Ангел со сковородкой

— Рауль никогда такое не носил, — уверенно произнесла Ангелина. — Ты уверен? Высокий такой брюнет, глаза карие....

— Не, этот не Рауль. Как звать — не знаю, Кармен его то любимым, то лапочкой, то зайчиком, то еще как, и он в плащ завернется и проскакивает быстро. А карета без гербов, такая... для разных поездок.

Ангелина поняла, о чем говорит мальчишка.

Здесь это принято. На дверце кареты рисовать свой герб. А если его нет, или экипаж наемный, или свой, но для поездок, о которых лишний раз знать никому не надо. Или эл?

Но элы вроде тоже на каретах?

Но мальчишка был твердо уверен, что такое элу не по карману. Лошади там из Хагината, они на этом специализируются. И не какие-то, а Хагинатские короткогривые. У них грива торчит сама по себе щеткой и сильно не растет, всегда короткая. И стоит такой конь очень дорого. А надо еще, чтобы тебе его продали... тут даже Ангелина поняла. Типа — лошадка для элиты. Как в ее времени для инженера — лада ларгус, а для губернатора — мерседес.

Допустим, эн.

— Он к ней сюда ездит?

— Так тут квартирки дорогие. И вообще, это дом матушки Сантос, она комнаты таким и сдает, давно известно. Обычно-то хозяйки не любят, чтобы у них б... жили, а матушке Сантос плевать, кто живет и кого водит, она не против, платили бы вовремя, и не шумели лишний раз. Она и сама, говорят, из этих, только бывших.

— А что блондин ты как узнал? Если в плаще?

А им однажды в окно случайно мяч прилетел, — мальчишка явно не врал, уж такое-то Ангелина видела. Дети, играли, мяч полетел в окно Кармен, благо — второй этаж, и вот оно — видно окно. И попал или куда-то, или в кого-то... этот высокородный высунулся, мяч выкинул и окно закрыл. Тогда Бенито его и увидел в личность. Так-то мужчина стерегся. А цепочка тоже не вопрос. Из кареты выйти надо, а ежели на улице ветер сильный, то за дверцу легко плащом зацепиться. Морду-то не увидеть, а вот пузо сверкнуло.

Ангелина поболтала с мальчиком еще минут двадцать, отдала ему серебряную монету, и счастливые дети отправились закупаться сладким на всех. А Ангелина погрузилась в карету.

— Поздравляю, Моника, у твоей подруги есть любовник. Из благородных. Может, и не один. Похоже, он ей эту квартирку и снял, он ее и содержал, до недавнего времени, потом, вроде расстался...

— Она никогда не говорила!

— Давай навестим ее — и послушаем, что скажет? — предложила Ангелина. — Только если буду ее пугать, ты не вступайся, не лезь под руку. Я ей вреда не причиню, так, попугаю немного.

— Хорошо. Не буду.

* * *

Войти в дом удалось легко. И подняться на второй этаж. И постучать в дверь.

Никто не открыл.

— Кармен! Ты дома?!

Тишина.

Ангелина начала задумчиво принюхиваться. Потом со всей дури грохнула по двери сковородкой, которую прихватила с собой. И еще раз.

— Выходи, Леопольд! Выходи, подлый трус!

— Вы чего это нарушаете порядок? — взвился возмущенный голос. — Хулиганка! А еще энна!

Ангелина развернулась.

Ага...

— Матушка Сантос?

— Да, — пожилая дама самого благообразного вида даже не дрогнула при виде сковородки. И Ангелины. И не такое видала. — А вы кто?

— Энна Ангелина Елизавета Минина, — пискнула Моника.

— Энна, а такое поведение!

— А какое оно должно быть? — хмыкнула Ангелина. — Я вам, эла, про разврат и притоны рассказывать не буду, понятно, вам плевать. Вы мне скажите, ключи у вас есть от ее комнат?

— Есть, конечно.

— Открывайте.

— Вы что — с ума сошли?

— Нет, эла. Вы сейчас откроете, и есть подозрение, что надо вам будет вызвать стражу.

— Стражу?! Зачем?!

— А вы не чуете?

— Чего?

Ангелина кивнула на дверь.

— Мы даже можем не входить. А вы посмотрите сами. Вот кажется мне — плохо это пахнет.

Эла принюхивалась пару минут. Потом пожала плечами — и полезла в карман за связкой ключей. Щелкнул замок.

— Геля, ты уверена?

— У меня обоняние очень острое, — развела руками Ангелина. — Могу и запахи определить, и кто чем пользовался, и кто мимо проходил. Легко!*

*— лично знаю людей с таким обонянием. И тяжело же им приходится. Прим. авт.

— И?

— ААААААА!!!

Бум.

— Зайти? Или подождать, пока очухается, и сама выползет? — картинно задумалась Ангелина.

Ждать особо не пришлось, из комнаты послышалось тихое:

— Помогите!

* * *

— Энны, мне кажется, мы стали слишком часто видеться, — эн Арройо был чем-то недоволен. Хотя чем бы? Подумаешь, труп? Но ты ж дознаватель, у тебя работа такая! У садовника розы, у тебя трупы?

— Это не по нашей вине, — созналась Ангелина.

Энтони покачал головой.

— А по чьей же? Ночью один труп, днем второй, мне кажется, это немного слишком.

— Не я же их убила, — Ангелина даже фыркнула. — Скорее, наоборот.

— Наоборот? Они вас убить хотели?

Ангелина потерла лоб.

— Не вполне... я не так выразилась. Моника и Кармен подруги... то есть были. — Сама Моника сейчас сидела на кухне, вместе с Хани и элой Сантос и отпаивалась чаем. Вино ей нельзя, а вот горячий чай и сладости — в самый раз. — Скорее, Кармен была знакома с кем-то... и не знала, что это за тварь. И навела ее на Монику.

Энтони посмотрел с уважением.

— Вполне может быть.

— Когда убили Кармен? Это можно определить?

— Да. Ей разорвали живот ранним утром.

— То есть эта дрянь от нас отправилась сюда? Которая с когтями?

— Да, энна. Похоже, именно так. Судя по следам... он накинулся на несчастную — и просто выпотрошил ее. Кстати, следы от когтей показывают, что один коготь был обломан ранее. Явно от вас пришел возможно, в бешенстве, ну и не сдержался, сорвал злость. Ликантропия — это безумие, а оно не разбирает, кто и что.

Ангелина кивнула.

— Я и почувствовала. Пахло кровью, мясом, простите, дерьмом. Не те запахи, которые могут быть в женской спальне. Если бы он убил аккуратно, я бы не поняла. Только когда завоняет...

— Все верно, энна.

— Получается, эта Кармен знала, кто... нет, не так. Знакома она была. А вот знала ли про ликантропию?

— Могла и не знать, энна. Это происходит не каждую ночь, и если человек не обращается, ничего страшного. В обычном состоянии он не кровожаден. Только когда становится монстром.

— Мне сказали, что Кармен встречалась с несколькими мужчинами. Я такого от нее не ожидала, — Моника выглядела несчастной.

Ангелина погладила подругу по руке.

— Мы не можем все знать о людях, Моника. Все мы носим маски.

— Понимаю. Но я верила, что мы подруги.

А вот во что верила Кармен? И случайно ли эта зверюга пошла сюда?

— Как-то все это совсем не оптимистично, — вздохнула Ангелина.

— Плохо, конечно.

— Нет, эн мы сейчас о разных вещах. Убивать — плохо, это понятно. Ликантроп тоже гадость, но мне хочется понять, вернется он к нам или нет?

— К вам?

В героического сыщика Ангелина тоже играть не собиралась. Одно дело, когда просто надо построить семейку идиотов. Это сколько угодно, это не жалко. А если речь идет о покушении на убийство, тут уж простите. Убийце надо попасть один раз, а им отбиться каждый раз. А если попадут в Хани? Или для начала решат устранить саму Ангелину?

Она-то отобьется. Но... расследованием должен заниматься специалист.

Так что Ангелина решилась — и принялась рассказывать. Правда, о своем происхождении она не сказала. Просто — жила в горах, решила перебраться на равнины, шла, вижу, нападение, поучаствовала. Драконья кровь? Не будем о грустном, эн.

Эн выслушал ту часть истории, которая касалась покушений, и задумался.

— Получается, на энну Эррера кто-то охотится?

— Упорно. И мне это очень не нравится.

— Что ж. Пойдемте, побеседуем с остальными.

Ангелина не возражала.

Моника и эла Сантос сидели на кухне, от чая Моники пахло только травой, а вот от чая элы — чем-то крепким. И говорила она что-то интересное...

Ангелина приложила палец к губам — и они с дознавателем прильнули с двух сторон к двери.

— Дрянь она была, эта Кармен. И не жалей о ней! У нее мужиков что ли трое было.

— Она говорила никого...

— Трое! И все трое в разные дни к ней ходили! То один, то второй. И друг о друге не знали, кажись. Один точно аристократ, светленький такой! Второй из простонародья, темненький. Третьего я и не видела никогда, он редко приходил, но знаю — бывал.

— А откуда знаете?

— Так что ж я — совсем старая? Он такими вонючими духами обливался, аж жуть! Как пройдет — дышать нечем! И Кармен к нему все льнула, и льнула, как та кошка к бутылке с валерьянкой, так и терлась.

— Бедная моя подруга...

— Ага, то-то и оно, что бедная. А кошки с собаками и бедные с богатыми, сама знаешь, энна...

— О чем вы? — Моника искренне удивлялась. А вот эла хохотнула.

— Да о том самом. Не подруга ты была, а сводная сестра.

— КТО?!

— А ты и не догадывалась, что ли? Батька твой ейную мамку огулял, вот и получилась у тебя сестричка. Только она-то тебя терпеть не могла, все говорила, мол, Моника энна, а что в ней такого? Ни зада, ни переда... только и того, что на свет вылезла из нужной...

Моника прижала руки к щекам.

— Ох... и мама знала?

Вопрос был риторическим, но эла и на него ответила преспокойно.

— Чего ж не знать-то? Когда у нее и своя дочь, кажись, сестра твоя младшая, от другого мужика?

— Боже!

Моника бы точно в обморок рухнула. Но — не при ребенке, который сидит у тебя на коленях, и весело спрашивает:

— Мам, а что такое ...? Из нее кто вылез?

Ангелина решила, что это пора прекращать.

— Подожди, — пообещала она. — я вот тебе еще про ксерокс расскажу.

— А оттуда кто вылазит? ...?

— Вылезает, — машинально поправила Моника. Ханна оставлять интересную тему не собиралась.

— Так кто?

— Оттуда вылезает ксерокопия. Повтори?

— Ксе... кре...

— Вот, сейчас и потренируемся. А вы тут пока поговорите, и вообще. Нам домой можно?

— Если вы не против, энна, я заеду вечером. Энны, — поправился Энтони.

Ответом ему были дружелюбные взгляды.

— Приезжайте, — согласилась Моника. — Мы будем рады, эн Арройо.

Ангелина кивнула. И взгляда, которым провожал ее следователь, даже не заметила. Она сейчас думала о другом.

Один случай — совпадение, два — преступление. Не просто так покушались на Монику, два раза, вот совсем не просто так.

Следователь может говорить, что хочет. А Ангелина подумает и сама. Не привыкла она полагаться на полицию, и просто сама по себе — не привыкла. Если на кого и можно рассчитывать, то на себя, на других надежды мало. Или не то сделают, или не так, или вообще не сделают. Она-то это на своей шкурке поняла.

Преступника придется искать ей. И для начала надо установить, кому выгодно.

А потом — у кого есть достаточно денег на организацию двух покушений. Это ведь недешево.

Есть над чем ей подумать.

* * *

Эн Энтони догнал женщин, когда они уже собирались уезжать.

— Энны, прошу прощения за задержку, у меня к вам есть приватный разговор.

Энны переглянулись — и кивнули.

— Я хотел бы съездить к эле Долорес Гутьерес. И надеюсь, что вы составите мне компанию.

— Зачем? — удивилась Моника.

— Думаете, при нас быстрее разговорится? — на лету поймала Ангелина.

— Уверен. Когда человек долгое время в себе это держит, он не устоит перед соблазном все выплеснуть...

— А отмываться как? Эн, я правильно понимаю, выплеснет она на Монику, а жить с этим кому? И как? Может, хватит уже подруге грязи?

— А жить подруга хочет? — уточнил эн. — Вы учтите, чем быстрее найдем преступника, тем вам же лучше.

— А вам?

— Должен сознаться, и мне лучше, — согласился эн Энтони, глядя Ангелине для разнообразия прямо в глаза. — Я буду прям, энны, простите мне мою резкость.

— Будьте, — попросила Ангелина.

— Если кто-то убьет энну Монику, да еще, не дай боги, вместе с дочерью, вы себе представляете, какая это будет головная боль? На моей территории, энна... проще не допустить проблемы.

— Угу, — Ангелина порадовалась такому подходу. А то... 'убьют, тогда и приходите'! Иногда это не шутка. — Допустим. А еще что?

— Поймаю ликантропа. И узнаю, откуда оно опять выползло.

— То есть? — насторожилась Ангелина.

— Я же говорила, — напомнила Моника. — Ликантроп — это проклятье. Чтобы его наложить, нужна ведьма, не маг. Или ведьмак. А это... это серьезная проблема.

— Очень серьезная, — согласился дознаватель. — В нашем королевстве ведьмовство вне закона. Есть места, где оно разрешено, хоть и под строгим контролем, но у нас — или казнь или высылка, после возмещения всего вреда.

— А почему так?

— Лет сто тому назад попалась ведьма, решила проклясть короля, охмурить наследника престола и поменять династию.

— Какая предприимчивая особа.

— Но королю это не понравилось.

Ангелина и спорить не стала. Ей бы такое тоже не понравилось, понятно, король обиделся. Даже если попытка не удалась.

— Ладно. Вы получаете два плюса сразу.

— Даже больше. Ликантроп может быть не один.

— Угу. И вы собираетесь ловить его на живца?

— Ну... опасности для вас не будет, энны.

— А ликантроп об этом знает?

— Об этом буду знать я. И мои люди... мы вас прикроем. Кстати, завтра придет мой человек. Зовут его эл Перес Ньето, он наймется к вам кучером. Вместо убитого.

— Это хорошо.

— И я к вам буду наведываться регулярно, энна.

— И под каким предлогом?

— Ухаживать за вами буду, — преспокойно сообщил Энтони Ангелине. Та аж рот открыла.

— Чего?

— Вы мне понравились. Очень. Вот, буду добиваться взаимности, а вы мне отвечать не будете, так что появится повод ходить в гости почаще.

— И в это должны поверить? — Ангелина скептически оглядела себя. Потом следователя.

Свои достоинства она знала. И рост, и широкая кость, и грудь чуть не шестого размера, и достаточно узкая талия при сильных развитых ногах. Кровь с молоком!

Но ведь не модель же!

Следователь усмехнулся — и выпрямился напротив. Ростом чуть пониже, но плечи широкие, и волосы каштановые, и глаза веселые. А тоже... ничего так себе. По росту проходит, по внешности... ладно! Ангелине с ним детей не крестить, да и требуется от нее гонять наглеца, а не на шею ему кидаться. С этим она справится.

— Почему нет? Я не могу поухаживать за красивой женщиной?

— Когда такую найдете — сможете, — отрезала Геля. — Ладно... попробуем. Авось, если и не поверят, то и не разоблачат сразу. А там и ликантроп поймается!

* * *

Моника купала дочь.

Ей нравилось это делать, был у них маленький ритуал.

Она сама купала Хани, потом сушила большим полотенцем, они забирались в кровать, и Моника рассказывала дочке сказку. Они и спали частенько вместе.

Раньше.

Потом, когда она вышла замуж за Альваро — муж все понял. И у Хани появилась своя комната, но точно напротив их спальни. Проснется малышка — и прибежит к маме. Сразу же.

Дверь не запирается.

Пару раз Хани прибегала ночью, потом освоилась, перестала бояться, а когда муж отправлялся в плавания, Моника спала с дочкой.