"Дочь демона" (Мир пяти богов 12)

На кухне вовсю готовился ужин, когда в дверь атриума наконец постучали. Пен, будучи начеку, открыл сам.

Это был личный паж Сиоэнн. Он едва успел произнести: — Ученый Пенрик, господин, ученая Сиоэнн передает..., — когда Пен вырвал написанное послание у него из рук. Неряшливая незапечатанная записка на дешевой бумаге лежала, сложенная, внутри другой, более аккуратной, на бумаге ордена, с небрежным почерком Сиоэнн: — Пен, храмовый транспорт будет доставлен вам при первой же возможности. Сообщите мне, сколько и когда. С.

Пен развернул записку. Она была такой же короткой. Тяжелыми печатными буквами, написанными плохо очиненным пером, было написано: "Привет, Пен, рад снова тебя слышать. Привези девочку в Пеф. Привези семью. Благословляю, Ироки."

Дез попыталась поджечь записку, но Пен тут же подавил этот порыв. Какая от этого польза?

Холодное молчание было его единственным ответом.

— Должен ли я подождать, чтобы передать ответное послание ученой Сиоэнн, господин? — спросил зависший в воздухе паж.

— Не сейчас. Скажи ей, что я отправлю записку с моим слугой, когда мы узнаем, чего хотим. — В заключение Пен поспешно благословил его пять раз.

— Да, господин. — Выполнив свой долг, мальчик побежал обратно по улице.

Пен нахмурился и направился обратно на кухню. Никис бросила на него один взгляд и повернулась к матери. Она подошла к двери с вопросом на лице.

Он слегка дернул головой. — Пойдем в атриум.

Она кивнула. Он очень хорошо помнил об Отте, с беспокойством наблюдавшей за их уходом.

— Плохие новости? — тихо спросила Никис.

— Нет, не совсем. — Они сели бок о бок на одну из скамеек в атриуме, и он протянул ей записку Ироки.

Она прочла это, удивленно подняв брови. — Вся семья? — спросила она глухим голосом. Это был не совсем тот ответ, которого он ожидал, но, поразмыслив, он понял, что это объяснимо.

В последний раз все семейство кин Джуралд путешествовало вместе прошлым летом на его ежегодные месячные курсы в Догрите. Для этого потребовались две кареты, а также возчики, конюхи и сопровождающий. Рина держалась неплохо, но Вин не был хорошим путешественником, его часто тошнило в карете, или он метался внутри, как муха в закупоренной бутылке, как выразился Дакси. Вин на качающейся крыше был еще большим кошмаром. Ему соорудили импровизированный страховочный ремень, но он сопротивлялся, пока его сестра не предложила ему притвориться собакой. А потом присоединился к игре. Последовавший за этим лай был таким же раздражающим, как и у настоящих собак.

Он забрал записку, чтобы изучить. — Здесь не написано "целая". Но Ироки не из тех, кто придирается к точности.

— Давай обсудим это с моей мамой после ужина. Так или иначе, на нее это тоже повлияет.

Пен кивнул. Дез ничего не сказала.

Как бы то ни было, только после ужина, вечерних хлопот по хозяйству и того, как всех троих детей отправили спать, Никис, Идрин, Пен и, что неизбежно, Дез смогли собраться за освещенным лампой столом в маленькой задней столовой, которую они использовали в дождливую или зимнюю погоду.

Идрин, которая также была знакома с Ироки, прочла его записку, скривив губы. — Написано как у бездетного мужчины, — заметила она, откладывая ее в сторону. — Или как у бездетного святого, я полагаю. Может быть, просто Никис и Рины будет достаточно, чтобы считаться семьей?

— Никис должна пойти со мной и Оттой, — сказал Пен. — Можно и с Риной. А у тебя самой есть какие-то предпочтения?

— О, хм. Остаться здесь, в этом приятном тихом доме, с двумя слугами и одним маленьким мальчиком, и заняться своей работой. Или отправиться в трехдневную, нет, шестидневную поездку на карете, от которой у меня стучат зубы, с возбужденным четырехлетним ребенком, который то и дело топчется у меня на коленях или блюет на них. Он весит больше, чем в прошлом году. Такое затруднительное положение. О, и не забудь о двух демонах хаоса, один из которых едва ли не более, э-э, не приспособлен к карете, чем Вин. — Она закатила глаза, глядя на Пена, который пожал плечами.

— Хорошо, — сказала Никис, подавляя улыбку, которая, тем не менее, тронула ее ямочки на щеках. — Тогда только Пен, я, Отта и Рина. И два демона, которым, по крайней мере, не понадобятся места. Оставив тебе слуг, мы можем при необходимости обратиться за помощью к кучеру и груму. Одной кареты было бы вполне достаточно. — Она слегка улыбнулась. — Таким образом, мы все равно не будем путешествовать налегке.

— Можешь передать от меня благословенному Ироки, что если бы он хотел собрать всю семью, ему следовало бы так и сказать, — твердо сказала Идрин.

На этом вопрос был решен. Оставалось решить еще десятки практических вопросов, связанных с поездкой, но, по мнению Пена, их можно было смело оставить на усмотрение женщин. — Когда самое раннее вы сможете подготовиться?

Глаза Никис сузились в ожидании ответа. — Вероятно, завтра в полдень. Полдня в пути — достаточное испытание для Отты, чтобы начать. Она когда-нибудь совершала такое путешествие по суше раньше?

— Мы должны спросить, — сказал Пен, — но я сомневаюсь в этом. Хотя, если у нее нет морской болезни, она, скорее всего, не заболеет и в карете. — Он нахмурился. — Более важный вопрос — что ей сказать и когда.

Никис начала было что-то говорить, но потом поджала губы. — Да. У Дез есть какой-нибудь совет?

Пен подождал, но в ответ последовало лишь неловкое молчание. Он пожал плечами, извиняясь; Никис подняла брови.

Но затем его демон прорвался наружу: — Думаю, нам следует дождаться новостей о корабле Отты.

— На это могут уйти недели. Или никогда, — вздохнул Пен. Это был не первый раз, когда Дез настаивала на этом; она, если подумать, начинала еще в Зербо.

— Возможно, мы все еще будем ждать вестей, пока доберемся до Пефа и обратно, — сказала Никис. — Это очень важно знать, но мы не можем это контролировать. Возможно, если в наше отсутствие появятся новости, ты мог бы попросить храмового курьера переслать их нам?

— Сиоэнн, безусловно, должна быть готова это сделать, — согласился Пен с этим разумным предложением. Дез ничего не сказала, но Пен не думал, что ее молчание означает благосклонность.

Закончив совет, они разошлись, все по своим делам; женщины занялись планированием и упаковкой вещей, Пен — написанием записки для Сиоэнн, которую Дакси доставит сегодня вечером, с подробным описанием их запроса на транспортировку. Он не смог вернуться к тому последнему вопросу, на который не было ответа, пока они с Дез не легли рядом с Никис в их спальне позже обычного.

Он повернулся к ней лицом в тусклом свете свечей. — Когда я впервые попытался объяснить Отте, что это за божественные дары, там, в Зербо, — медленно начал он, — она спросила, может ли она вернуть их. Я сказал "да", но не объяснил, как. В тот момент она была бы только за. С тех пор...

— С тех пор, — так же медленно произнесла Никис, — вы с Дез делали все, что могли, чтобы примирить ее с ее дарами. Чтобы привязать ее к своему элементалю. Ты вообще думал о том, что произойдет, когда приведешь ее к святому?

— Нам нужно было обезопасить всех, и как можно быстрее, — сказал Пен. — Включая Отту.

— Полностью согласна, — беспокойно прошелестела Никис.

— Это запутанная история.

— Это сложно, но не так уж очень. — Она перевернулась на спину и подняла руки, чтобы посчитать на пальцах. — У нас есть два важных вопроса, ни на один из которых мы не можем повлиять, но оба они затрагивают нас. Затонул корабль или нет, и заберет ли бог демона Отты обратно. Итак, четыре комбинации.

— Продолжай...

— Корабль затонул, бог изгнал демона. Это оставляет обычную девочку-сироту без каких-либо известных родственников. Тогда у нас был бы выбор: помочь ей с удочерением, самим удочерить ее или поместить в приют Бастарда.

— Не последнее, — сразу же ответил Пен. — Они там делают все, что в их силах, но у них всегда не хватает ресурсов. ...Не могла бы ты подумать о том, чтобы взять ее в нашу семью? Основная забота о ней легла бы на тебя, понимаешь? И это будет долгий путь.

— Не вся забота. — На ее губах заиграла легкая улыбка при свете свечей. — Ты делаешь для своих детей больше, чем мой отец когда-либо делал для своих. Я думаю, он боялся младенцев, в отличие от тебя. Он не привыкал к нам, пока мы не стали почти взрослыми, а потом его не стало. — Улыбка превратилась в гримасу; старый генерал умер, когда ей и Аделису едва исполнилось восемнадцать.

Она коснулась второго пальца. — Затем корабль затонул, но бог оставил элементаля. Тогда не возникает вопрос о том, в какую семью следует принять Отту, но... это заставляет ее нести тяжелое моральное бремя вместе со своим демоном. Которое никогда не уменьшится, если постоянно напоминать об этом. Может быть, и больше, по мере того, как она будет лучше понимать окружающий мир.

— Дети не задают вопросов о мире, в котором они находятся, — неожиданно вставила Дез. — И они забывают свои ранние годы.

— Не с такой демонической ясностью, как в воспоминаниях, — мрачно сказал Пен. — Кстати, о двусмысленных подарках.

Никис, которая, казалось, собиралась спросить, кто из них заговорил, решила это сама. — Я просто отмечаю опасность в будущем. У меня пока нет совета. — Она коснулась следующего пальца. — Третье. Корабль не затонул, бог забирает элементаля. С этого момента наша забота о ней должна быть только опекунской, пока мы не сможем связаться с "Золотым шансом" и она не сможет воссоединиться со своими родителями.

Дез встрепенулась. — Ее родители бросили ее в море. Они не заслуживают того, чтобы ее вернули!

Пен прочистил горло. — Мы все еще не знаем точно, что произошло в ту безумную ночь. — Хотя он не мог с этим не согласиться. — Но мы все равно были бы обязаны спросить.

С его губ сорвалось сердитое хмыканье.

Никис продолжала настаивать. — Четвертое. Корабль выживает, бог оставляет элементаля. Мы все равно были бы обязаны спросить, но...

— Шансы капитана рокнари, квадренца, принять шестилетнюю волшебницу на борт своего корабля кажутся равными нулю, — признал Пен. — Или любого капитана, если быть честным.

— Зачем быть справедливым? — проворчала Дез. — Остальной мир не такой.

— В тот момент, — продолжала Никис, — наше усыновление ее — или их — казалось бы, почти что обязанностью Храма. — Казалось, что эта перспектива ее не особенно смущает. — Но я должна задуматься о ее матери.

— Не знаю, какой голос должен быть у наложницы? — спросил Пен с сомнением в голосе.

— У моей матери его было бы предостаточно, — сказала Никис. — При поддержке Флорины-старшей. Две жены всегда были командой. Но Идрин происходила из хорошей семьи и свободно выбрала свой контракт. Женщина, похищенная и проданная в рабство, а затем освобожденная по прихоти одного человека... Я тоже не могу догадаться.

— Таким образом, единственный способ, которым мы можем продвинуться вперед в данный момент, — сказал Пен, — это обратиться в Пеф. Что все еще ставит меня перед вопросом, как много рассказать Отте заранее. Должен ли я попытаться объяснить или нет?

Извлечение демона из его хозяина может оказаться непростым делом даже для святого. О, только не для какого-нибудь начинающего элементаля, обитающего в животном — их обычно просто передавали после поимки, хотя Пен все еще удивлялся тому медведю. Однако, вселившийся в человека демон, у которого было достаточно времени, чтобы узнать о грозящей ему опасности, попытался бы сбежать и его пришлось бы выслеживать. Пен был замешан в достаточно неприятных делах, чтобы не радоваться перспективе такого повторения. Отта, не подходившая ни под одну из моделей, снова оказалась за пределами его прежнего опыта.

— Конечно, Отте всего шесть лет, — сказала Никис, — но, говоря как женщина, которую слишком часто оставляли в неведении благонамеренные мужчины, которые на самом деле просто не хотели терпеть мои страдания, я бы посоветовала рассказать ей как можно больше и как можно скорее.

— До Пефа долго добираться.

— Это неизбежно.

— Мы могли бы вообще не ехать в Пеф, — проворчала Дез. — Тогда тебе не пришлось бы ничего объяснять.

— Это решение уже принято, Дез, — устало сказала Пен.

Дес едва не зарычала. — Вы думаете, что забираете приемного ребенка, чтобы вылечить от болезни, но я бы взяла приемного ребенка на казнь.

Никис резко втянула воздух. — Я и не подозревала, что ты думаешь об Атто Отты в таких выражениях, Дез.

— Кто еще вообще думает об Атто?

Если бы Дез могла, подумала Пен, она бы выбежала из комнаты и хлопнула дверью. А так ей оставалось только сжаться в тугой, кипящий от злости, необщительный комок внутри него. Это было ужасно неудобно.

Пен только покачал головой, задул свечу и притянул Никис к себе. Он не думал, что кто-то в этой постели будет хорошо спать этой ночью.

Завтрак под виноградными листьями сегодня казался более торопливым, мадам Никис, слуги и бабушка Идрин обменивались множеством быстрых вопросов и указаний. После того, как Рину переодели в школьный костюм Матери, ее мать ушла вместе с ней, а все остальные разбежались, как будто их отправили по другим делам. Вскоре остались только Отта и ученый Пенрик.

В утреннем свете он выглядел довольно усталым и затуманенным, как моряк, которого тошнит от вина, но она не думала, что он так уж много выпил. Его хмурый взгляд казался скорее рассеянным, чем сердитым. Его душевный настрой был странным, в глубоких завихрениях, которые она научилась распознавать, когда Дез уходила в себя, не отвлекаясь на их тайные разговоры. Отта откусила последнюю полоску сушеной хурмы и нервно наблюдала за ним.

Он повернулся к ней и скривил губы в улыбке, которая, казалось, совершенно не соответствовала тому, что происходило у него в голове. — Хорошо. Сегодня мы собираемся заняться чем-то необычным. Мы собираемся отправиться в путешествие.

— Будут ли еще призраки?

— Не специально, хотя мы могли бы встретить некоторых.

— Будет ли еще волшебство?

Тихое грустное фырканье. — Не сегодня. Дездемона... отдыхает.

Это тоже показалось ей не совсем правильным.

— Мы снова поедем в повозке? С лошадью? — Ей понравилась повозка.

— Это более продолжительное путешествие, около трех дней, поэтому мы поедем в храмовой карете. В нее будут запряжены четыре лошади, чтобы ехать быстрее, а если дороги будут грязными, они будут вытаскивать нас из колеи. Никис и Рина поедут с нами. Мы покинем Вилнок около полудня.

Это звучало интересно. Увидит ли она еще что-нибудь за прибрежными холмами? Ее пронзила тревожная мысль. — А что, если, пока нас не будет, придут новости о папином корабле? — Она едва осмеливалась подумать, что, если корабль сам приплывет? В поисках меня? Или, что еще хуже, что, если он не найдет меня и снова уплывет? Хотя были мысли и похуже — о корабле, который может вообще никогда не вернуться.

— Тогда по дороге нас догонит курьер из Храма и принесет весточку. Они ездят очень быстро.

— О...

Он пробормотал что-то себе под нос на сидонийском, что, по-видимому, было шуткой, но не показалось ему особенно смешным. Он выпрямился. — В Зербо ты спросила меня, можно ли вернуть твои демонические дары, и я сказал, что можно. Мы собираемся встретиться с человеком, который выполняет это задание для моего ордена. Его зовут благословенный Ироки. Он святой Бастарда и живет в деревне выше по течению Догриты — ты знаешь, где это?