем более и камин, и плита кухонного очага забиты сучьями.

Он опустил глаза не потому, что она смутила его. А потому, что не хотел, чтобы Рагна продолжала сравнивать его с теми, к которым он чувствовал презрение.

— Ну что? Мне сказать ещё что-то гадкое о тебе, как о хозяине, чтобы ты вынул откуда-нибудь посуду и соль? И что-то вроде одёжки — хотя бы для детей. В конце концов, именно они спасли первых вылупившихся драконов. А если не одёжки, то какие-нибудь тряпки, чтобы я могла придумать для них одежду!

— Зачем тебе посуда, если ты так удобно используешь листья драконника? — не выдержал Эйдан.

— О! Так называется это дерево? — не ожидая ответа, вопросила ведьма, стараясь держать себя в руках. — Так ты спрашиваешь, зачем мне нужна посуда? А где я должна заваривать все те травы, которые найду, чтобы помочь исцелиться и тебе, и твоей драконице, и всем остальным? Мне что — отвары на тех листьях делать? Или на собственных ладонях?

Она чувствовала себя сварливой женой, которая ругается с непонятливым мужем, до которого плохо доходит истина, касающаяся чисто женских дел в хозяйстве.

Потому как именно таким образом Эйдан сморщился, слушая её резкий голос.

— Идём, — бросил он наконец.

"Неплохо ты его!.." — с некоторым удивлением оценил голос.

"А ты заткнись, пока я тебе что-нибудь такое же гадское, как ему, не сказала! — накинулась на него Рагна. — Сидишь в моей голове, помалкиваешь, когда ты нужен! И ляпаешь, когда не нужен! Ты прекрасно знаешь, что мне нужна посуда! Мог бы и подсказать, чтобы я без него взяла её!"

Пока она молча шагала следом за обозлённым (это она чувствовала отчётливо!) Эйданом, успела прослушать тишину и в собственной голове. И чуть не плюнула в сторону, когда поняла, что голос ошарашенно затих. От плевка и правда чуть удержалась, потому что едва не расхохоталась, сообразив: завидя её демонстративный плевок, очень любопытно мог бы отреагировать на него и Эйдан. Так что сейчас она шла за ним, крепко сжимая кулаки: приходилось отвлекаться именно на сжатые пальцы — и таким образом не злиться снова и снова.

Шли долго. Сначала вышли из конюшни для драконицы и обошли руины дома, а потом спустились к незаметной дверце. Вошли, и Рагна сообразила, что попали в нижнюю кухню. Примерное представление об устройстве богатых домов она имела. Знала, что верхняя кухня часто используется для приготовления кушаний для господ, а нижняя — еды для прислуги, для домашних животных. Впрочем, на нижней кухне могли готовить основу и для господских кушаний — в дни празднеств. Но только основу.

Здесь Эйдан сначала подошёл к углу, в котором стояли стол и над ним стеллаж с огромными посудинами. Справа от стола он взял странную штуку, похожую на огромный металлический поднос с четырьмя длинными, металлическими же ручками, а потом обернулся к Рагне и быстрым взглядом словно просчитал её с ног до головы.

— Иди сюда, — позвал он, мотнув головой — движением к себе.

Куда это — сюда? Ведьма насторожилась. Они в трёх шагах друг от друга. Но нерешительно шагнула к нему. Тот спокойно, будто договаривались о том, взял её за подмышки и рывком забросил на тот стол. Ошалевшая от неожиданности, Рагна чуть не упала, когда он убрал руки. Но вцепилась в край посудного стеллажа и вопросительно уставилась на Эйдана.

Тот стоял, шумно дыша, побледневший.

И она украдкой хмыкнула про себя: забыл, что ослабел, вчерашним днём избитый?

Отдышавшись, Вечный сипло сказал:

— На самой верхней полке есть сундучок с предметами для колдовских дел. И несколько посудин, которые тебе могут пригодиться.

Пришлось встать на цыпочки, чтобы увидеть всё то, о чём он сказал.

Сначала она переправила вниз, к своим ногам сундучок. Он оказался плоским и слишком лёгким, так что Рагна заподозрила, что половины предметов, хранимых в нём, не осталось. А то, что осталось, — не истлело ли? Затем пришлось покланяться, переставляя те самые посудинки, о которых говорил Вечный. И — ого! — среди них оказалось даже несколько отварочных чашек для зелий. И несколько мешочков с заговоренным в них входом, а значит, сушёные травы в них "живы" до сих пор.

Заполнив весь "поднос" найденным, благо Эйдан не возражал против жадности ведьмы, которая осталась, по сути, без ингредиентов для исцеления, она присела на корточки, собираясь спрыгивать со стола.

Вечный поднял руки, собираясь спускать её.

— Эйдан, лучше табурет подставь, — предложила ведьма.

Он опустил руки, внимательно глядя на неё.

— Я не говорил тебе своего имени.

Про себя она только усмехнулась. Наконец, он вспомнил об этом. И ответила спокойно — и так, чтобы больше не было вопросов:

— Плохой бы я была ведьмой, если бы не узнала твоего имени — без твоего желания.

— А ты считаешь себя... хорошей? — после небольшого молчания переспросил он и сразу отвернулся, ушёл куда-то в совсем уж тёмный угол, откуда вернулся с добычей — толстенным табуретом на толстенных ножках.

Держась за край стола, Рагна осторожно шагнула на табурет, а потом с облегчением спрыгнула уже с него. Ни слова не говоря, Эйдан взял тяжёлый "поднос" и первым устремился к выходу. Она шла за ним и, затаив дыхание, гадала, закроет ли он дорогу в нижнюю кухню отведением глаза... А потом стало как-то всё равно, закроет — нет ли. Зато погрузилась в раздумья о глупом и ненужном: почему Вечный, о котором в книгах говорилось, как о сияющем господине, всегда спокойном и равнодушном, ведёт себя словно дерзкий мальчишка?

Через час на верхней кухне всё было готово к обеду, так что в первую очередь Рагна велела детям накормить маленьких драконов, попутно размышляя о следующем: а как же Эйдан собирался переместить всю драконью ораву в свой Вечный мир? Или в книгах о Вечном мире не писали о каких-то особенностях дракониц, которые позволяли им переносить своё потомство на дальние расстояния? Или сама ведьма не настолько интересовалась Вечным миром, чтобы вчитываться в подробности о нём?

Пока Арнас и Лунах обносили маленьких драконов мясом морского чудища, нарезанным Роаром на мелкие кусочки, ведьма основательно устроилась на кухне с добытым материалом для исцеления.

Снова очнулся голос, который принялся деловито перечислять всех, кто нуждался в помощи Рагны, а заодно делиться советами, что кому поможет. Пару раз ведьма порывалась рявкнуть на него, но советы были дельными; кое-что из рецептов она узнала, а кое-что из засушенных трав в мешочках ей объяснили.

Ели в той же каминной комнате: Рагна упорно не желала признавать комнату залом, пусть и маленьким. Не все. Роара Эйдан раздражённо скомандовал оставить на кухне. В пику ему Рагна хотела было снова поругаться, но успела заметить на себе любопытные взгляды собственной маленькой команды, и сдержалась.

За столом молчали оба. Рагна — чтобы не вспыхнуть, а ещё потому, что раздумывала над странным для неё вопросом: что есть такого на этом острове, что ей постоянно хочется ругаться? Эйдан молчал, потому что молчал.

Зато дети и Диней, поглядывая на них обоих, с азартом обсуждали ловлю морского чудища, и снова ведьма ненужно думала о том, каково Вечному обедать варёным островным стражем. Нет, она понимала, что все эти морские чудища под заклятием подчинения, но было... просто женское любопытство.

Потом Эйдан отодвинул опустевшую тарелку, допил из металлического бокала принесённое им же для всех вино и молча вышел.

Не через кухню. Так что Рагна не стала дожидаться, что Вечный отойдёт подальше, и, велев Арнасу погулять снова на берегу, бросилась на верхнюю кухню. Зачем? Глубоко в душе теплилось понимание, что она хочет поймать Роара, оставленного перед тарелкой с мясом, врасплох. У выхода на кухню обернулась к комнате и заметила обеспокоенный взгляд Динея: тот быстро поднимался с места, глядя на неё, и ведьма внезапно ощутила огромную благодарность к нему. Юный маг не собирался оставлять ведьму в опасности с таким непредсказуемым, как выяснилось... рабом.

Но Роар сидел перед опустевшей тарелкой, опустив руки, словно кукла, не знающая, что делать дальше. И даже не вздрогнул, когда на кухню влетела ведьма.

Рагна замерла, схватившись обеими руками за дверной косяк, и уставилась на него. Нет, взгляд у Роара пустой, как и подобает человеку с плотной завесью заклинания вокруг него. Она помедлила, а потом подошла к нему. Усмехнулась себе. Они использовали пирата для переноски грузов. Для грязной работы с топором. Но забыли, что и он может нуждаться в их помощи. Или не забыли, а как-то мимо них прошло, что сильный человек, на которого сбросили все грузы, может быть ранен? А ведь его вытащили, по словам Динея, на берег в плохом состоянии. Побило волнами — и не только ими.

Она переступила порог. Возможно, она слишком самонадеянна. Но, если уж она решила, что должна помогать всем без разбору... Да и голос помянул его в перечислении тех, кто нуждается в исцелении... Стол, стоявший отдельно от кухонного, уже был присвоен тем сундучком со всеми ведьминскими предметами.

— Диней, — позвала она, нисколько не сомневаясь, что он за спиной.

— Здесь, — подтвердил юный маг, осторожно обойдя её. Кажется, он решил, что Роар при ведьме сделал нечто, чего не должен делать человек под заклинанием подчинения.

— Помоги мне. Пока нет Эйдана, надо снять с Роара рубаху. Надо бы посмотреть, что с ним. Хоть и поздновато.

Рагна встала близко к пирату — так, чтобы успеть вмешаться, если тот вздумает сопротивляться Динею. Юный маг кивнул, когда понял расстановку. И негромко велел:

— Роар, встань и сними рубаху.

— Наверное, не хватает повелительных интонаций, Диней, — безучастно сказала ведьма и сжала рукоять ножа, от любых глаз спрятанного за запястьем. Сказала, потому что Роар замешкался встать.

— Повторяю, — подрагивающим голосом отозвался Диней. — Роар, встань и сними...

Медлительными движениями пират выполнил приказ, и юный маг выдохнул. Мощные руки поднялись сначала сбросить с плеч кожаный жилет, а следом и рубаху.

Диней быстро юркнул к спине Роара, в то время как Рагна всмотрелась в живот и плечи пирата. Хотя "всмотрелась" не вполне то слово, которым бы она воспользовалась, если бы описывала свои действия. Ведь она то и дело взглядывала ему в глаза, готовая в любой момент увидеть нечто, чего не должно быть в лице человека, находящегося под заклинанием.

Но вскоре тело Роара, безучастно стоявшего перед нею, заинтересовало-таки её — и не тем, что она намеревалась в нём увидеть. Она примерно предполагала, что злобный пират, с длинными чёрными волосами, по вискам заплетёнными в косички; с неряшливой чёрной бородой с проседью; с глазами пепельного цвета под обвисшими косматыми чёрными бровями, с общим хищным выражением лица, сейчас слегка расслабленным, мог нести на собственном теле татуировки. Слышала она о том. Да и видела не раз...

Но эти татуировки никак не могли быть сделаны в приморских лавочках. Жила она в таких городках с такими лавочками — повидала моряков, бегавших к ней со своими болячками. Отличные мастера тату на разные рисунки были и есть. Но такой тончайшей татуировки — целый узор! — она никогда не видела. И сейчас она заворожённо всматривалась в странные знаки, неуловимо переходившие друг в друга, и, когда спохватывалась, безнадёжно начинала искать в них знакомые магам и ведьмам знаки и символы. Почему магам и ведьмам? Сама сначала не поняла.

Из состояния созерцательности её вывел тихий голос Динея:

— Рагна, он пытается снять с себя заклятие подчинения... И у него это получается.

— Откуда... — первое слово от неожиданности прозвучало хрипло, и она кашлянула. — Откуда ты знаешь? Что он...

— Татуировка... Ты смотришь на его живот и плечи. Она двигается? У меня здесь, на его спине, — да. И эти знаки... они будто отслаиваются и... пожирают структуру заклятия. Медленно. Но хорошо видно. Рагна... — уже шёпотом, — что делаем?

— Что... если вывести его из заклятия? — тоже прошептала Рагна.

— А ты... не боишься?

— У меня нож...

Он выглянул из-за широкоплечего пирата, и ведьма с изумлением увидела, что юный маг чуть ли не смеётся. Только шевельнула губами — спросить, что его рассмешило, как поняла: её нож. Да, смешно. Против такого... громилы всего лишь нож, который легко прячется за её тонким запястьем.