Товарищ Гроза - 5

Правда, позже к эвакуированным писателям, а вернее — к одной поэтессе, присоединился ещё один. Ну, если его можно назвать вообще писателем. Пётр Ершов (не тот, который 'Конька-Горбунка' написал). Активно сотрудничал с местной оккупационной властью. Причём однозначно — по собственной воле и по инициативе.

Лично мне на него было глубоко плевать, но вот у Маргариты Орловой возникло другое мнение: прибить где-нибудь и прикопать. Против предложения похитить и сдать советским властям она тоже не возражала. Ну а я разве против сделать девушке приятное?

— Ты меняешь людей вокруг себя, — заявила мне как-то Любовь Орлова.

— И кого я на этот раз поменял? — не понял я.

— Маргариту. Раньше бы она так ни за что не сделала.

— Что именно? — опять не понял я.

— Спасать знакомых — это да, это она могла. Но наказывать предателей — это не про неё. Ей на таких Ершовых всегда было глубоко плевать. И это именно твоё воздействие.

— Ну так, значит, я очень хороший человек, — сделал вывод я. — Если навожу людей на правильные мысли.

Неожиданно эвакуируемых предложила не только Маргарита Орлова, но и Савелий Петрович. Далеко не всем контрабандистам понравились новые власти. Да и полностью заблокированный порт не располагал к продолжению привычной деятельности.

Хотя, казалось бы, расцвет нового варианта НЭПа, то есть занимайся любым предпринимательством, если ты сам правильной национальности. На самом деле всё не так просто. Чем больше возможностей для легального бизнеса, тем меньше возможностей для контрабандиста. А вот чем больше запретов, наоборот, тем нужнее специалист, который эти запреты обходит.

В общем, по тем или иным причинам, но нашлись желающие покинуть Одессу. Сначала это было три семьи, потом к ним присоединились ещё две, потом ещё четыре. Только чем они будут заниматься на новом месте — вот в чём вопрос. Ни в какой Стамбул или другое подобное место эвакуация не предполагалась. Исключительно на территорию СССР. Там, правда, тоже условий для контрабанды немало, чем они собственно до этого и занимались. Но это в Одесском порту, а что они будут делать где-нибудь в северной тайге?

И да, я собираюсь либо развивать сам Китеж, либо основывать ещё один Тайный Город где-нибудь неподалёку от него. Раз уж мне Система дала такой полезнейший навык, то его тоже стоит качать по максимуму. О чём я, кстати, уже не раз думал, и не пропускаю ни одной возможности прихватить ещё и строительные материалы. Если их выгрузить на новом месте, то вероятность образования города сильно повысится. Это танки, даже горелые, по-любому увезут на заводы для восстановления или переплавки, эшелоны с оружием тоже увезут, а горы битого кирпича вряд ли кто-нибудь потащит на другой конец страны.

Пока носились по городу в поисках писателей, балерин, художников и даже контрабандистов, я чуть не забыл самого главного. Библиотекарь я пятого уровня или просто погулять вышел? Однако вспомнил и вышел погулять как раз в сторону библиотеки.

Внутрь меня поначалу не пустили. Одесская государственная библиотека была в плачевном состоянии и функционировала исключительно как хранилище. Зато кое-что удалось выяснить. В самом начале сюда вторглась какая-то румынская часть и просто встала на постой. А потом они ещё разворовали всё самое ценное, и не книги, а мебель. Ну а книги из этой мебели просто повыкидывали.

Военных уже успели выселить, и сотрудники пытаются хоть что-то восстановить. Но, насколько я знаю, ничего у них особо не получится, потому как очень скоро румыны начнут это всё вывозить к себе. Однако случился товарищ Гроза, и очень скоро тут вообще ничего не останется, так как я заберу всё уже себе.

Так что библиотека встала обязательным пунктом маршрута на последний день пребывания в городе.

Глава 8 Десять рублей в катакомбах

Днём по городу разгуливал молодой помощник торговца. В сопровождении дам в основном и разгуливал. Ну и правильно — чего эта молодёжь в торговле понимает? Вот пусть хотя бы за сёстрами приглядит. Для румынских патрульных я оставался безобидным юношей, обременённым заботой о двух капризных столичных красавицах. Стамбул сейчас не совсем столица? Да кого это волнует!

Ну а после наступления комендантского часа, предварительно хорошо выспавшись в инвентаре, уже в образе товарища Рабиновича я полез в катакомбы. Ходят легенды, что они все между собой соединены и тянутся вообще под всей Одессой, а то и дальше. Но, скорее всего, это не так, хотя именно для меня, если очень понадобится, они и будут все между собой соединены — опыт как в Бресте, так и в Минске имеется.

Ну а пока я выбрал самый безопасный вход, про который точно известно, что он надёжно завален. Потому и выбрал, что его никто не охранял. Но мне с помощью пространственного кармана разобрать этот завал труда не составило. Другое дело, что во вне лимит такие камни не поместишь. Так можно временно подержать и в основном пространстве инвентаря, места там хватает.

К тому же, будет потом чем бомбить немцев. Это исключительно камнями я не хочу, но если с неба будут сыпаться бомбы и всякие горючие материалы, то и просто камни лишними не станут. Тяжёлые обломки ракушечника и прочего гранита, летящие с высоты нескольких километров, превратятся в отличные кинетические снаряды, способные пробивать крыши блиндажей не хуже настоящей артиллерии.

Завал не зря считали надёжным — провозился минимум пару часов, пока не добрался до хоть какого-то подземного хода.

При прокладке новых тоннелей я совмещал приятное с полезным. Хотя, наверное, правильнее будет сказать — полезное с полезным. Могу взять, особо не напрягаясь, в инвентаре кусок горной породы примерно полметра на полметра. На самом деле всю свою косую сажень могу взять, но там, пожалуй, надо будет дольше готовиться, чем брать. А так кубики со стороной в полметра — очень даже полезная штука. Как строительный материал.

Ведь под Одессой катакомбы не ради развлечения вырыли, а как раз ради этого самого ракушечника из которого построена практически вся старая Одесса. Вот и я себе такие кубики аккуратненько в пространственном кармане складывал. Этот лёгкий, пористый камень идеально подходит для быстрой постройки тёплых домов. И я даже знаю где именно.

Жаль, что во вне лимит так забрать нельзя, хотя, казалось бы, произвожу стройматериалы, то есть лично сделанное и должно проходить, как исключение. И думаю, если бы у меня системный навык строитель был на пятом уровне, то считалось бы, а пока там всего лишь двойка, нет. Наловчился в этом деле, когда из ловушки в Минске под землёй выбирался. Но тогда я весь лишний грунт обратно у себя за спиной скидывал. Ну а сейчас это не просто грунт, а стройматериалы, которые пригодятся в Китеже.

Поэтому, если попадались просто слишком узкие проходы, я и там не стеснялся, расширял. Не думаю, что потом это моё творчество из Китежа потащат куда-нибудь вглубь страны. Там и останется, там и пригодится.

Однако, если присмотреться, то мои кубики получались идеально ровными, буквально отполированными до блеска. Обычными методами так, наверное, можно отшлифовать гранит, обсидиан или мрамор. Не уверен, ракушечник вообще можно до такого состояния довести? А ведь если такой ровный сам кубик, то и место, откуда он был вырезан, такое же.

Теоретически меня по этим следам можно вычислить. Не в смысле поймать, а в смысле понять, что я тут был. С другой стороны — ничего особенного. Во-первых, сильно сомневаюсь, что кто-нибудь станет настолько заморачиваться. Во-вторых, разве что случайно можно на такое обратить внимание тут в катакомбах. Ну и самое главное: товарищ Гроза совершенно официально возьмёт у товарища Рабиновича всех эвакуируемых. И где ему их брать, если не тут в катакомбах? Ну и по радио это будет объявлено. Так что и с этой стороны я прекрасно прикрылся. Точно никто не догадается, что это один и тот же человек. Да, оба любят глупо пошутить, но очень уж по-разному.

В общем завал я разобрал и проходы в некоторых местах расширил. Ну а дальше — по привычной ещё по Бресту схеме. Ну или ориентируясь по нюху, что тоже актуально. Правда, оказалось не совсем. У некоторых канализация почему-то уходила прямо в катакомбы. Может быть, в нормальное время такого не было, но сейчас, когда коммунальные службы только начинают восстанавливаться, нашлись ушлые горожане, которые сливают всё сюда.

— Стой, кто идёт! — вдруг окрикнули меня из темноты.

Они что там, совсем дебилы? С другой стороны, и я не сильно умнее. Иду по катакомбам не скрываясь, да ещё и подсвечивая себе фонариком. Однако решил, что это будет самый простой способ найти прячущихся партизан. Пускай они меня сами заметят. Я оказался прав — действительно нашёл.

— Уже никто и никуда не идёт, — ответил я фразой из анекдота. — Кашу будете?

Ну а второй вопрос был уже не из анекдота. Однако — очень даже хорошо проверенный метод знакомства по брестским катакомбам, вернее, по подвалам Брестской крепости. Особенно когда к вопросу прилагается ещё большой котелок горячей, только что снятой с огня каши. Да ещё и с тушёнкой, что легко определялось по запаху.

Произошло ровно то же самое, что и в Бресте. Кашу у меня приняли без лишних вопросов и вообще не удивились, откуда она вот такая могла появиться.

Пока партизаны ели, я выбрал самую ровную стену. Подойдя поближе обнаружил, что не я первый её выбрал. Тут было наклеено несколько газет, плакатов и даже сделанная от руки стенгазета. Так даже лучше, выходит, место подходящее. Я начал деловито наклеивать туда свои листовки. Целых две: первую — стандартную от товарища Рабиновича и ЕПО-1 с прейскурантом на подвиги, а вторую — уже от Первой, Краснознамённой, Партизанской Дивизии Имени Товарища Грозного, Иван Василича, на которой значилось, что она оплачена лично товарищем Грозой.

Во-первых, кто сказал, что листовки нельзя расклеивать в катакомбах? Наоборот, именно там и надо. В городе они мало кому интересны, а вот тут, в подземельях, и находится основная целевая аудитория. А во-вторых, они оказались не очень актуальны. Мы их печатали заранее и немного промахнулись, так как тут говорится исключительно про немцев и ни слова про румын. Надо будет позже для города отпечатать другую партию. Но пока для демонстрации флага сойдут и эти.

— Что вы делаете, товарищ? — раздался голос у меня за спиной.

— Листовки расклеиваю, — ответил ему очевидное, даже не оборачиваясь.

— Но зачем тут?

— А где ещё? Не наверху же.

— Именно наверху и надо, — ответил уже другой.

— Кому надо? — решил уточнить я. — Румынам? Так они это всё сразу посрывают. А вот вы тут прочитаете хотя бы, за полным отсутствием другой развлекательной литературы. Да и потом, не я первый.

Последняя фраза была намёком на уже имеющуюся стенгазету.

— А ты вообще кто такой? — спросил третий.

— Товарищ Рабинович, командир ЕПО-1, то есть еврейского партизанского отряда номер один. Слышали о таком?

Оказалось, что никто ничего такого не слышал. Дикие люди, сидят у себя в катакомбах и что делается в мире — не знают. И ладно бы только про товарища Рабиновича, про товарища Грозу и Первую, Краснознамённую, Партизанскую Дивизию Имени Товарища Грозного, Иван Василича они тоже ничего не слышали. Вот я и говорю, пещерные дикари.

— Это серьёзно? — вдруг спросила единственная девушка, которая, в отличие от остальных, всё-таки прочитала висящие листовки.

— Что именно? — уточнил я. — Хотя не важно, там всё абсолютно серьёзно.

— Взрыв любого моста всего за десять рублей? — всё-таки пояснила она.

— Конечно, — кивнул я. — Нормальная цена для моста. В Бресте уже взрывали.

Та достала из кармана комсомольский билет, открыла и вытащила оттуда сложенную пополам десятку. Протянула её мне и сказала:

— Тогда взорвите Горбатый мост.

Вот так просто взяла и поверила. Остальные удивлялись, насмехались, возмущались и ещё много чего. А она поверила. И к тому же заплатила по установленному тарифу.

— Договорились, — кивнул я, принимая деньги. — Только вначале оформим расписку.

— Зачем? — не поняла она.

— Ну как же, потом в центр по радио сообщу, кто оплатил взрыв моста. А вдруг за это какая медаль положена? Вот и пусть награждают виновного. В данном случае — виновную.

Девушка засмущалась и начала отказываться. Но сделку мы всё-таки оформили. Я напирал даже не на медаль, а на то, что деньги счёт любят и требуют оформления. Тогда она была вынуждена согласиться. Бюрократия — страшная сила. Как и красота, только страшнее.

Я чуть по привычке не вытащил из инвентаря Любовь Орлову, так как обычно — да что там обычно, вообще всегда — любые документы оформляет именно она. Но вовремя вспомнил, что сейчас являюсь не товарищем Грозой, а товарищем Рабиновичем, у которого никакой Любови Орловой и тем более пространственного кармана нет и быть не может. Пришлось всё писать самому и вручную. Местные даже не удивились, что у меня в кармане оказалась довольно большая записная книжка и пишущие принадлежности. Похоже после каши их уже ничем не удивишь.

— Татьяна... — произнёс я вслух, выводя аккуратные буквы. — Извини, отчество и фамилия как? Секретарь комсомольской ячейки одесского партизанского отряда из катакомб. Всё верно?

— Татьяна Марковна Кузнецова, — чуть слышно ответила она. — Да, всё верно.

— Кстати, а почему в комсомольском билете? — спросил я. — Странный какой-то кошелёк получается.

— Это не кошелёк, — засмущалась она. — Просто сейчас некому платить взносы, вот и отложила. А все тут смеются. И вот вы теперь будете смеяться.

— Не буду, — честно ответил я. — Деньги вообще счёт любят. А сами деньги надо любить, тогда они будут любить тебя в ответ. Ну и за всё надо честно и вовремя платить. А то некоторые не хотят. За брестский мост мне пока так и не заплатили. И вообще, мне твоё отношение нравится: была б еврейкой — принял бы к себе в ЕПО-1 сразу заместительницей. Ну а так могу порекомендовать партизанскую дивизию товарища Грозы. Он, скорее всего, тоже примет.

Ну а дальше мне пришлось всё-таки объяснять, что такое партизанский отряд товарища Рабиновича, что такое Первая, Краснознамённая, Партизанская Дивизия Имени Товарища Грозного, Иван Василича, ну и чем мы друг другу можем помочь.

— Если есть евреи — могу сразу принять в ЕПО. Остальных могу порекомендовать для партизанской дивизии. Также возможна эвакуация за линию фронта к нашим. Ну и последний вариант: остаётесь тут, тогда могу подкинуть какого-нибудь оружия для более эффективного сопротивления. Выбор за вами.

А вот оружием все сразу заинтересовались. Правда, усомнились, как я его им подкину.

— А что тут такого? — пожал плечами я. — Вон там, за углом лежит.

— Где? — раздалось сразу несколько недоверчивых голосов.

— Да там, откуда я пришёл. Не таскать же мне тюки по катакомбам. Если хотите, пойдём сразу заберёте.

Они, естественно, захотели, и мы пошли. Правда, не всей толпой — только несколько человек отправились со мной.

За угол я завернул первым и тут же вытащил из инвентаря заранее подготовленные тюки с трофейным оружием. А также трёх бойцов партизанского отряда, которые тоже были заранее подготовлены и проинструктированы. Три подростка — два парня и одна девчонка — сидели на этих самых тюках. И как только за мной появились партизаны, все втроём вскочили по стойке смирно и отдали честь.