"Последний танец Миры" (Мир пяти богов 6)

Она не хотела переезжать в Адрию. Не хотела покидать Сидонию, если уж на то пошло, хотя ни на секунду не пожалела о том, что поддержала брата. Нищим выбирать не приходится, как в старой поговорке. Так что, если тебе нужен выбор, ты не должна просить милостыню? В этом было что-то неправильное, ведь вскоре Аделис сам будет выпрашивать место у герцога.

Чего она хотела — ну, она не могла получить то, что хотела, не так ли? Что поставило ее не перед выбором, а перед выбором второго плана. Или, может быть, выбор был смешанный, то, чего она отчаянно хотела, неразрывно переплеталось с тем, чего она не хотела.

Я хочу, чтобы моя жизнь на какое-то время перестала быть одной сплошной чрезвычайной ситуацией. Боги. Она так устала, что у нее слезились глаза. Но ей все еще нельзя было расслабиться. Впереди все еще маячила презентация во дворце. Ради Аделиса она должна пройти через нее, не споткнувшись.

А что, если, несмотря на все это бессмысленное беспокойство, герцог удовлетворит желание Аделиса? Аделис немедленно отправится присматривать за своей новой армией, оставив сестру на произвол судьбы в чужой стране. Без сомнения, сначала ее поместят в какое-нибудь безопасное место, но все равно, одну среди незнакомых людей. До этого, четыре года назад, она вернулась в дом своей овдовевшей матери после того, как сама овдовела, но на этот раз это было невозможно, поскольку ее мать все еще жила в Сидонии. Никис молилась о том, чтобы та была в безопасности в Сидонии. То, что наложница отца Аделиса была для него такой же матерью, как и его собственная благородная мать, вряд ли приходило в голову его врагам; об этом знали только его самые близкие друзья.

Мысль о безопасности в Сидонии уже не казалась такой приятной, как раньше, невольно подумала Никис, когда в спальню вбежала запыхавшаяся дедикатка-посвященная и сказала ей, что пора снова спускаться ко входу, прибыл паж герцога, и брат мадам, генерал, уже ждет ее.

В вестибюле она обнаружила Аделиса, одетого в чистую, хорошо сидящую тунику и брюки, темные и аккуратные. Без украшений, скорее по-военному, чем по-аристократически, но, похоже, именно это и требовалось; герцог Юрго, должно быть, предпочитал умножать число подчиненных, а не соперников. Кто-то подстриг его волосы в соответствии с военными стандартами. Красные шрамы в виде совиных перьев, обрамляющие сверкающие гранатовые глаза, могли бы немного нервировать того, кто к ним не привык. В другой жизни она могла бы назвать этот эффект демоническим, но теперь у нее были гораздо более обоснованные представления о том, что такое на самом деле демон.

Он одобрительно кивнул ей. — Полагаю, мы выглядим настолько хорошо, насколько можем.

Она настроилась на речь Аделиса и улыбнулась восторженной похвале, выпрямившись во весь рост.

Он подошел ближе и понизил голос. Наблюдая за ней. — Надеюсь, теперь твое увлечение волшебником прошло. После всех его выходок в Сози.

Ее улыбка угасла, когда она задумалась о запутанной сложности всего, чему стала свидетельницей. Не считая безумных нелепостей с лобковыми вшами и влюбчивыми генералами... Я видела, как он вытягивал смерть из женской груди, словно шерсть из прялки. А потом разматывал ее по миру, следуя за ней, как волнистая тень. Он видит в темноте. Она покачала головой. — Понятия не имею, что о нем теперь думать.

Он слегка приподнял подбородок, словно успокаиваясь. У нее самой не было такой уверенности.

Кстати, о демоне. Быстрый шорох на лестнице возвестил о прибытии Пенрика. Никис застыла с открытым ртом, пораженная не меньше, чем когда впервые увидела его в саду виллы Патос.

Он каким-то образом раздобыл одежду Бастарда в адрийском стиле: льняную тунику в обтяжку с длинными рукавами, застегнутую на все пуговицы до самой шеи, со стоячим круглым воротником, открытую от талии и ниспадающую до колен. Узкие льняные брюки. Светлые начищенные туфли. Особенно бросалась в глаза тройная петля с серебряными концами, украшавшая его левое плечо, в виде заплетенных шнуров храмового жреца, обычных белого и кремового цветов, переплетенных серебряным шнуром, что означало волшебника. Или предупреждение о нем....

Несправедливо, но в официальной одежде он казался еще выше.

Медный лак исчез с его чистых пальцев. Его волосы все еще были окрашены хной, хотя и более светлого оттенка, и собраны в тугой узел на затылке. Его голубые глаза сияли, и Никис поняла, что впервые видит его таким, какой он есть на самом деле, без притворства.

Какое-то движение привлекло внимание Никис к другой фигуре, ожидавшей в вестибюле, — нервному пареньку лет двенадцати в накидке и ливрее Орбаса. Вероятно, герцогский паж. Он шагнул вперед и прикоснулся рукой ко лбу в знак приветствия. — Если вы все здесь, ученый господин, генерал, мадам, мне поручено отвести вас к секретарю герцога Юрго, мастеру Стобреку, который представит вас герцогу.

Они последовали за мальчиком на улицы Вилнока, где смягченный морскими лучами вечерний свет клонился к закату. Аделис остановился рядом с Пенриком и прошептал: — Я думал, ты здесь закончил?

— Я тоже, но мне сказали, что я приглашен. Что в устах правящего герцога означает "по приказу". У меня есть некоторая репутация храмового ученого, и, похоже, герцог коллекционирует таких людей. Ученые, писатели, теологи, художники, музыканты. Полагаю, это более дешевый способ украсить свой двор, чем каменщики.

Никис видела знаменитые здания и сказочные храмы Тасалона, некоторые из них были разорительны для империи; Пенрик был прав насчет этого.

— Для демонстрации, как в зверинце? — сухо спросил Аделис.

Губы Пенрика дрогнули. — Полагаю, очень похоже, поскольку герцог не ездит на них верхом, не ест и не запрягает в плуг.

Они прошли четыре или пять кварталов, следуя за пажом, дважды свернув, прежде чем вышли на более широкую улицу, которая тянулась от верхней части города почти до гавани. Герцогская резиденция здесь не была ни замком, ни дворцом, а представляла собой ряд из трех более старых особняков, расположенных рядом. С одного конца лесов доносилось эхо: стук молотков и пил, лязг зубил и крики людей. Паж провел их через среднюю дверь, не встречая препятствий со стороны двух стражников, которые кивнули ему в знак приветствия. Они открыто смотрели на лицо Аделиса и украдкой — на плечо Пенрика.

Никис едва успела сориентироваться в облицованном мрамором вестибюле, как чей-то восхищенный голос воскликнул: — О, это он! Какая удача!

— Мастер Стобрек, секретарь герцога, — услужливо пробормотал паж, когда к ним направился человек, протягивая руки в знак приветствия. Его широкая одежда была покроем чуть лучше, чем у обычного дворцового чиновника, а на шее на золотой цепочке висел знак отличия.

Аделис перевел дыхание и выпрямился, но мужчина прошел мимо него и схватил Пенрика за руку. — Ученый Пенрик из Мартенсбриджа! Для меня такая честь видеть вас в Вилноке!

Пенрик улыбнулся с выражением легкой паники на лице, но позволил парню схватить и пожать обе свои руки. — Пенрик, ученый из Адрии, в последний год, — вставил он. — Я теперь служу у верховного жреца. Мы встречались, а?..

— На том необычном храмовом конклаве в Карпагамо. Пять лет назад, так что не удивляюсь, что вы меня не помните — в то время я был всего лишь клерком в свите верховного жреца Орбаса, и ваши таланты только начинали проявляться. Но я, конечно, помню вас! Мне поручено передать вам от имени герцога Юрго и от себя лично, что сегодня вечером мы будем очень тепло приветствовать вас за герцогским столом.

Стобрек обернулся и добавил, словно спохватившись: — И вас тоже, генерал Эрисайдия.

Ответная улыбка Аделиса была довольно натянутой. На самом деле, наигранной. — Спасибо, мастер Стобрек. — Он закатил глаза, задавая Пенрику немой вопрос; Пенрик только развел руками и пожал плечами.

Никис прикусила губу. На самом деле сильно. Даже несмотря на то, что она, вероятно, была единственным человеком из присутствующих, который мог безнаказанно смеяться над Аделисом. И хотя ее сомнения относительно Пенрика все еще были глубоки, как колодец, она полагала, что теперь может быть уверена, что Пенрик — это Пенрик. Среди других существ. Но я и так это знала, верно? В качестве ответной мысли Стобрек продолжил: — И вас тоже, мадам Хатай. — Она одарила секретаря герцога своей самой милой улыбкой в ответ и пробормотала: — Тогда поблагодарите герцога и от меня тоже, мастер Стобрек. — Она была уверена, что только Пен уловил едкий оттенок ее слов; в любом случае, его веки опустились, что могло означать признание. Вошла женщина — нет, леди, Никис поняла это по изящным деталям платья и неброским украшениям. Темные волосы собраны в пучок, седины нет, но и немолода. Стобрек поднял голову и удовлетворенно произнес: — А. Позвольте представить вам мадам Дассию, первую фрейлину ее светлости герцогини.

Она любезно кивнула ему, обратила внимание на двух мужчин, едва заметно ахнув при виде уродства Аделиса, но тут же справилась с собой и повернулась к Никис. — Герцогиня Орбаса приглашает вас познакомиться с ней, мадам Хатай. Пожалуйста, проходите сюда.

Женщина повела Никис к мраморной лестнице, ведущей наверх, в лабиринт дворов и галерей, которыми изобиловал этот импровизированный дворец.

Мастер Стобрек добавил: — И герцог ждет вас, генерал, ученый Пенрик. С вашего позволения, следуйте за мной. — Они проследовали за ним через арку на первом этаже и скрылись из виду.

Уже теперь становилось очевидным, что они с Аделисом достигли безопасной гавани. Так что ей больше не нужно было ежечасно бояться, с ужасом ожидая, какую новую угрозу это может принести. Разве этого было недостаточно?

VIII

Стол герцога Юрго соперничал со столом герцога Адрии, хотя Пенрик достаточно часто бывал за столом последнего, чтобы не пугаться герцогского великолепия. Но это означало, что трапеза затянулась, а после нее обязательно были музыканты, и только поздно вечером у него наконец появился шанс застать Никис наедине. Он должен был перехватить ее, когда она возвращалась из дамской комнаты — нет, не собирался, и ему не нужно было, чтобы Дез говорила ему об этом, спасибо. Он жестом вывел ее на галерею, выходящую в маленький дворик напротив того, где ужинал герцог. Здесь были в основном строительные леса, тени и, как он надеялся, немного уединения.

Они бок о бок облокотились на перила галереи, хмуро вглядываясь в полумрак.

— Итак, у Аделиса есть свой пост, — начал Пенрик. Это, по крайней мере, прошло быстро. Старшая дочь Юрго недавно вышла замуж за главу государства на западе Орбаса, человека со странным титулом "верховный обан"; его дальняя граница в настоящее время страдала от вторжений русиллов. Юрго очень хотелось перенять опыт генерала Эрисайдии в борьбе с этим врагом. Готовилась экспедиция в поддержку нового зятя.

— Да, Аделис выглядит очень... полагаю, "довольным" — не совсем подходящее слово, поскольку он не настолько помешан на войне, чтобы радоваться вторжению. Возможно, занятым. Уже. Он не создан для праздности. — Никис повернулась и оперлась локтем о балюстраду, наблюдая за Пеном в полумраке, просачивающемся из комнат позади них. — А как насчет вас? Герцог уже предложил вам место в своем зверинце?

— Мм, были намеки. Он не может пригласить меня, а я не могу согласиться на это, не нарушив своего слова. Ему пришлось бы обратиться к верховному жрецу Орбаса, чтобы тот вызволил меня от верховного жреца Адрии. Который лишь в прошлом году за немалые деньги вызволил меня от принцессы-верховной жрицы Мартенсбриджа и, возможно, не думает, что я отработал ему эти затраты, — Пенрик потер лоб. — Я определенно не принес ему пользы во время моей первой миссии в Сидонии. — Он поднял глаза. — Я уже спрашивал вас об этом однажды. Вы хоть раз подумали о себе? Потому что я верю, что у Аделиса хватит здравого смысла не тащить вас за собой в военный лагерь.

— К счастью, да. Мадам Дассия намекает, что для меня может найтись место фрейлины в доме герцога. Не у самой герцогини, а у одной из ее дочерей.

Пенрик был застигнут врасплох. — Это звучит... вполне благородно. Достаточно безопасно.

— Да, Аделис тоже был очень доволен этой идеей. Хотя, поскольку дочери, о которой идет речь, семь лет, на самом деле это означает работу няни или гувернантки, только с более высоким уровнем подготовки. Накидка служанки невидима, — она очертила прямоугольник на своем торсе, — но, тем не менее, ее носят. И все же, это дает мне передышку. Я испытываю облегчение, когда мне больше не приходится принимать поспешных решений.

Тогда Пенрику пришла в голову еще более тревожная мысль. — А разве фрейлины не рискуют стать добычей лордов, устроивших засаду?

— Если им по двадцать, то, может быть. Мне тридцать. С тех пор как овдовела, я прекрасно сама защищаю свою добродетель. — Она скорчила непонятную гримасу. — Это было не так сложно, как я думала.

— О, — Он собрался с духом и повернулся, чтобы взять Никис за руку. — Никис, есть ли у меня надежда здесь, с вами?

К его разочарованию, она отняла руку. — Вам придется выражаться яснее, если вы ожидаете, что я вас пойму. Надежда на что?

— Мне говорили, что начинать с высокой ставки — плохая стратегия, но я начну. Брак?

Это заявление было встречено долгим, неприятным молчанием. Нервничая, он задействовал свое ясновидение, чтобы попытаться прочитать выражение ее лица. Каждая знакомая линия, изгиб и впадинка этого лица оставались прекрасными, но на них не было выражения любви. И это не было выражением отвращения, которое, по крайней мере, было бы сильной эмоцией. Это был скорее взгляд женщины, столкнувшейся с чудовищной горой дел, с которой у нее не хватило бы сил справиться прямо сейчас.

Ну, конечно, Дез вмешалась без приглашения. На самом деле, он специально не приглашал ее на этот диалог.

Диалог — это две стороны. А не три. И не четырнадцать, Дез.

Пенрик, бедная женщина совсем выбилась из сил. Клянусь, у тебя такой же неудачный выбор времени, как и у Чадро.

Нет другого выбора времени, которое подошло бы Чадро, возразил Пен.

Он опоздал всего на столетие, пробормотала Мира. Пен предпочел не обращать на это внимания.

— Это из-за демона? — Пен прямо спросил Никис. Так было и раньше. Не одна женщина, поначалу привлеченная его внешностью и тем очарованием, которое, по ее представлениям, окружало волшебника, при ближайшем знакомстве решала, что он ходячая трясина, и бросалась прочь, как испуганный пони, спасающийся от трясины.

После недолгого молчания Никис сказала: — Не совсем. — Это прозвучало так, как будто ее собственный ответ озадачил ее. — Полагаю, я начала думать о Дездемоне так же, как первая жена моего отца относилась к моей матери. Прибыла первой, ее невозможно сместить, считается непримиримой соперницей, но на самом деле является лучшей союзницей. Возможно, здесь это неверно.

— Да, это не так! — сказал Пен. Дез замурлыкала от удовольствия, но это не помогло.

— Но у вас в голове не только Дездемона, не так ли? Есть еще Мира, которую я не ожидала увидеть. — Судя по выражению ее лица, она, возможно, все еще переживает из-за Миры. Или нет. — И тогда я поняла... это еще не все. Что ж, полагаю, я мельком видела этих двух целительниц. И Ручию — вы не раз намекали, что она была умной шпионкой. Насколько мы обязаны ей нашим запутанным побегом? Это только то, что я видела. Чего я еще не видела? Неужели у вас не одна первая жена, а целых десять? И я даже представить не могу, что могут сделать с вами львица и кобыла.