"Лиса Пенрика" (Мир пяти богов 3)

Может ли демон-лиса по-прежнему понимать человеческую речь? подумал Пен для Дез. Когда-то ты была кобылой. И львицей. Могла ли ты тогда понимать?

Это было два столетия назад, Пен! В любом случае, нет. Ни одна из них еще не была в человеческом теле, чтобы приобрести такие навыки. А обратное... я никогда не делала. К счастью.

Сможет ли мозг лисы хотя бы постичь сложности человеческих языков, чтобы передать их своему демону? Пен, который к настоящему времени владел шестью языками, не недооценивал эту задачу. Звуки, по-видимому, не должны были искажаться — лисы обладали острым слухом, — но мог ли низший демон сохранить такое восприятие? Ни один дух не может долго существовать в материальном мире без материального существа, которое поддерживало бы его, гласило основное правило Храма. Могут ли способности духа существовать по частям? По крайней мере, на какое-то время?

Казалось, что нет другого способа узнать это, кроме как проверить.

Освил, как заметил Пен, обычно использовал Талу для разговора с любой допрашиваемой женщиной. Возможно, это еще одна причина, по которой этот хитрый человек ценил свою помощницу, что, очевидно, так и было. Возможно, лисья шаманка могла бы стать таким послом?

— У Инглиса бывает странный голос, — прошептал он ей. — Я видел, как он командовал собаками. И людьми, хотя должен предупредить, что на демонов это не действует. Ты можешь использовать его, чтобы поговорить с лисицей? Выманить ее?

Люнет нахмурилась и прошептала в ответ: — Голос скорее командный, чем призывный. И собаки уже немного понимают речь. Хотя есть еще песни.

Пен не думал, что она имела в виду простые храмовые гимны; ему нужно было узнать об этом побольше. Позже. — Я слышал, что есть заклинания посильнее, приманки.

Она кивнула. — Они сохраняются только до тех пор, пока шаман вливает в них жизнь. Или паразитирует на каком-то источнике жизни, чаще всего на самом субъекте, но это более сложное и дорогостоящее принуждение.

— Мм. — Принуждение, как правило, действует только до тех пор, пока его применяют. Убеждение могло бы быть более полезным. — Сначала попробуй поговорить с ней. Мягко уговаривай. Говори проще.

— Какое сообщение?

Любая угроза отдать лисицу в распоряжение Бастарда, как того желал Хамо, привела бы демона в ужас. И не без оснований. — Предложи принять ее — и ее детенышей — в королевское братство. У вас есть средства, чтобы содержать лис в вашем зверинце здоровыми, не так ли?

— Конечно. — Люнет улыбнулась. — Хорошая мысль. — Она на коленях пробралась вперед, поближе к темному входу в пещеру, и снова присела на корточки. — Привет, леди. Мы не причиним тебе вреда. Поскольку все другие люди охотятся, мы хотим отвести тебя в более безопасное место, чем эти леса. В логово моих шаманов. С твоими детьми. Ты доверишься мне?

От звучания странного голоса, хотя Пен уже и слышал его, у него на руках все еще шевелились волоски. Лисица поползла вперед, к свету, низко пригибаясь к земле, обнажив белые зубы и поводя ушами из стороны в сторону, тяжело дыша от волнения. Люнет наклонилась вперед, положила руку между двумя темными передними лапами и замурлыкала незнакомую Пену мелодию, тихую и жутковатую.

Лисица медленно опустила морду и коснулась носом ладони Люнет.

Какое-то общение было достигнуто, хотя Пен не был уверен, с лисой, демоном или с обоими сразу. Пен вспомнил свое собственное огромное замешательство, когда впервые увидел Дез. Он не мог вручить лисе тонкую книгу по магии, чтобы она ознакомилась со своим новым состоянием, несмотря на всю неестественную осведомленность, которая, казалось, светилась в этих медных глазах.

— Полагаю, — пробормотал Пен, — сначала мы должны доставить их всех обратно в поместье. А потом, может быть, попросить Вегея одолжить нам фермерскую телегу, чтобы отвезти их в город. — Или корзины, или что-нибудь в этом роде. — Если бы он сам подумал заранее, можно было бы доставить в эти леса какие-нибудь приспособления для перевозки. — Шесть лисят. Смогут ли они пройти такое расстояние? Пойдут ли за нами?

Люнет, казалось, вступила в контакт с лисичкой, ее мурлыканье превратилось в песню без слов, и животное расслабилось в ее руках. Она погладила лисичку по голове, поиграла с ее пушистыми ушами, провела тонкими пальцами по рыжему загривку. Наполовину шаманское убеждение, подумал Пен, наполовину простое, искреннее восхищение, убедительное само по себе.

Очарованный, Пэн подкрался ближе и протянул свою руку, но только для того, чтобы лисица наклонила голову и скривила губы с черными краями в зубастом рычании. Люнет бросила на него раздраженный взгляд, и Пен успокоился, чувствуя странное разочарование из-за того, что его исключили из этого праздника любви. Ты просто тоже хочешь ее погладить, хихикнула Дез. Странное общение продолжалось еще несколько минут, затем Люнет забралась в логово и тут же вернулась в сопровождении полудюжины сонных и сбитых с толку лисят, которые, как и говорили, действительно были очаровательными. Они заморгали глазками-пуговками и дружно бросились к груди своей матери, но рассеянная лисица раздраженно оттолкнула их. Почти машинально Пен воспользовался моментом, чтобы избавить их с помощью Дез от блох и клещей, что привлекло пристальный взгляд лисицы — или ее демона, — но ее внезапное напряжение снова исчезло, когда стало ясно, что детеныши не пострадали от этого.

Итак, какой частью демонической силы Магал или контроля над ее силой обладала лиса? Уничтожение насекомых было одной из простейших разрушительных магий, первой, которую Дез продемонстрировала ему, когда он так непреднамеренно приобрел ее. Это наводило на мысль, что демон-лиса, возможно, не так опасен, как он боялся.

Просто, заметила Дез, но требует тонкого контроля.

Магал, должно быть, смогла бы это сделать. И Сведра.

О, конечно. Дело в том, что менее точный контроль не обязательно менее опасен.

Хм.

— Давай отведем их всех обратно в поместье, — предложил Пен. Это дало бы ему немного времени на размышления. — А потом в Братство. — Это дало бы больше. Головоломка нуждалась в таком решении. Потому что, завоевав доверие как лисы, так и демона, предавать их любым из множества способов, которых мог потребовать его долг перед Храмом, становилось все более... неаппетитным.

По знаку Пена Инглис и Нат покинули свое наблюдательное место и с любопытством подошли поближе. Пен объяснил новый план, и вся компания перестроилась для похода. Люнет пошла впереди, лисица — за ней по пятам. Лисята следовали за ними с такой организованностью, какой можно было ожидать от любых других шестерых малышей, то есть вообще никакой. Инглис и Пенрик прикрывали фланги, подгоняя своих маленьких подопечных обратно в строй, а Нат замыкал шествие. Несмотря на то, что он улыбнулся им, лисята, бросив на него первый настороженный взгляд, казалось, испугались его медвежьей ауры. По крайней мере, они не отставали.

Заложники, невольно подумал Пен, глядя на спешащие комочки пуха. Похоже, он взял заложников. Это не заставило его почувствовать себя таким умным, как следовало бы.

Ты чувствуешь себя виноватым из-за того, что солгал лисе? удивленно спросила Дез. Только ты, Пен.

Или, возможно, демону. Или и той, и другому. Это зависит от того, как будут развиваться события.

Ах да. Периодически ты напоминаешь, почему нравишься мне. Намек на самодовольное собственничество.

Ему нечего было на это сказать, хотя он и почувствовал некоторое облегчение.

Барахтающиеся лисята начали скулить, выражая недовольство походом, и губы Пена скривились, когда он представил, как они ворчат: "Разве мы еще не на месте, мама?" Необычная процессия наконец выбралась на более ровную площадку, направляясь к главной тропе. До поместья оставалось меньше мили.

Стрела вылетела из ниоткуда, слишком быстро, чтобы Пен успел среагировать, и почти слишком быстро для Дез. Она едва успела подбросить ее так, чтобы направить сбоку лисы, а не в упор. Животное взвизгнуло и развернулось. К тому времени, как была выпущена следующая стрела, Дез, сама того не желая, ускорила восприятие Пена, чтобы оно совпало с ее собственным. Он расщепил второе древко и отбросил железное острие в сторону, одновременно поворачиваясь, как лиса, в поисках источника угрозы.

С его точки зрения, когда Дез использовала эту защиту, мир вокруг него замедлился. Люнет поворачивалась, Инглис поднимал руку, Нат поднимал голову, и все это с неторопливостью бусинки, падающей в мед. Детеныши, услышав крик матери, либо прижались к земле, либо бросились врассыпную. Взгляд Пена лихорадочно искал в лесу лучника — там, под прикрытием вывороченных корней деревьев. Пен успел лишь дернуть тетиву, прежде чем броситься на убийцу, так что третья стрела не полетела в него, и ее сломанные концы ударили лучника по лицу до крови.

Он перепрыгнул через упавшее бревно, чувствуя, что его ноги слишком сильно напряглись. Позади его Инглис крикнул: — Присмотрите за лисами! — и бросился следом.

И вот он оказался у цели. У него кружилась голова — он чувствовал себя так, словно потерял рассудок. Он схватил человека за кожаный жилет, рывком поставил его на ноги и прижал к ближайшему вертикальному стволу дерева. Лук со стуком упал на землю.

Это было ужасно, понял он наконец, когда Дез позволила миру вернуться к нормальной скорости, а его легким стало трудно дышать — этот неестественный долг тела действительно должен был быть возвращен, о да, и никаких продлений. Трауч не стал содействовать своему внезапному аресту; он вырвал свои сжатые в кулаки руки из хватки Пенрика и разорвал захват, оттолкнув Пена назад. Пен споткнулся и снова пришел в себя.

Я могла бы перерезать ему сухожилия так же легко, как тетиву лука, предложила Дез. Не совсем теологически запрещенный акт убийства с помощью волшебства, но, по мнению Пэна, слишком близкий к этому, слишком необратимый. Напоминание резко остудило разгоряченную голову Пена, как раз в тот момент, когда, к счастью, появился Инглис.

— Вы двое! — прохрипел Трауч. Он потянулся к охотничьему ножу, висевшему у него на поясе, и выставил его перед собой.

Лезвие тут же покрылось ржавчиной, и Трауч взмахнул им, разбрасывая оранжевые брызги. Инглис проревел: — Стой! — и рукоять, пролетев в дюйме от живота Пена, выпала из онемевших пальцев. Рот егеря открылся от изумления, а затем, когда он поднял глаза и встретился взглядом с Пеном, в них появился страх. — Что?..

Трое мужчин стояли треугольником, сжав кулаки и тяжело дыша. Пен воспользовался моментом, чтобы попытаться перевести разговор с необдуманных действий на слова. Там, по крайней мере, он был бы в безопасности. Потому что стрельба в лису, как могла бы заметить Тала, обычно не каралась смертной казнью.

О, я бы позаботилась о твоей безопасности, где бы ты ни находился, промурлыкала Дез. Но она разочарованно замолчала, когда исчез шанс на еще больший хаос.

Пен вытащил из внутреннего кармана жилета свои шнуры, заплетенные в тройную петлю, и махнул ими егерю. — Я ученый Пенрик из Мартенсбриджа, храмовый волшебник, — объявил он, затем глубоко вздохнул, не зная, что делать дальше.

Если бы он сунул живую гадюку в лицо Траучу, этот человек не смог бы отшатнуться более резко.

— Я задерживаю тебя... — Во имя чего? Юридически Пен обладал высшей властью над демоном только по отношению к нему, и то предоставленной Хамо. Он пропустил эту загадку мимо ушей и продолжил: — по подозрению в соучастии в убийстве.

Трауч оттолкнулся, колеблясь между борьбой и бегством, хотя Пен подумал, что судьба его лука и ножа должна была научить его лучше, чем снова прибегать к борьбе. Инглис прорычал: — Сдавайся.

Мужчина не столько сдался, сколько замер, оказавшись между противоречивыми требованиями ужаса и шаманского принуждения. — Я не стрелял в нее! — почти взвизгнул он.

Пен моргнул и замер. — Я не говорил, кто был убит. Или как.

Трауч застыл в ужасе другого рода, разинув рот, как рыба.

— Освил захочет услышать это, — сказал Инглис.

— Я хочу этого, — сказал Пен, пристально глядя на Трауча. Инглис настороженно посмотрел на Пена.

Их прервало низкое рычание лисы. Она подошла к ним на негнущихся ногах, шерсть на ее спине встала дыбом, уши прижаты назад. Ее медные глаза были устремлены на Трауча. Несмотря на весь свой злобный вид, она была не такого размера, чтобы представлять смертельную угрозу для хищников, но нет, настоящей опасностью здесь была не лиса.

— Похоже, ты виновен, — сухо сказал Инглис. Ужас Трауча сменился внезапным замешательством.

Паника передалась Пену. Он поспешно встал перед лисой, между ней и егерем, и закричал: — Нет, нельзя!

Животное — нет, демон — пригнулось, отступая от бурлящей массы Дез, разряд разрушительного хаоса, собравшийся, чтобы обрушиться на человека, снова утих. Хвала Бастарду. Пен сомневался, что такой взрыв бесформенной магии мог бы сразу убить Трауча, но он был совершенно уверен в нежелательных последствиях, если бы это произошло.

— Я еще не знаю, смогу ли спасти тебя, но точно знаю, что не смогу, если ты это сделаешь!

Понял ли его демон или лиса? Даже если в этих медных глазах промелькнуло понимание, превосходящее лисье, это не сделало их человеческими.

На расстоянии выстрела из лука испуганные вопли детенышей, которых собирали насильно, отвлекли лисью часть этого непреднамеренного существа. Она обернулась один раз, повернулась обратно, на полпути к безумию от всех противоречивых требований.

— Мы должны развести этих двоих, — задыхаясь, сказал Пен Инглису, слепо указывая на Трауча, который теперь казался наименьшей из его проблем. Он повысил голос. — Нат! Иди сюда!

Нат неуклюже перебрался через валежник, держа на руках протестующих лисят, и сказал: — Да, ученый?

— Вы с Инглисом отведете Трауча в поместье впереди нас, — сказал Пен. — Мы с Люнет приведем лисят. — И демона, — не сказал он вслух. Имел ли Трауч хоть малейшее представление о том, какой опасности он только что избежал?

Будь его воля, первый же удар ножом выпотрошил бы тебя, Пен, сухо заметила Дез. И тогда ничто не спасло бы его.

И Пен не подумал, что она имела в виду демона-лису. Он предпочел проигнорировать и это, и запоздалую дрожь в животе. Обнаружил, что его вспотевшая рука все еще сжимает храмовые шнуры, и засунул их обратно в карман жилета. Не переставая удивляться, насколько меньше, а не больше свободы дает человеку обретение ответственной власти. Совсем не так он представлял себе в детстве своих старших, кажущихся такими могущественными. Когда Нат наклонился, чтобы освободить лисят, которые подбежали к своей обезумевшей матери, Пен тоже решил, что это, должно быть, более распространенное заболевание, чем он когда-либо предполагал.