Чаганов: Будущее

— Что такое?

— Открой матрицу баланса, — бросил Бирюков, встал, сделал шаг к окну, но ноги не слушались, он попятился и упал в кресло.

'Это тебе не эфемерный 'уровень поддержки власти'. Падение размерности базовой матрицы межотраслевого баланса значило большее. ОГАС вдруг перестал считать экономику страны в полном объёме.

'Тысяча двести на тысячу двести, — Бирюков быстро прикинул в уме, — это, если грубо, полтора миллиона коэффициентов. Для 'Ломоносова', суперкомпьютера ОГАС, — ежедневная рутина. Даже если не просто считать, а балансировать, прогоняя несколько итераций, строить каждый раз обратную матрицу — не катастрофа. Десятки секунд, ну пусть будут минуты. Хорошо, с очередями, обменом, грязными входными потоками — десятки минут'.

Он откинулся в кресле, сцепив пальцы на затылке:

'Данные продолжают исправно поступать на порты ввода 'Ломоносова', значит, причина огрубление модели не в их недостатке. Система сама решила сделать это'...

— Борис Иванович! — в третий раз позвал его стажёр. — А что не так?

Бирюков не ответил:

'... Может быть, всё-таки, внешнее вмешательство, скрытая, незаметная команда? — он как одержимый прильнул к экрану, открывая и закрывая всё новые и новые окна. — Нет. Абсолютно никаких следов. Остаётся реакция программы на изменения внешней среды. Глубинная защита! Та самая, о которой до этого момента он предпочитал думать лишь как о страшилке ушедшего 'чагановского' времени'...

Он медленно через нос втянул воздух:

' ... Если это действительно она, тогда всё объяснялось. Снятие админов, подмена профилей, вход под чужими никами — всё это система уже не трактовала как конфликт во власти. Отсюда и реакция на него — заставить любую победившую сторону восстановить 'статус-кво'. '600 на 600' — это временно. Уверен, что 'Ломоносов' продолжит 'душить' новую власть, пока она не откатит назад. В скором времени нас ждёт '200 на 200'. По сути, планирование военного времени, когда балансировались лишь основные продукты и виды сырья. Жёстко, и ведь противопоставить этому нечего — к ручному управлению возврата нет. Те люди, которые стояли у руля плановой экономики полвека назад, уже ушли. Прошло четверть века, как были закрыты факультеты в вузах, готовившие им смену'.

— Ну чего встал?! — зарычал он на Павлова. — Я тебе не нянька! Не научишься думать своей головой — вылетишь отсюда как пробка!

* * *

Андрей сделал двадцать отжиманий, принял ледяной душ и вернулся к монитору.

ГРИША/СИБ:

— Я проконсультировался у наших экономистов из Академии наук. '600 на 600' — это не приговор. Экономика обладает большой инерцией. Большинство предприятий сразу даже ничего заметит. Ощутимые последствия проявятся примерно через полгода. Комбинаты почувствуют в течение квартала, министерства — через пару недель. А что касается населения, то серьёзные проблемы на полках магазинов станут видны через год.

БИР:

— Во-первых, я говорю о Шеине, которому паникёры из правительства скоро доложат. А во-вторых, почему ты считаешь, что ОГАС остановится на '600 на 600'?

ГРИША/СИБ:

— Потому, что ОГАС сам не идёт на эскалацию, он отвечает.

АРКАДИЙ/ЮГ:

— Спорное утверждение.

ПАВЕЛ/ЛУЧ:

— +1.

БИР:

— Я еду к Шеину. Нельзя допустить, чтобы ему об этом сообщил кто-то другой.

— Всё, — сзади раздался голос матери, Андрей вздрогнул, — Бирюков 'поплыл'. Теперь точно сдаст нас Шеину.

— Почему?

— Потому, что ему надо показывать начальству результат. Тут ему уже не до Основы — 'хватай мешки, вокзал отходит'.

— Если мы сейчас уйдём отсюда, — нахмурился он, — то он сразу 'сложит два и два'. Один провал — случайность, два — закономерность.

— Нам и так повезло, Андрей. Самоуверенность и беспечность сыграли с Бирюковым злую шутку. Но он не глуп. Рассчитывать на его глупость — глупость в квадрате.

В дверях появилась Лика, с тревогой глядя на обоих.

— Время на сборы — 15 минут, — добавила мать голосом, не терпящим возражений.

* * *

— Скажи, Саша, — генсек внимательно посмотрел в глаза полковника, — что у тебя в инструкции написано? Например, арестованный хочет передать письмо руководителю КГБ. Ты передашь его или скажешь — не положено?

— Вы не арестованный, товарищ Романов...

— Хорошо, — поднимает руку генсек, — "не арестованный" хочет передать письмо руководителю КГБ.